54. Татка Богдя.

   Чтобы заплатить мяснику по уговору, мне нужны были деньги. У меня их не было. Но я знал, у кого они есть. У Косы. Оставалось найти кондового и я очень надеялся, что в это время он будет в нашей комнате. Приплелся туда, но комната была пуста. Я поспрашивал у охраны, не знают ли они, где я могу найти своих приятелей и выяснил, что последний раз Косу видели выходящим из крепости сразу после обеда, и Джока, кажется, был с ним. Я выругался. Искать кондового в городе - все равно, что иголку в стоге сена. Он мог быть, где угодно. А солнце уже садилось. Вряд ли мясник будет рубить туши при свете луны, еще немного и он отправиться на покой. Если уже не отправился. Я выбежал во двор чанары в надежде найти хоть кого-нибудь, чтобы занять денег. У входа в казармы курунов стояли трое батыров и о чем-то спорили.
   - Эй, братцы, простите, что отвлекаю! - обратился я к ним. - Тут такое дело, мне позарез нужны пятьдесят кин... Я очень извиняюсь, но не могли бы вы одолжить мне денег до утра? Пожалуйста!
   Самый молодой из них вроде как уже собрался без лишних вопросов отсчитать мне нужную сумму, но его товарищи напомнили ему, что он собирался отнести их вечером матери. Парень извинился и убрал кошель в рукав.
   - А у вас? Неужели нету? - спросил я у остальных.
   - Извини, брат, сами на мели... - виновато отказали и они.
   - Бли-и-и-ч... Может спросите в казарме? - не сдавался я.
   - Так нет никого. До заката народ в увольнении - гуляют в городе, кто у родных, кто в духанах...
   - Эй, сколько тебе надо? - раздался окрик с лестницы на стену. Оттуда спускалась Сагинэ.
   - Пятьдесят! - обрадовался я.
   - Иди за мной. - она повела меня обратно в крепость, интересуясь по пути: - Разве вам не выдали содержание?
   - Меня целый день не было в городе. Может и выдавали, да я пропустил.
   - Ясно. А зачем тебе столько, да так спешно?
   - Та... Понимаешь ли, долго объяснять. Но если вкратце, хочу человеку одному помочь.
   Она улыбнулась. Мы пришли к ее комнате, которая оказалась в северной части штаба неподалеку от приемной Жирабая. Оставив меня в коридоре, она скрылась в покоях и вскоре вернулась с небольшим кошелем:
    - Держи. Тут сотня. Возьмешь сколько надо. Остальное можешь оставить себе в качестве премии.
    - Я лучше сразу отдам. - пытаясь справиться с завязками мешочка, отказался я.
    - Ты же торопишься. Бери, говорю. Может, еще кому-то помочь придется. - она лукаво подмигнула мне, помахала на прощание и закрыла дверь.
    Я почувствовал себя неловко. Хотел постучаться и все же объяснить, что она явно что-то не то себе додумала. Но услышав из-за двери: "Мне-все-рав-но! Потом объяснишь!" - сунул деньги за пазуху и побежал в город.
   Я опоздал. Под навесом мясника было пусто. Понятия не имея, где искать захырвана, я побрел вдоль изгороди загона. Сонные бараны испуганно дернулись, когда я двинул по одной из жердей ногой.
   - Почто скотину пугаешь? - раздался хриплый голос из-за спины.
   Я обернулся. Позади меня плелся тщедушный старикашка. Он сам напугал бы кого хочешь: лохматый и грязный, как Башур, а такой длиннющей бородищи я еще не видывал! Она едва не касалась земли, и удивительно было, как он не наступает на нее. Тем более, что, явно приняв на душу литра два не меньше, он еле стоял на ногах, пошатываясь из стороны в сторону, как лодка на прибое.
   - Уважаемый, вы случайно не знаете, где найти мясника, который тут днем работал? - спросил я погромче, полагая, что в столь почтенном возрасте у старца вряд ли отменный слух.
   Он выпятил губу, прищурил один глаз, пытаясь припомнить:
   - Обына что ль? - запинаясь выдал он. - Зачем он тебе, на ночь глядя?
   - Нужен. Знаете, нет?
   - Мошт и знаю... - он качнулся в сторону изгороди, но спешно выпрямился и, кажется, забыв про меня? принялся считать баранов.
   - Эй! - я раздраженно напомнил о себе.
   - Вот привязался... - старик помахал, по всей видимости, знакомому барану, обращаясь к нему: "Айнурчик, дорогой, чего он ко мне пристал?" Но чмокнув пару раз сухими губами, что-то глубокомысленно промычал и, оглядев меня затуманенным взглядом, ткнул рукой мне за спину. - Вон тама его халупа.
    Тама, куда он указывал, было слишком много халуп. Да и я уже сомневался, стоит ли полагаться на пьяного Башура.
    И все же, оставив старика в покое, я потопал  в указанном направлении, рассудив, что если мясник работает рядом с загоном, наверняка, и живет где-то неподалеку.
   Как ни странно, но старик не соврал. Я нашел захырвана сидящим на выцветшем ковре под навесом одного из саманных домиков. Он неспешно потягивал чай из пиалы и смотрел на играющих котят на соседской крыше.
   Я постучал в опору дома, привлекая к себе внимание:
   - Извините... Вы меня помните?
   - О! А я решил, плакали мои денежки. - он встал, приглашая меня пройти во двор. - Будешь? - протянул свою пиалу.
   Я знал, что отказать в гостеприимстве - все равно, что плюнуть в лицо, поэтому принял пиалу с поклоном и немного пригубил.
   - Душистый! - подметил я, возвращая пиалу с белесым напитком обратно. - Это бадан?
   За время прибывания в Мурее я уже не раз пробовал напиток из этого растения. Его терпкий вкус освежал и предавал сил. У Мары всегда имелась в запасе жменя-другая полезной травки. Она ею лечила нас и внутрь, и снаружи. Бадановые примочки я не любил - от них рана чесалась нещадно. А чай, напротив - за милую душу мог выдуть пару кружек. Но вот, не знал, каков он, если в напиток добавить молоко.
   - Он самый. - кивнул мясник, уселся обратно, предлагая пристроиться и мне рядом.
   - Да я, в общем-то, ненадолго. Вот. - я вынул кошель и высыпал чуть больше половины монет на ковер. - Возьмите, сколько нужно.
   Мясник удивился такому обращению с деньгами. Озадачено уставился на кучку монет:
   - Я так и не понял, зачем тебе это нужно? Бабка тоже из меня чуть душу не вытрясла расспросами.
   - Но вы же сделали, как я просил?
   - Ну да. Завернул баранью ногу и отправил восвояси.
   - С гусем? С живым гусем?
   - А то как же. С гусем. - кивнул он.
   - Вот и славно. - успокоился я окончательно. - Так сколько я вам должен?
   - Да ни сколько. - махнул мясник.
   - Как так?! - удивился я.
   - Вечером прибегал ее внук, припер мне, вот, целую охапку бадановых листьев. А бабка ни в какую уходить не хотела, не расплатившись. - он показал на три спелые внушительных размеров тыквы на подстилке у стены. - Так что, я не в накладе.
   Я только и мог, что улыбнуться. Собрал монеты обратно в кошель и поднялся уходить:
   - Спасибо вам! - сказал я с глубоким поклоном.
   - Нет за что. - отмахнулся он. - Но ты ж понимаешь, что не сегодня, завтра она опять придет. Нога не вечная - на долго ее не хватит.
   - И как же быть? - растерялся я. От усталости голова туго соображала - совсем немногим лучше, чем у того бродяжного пьянчужки.
   - А тебе-то что? Ты ей родственник? Почему сразу деньгами не поможешь?
   Я вздохнул:
   - Не родственник. Просто мимо проходил... Но мысль дельная. Только я понятия не имею, где ее искать. Может, все-таки возьмете деньги? - я протянул весь кошель. - Передали бы ей, если еще раз придет.
   Он подумал, не торопясь взять кошелек.
   - Давай так, я деньги возьму, у меня все-таки тоже семья. Буду ей мясом отдавать. Как придет в следующий раз, узнаю, где живет. Отправлю дочку к ней проведать. Так по-малеху помогать будем. Согласен?
   Я радостно кивнул и без сомнений отдал деньги:
   - Тогда я пошел? Честно слово, устал очень... Спасибо за все!
   - Ага... Удачи! - он тоже поднялся, чтобы проводить меня до угла дома. Напоследок неожиданно спросил: - Ты часом, невесту себе не подыскиваешь?
    - А? - запнулся я, но сообразив про возраст дочки, замотал головой. - Не-е-е... Тут уж извините, не договоримся. Я здесь проездом. Да и вообще, как-то не думал еще...
   Мясник рассмеялся:
   - Как знаешь. Если что, заходи. Будем рады!
