Взирая на скучный потолок ночлежки, я лежал и никуда не торопился. Конечно, я помнил, что у меня есть очень важные дела: поиски сахбая, руши, пропавших унгына, тэймина и его дочери... моих, невесть где, загулявших друзей, наконец. Но после вчерашнего дня и новостей "из прошлого", свалившихся на меня, как снег посреди лета, голова отказывалась мыслить рационально. Я лежал, не желая признавать, что все эти события прошлого и настоящего меня касаются. "В кое-то веке, меня никто не гонит с налёженного места, никуда не тянет, ничего с меня не спрашивает. А посему я могу... и БУДУ просто смотреть в потолок."
Я ждал.
Ждал, когда разум свыкнется с новыми знаниями о моей личности. Но каждый раз, как я произносил про себя "начальник тайной службы Домара", меня прошибал холодок - в испуганном смятении разум никак не желал смиряться с...
"А Башур знает, с чем! С утратой положения? С иронией судьбы? С ответственностью?" - спрашивал я себя, осторожно прислушиваясь, на что нутро отзовется.
Нутро отчетливо отозвалось только на запах печеной рыбы, заставивший сменить точку зрения, сместив ее с потолка на дверь. Возле приюта на решетках жаровни запекали утренний улов.
Я отшкрёб себя с тюфяка, но выбираться на свет божий не торопился. Лелея слабую надежду, что Айван все же не изменил своему слову и не сбежал, я обошел весь барак, рассматривая тех немногих спящих, кто, как и я, не торопился отдаться будничным заботам.
"Никогда не верьте кутаям. - напомнил я себе, так и не найдя Айвана. - И если кутай дал вам слово, обязательно уточните, в течении какого времени действительно его обещание. Впрочем, даже это ничего вам не гарантирует..."
На раздаче еды меня чуть не убили. И, если бы не это, не известно, как долго я еще прибывал бы в прострации. Но нож, просвистевший буквально на волосок от моего горла, заставил меня очнуться, собраться и озадачиться сущим.
Нож метнул молодой паренёк, целясь, правда, вовсе не в меня. Он играл с другом, выбивая цель на стене - накарябанный кем-то внушительных размеров уд. Как раз возле этой стены я в задумчивости ожидал, когда подойдет мой черед получить тушку цельнозапеченого хариуса* (*рыба с большим спинным плавником), а заметив, что передо мной образовался пустырь, двинулся к мангалу аккурат в тот момент, когда парень в очередной раз метнул ножик. Они с другом были уверены, что взрослый батыр в портупее не настолько туп и слеп, чтобы не видеть, чем они занимаются. Я же, был уверен, что стою в очереди. Однако, мои мысли украли у меня такую кучу времени, что прошла не только моя очередь, но и время раздачи в целом: и угли в мангале совсем прогорели, а те, кому досталось рыбки, уже обгладывали хребетные останки, рассевшись на перевернутых лодках.
Оставшись без еды, я побрел в город, по пути прикидывая, что будет лучше - сходить в Андар или вернуться в чанару. С одной стороны, надо как можно скорее продолжить расследование, с другой - узнать не вернулись ли Коса с Джокой тоже надо. Если их до сих пор нет - это уже не похмелье виновато.
"Господи, Боже, только бы с ними ничего не случилось!" - молился я, поднимаясь на превратный холм. Еще и сон этот, рассказанный Косой никак не шел из головы. Как только я про него вспомнил, выбор стал очевиден.
"В чанару! Мне нужно их найти!"
На воротах я спросил стражу, не видал ли кто тут моих товарищей, подробно описав их особые приметы. Стражи новой смены помотали головами, но пообещали, что будут внимательны и доложат в чанару, если увидят или узнают что-то о пропавших.
Большую часть пути я бежал. Искать Косу с Джокой Преп-су в огромном городе - это значило потратить еще кучу времени и сил. И уж если делать это, то лучше сидя в крепости, которая стояла на одном из самых высоких городских холмов.
И вот, пробегая мимо пяточка перед очередным духаном, коих в Сибае было безмерное множество, я услышал знакомый голос.
- Ну Коса, ну миленький... пойдем, а? - вяло простонал зук.
Я поискал глазами, не понимая, где говорящий. И только обойдя духан сбоку, нашел и Шляпу, и кондового. Они сидели в тени шпалер, увитых диким виноградом. Точнее, сидел только Коса, сосредоточенно пялившись на шестигранную доску пахор-махора. Играл он с довольного вида мужиком, и, судя по расположению фигур на доске, только что обыгравшего гридня на кругленькую сумму.
По-началу, я решил, Джока - пьяный. Он, грустно положив голову на стол, стоял перед ним на коленях, и гундосил себе под нос заклинание отворота, призывая всех известных богов вразумить пропащую душу Косы, ниспослать заигравшемуся отроку озарение и наставить на путь истинный, то есть на путь в чанару. Но когда я одернул его за плечо, требуя объяснений в том, что тут происходит, Шляпа поднял на меня потухший, бесконечно уставший, только вовсе не пьяный взгляд, я понял, если эти прохиндеи и пили, то давно и не правда. Коса нашел себе другой способ, как просадить все свои сбережения.
Но и тут я просчитался! Присмотревшись к противнику гридня, я понял - это не улыбка победителя. Мужик был в истерике.
- Еще раз! - взвизнул он, когда Коса сгреб со стола монеты ставок к себе во внушительных размеров кошель, висевший на поясе на уровне пупа. "Да это не кошель! А чей-то малгай*!" (*островерхая шапка) - понял я, рассмотрев, во что сыпятся кины.