   Я помахал ему на прощание и побрел обратно в крепость. Солнце уже совсем село. Пьяный старик мирно спал у изгороди, накрывшись своей бородой. Редкие прохожие спешили по домам. Где-то на соседней улице брехал старый пес, недовольствуя запоздалым гостем. В домах гасили свет - город засыпал. У меня у самого глаза слипались, а челюсть сводило одной зевотой за другой.
   С чувством выполненного долга, я добрался до нашей комнаты и собирался завалиться на боковую, но в желудке было пусто, и он, то и дело, подавал сигналы. Еще и Коса с Джокой не вернулись. Где их Башур носит?! Из последних сил порывшись в своих вещах на предмет съестного, нашел пару сухарей. Кажется я заснул на втором из них.
    Утром меня разбудил посыльный Жирабая.
   - Сэнигучи ждет тебя. - сказал он, тряся меня за плечо, и как только я продрал глаза, удалился.
   Я по прежнему был в комнате один. Все тело чесалось от грязи - я опять спал в одежде. Даже портупею не снял. Вот болван! Бок ныл от того, что я лежал прямо на кинжале, который изрядно отдавил мне пару ребер. Ноги в сапогах так запрели, что когда я стянул их, желая поменять онучи, от запаха аж в глазах рези пошли. Не зная, что делать с провонявшимися обмотками, я сунул их подальше под кровать. Переодел рубаху, умылся, вытряхнул из волос пыль и крошки от сухаря и отправился к Жирабаю.
    Сэнигучи изучал отчеты городской стражи.
   - Ну наконец-то! - обрадовался он. - Есть новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
   Я присел на пенёк и махнул, мол, с любых.
   - Из войскового лагеря пришло донесение. К ним действительно прибились три лошади. Две из них - точно дозорных. Клейма на ушах наши. А третья - чернявый нимугын* (порода лошадей, самых дешевых в мурее ездовых, доступных простому люду) - по всей видимости, конь тэймина. Запросы в стражу и храмы отправлены. Пока ждем.
    - А плохая? - спросил я, догадываясь, что это была хорошая, хотя ничего особо хорошего в предыдущей информации я не видел.
   - Плохо то, что нам ничего не известно о руше.
   - Нам - это кому?
   - Мне, Аюбу... - замялся Жирабай.
   - А тэймины? Может быть в храмах что-нибудь знают? - предложил я.
   - Возможно. Ты вполне мог бы сам обратиться к ним.
   Я пожал плечами:
   - Хорошо.
   - Отправляйся сразу в Андар - это наш главный храм. - посоветовал сэнигучи и, глядя на мой понурый вид, попытался подбодрить. - Мы найдем его. Это только вопрос времени. Уверен, уже сегодня к вечеру, мы будем знать больше. Если люди действительно пропадали, мы выясним это.
   Я покивал, и собрался на выход.
   - Кстати, случайно не знаете, куда могли подеваться мои спутники?
   - А? - не понял он.
   - Гридь и белобрысый парень, с которыми я прибыл в крепость. - пояснил я.
   - Я понял, про кого ты. Но разве вы не вместе?
   - Вообще-то, я не видел их со вчерашнего утра. Похоже, они даже не ночевали в крепости.
   Жирабай нахмурился.
   - Впрочем, волноваться еще рано. - успокоил я себя и его. - У Косы в планах было посетить духанчик-другой...
   - Я распоряжусь, чтобы их поискали. - он крикнул в стену, за которой размещался его помощник. - Вага! Ты мне нужен!
   - Да не стоит наверно... - смутился я тому, что мои товарищи стали причиной беспокойств самого сэнигучи.
   - Еще чего! - не согласился он. - У меня в первый же день хёмгыни из крепости пропали, а я даже не в курсе!
   - Они ребята тертые. Вряд ли с ними случилось что-то... эм...  похуже похмелья...
   Жирабай надул щеки, недовольно выстукивая по столу нервную дробь, принялся что-то обдумывать, с прищуром глядя на меня.
   - Да, уж, простите... Такие вот мы... не армейские... - не зная, по делу извиняюсь или нет, но я решил, что лучше побыстрее слинять, пока Жирабай не надумал приставить ко мне охрану. - Я пойду. Можно?
   Разминувшись в дверях с Вагой, я убежал, не дожидаясь ответа сэнигучи.
   Заглянув еще раз к себе, чтобы проверить не вернулся ли хотя бы один из моих товарищей и, снова не застав никого, я прибежал в столовую.
    Время завтрака давно прошло. Повар обругали меня за нерасторопность, но все же выдали положенную порцию. Я в одиночестве сжевал по-быстрому свой завтрак, сунул за пазуху три сливы, входившие в паек, и отправился в город. Моей целью был главный храм.
   Спросив у прохожих дорогу, я постарался выбрать кротчайший путь, но вскоре понял, что добраться до места быстро не получиться. А все из-за раскинувшихся тут и там многочисленных строек. Следуя предсказанию тэр-эхо, мурейцы воздвигли защитные стены вокруг крупного поселения, оставив значительный запас земли внутри каменного кольца. Сейчас эту землю застраивали новыми домами. Тут уж было не до красоты - десятки мастерских, в основном столярных и кожевенных - вырастали на пустырях, чтобы вскоре там смогли бы трудиться лучники, бронники и прочие, кто мог бы снабжать армию необходимым снаряжением.
  Как давно поставили белоснежную стену, и как назывался город до того, как из-за нее получил новое имя, я не знал. И спросить было не у кого. Не приставать же с расспросами к прохожим, в самом деле? Все до чего я смог додуматься сам, развлекая себя по пути в храм, так это до предположения, что Оскал вырос не без участия тэйтару. Слишком уж высокими и ровными были его стены.
    Четыре наиболее высокие башни подобно клыкам вздымались в небо по четырем сторонам света и были видны почти из любой точки города. Между "клыками" умещалось еще по четыре башни меньшего роста. Если прикинуть объем камня, нужный, чтобы отгрохать все это, понимаешь, что только на доставку материалов ушло бы несколько лет. А то и десятки...
   В какой-то мере, сибайские стены произвели на меня примерно такое же впечатление, что и храм Оды в Селае. А точнее каменный шар висящий в кольце над куполом. То есть, я записал их в один разряд - разряд чудес.
   Но я даже не подозревал, какое чудо увижу на прихрамовой площади перед Андаром.
   Одетый в лахмотья, с черненым зубом, шамкающий и сутулый, как примерзкий старикан, на ступенях большого фонтана сидел Айван и просил милостыню. Люди охотно бросали в его перевёрнутую шапку монеты  - еще только утро, а у он уже неплохо заработал. Я никогда не узнал бы его, если раньше уже не видел бы в таком обличье.
   Пристроившись в тени арки парадных храмовых ворот, я какое-то время наблюдал за ним, жуя одну из припасенных слив. Отчасти для того, чтобы убедиться - мало ли? Вдруг обознался? Пока я наблюдал, Айвын собрал приличный куш. Как и положено опытному попрошайке, он давил на жалость, бормоча что-то про суровую долю и несправедливость, с которой с ним обошелся мир, не забывая при этом периодически почти незаметно изымать часть накоплений из шапки, чтобы его улов не казался добродушным мирянам достаточным или тем более чрезмерным. Я уже было придумал, что сейчас подойду к нему и брошу в шапку косточку от сливы, непринужденно так поздоровавшись, как он вдруг засобирался и потопал прочь со злачного места.
    Я не мог позволить ему снова ускользнуть. Поэтому пошел следом в отдалении. Мне не было необходимости держать его в поле зрения, потому что я мог следить за ним издалека своим зырком. Не спеша топая за ним, я время от времени проверял узором его киту, вконец уверившись, что это точно Айван - его слепящую светлую ауру я не спутаю ни с чьей другой.
   Но этот плут все же чуть не сбежал! Свернув за зданием стражи, он юркнул в закоулок прямо перед тем, как выход из него перегородила подвода, на которой привезли свежевыкованное снаряжение для охранников порядка. Мне пришлось оббегать целый квартал, чтобы выбраться на улицу, где скрылся пройдоха. Но что он мог против моего зырка?! Я быстро нашел его в толпе стремящихся на рынок горожан. Прибавив шагу, я без труда снова сократил расстояние между нами, почти нагнав его за рыночными складами.
   - Куда ж ты намылился, дружочек? - буркнул я, проклиная кучи ящиков и старых разломанных корзин, сваленных за складами. Пару раз я чуть не наступил на крыс, шмыгающих между кучами мусора. Отвлёкшись на них, я упустил момент, когда кутай запрыгнул на очередную груду ящиков и выбрался с них на низкую складскую крышу.
   Мне пришлось отпустить узор, чтобы проделать то же самое. А когда я уже стоял наверху, непостижимым образом, Айван исчез. Его киту больше не ловилась сетью, во всяком случае там, где он должен был быть. Не дальше на крышах, ни в низу - в рыночной толпе - его не было. Но тут я заметил, что склады вплотную подходят к старой полуразрушенной деревянной башне - должно быть раньше она была сигнальной - на крыше как раз виднелась подходящая площадка для костра. В стене - дыра, через которую можно с крыш попасть внутрь.
    Я пролез в нее и огляделся. Кроме изогнутой лестницы, ползущей вдоль стен наверх, в башне ничего больше не было. Только еще одна дыра чуть пониже этой на противоположной стороне. Я сбежал по скрипучим ступеням вниз, выбрался наружу и чуть не ослеп. Яркий луч, отраженный невесть от чего, ударил по глазам. Я закрылся рукой, отпрянул и понял, что стою на чем-то очень шатком. Опора ушла из-под ноги я рухнул в тар-тарары. Крепко приложившись головой о землю, я на какое-то время отрубился. А когда пришел в себя, первое, что увидел - это мерзкую рожу Айвана.
    - Теряешь сноровку, командир. Ну что, поговорим?
    Он помог мне сесть. Перед глазами все плыло, на лбу вздулся огромный шишак.
   - Какого хрена?! Айван?! - простонал я, ощупывая многострадальную голову.
   - Кто ж знал, что ты такой дурак? Чес слово, не ожидал, от тебя, что ты так опростоволосишься.
   - А чего ты ожидал? Заманил меня, с-сука, в какие-то ебеня... - я злобно двинул ему под дых.
   - Ах-хо-хо! - притворно застонал он и согнулся. Присел на корточки, прислонившись к стене напротив, препротивно ухмыляясь.
   - Где мы? - я оглядел узкое пространство между каменными стенами.
   - А шут его знает. Где-то в дебрях кузнечных мастерских.
   - Зачем все это? - спросил я, сверля его взглядом.
   Он цикнул, проверяя не стерлась ли вакса с зачерненного зуба:
   - Это? Мне деньги нужны, чтобы вернуться в Полянию.
   - Нет. Зачем ты сбежал? И тогда, напоив нас какой-то отравой, и теперь? И, кстати, о деньгах. Разве ты не спер те кайховские штуковины из Гардала? Что, никто не покупает?
   - О не-е-ет, штуковины мне еще пригодятся. А сбежал я, потому что ваш дорогой Гадай слишком многого от меня хотел.
   - Но зачем было травить?! - я выкрикнул ему в лицо излишне громко - эхо от стен раз десять повторило мой возмущенный вопрос.
   - Ч-щ-щ... Тихо, командир. Зачем нам неприятности? Нам неприятности не нужны. - он привстал, пытаясь выглянуть поверх низенькой стены. Сел обратно. - Каюсь. Действительно незачем было...
   - Ты лжешь. - не поверил я. - Ты всегда лжешь!
   - А вот и нет! Только по необходимости. Но ты сам хорош! Так ловко оделся новой личиной, что я уж решил - не ты это. Вот и устроил проверочку. И ты, прямо скажем, ее не прошел. В прошлом мой командир никогда не допустил бы, чтобы его отравили. Но ты снова выследил меня. Так что теперь я опять теряюсь в догадках.
   - Да о чем ты вообще? Я - не я? Новая личина? В прошлом? Мы были знакомы когда-то раньше?
   - Ты правда ничего не помнишь? Что ж с тобой такого стряслось?... - он вздохнул, поддел мой чуб, проверяя шишку. Хихикнул. - Может клин клином? Не вспоминается, не?
   Я смахнул его руку:
   - Больно! Не лапай!
   - Я же лекарь, или и это успел забыть? Дай посмотрю, а то вдруг последние мозги в шишак вытекут...
   - Ты что-то знаешь обо мне? Кто я такой? - спросил я, игнорируя его дурацкие шуточки. Схватил за ворот, подтягивая к себе и требуя: - Расскажи! Все расскажи, слышишь?!
   Айван не стал вырываться, вместо этого еще ближе склонился к моему уху и тихо запел с длинными паузами:
   - Очень может быть... что удача нас... стороно-о-ой обойдет... Тем, кто вопреки... сделал шаг вперед... сно-о-о-о-ва повезет...
    - Просто будь смелей... - прошептал я, зная и мелодию, и слова для продолжения.
    - Просто верь в себя... - снова подхватил он. - Его-то ты помнишь...
   Я отпустил воротник Айвана:
   - Кого - его? Что это за песня?
   - Это не песня, а позывной. Только для нашего командира и его подчиненных. Ты сам его сочинил. - ответил он, прищурившись.
   - Я? Я действительно твой командир? - не веря своим подозрениям, я потер лицо и виски.
   - Во всяком случае был им до тех пор, пока не пропал полгода назад. Начальник тайников Домарской разведки - Богдан Червоный. Или Татка Богдя, как мы тебя ласково называли. Все душегубы и разбойнички Домара, и не только, до мурашек на жопе боялись Червончика, способного любого из-под земли достать и на кол отправить, если княже велит. - Айван говорил, а у меня аж поджилки затряслись, в висках так заломило, что дурно сделалось. В голове замелькали разные образы: богатые хоромы; человек в красном корзне у окна рукой показывает мне на народ перед теремом; перстень на руке с черным камнем; пытки в темном подвале, которые я наблюдаю со стороны; еще один перстень, точнее его рисунок на клочке бумаги...
   - Я? Меня? Тайник... кольцо князя... - бормотал я в полузабытьи. - Не может быть... Не может... Ты лжешь...
   - Э-эй! Приди в себя, командир! От, блич! Что с тобой?
   Меня вырвало. Мне было так плохо, словами не передать. Картинки в голове сменялись одна другой, только запутывая все. Лица людей, названия мест, какие-то ночные погони, драки на мечах, листы с приказами. И все время перстень, перстень... Потом внезапно рожи Фоки и Левады. Старая рана на спине, о которой я уже и думать забыл, вдруг стрельнула в сердце, заныла, а в башке поднялся такой шум, что я уже не слышал взволнованные окрики Айвана, поддерживающего меня, пока я блевал, стоя на четвереньках. Казалось, моя голова вот-вот лопнет от боли. И она, таки, лопнула.
   Я очнулся от удара по щекам.
   - Вот так... Вот так... Хорошо. - повторял Айван, пытаясь привести меня в чувство. - Давай-ка встанем... Оп-па. Осторожненько... Потихонечку.
   Он потащил меня по узкому проходу между стен, перекинув одну руку через плечо и поддерживая за пояс. Я послушно переставлял деревянные ноги, но земля под ними все время проваливалась куда-то и накренялась. Стены и все вокруг плясало, отчего меня мутило по новой. Блевать было уже нечем, но желудок продолжал сжиматься в спазмах.
   - Закрой глаза, не смотри. - приказал Айван. - Просто ступай вперед.
   - Куда... мы... ? - выдавил я между спазмами.
   - Ко мне, тут не далеко.
   Мне показалось - совсем близко - я успел отключиться и прийти в себя всего-то пару раз, как уже лежал на тахте в каком-то вонючем подвале. От вони меня замутило еще сильнее и я пожалел, что согласился на помощь захырвана.
   - Мне плохо... - простонал я, поворачиваясь на бок, чтобы не захлебнуться собственной блевотиной, если снова начнет тошнить. От любого движения голова кружилась. Айван шарил в полутьме где-то неподалеку, судя по звукам, перебирая какие-то склянки, бормоча ободряющие слова: "Сейчас командир, сейчас... Я помогу... "
   "Господи! Да что же это со мной?! " - взмолился я, сжавшись в клубок. Никогда еще голова не болела так нестерпимо. Стоило закрыть глаза, и память снова забрасывала меня сменяющимися картинками. Одна за другой, они проносились вереницей, не останавливаясь и не давая уцепиться за образы. Непостижимым образом ведения против моей воли возникали и исчезали, быстрее, чем я успевал осознать увиденное. Какие-то события, участником или свидетелем которых я был, будто насильно показывались мне, но лишь на миг, чтобы в следующее мгновение снова кануть без следа. Поддавшись этому бегу памяти, я не мог оставаться равнодушным: мое дыхание то замирало, то разрывалось сдавленным вдохом, потому как увиденное порой было жутким. Таким жутким - не передать. Только что я стоял на ступенях длинной каменной лестницы и вот я уже в какой-то пещере заполненной чудищами. То я веду переговоры с черными, как смоль, высокими людьми, то я убиваю существ похожих на камни... Чудища, чудища... Они были разных форм и размеров. И я все время сражаюсь с ними. Иногда получаю ответные ранения. Каждая такая картинка реальной болью окатывала тело. Это невозможно было вынести. Содрогаясь в судорогах, я тонул в океане боли, погружаясь в него все глубже и глубже. Последней каплей стал огромный зверь. Чудовище выше гор, больше острова. Его голова разевала огромный рот, внутри которого -беспросветная тьма. Страх сковал мое сердце. Больше я не мог ничего.
   - Смотри, Господи, крепость и от крепости страх... смотри, Господи, мы дети у тебя в руках. Научи нас видеть тебя, за каждой бедой! Прими, Господи, этот хлеб и вино. Смотри, Господи, вот мы уходим на дно - научи нас дышать под водой... - слова долетали до меня из пустоты. Они повторялись, давая опору разуму, отпечатываясь в сознании. Я ощутил вдруг легкость, будто от меня не осталось ничего, кроме разума. Но затем слова полились в меня, как струя воды, заполняя рот, а затем и остальное тело, сделав его тяжелым. Я стал падать. Быстрее и быстрее, пока не упал.
   Очнувшись, словно от удара, я подскочил. Вокруг темно и воняет. Где-то рядом отдаленно знакомый голос повторяет слова молитвы:
   - Смотри, Господи, крепость и от крепости страх...
   - Где я? - без стыда и грубо оборвал я молящегося. - Кто ты?
   Голос затих. Человек вздохнул.
   - Очнулся, командир? Ты в моем доме... Ну как в моем? Я живу тут временно. Как самочувствие? Лучше?
   Словно второй раз очнувшись, я вернулся в реальность из сна:
   - Айван?
   - Угу... - ответил он, зашевелившись и кряхтя, будто сменяя позу.
   - Почему так темно? - спросил я, шаря руками перед собой.
   - Сейчас день. Просто ты не видишь. - сказал Айван, присаживаясь рядом на край тахты. Похлопав по моей руке, поспешил добавить:- Но не волнуйся! Это скоро пройдет. К сожалению, у лекарства, которое я тебе дал, сильные побочные действия.
    - Скоро? - уточнил я, все же забеспокоившись.
    - Ну, точно сказать не могу. Посиди пока тут. - он помог мне сесть. - Пить хочешь?
    - Пожалуй... - кивнул я, чувствуя сильную сухость во рту.
    Он дал мне напиться после чего, наполнив кружку по-новой, оставил ее в моих руках и стал ходить по дому, перекладывая предметы, как если бы наводил порядок. Я прислушался к ощущениям. На голове слабо пульсировала шишка, заставляя меня припомнить, как свалился недавно с выступа, выбравшись из дыры в старой башне. Все, что было после, я тоже помнил, но расплывчато, как страшный сон. Но одно я помнил достаточно четко - слова Айвана о том, что я был начальником Домарской тайной службы.
   - Поговори со мной. - попросил я. - Расскажи обо мне... все, что знаешь.
   - Хм... - усмехнулся он. - Даже не знаю, стоит ли это делать. С одной стороны, я понимаю, что для тебя важно знать о своем прошлом, но с другой... Что ты станешь делать, узнав подробности?
   - Я придумаю, что мне делать. Не тебе решать.
   - Нет, мне! - жестко не согласился он. - От меня сейчас очень многое зависит. Можно сказать, судьба народа.
   - Но я должен знать правду!
   - Правду?... Боюсь, ее уже никто не знает.
   - Не юли! - выкрикнул я. - Не запутывай еще больше! Ты не представляешь, что значит жить, не зная прошлого!
   - Иногда я думаю, что лучше бы его действительно не знать. Ты не бузи. Если опять впадешь в безумие, я уже не смогу тебя вытащить. Сейчас тебе нужно жить настоящим...
    - Настоящим?! НАСТОЯЩИМ?!!! - заорал я. - Мое настоящее - это путь в никуда! Я все время куда-то бегу!... Нет! Меня несет! Река, поток! Но я хочу взять штурвал в свои руки! Мне надоело плавать без карты! Я больше так не могу... не могу... - я зарыдал, как ребенок. Горячие слезы покатили из глаз, обжигая щеки.
   Айван присел рядом. Я не знал, смотрит ли он на меня с сожалением или с насмешкой, но мне было уже плевать. Саможалость давила на грудь и сжимала горло. Мне было стыдно плакать, но желание освободиться от тяжкого чувства было сильнее.
   - Смотри, Господи, крепость и от крепости страх... - снова стал повторять Айван. - Мы, Господи, - дети - у тебя в руках... - он повторял и повторял, пока мой плач не иссох. Слова молитвы были просты, но сила мудрости, вложенная в них, успокаивала. Подумав над ними, я понял, что меня успокаивают даже не слова или их смысл, а то, что рядом сидит человек, старающийся мне помочь.
   Незаметно для себя я снова уснул, а когда проснулся, зрение вернулось. Я снова мог видеть, как обычно. Дом был пуст. Этот захырван опять удрал, решил я, вслух посмеявшись над своей "удачей" - такая возможность была, хоть что-то узнать, но хитрый лис вильнул хвостом, уже в который раз оставляя меня с носом. Я пошарил по комнате, выискивая следы прибывания тут Айвана, но ничто не указывало на его недавнее присутствие - он умел хранить тайны. Внезапно нутро окатило страхом - ТИГЕЛЬ! Не ощущал я привычной тяжести на шее. На груди было пусто. Сердце ушло в пятки...
   - С-с-ука! Украл! - я в злобе пнул ветхий табурет с ковшом воды. Сильно пнул. И без того потрепанная утварь не перенесла удара об стену. Но и этого было мало, чтобы утолить мои злость и обиду. В этом доме не было ничего ценного для Айвана. Я выбежал наружу. Уже темнело.
   - Проклятье! Целый день - коту под хвост! - я заметался по двору, заваленного хламом, не понимая, где выход, но услышав всплеск хохота за спиной, замер.
   В тени под навесом прямо рядом с дверью на бочке сидел захырван. Он давился смехом, как если бы услышал самую гениальную шутку на свете. Я сам не заметил, как оказался рядом с ним, приставив к его горлу засапожный нож.
   - Верни... - сдавленным голосом потребовал я, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Я готов был убить его, если он рыпнется. Не переставая хихикать, он развел руки в стороны, показывая, мол, у него ничего нет. Я надавил ножом сильнее, впечатывая Айвана коленом в стену. - Верни!
   - Сколько ярости! - восхищенно прошептал он, не обращая внимания на боль, которую не мог не испытывать от давления на пах и струйку крови, сочившуюся из-под ножа. - Татка Богдя великолепен в гневе. Но ты уже не тот...
    Он смотрел на меня холодными глазами, все еще улыбаясь, доказывая этим свое превосходство.
   - Ни что не может воспротивиться тебе. Любой, кто встанет на пути - покойник. Таким ты был. - продолжал он шептать мне в лицо. - Дакун очень ценил тебя. Ценил и боялся. Все боялись. Даже я. Но посмотри, в кого ты превратился... Где твое хладнокровие? Говоришь, тебя потоком несет? Конечно. Но ты сам отдаешься ему на милость. Раньше, ты не позволил бы себе потерять важную вещь. В любом положении, даже самом плачевном, ты защитил бы то, что тебе дорого. А ведь именно за НИМ ты уехал тогда, да? Бросил все. ВСЕ! - голос его набрал силу. Видно было, как в душе кутая пылает боль обиды. Скорее даже невыносимого оскорбления. - Подставил людей, доверяющих тебе, как богу! Мы столько трудились, такие жопы прошли, чтобы воплотить твой план. ТВОЙ! А ты сбежал. Потому что ОН был важнее?! Кинул нас... Ради чего? Что в этой безделушке ТАКОГО? что может быть дороже чести и благополучия целого народа?
    - Если бы я только понимал, о чем ты говоришь... Пытаешься воззвать к моей совести, но я НЕ ПОМНЮ! - переходя от шепота к крику, прорычал я, вонзил лезвие у него над ухом. Ударил рядом по дощатой стене кулаком. - НЕ ПОМНЮ! КОГО предал!? Уехал? КУДА?! Откуда?! КАКОЙ ПЛАН?! - я молотил по доскам, выплевывая вопросы один за другим. За стеной что-то сдвинулось от ударов и, упав, разбилось. Сбавив напор, процедил: - И откуда мне знать, что это не твои выдумки? Верни мне тигель. - я схватил его за ворот и тряхнул пару раз, прикладывая кутая затылком к стене.
   - Мда... - вздохнул он, печально кивая. - Прежде, чем калечить меня, сперва проверил бы карманы.
   Не отпуская ворота, я пошарил свободной рукой по одежде. Тигель лежал у меня в потайной нашивке полы халата. Обычно этот "карман" я не использовал в силу того, что мне нечего было туда класть.
   - Мне было любопытно посмотреть на него поближе. - без тени оправдания пояснил Айван, давая мне понять, как амулет оказался не на "своем" месте. - Прежде ты никогда не пускал на волю чувства. Даже бухой. Помнишь, как мы в сиську пьяные облапошили парочку из Тех Змей? Ты одеждой с пятью случайными встречными махнулся. И эти змеи всех обыскали, но послания так и не нашли. Даже я уже решил, что нет никаких бумаг, а все это хитрая уловка, но бумаги были и спокойненько дожидались тебя в сумках шестого - торговца из Рулы. Сам Башур помогал тебе - не иначе. Я же всю дорогу был подле тебя, наблюдал, следил за каждым жестом. Но прозевал! Когда ты успел спрятать их у торговца? А? Пока змеи нас в Холодном яме обрабатывали, "посылка" своим ходом доехала в Домар. Он ее доставил - сам того не зная.
   - Не помню, Айван. И десятой части не понимаю из того, что ты сейчас говоришь...  - уже более спокойно ответил я, вешая тигель на шею. И не таясь, спросил в слух у Дизая, слышит ли он меня, чтобы проверить, тот ли это амулет. Кутай мог заменить его подделкой - с него станется.
   - Слышу. - отозвался голос у меня в голове. - Я все слышал и считаю нужным сообщить тебе, что этот человек искренне верит в то, о чем говорит. Однако, есть одна неправда. Он полагает, что твое исчезновение из Тайной службы в Домаре, эм-м-м... совпадает с моментом твоего овладения моим тигелем. Но это не так. Прежде, чем ты добыл меня из глотки гонцовского коня, мы с тобой никогда не встречались. 
    Выслушав домыслы Дизая, я уселся подле бочки прямо на землю. Из всего сказанного Айваном складывалась смутная и не очень понятная картина.
    - Какова была главная задача у меня, как у главы Домарских тайников? - спросил я у своего "бывшего" подчиненного, стараясь говорить как можно сдержаннее, но властно.
    - Ну... окромя управлением всей сетью, коя, нужно заметить, с момента твоего назначения стала расти, как на дрожжах, Дакун, не без основательно страшась людей из гильдии убийц, желал, чтобы ты вырвал корень зла и обеспечил князю, его вотчине и всей Полянии через это покой и безопасность. Да, большие у него были требования. Прямо скажем, непосильные. Еще никому не удавалось... Так и не удалось, в общем-то, справиться со Змеями. И уж тем более добраться до их глав. Или главы... Мы ж до сих пор ни хрена не знаем, как и кем они управляются.
   - То есть, в основном мы занимались тем, что выслеживали наемных убийц?
   - По-началу, да. Но вскоре... - Айван улыбнулся печально и в то же время самодовольно, - ты шибко озадачился вопросом: "А почему, собственно, Дакун стал их целью? Кто мог заплатить Змеям СТОЛЬКО, чтобы те взялись за работу убить самого князя?"
   - То есть Дакуна - Домарского князя - хотели убить люди из Гильдии Трех Змей? - снова уточнил я, чтобы не запутаться в именах и званиях.
   - Во всяком случае, старались изо всех сил. Мы предотвратили три покушения. И еще две попытки раскрыли в зачине. Именно это подтолкнуло тебя к мысли, что что-то тут не так. Само собой, защита теперь у князя была ахрененной. Ты был настолько крут в своем деле, что уже после первого провала, Змеи должны были поджать хвост и отступиться. Но они продолжали посылать людей. Тогда ты задумался, а хотят ли они убить князя?
   - Не понимаю.
   - Ясень пень. - хмыкнул кутай. - Мы все не понимали тебя, пока ты не разжевал нам дотошно. Ты полгода потратил на выяснения, к чему же на самом деле стремятся в Гильдии. О, это были просто сумасшедшие полгода! За это время я научился столькому! что порой самому становилось страшно, каким черным кутаем я стал. Сотни соглядатаев, которые сами не подозревали, что работают на тайную службу, десятки хитрожопых подстав... В какой-то миг, я перестал воспринимать людей, как... Как людей! Всё превращалось в данные. Каких-то полгода и мы знали всё о каждом жителе Домара и во всех его владениях. ВСЕХ!
   - Мы... Это сколько человек? О ком идет речь?
   - Ну, у тебя было семеро самых доверенных подчиненных. Великолепная семерка и вратарь - так ты в шутку называл свою команду. Ты - вратарь - твоя задача защитить ворота - то бишь князя. Остальные - это я, Содик, Мамоня, Бедный Крив, Радигост Златович и Перст - у каждого свое назначение, особые умения...  Двоих уже нет в живых... - Айван поджал губы и отвернулся, всматриваясь в черное небо, на котором уже высыпали первые звезды. - Содик и Крив сложили головы в Игле...
   - Я виноват в их смерти? - спросил я, ощущая подспудно, что Айван винит меня.
   - В смерти кутая виноват только сам кутай. Так ты нас учил... Это жестоко, но справедливо. Так и есть...
   "Жестоко... " - слово отпечаталось на сердце болью.
   - И? - я желал продолжения, каким бы болезненным оно не оказалось.
   - Ты залез в архивы, перерыл сотни бумаг и древних сказаний, опросил кучу людей, правдами и неправдами, угрозами и подкупами допытываясь о прошлом князей. Но все было тщетно. Пока до тебя не дошло, что кто-то намеренно уничтожил или, возможно, изъял из доступного народу наследия и сокрыл... НЕЧТО...  Какую-то тайну о князьях. А тайна была. Доказом стала личная попытка Дакуна убрать тебя. Помнишь, как он напоил тебя ядом в своих покоях? Нет? - я покачал головой. - Только ты, шельма, сам, можно сказать, вынудил его к этому. И ядом его снабдил и даже выпил отраву, только бы убедиться в подозрении. Предварительно, конечно, приняв противоядие. Я сам готовил оба зелья по твоему поручению. Думал, правда, для другого дела. Но ты сделал так, чтобы мы с Перстом были свидетелями случая. Ох, мы тогда удивились, сидя в раскоряку меж перекрытиями свода... И больше всего меня поражала точность твоего расчета. Ты упал, типа отравленный, пена изо рта, судороги, все дела. По всему, Дакун, думаю, сейчас ножом тебя ударит, для верности. Чтоб не оклемался, не дай Бог. Ан нет! Как ты потом сказал, князь вида крови не выносит, ему человека зарезать боязно.
   - И как же он от "тела" избавился?
   Айван рассмеялся:
   - Так он не успел. Выбежал в горницу с воплями: "Стража! На помощь, на меня напали!!!" Только тело тем временем уже само ушло. Через окошко.
   - А вы? Вас не нашли?
   - Так мы следом. Согласно приказу. Да. - Айван спрыгнул с бочки, размял затекшие ноги. Продолжил уже стоя: - А потом была встреча. С главой Трех Змей.
   - Ни хрена ж себе! - я потирал виски, уже до верху переполненный впечатлениями.
   - О, да! Легендарное событие! Только ты и он. Лица своего он тебе, канешн, не открыл, да и был ли это действительно глава - кто знает? Однако, после этой встречи у рудника в Алых полях, ты поставил нам - то бишь Великолепной Семерке - новую задачу. Отныне мы занялись поиском доказательства подмены. И как следствие - Перстня Дида.
   - Подробнее... - потребовал я после затянувшейся паузы. - Какой подмены?
   - Дакун - самозванец. Испокон веков княжьи роды, как кровные наследники Дида правят страной. Это, надеюсь, ты помнишь?Доказательством их права и могущества являются четыре перстня, кои надеть могут только носители Дидовой крови. Якобы, если такой пертенек простой смертный на пальчик свой сунет, останется без пальчика... В лучшем случае... "Перстень Дакуна - такими свойствами не обладает" - вот, что сказал тебе глава Трех Змей. Мы потом проверили - так и есть. Его любой напялить может, кому по размеру подойдет.
   - Кольцо - подделка, но может князь-то настоящий? Или остальные княжьи кольца, точнее их проверяющие свойства - это вымысле все? Другие кольца мы проверяли?
   - Именно этим вопросом мы и занимались. Само собой в тайне от князя. Разумеется, ты не мог верить Змеюке на слово. А у него, кроме слов для тебя ничего не было. Однако, любопытных слов, надо признать.
   - Что в точности он нам рассказал?
   - Тебе. - поправил Айван уставив на меня свой палец. - Только ты знал, что тебе поведал Отец Возмездия. А потом пересказал нам. Точно ли, правдиво ли? Откуда я знаю? Но мы тебе верили. Потому что ты научил нас делать это. Мы верили только тебе, потому как больше не кому было. Ты - сила. И ты умел убеждать.
   - Отец Возмездия? Серьезно? - усмехнулся я пафосности прозвища.
   - Да, мы тоже ржали над этим. - Айван махнул рукой, улыбаясь. - Но ты знаешь, отец он или нет, а тем не менее, гильдия действительно непомерно сильна. И что касается возмездия - чинят они его мастерски! Но дело даже не в их умении увивать... Они неуязвимы! Не в смысле, их нельзя убить. Можно! И ты не раз это доказал. Но КАК они получают заказы? Где обучаются, откуда происходит управление? Как перемещаются по стране?! В какой-то момент ты вцепился в подозрение, что ГТЗ - это левелаты. А то как еще они могут так скрытно передвигаться, оказываясь подле жертвы, даже если она, сука, в подземелье сидит под кайховским барьером!? Но не суть...
   - Подожди! - выпалил я, понимая, что Айван собирается продолжить тему подставного князя, а мне жуть как важно было сейчас разобраться в куче вопросов, которые были тронуты им вскользь. - Левелаты! Кто они?!
   - У-у-у... Мрачняк... - он закатил глаза и шумно выдохнул. - Нихера не помнишь... А я-то думал, только про службу в тайниках.
   - Я знаю, что это какая-то группа людей, которые выступают типа посредниками между Церковью, князьями и народом. Так?
   - Э-э-э... - Айван покачал ладонью, показывая "вроде того". - Это орден, управляемый Понтиатом. Да, их цель - регулировать отношения между Владой мирской и Божьей Владой.* (влада - полян. власть) Как орден возник и кто такой Понтиат - не ко мне вопрос. Понятия не имею. Левелаты меня мало интересовали, потому как пользы от них в нашем деле не было и нет, хоть, и вреда, Слава Богу, тоже. Но ребята они серьезные. Свои обязанности выполняют отлично. В дела тайной службы не лезут. Впрочем, и к ним залезть - задачка та еще. Тоже тайны свои берегут бдительно.
   - Какого рода? Например?
   - Например, как и главу Трех Змей, Понтиата никто не видел. Ну, окромя самих посвященных в орден левелатов. Мы хотели, было, к ним внедриться. Но подделаться под левелата, не пройдя посвящения - ни-зя-я... И подделать ритуал посвящения никак нельзя. Левелатом не становятся по желанию - тебя призывают. Проводит ритуал другой левелат и становиться твоим покровителем. Три года ты потом спишь с ним, ешь с ним, даже срёшь тоже только с ним. Он тебя учит всему, что должен знать и уметь левелат, и только через три года ты можешь сам срать, где пожелаешь... Ну это я так - без притязаний. Парни они, в целом, хорошие. С понятиями...
   - Знавал я одного... Как он там, интересно? - сказал я, вспомнив Феодора Ладановича.
   - Одного? Да ты всех их знал. Хотя чего их там знать-то? Дюжина человек всего.
   - Так мало? - удивился я. - И я был лично с каждым знаком?
   - Нет. С тобой быть лично знакомым - это знаешь ли, удел избранных. - Айван рассмеялся, явно подтрунивая надо мной. - Ты знал их имена, так скажем, послужной список... как выглядят... Ну, может пару раз даже с кем-то из них и встречался... Лично.
   - Ладно. А что такое левелатные пути? - я задал вопрос, который носил в себе еще со времен встречи со смотрителем малого храмика Оды в Селае. Хотел, ведь, зайти к нему как-нибудь, да так и не успел.
   Айван погладил худой живот:
   - Я жрать хочу. Пойдем-ка пройдемся.
   Меня насторожило неожиданное предложение. На дворе ночь. Куда это он собрался?
   - Не ссы! Не сбегу. Даю слово! У меня тут ничего не припасено съестного. Тебе, думаю, тоже надо бы подкрепиться.
   Он достал из бочки, на которой сидел в начале нашего разговора,  потрепанный халат, вытряхнул из него облако пыли, оделся.
   - Ты хранишь в ней свои пожитки? - спросил я, поднимаясь с земли.
   - Только самые ненужные. - подмигнул он и направился к груде старой простецкой и давно негожей мебели сваленной подле стены соседского дома. Двор перед лачугой кутая, вообще, являлся не двором в обычном понимании. Это было небольшое пространство между такими же ветхими домишками, которые глухими стенами без окон и дверей обрамляли площадку примерно десять на десять шагов. Взобравшись по куче хлама, Айван махнул мне рукой, подзывая, мол, давай за мной.
   - Не припомню, чтобы я попал сюда, спускаясь по кучам мусора... - заметил я, не торопясь забираться указанным путем.
   - Не привередничай. - бросил он в ответ. - Да, мы пришли другой дорогой, но так будет ближе. Если мы пойдем через проулок, обходить дохера. А тут напрямик.
    Я залез на крышу, ступая с опаской по совсем сгнившей местами соломе. Пока я лавировал между прорех, Айван тем временем уже перебрался на дощатый навес очередной пристройки, пробежался по нему, как мальчик, и спрыгнул куда-то в темноту. Боясь потерять его из виду, я ускорился. Выругался, когда навес у меня под ногами заскрипел на всю округу. "А под ним не скрипел!?" - с возмущением подумал я, притормозив на краю, пытаясь разглядеть в темноте, что там дальше.
   - Здесь не высоко. Прыгай, не бойся. - раздался голос уже откуда-то из кустов, растущих неподалеку. Я спрыгнул на мягкую землю.
   - Где мы? Это чей-то сад? - спросил, догоняя мелькающую между деревьев фигуру.
   - А хрен его знает. Наверно. - шепнул Айван, выбравшись на дорожку, ведущую к калиточке на улицу. Прежде, чем выйти через нее, он посмотрел по сторонам, и, видимо, не узрев никого нежелательного, привычным движением откинул щеколду, пропустил меня вперед, после чего притворил калитку, как было.
   - Ты здесь, вижу, не плохо устроился. - подметил я, пытаясь запомнить путь, которым он меня ведет.
   - Бывало и получше. Но я не жалуюсь. Слава Оде, вообще живой. - вполне серьезно отвечал он. - И так странно... Я чуть не помер из-за тебя, но и жив благодаря тебе...
   Я не сразу понял, что "из-за тебя" - это из-за меня, значит. Сначала подумал, он об Оде говорит. И удивился, когда он остановился и, глядя мне в глаза повторил: "Я благодарен. Слышишь? Чтоб ты обо мне сейчас не думал, кем не считал бы, а я не бездушная скотина. Все ради дела! И этому ТЫ меня научил!"
   - Да, да... - закивал я, - ... бездушная скотина - это я.
   - Это не упрек. - уточнил он, продолжив путь.
   Улица пошла под уклон и я понял, куда мы идем, когда впереди показались ворота. Те самые, через которые я попал в Сибай.
   - Мы идем за город?
   - Ага, к озеру. Мне у рыбаков утром нужно забрать кое-что. Там рядом есть большой приют для беженцев. У них неплохо кормят. Задаром.
    На выходе Айван показал стражникам пропуск - кусок кожи с оттиском печати какой-то артели, пришитый к внутренней стороне халата. Я же - бляху портупеи, блеснувшую в свете факелов знаком чанарского гарнизона.
    До озера мы добрались быстро, спустившись со склона от городской стены по канатной перетяжке, с помощью которой к воротам поднимают, как объяснил потом Айван, сетчатые корзины со свежей рыбой. Простая и в то же время хитроумная конструкция позволяла рыбакам сберечь кучу времени на доставке улова. В противном случае им пришлось бы часами стоять в длинном потоке желающих попасть в город. У стены рыбу встречал подручный, принимая поставку и спуская пустые сетки обратно, которые просто съезжали по одному из двух канатов, ничем не закрепленные. Внизу, груженые сети цепляли на крюки, ввязанные в другой канат, который кольцом был пропущен через колесо. Кто-нибудь один цепляет сетку, другой крутит колесо, перематывая канат, как на пароме.
   Спускались мы, держась за скобы, перекинутые поверх толстой канатной веревки, которые Айван позаимствовал где-то загодя. Главной задачей было не ободрать задницу на каменных выступах в местах, где под тяжестью наших тел веревка провисала близко к склону. То еще развлечение, скажу я вам. Зато быстро.
    В Приюте, как и ожидалось, было полно народу. Многие не спали, заполнив общий зал, где не смотря на поздний час играли музыку. Впервые за долгое-долгое время, я увидел людей с музыкальными инструментами в руках. Для меня, замечу, весьма непривычными, как на вид, так и на слух. Только после того, как мы уселись на вытертый ковер поближе к стене и подальше от всех с мисками плова, я понял, что это играют не нанятые или приглашенные мастера, а просто люди из толпы. Еще пока мы дожидались в небольшой, но очереди к казану, своей порции еды, старичок, игравший до этого на вытянутой штуке со струнами, передал инструмент пареньку "из слушателей", изъявившему желание тоже блеснуть навыком. И мужичка с дудкой заменили - из толпы на почетное место выбралась девушка, которая затем выводила голосом такие рулады, что я чуть не расплакался. Хотя, может это и не рулады вовсе были, но от того не менее прекрасные.
   Не торопясь насытившись и прослушав несколько вариантов местной легенды о храбром батыре Габыне, мы с Айвном, не сговариваясь, решили выбраться на пирс, потому как в зале многие курили и не только тютюн. От запаха конопли меня мутило, что давало Айвану лишний повод посмеиваться надо мной, типа, каким нежным стал начальник тайной службы. Возможно, правда, его смешки тоже были следствием веселящей травки.
    От озера веяло прохладой. На водной глади блестела лунная дорожка. Легкий ветерок шелестел в камышах, дополняя мелодию напева звучащего из Приюта. Красота момента щемила душу не хуже трогательной песни.
    Мы нашли себе спокойное место, где можно было бы продолжить разговор, и хоть сытость нагнала дремоту, я не собирался откладывать его, боясь упустить единственную возможность выяснить все, что мог рассказать мне Айван.
   - Мы остановились на левелатных путях. - напомнил я, устраиваясь поудобнее на деревянном настиле рыболовного пирса.
   - Я помню. - кивнул Айван, зевая. - Это одна из сакральных тайн левелатов. Как я понимаю, это кайховство. Очень особенное, доступное только посвященным.
   - В чем его суть?
   - Название говорит само за себя. Левелаты могут открывать пути, дороги видимые только им, по которым можно от Дмета до Магета пройти не за две пятинки, а за два дня, например. Я говорю условно, потому что понятия не имею как работает левелатное кайховство. Но если тебе интересно мое мнение, то их волошба имеет тот же корень, что и кнорская.
    Сам не зная того, Айван затронул еще один немаловажный для меня вопрос. Но задавать его я страшился еще больше, чем выяснять тайны своего "темного" прошлого. И все же я решился.
   - Мы уже говорили о кнорах в Сибе. Тогда я побоялся сказать всю правду, но сейчас... - я замялся, не зная, как объяснить, что, возможно, как-то связан с кнорами. - Когда меня нашли, меня выходила помогайша деревеньки под названием Паюгара. Местные рыбаки выловили погребальную лодку, в которой я приплыл из... не знаю точно, но возможно, из Муреи. Так вот ей в наследство от матери досталось особое кольцо, сделанное якобы из кнорской крови. Эта вещица подсказала ей, что... эм... мою кровь следует проверить. И она проверила. Я видел своими глазами, как капля моей крови обратилась в серебро, стоило поднести к ней кнорское кольцо. - глядя на вздернутые брови Айвана, добавил: - Большего не могу объяснить, потому как сам не понимаю.
   - Я всегда знал, что ты не обычный человек. Есть в тебе что-то демоническое.
   - Ты думаешь, кноры - это демоны?
   - Я думаю, что это возможно. Но что они такое на самом деле - кто знает?
   - Что если я - кнор? - спросил я, поборов страх.
   - В таком случае, я буду считать себя очень везучим человеком, потому что буду первым, кто был так близко к кнору, при этом не только говорил с ним, но разделял с ним кров, еду и много чего другого. И в следующий раз, когда рядом окажется кто-то травящий страшные байки про таинственных чернецов, я скажу, что знавал одного славного малого из их числа, не такого уж и страшного, как оказалось на поверку.
   - А если серьезно?
   - Я всегда говорю серьезно. Ты спросил: "Если." Я тебе на "если" и ответил. Куда более важно, как ты оказался в Мурее, и что с тобой тут стряслось такого, что напрочь отшибло память.
   - Это тоже из разряда "если" и "возможно". Кроме того, что я бы обряжен в похоронную одежду Мурейского вельможи, нет других доказательств, что я тут уже был. Так же, кстати, для меня пока нет доказательств того, что я был начальником тайной службы. Все что я могу - это верить тебе на слово.
   - Но так и я могу тебе только верить. Тут мы на равных. Откуда мне знать, что ты - это ты? Подумаешь, рожа у тебя похожа на евойную... Всяко бывает. Даже позывной можно выпытать, так что песня наша не в счет. Ты похож на того Богдана, которого я знал, но не один в один, особенно, что касается поведения. Даже будь при тебе знак службы, этого и то, было бы не достаточно, чтобы я перестал сомневаться.
   - Что это значит? Какой знак?
   - Вот о чем и речь. - Айван развел руками и фыркнул. - Если ты - не настоящий глава, не тот самый, разве могу я тебе открыть, как настоящего узнать?
   - Так может он есть у меня? Просто я... забыл про то, что это он.
   Айван рассмеялся, потирая лицо руками. Потом свесился с пирса и зачерпнул воды. Умылся.
   - На самом деле, это все уже не имеет значения. Будь у тебя хоть десять знаков, Червоного Богдана уже нет. Скажем прямо, ведь если выбирать сейчас - возвращаться в Домар и продолжать дело князя или дальше искать своего Дэйру, о котором ты говорил, ты ведь не поедешь. Та даже без выбора. Твое место в тайной службе - больше не твое. Ты сам, можно сказать, от него отказался, в тот момент, когда встал против князя. А ты встал. Теперь ты скорее собрат людям из гильдии Трех Змей. Прошло слишком много времени, чтобы пытаться вернуть все, как было. И даже черный перстень не поможет.
   - Кольцо князя? - уточнил я, полагая, что он имеет ввиду подлинный перстень - знак правящего рода.
   - Нет. Перстень главы Домарских тайников. Простое такое невзрачное колечко с черным агатом. Ты получил его в наследство от прежнего главы и носил только в случаях, когда тебе нужно было, чтоб тебя узнали без вопросов. Так-то, в Домаре любого спроси - каков знак главы тайников - ответит. Все знали. Так что надевал ты его, в основном, если надо было припугнуть мелочь разбойничью... Ну или на собраниях глав тайных служб других князей - так уж положение обязывало.
   Внезапная догадка осенила меня, что я на радостях, чуть не захлопал в ладоши. Припомнились мне Ягыр и покои тамошнего форташа. Собираясь на встречу с Фокой, я выбирал, какое кольцо одеть мне в знак принадлежности к торговой гильдии. Среди прочих, имевшихся у меня, простое кольцо с черным камнем показалось мне наиболее подходящим.
   - А чем это кольцо отличалось от подобных? Черный Агат - это какая-то особая редкость?
   - Нет. Камень распространенный. Особой была форма камня - полый шар. Как его таким сделали, или он изначально имел правильную шарообразную полость - мне не известно, так что не пытай.
    Я напрягся, стараясь припомнить, был ли мой камень таким, как описывает Айван, но я никогда не рассматривал его в деталях. Однако, сейчас этот перстень должен был валяться в моем рюкзаке под кроватью в чанаре. Показать бы его Айвану... Если это то самое кольцо, и Фока знал, что оно означает, не потому ли, гад, увидев знак тайной службы, раскусил, кто я такой? И если я в самом деле был главой Домарских Тайников, не потому ли Трома мог мной заинтересоваться?
   - Да уж... - обалдело выдавил я, думая о чем еще могу спросить, пока есть возможность. Оставался один вопрос - при каких обстоятельствах я пропал. Я задал его Айвану и тот долго думал, прежде, чем ответить.
   - Со слов змеиного хера, разоблачить поддельного князя можно только добыв подлинный перстень Дида. И якобы, ему удалось тебя убедить, что перстень храниться в Игле. Подробности о том, почему и как оно тут оказалось известны были только тебе, так что я при всем желании не смогу рассказать то, что не знал никто кроме тебя. А так как ты все позабыл... Впрочем, все же остается змеиный хер... это ж он тебе рассказал. И мне вот интересно... - Айван задумчиво потер подбородок, - а у змеи, вообще, есть хер?
   Погруженный в серьезные думы, я воспринял вопрос также серьезно, как и все до этого. Пару минут добросовестно копался в своих познаниях змеиной анатомии, пока до меня не дошло, что это очередная похабная шуточка Айвана. Хотел одернуть его, но быстро передумал. Вместо этого поддержал тему:
   - Если я когда-нибудь снова встречусь с ним, обязательно спрошу.
   - Да уж, не забудь.
   - Постараюсь.
   - Даешь слово?
   - Клянусь!
   - Заметано. Заодно передай ему, что он лживая падла. Нет в Игле перстня и никогда не было.
   - Ты в этом уверен?
   - Более того, я подозреваю, что его вообще никогда и не существовало. Как и четвертого князя. Вот почему мы находили в летописях только куцые обмолвки о Домарском роде. Я думаю, сама история Полян - это подделка. Если и жил когда-то на свете такой дядька, как Дид, то было у него трое сыновей, а не четверо. А то, может, и их не было, а гильдия Трех Змей - не что иное, как заговор трех родов, возвеличивших себя над прочими родами полянскими, заделавшиеся князьями, дабы править народом. А четвертого посадили на севере, когда нужда появилась. Так же как Магетского наместника. Домарцы - своего рода тоже баболы. Природа там суровая, опять же, ледяне на севере спасу не дают. Чтобы срединные земли оберегать, нужны люди, ресурсы и толковый управитель. Вот и назначили там хера какого-то, а всем сказали - это князь четвертый - наследник Дида... Из всех легенд дошедших до наших дней, более менее внятная - это сказание о победе Домара над Ледяным Ветром Пришедшим С Края Земли. Только есть большое сомнение в правдивости легенды. По годам не сходится. К тому времени, когда ледяне впервые вторглись в Полянию, Домару должно было быть лет двести. Его братья уже больше столетия в кургане спали вечным сном. Конечно, по приданию дети Дида были людьми необыкновенными, наделенными силой неминучей и всяким таким чудесным, в том числе долголетием. Но я так скажу - в легендах можно кого-угодно наделить чем хошь...
   - Даже не знаю, что сказать... - у меня уже не было сил удивляться и размышлять логически.
   - А я знаю. И уже говорил. Повторю еще раз: теперь все это не имеет значения. Нет смысла и времени ковыряться в тайнах прошлого князей... - мнение Айвана разнилось с давешним суждением Гадая о том, как важно разобраться в истории давно минувших лет. - По крайней мере для меня. Мои цели теперь другие - выжить и вернуться на родину. Предотвратить вторжение наракайцев в Полянию - теперь уже вряд ли... Но хотя бы посодействовать как-то в укреплении сопротивления. Эх... столько времени потеряно. И людей...
   - Ты говорил, всего двое погибли...
   - Теперь, когда тебя нет, все: твои знакомства, наработки, сети - все распалось, поди, пока ты тут по Мурее шастаешь. Если б мы только знали наперед, что все так обернется... Нельзя было слушать Змея, шоб ему Башур в рот насрал! И тебя нельзя было одного отпускать... Но кто ж знал?!
   Айван, мне показалось, таким образом извинялся. Я видел это в его глазах. Он искренне сожалел об упущенном.
   - Куда? - спросил я, по-прежнему желая узнать, куда же я подевался. Или не я. В душе я все еще сомневался и надеялся, что история про Червоного Богдана - это не моя история. Само имя казалось чужим. Я несколько раз повторил его про себя, пытаясь породнится, но тщетно. Ярек - звучало роднее.
   - К исходу зимы у нас был готов план, как проникнуть в Иглу. Содик и Крив должны были отправиться туда загодя. А я с тобой - через три пятинки. Содик уже бывал в Мурее, хорошо знал язык. А Крив - у него в роду точно был кто-то из тех краев - уж больно похож он на померов с приморья. Был... Их задачей было, подготовиться все к нашему приезду. Накануне отбытия, Содик как-то сказал мне, что обеспокоен твоим чрезмерным интересом к сомнительным сплетням о тигелях. Мы все знали, что ты наткнулся на упоминания о них, роясь в архивах. И в целом, разделяли идею, что эти штуковины могут привести нас к какой-то зацепке. Но Содику не нравилось, что после встречи со Змеем, ты стал чаще пропадать на одиночных вылазках, рыская не весть где, в поисках людей, хоть как-то связанных с амулетами. Как я понимаю, часто это оказывались не те амулеты. Думал даже, что истории про тигели - это очередная сказочка, чтобы нагнать туману и одурачить любителей покопаться в прошлом. Но, как теперь вижу, - сказочка или нет в остальном, но что касается их существования... - Айван посмотрел на мою грудь, где под одеждой висел амулет. - Смог таки добыть его.
   - Да, - кивнул я, - но не тогда. Уже после Паюгары, когда поступил на службу к Корнусу.
   - К Леваде, ты хотел сказать. - кутай посмеялся. - Да, смешно было слушать, как главу Домарских тайников взял на работу местечковый пупок, из какой-то задрыпаной Селаи.
   - Это где ты такое слушал? - удивился я.
   - Ну здарова-корова! От тебя и слушал. В Сибе ты рассказывал перед тем как...
   Я вспомнил позорную попойку с весьма болезненным похмельем:
   - Как ты отравил нас. Точно. И все же ты скотина. Отравить своего начальника! На что ты рассчитывал? Зачем? Я доси не понимаю.
   - Честно? - лицо Айвана и без того всегда немного хамоватое, исказилось еще большим надмением. - Ты меня довел до белого каления. Я редко поддаюсь чувствам. Но тут не стерпел.
   - Это чем же я так тебя достал?
   - Всем. Своей тупостью в первую очередь. Еще в лесу, когда ты ныл о своей никчемности... Я думал, прирежу тебя... Шоб не мучился. На кой ляд, ты попер в крепость? С Гадаем зачем все время собачился? А твои рассказы о том, как вы с этим дурачком гриднем краски добывали - чи не подвиг.
   - Коса не дурак! - горячо возразил я.
   - Еще какой! Умный  не лип бы до такого... Как ты. Дружба у них, понимаете... И еще этот ваш зук - стремная личность. Прям, товарищи - не разлей вода!
   - Так вот оно что... - до меня дошло - Айван завидует. Наверно, в прошлом мы были дружны с ним. Но теперь я за других радею и руки другим пожимаю. - Прости. Понимаю, теперь, наверно, поздно. Но мне правда жаль...
   - Вот когда ты говоришь так, мне и хочется пришибить тебя. Жаль ему. Ты даже не понимаешь, как это противно слышать! Наш командир никогда не стал бы попусту трепать языком.
   - Но почему же попусту! Я ведь искренне!
   - Да кому они нужны - твои искренность и извинения? Мне? Иди ты с ними, знаешь куда? Я не друг тебе, не воображай, будто мне нужны твои жалость и сочувствие! Ты был нужен там, в заснеженном ущелье, когда я один продирался через перевал! В Игле, где мог бы вытащить меня... нас из узилища. Не-е-ет, мне командир нужен! Был. Теперь я сам справлюсь.
   Меня пробрала дрожь. Быть может у озера стало слишком зябко. Или это так чувства кутая передались мне - его одиночество и отчаяние, которое все это время он носил глубоко в душе придавленные грузом ответственности. А тут из него вырвалось, накрыв и меня. Я поднялся на ноги и в пояс поклонился ему:
   - Ану-гаро! - проговорил четко и с чувством.
   - Это еще что? - Айван подскочил, принимая боевую стойку. Я сдержал улыбку насмешки над поведением кутая, нелепого в данном случае, потому как я не нападал, а благодарил его.
   - На полянском это звучало бы примерно, как "премного признателен". Моя память возвращается урывками. В основном кусками, или кусочками... Чаще даже крохами, но не из того времени, о котором помнишь ты. Я чувствую, мой дом очень далеко отсюда. Там, если ты желаешь, наградить человека за труды, за заботу, за любезность... ты можешь сказать ему - ану-гаро. Тем самым ты признаешь его заслугу и даешь понять, что он много значит для тебя. Богдан, по всему видно, был для тебя таким человеком - он много значил для тебя... Значил. Ты говоришь, кому нужны мои извинения? Тебе. Но ты не можешь их принять. Потому как не я предал тебя, а правильный и расчетливый командир. Хладнокровный. Теперь его нет. И возможно, он уже никогда не вернется. Хотя кое в чем, ты все же ошибаешься. Ты сказал, что прежний я защитил бы то, что мне дорого, я же нет... Но это осталось во мне. Я дорожу тем признанием, которое дали мне люди: Коса, Джока, Гадай, Виру, Мара... Дизай, хоть он и не человек. Но он тоже признал меня, пусть и по-своему, я же в свою очередь...
   - Мда... - перебил меня Айван, зевая во всю глотку. - Речи толкать, ты всегда был горазд. Давай закругляться. Мне бы соснуть хотя бы часок. Из-за тебя мне пришлось отложить свои дела. А время - это сейчас самое дорогое, что есть у меня. Так что, будь здоров! - он развернулся и побрел прочь в темноту, на полном серьезе собираясь оставить меня одного.
   В Приюте уже давно все стихло. Ветерок перестал. Даже ночные букашки, стрекочущие до этого по зарослям, тоже спали. Значит, час кабана уже на исходе - наступает время, когда спят все. А тех, кто не спит, изрядно "ломает". Даже я, вроде как отоспавшийся днем, соображал медленно. Спина кутая уже скрылась за стеной ночлежки, когда я сорвался с места с криками:
   - Подожди!
   - Ну что тебе еще от меня надо? - сонно и раздражительно отозвался он, когда я догнал его у двери в барак.
   - Как долго ты тут пробудешь? Как мне найти тебя?
   - На кой хрен? У нас теперь у каждого своя дорога. Тебе налево, кстати.
   - Мне нужна твоя помощь! - не сразу нашелся я, толком не зная, зачем действительно он мне может быть нужен.
   - У тебя теперь помощников - хоть отбавляй.
   - Но не таких! Ты кутай. А мне сейчас как раз очень надо разузнать кое-что!
   - Ты погромче ори. А еще лучше объявление повесь на воротах. - Айван оглянулся за спину - там в глубине зала спали люди из Приюта. Или уже не спали.
   - Я серьезно. - сказал я потише. - Это важно!
   - Само собой! - он сначала сделал вид, что собирается выслушать меня дальше, но как только я раскрыл рот, ляпнул: "Нет".
   - Да! - опять повышая голос, рявкнул я. - Это важно не только для меня! Но и для Полянии! И ты подчинишься!
   Какую-то долю минуты он высматривал что-то в моих глазах. А потом хлопнул в ладоши у меня над ухом, как если убил комара. Это отвлекло мое внимание, поэтому когда он в следующий миг поднес мне к носу какую-то вонючую дрянь, я не успел заслониться и вдохнул.
    Когда я проснулся, Айвана и след простыл. Я лежал на тюфяке, заботливо прикрытый одеялом, где-то в глубинах приютной ночлежки.
   "Да... хреновый из меня начальник тайной службы... Прямо скажем, вообще никакой."