- А шо у тэбе ще е? - без особого энтузиазма поинтересовался гридь.
- Коса! - я ударил ладонью по столу. Несколько фигурок подпрыгнули на доске, упали и покатились к краю. - Тебе не стыдно?!
- За шо? - возмутился гридь, ловко подхватив воина и пахаря уже в полете со стола. - Усе по-чести! Я правду кажу? - он обратился к мужику, опасливо взирающему на мою портупею.
- Да-да. - закивал тот, торопливо. - Но мне, пожалуй, и правда больше нечего ставить... Надеюсь, уважаемый Коса Лабанович, вы дадите мне отыграться? Через пару дней, я думаю, можно было бы встретиться снова.
Услышав про расставание, Джока ожил:
- Слава Богам! Ярек, ты не представляешь, что я пережил! - он потянулся ко мне с объятиями, но я был настолько рад его видеть, что побоялся - придушу ненароком, поэтому отодвинулся.
- Это так вы выполняете задание форташа? - своим резким тоном я, по всей видимости, напугал неудачливого противника Косы, который робко поддерживая штаны, выбрался из-за стола и слинял.
- А шо не так? - снова вскинулся Коса. - Нам було велено познайомиця зи мисцевым людом. Шо мы и робымо. Ось це був шановый Дудыр. Чи Дудын? Джока, як вирно?
- Это был башмачник Хоней. Каменщик Дудык проиграл до конюха Намундына. Или даже до Сагой-рош-кым-что-то-там... - Джока, извиняясь, развел руками. - И вот так вот, Ярек, уже второй день... Ты представляешь? Эта игра - да тут все помешаны на ней! С ума сойти... Я уж каких только досок не видал! Одни спокойно играют, другие орут при каждой ставке, будто в настоящий бой идут... Мне, посмотри, нет, ты посмотри! выдрали клок волос!!!
- Ой, та подумаешь, ну подправилы тоби чуток космы. Чого ноешь, як баба!
- Нет, вы слышали?! - Джока перебрался на лавку поближе к Косе и принялся лупить его на манер девицы недотроги. - Вот я ТЕБЕ чичас волосья подправлю, безвольный тюфяк! Заигрался, не остановить! Это я-то баба? А ты тогда кто? - он прыгал на лавке, от чего и гридь следом забавно подскакивал, впрочем, вполне успешно местами уворачиваясь от шлепков, местами стойко перенося их, как и следует бравому гридню.
- А ты розбуды в мени звера, тоди пизнаэш...
- Ой-ой, зверя... Хорька что ли?
- А хочь и хорька - вони знашь, яки дерзки бувають? Нахорькают тоби по самы...
Я присел на освободившееся место напротив. Слушал их вполуха, а сам думал: "Неужели, Лугар прав, и я тот еще везунчик?! Надо же было наткнуться на них вот так - посреди кишащего людьми города! В такую удачу самому трудно поверить".
Услышав, как звучит "Лугар прав", передернулся. Ну не нравилось мне, как это звучит. Но следом вспомнились и слова Гадая: "Боги абы кому не помогают..."
"Выходит, я - не абы кто". - так звучало приятнее.
Ребята беззаботно дурачились, ни о чем не думая: ни о сахбаях, ни о пропавших людях... Не зная и того, как я провел эти два дня, как беспокоился, каждый раз находя их кровати пустыми. И я бы с радостью оставил их в неведении, если был бы уверен, что справлюсь без их помощи. "Время - это ценный ресурс не только для тебя, Айван... Пока я тут кругами хожу, где-то уже готовится кровавое варево... Теперь от того, кто быстрее кого найдет, зависят жизни. Ты упрекал меня, что я сбежал в прошлом. Но сам-то сделал тоже самое... Ничего, и без тебя справимся, чай не впервой... У меня есть, на кого положиться".
- У нас новое задание. - вставил я свои "пять кин" в словесную перепалку товарищей. - То есть, скорее у меня... Но мне нужна помощь.
Они тут же прекратили кривляться, с серьезными лицами приготовились слушать. Я рассказал о пропавшей троице и о своих домыслах насчет присутствия в городе или в его окрестностях заклинателя демонов. Мы сообща обсудили план дальнейших действий. Решили разделиться для наибольшей продуктивности расследования. Косу отправили в чанару. Во-первых, чтобы он выяснил, какие донесения уже пришли от старост ближайших деревень, от городской стражи и так далее на предмет пропадающих людей. Ну и во-вторых, ему нужно было "схоронить" малгай полный выигранных монет.
Джоку я попросил побродить в районе лехи за кузнечными мастерскими, объяснив, кого нужно искать, при этом желательно самому оставшись незамеченным. Наш зук отлично умел это делать, так что я надеялся - у него получиться выследить Айвана и узнать, какие-такие дела у кутая в Сибае. Конечно, тот обмолвился, будто ему нужны деньги, чтобы вернуться в Полянию. Но так ли это было на самом деле?
Ребята удивились, услышав про Айвана. Кутай у обоих оставил в память о себе неприятный след в душе, так что Джока с энтузиазмом взялся да доверенную работу, а Коса дал парочку советов зуку о том, как следует поступить, если плут попробует удрать. Само собой, я понимал, что эти советы вряд ли помогут против хитрого, действительно очень хитрого кутая, а Айван был именно таким, поэтому трижды напомнил Шляпе его задачу - незаметная слежка. Мне нужна была только информация о том, на что тратит СВОЕ время Айван. Хоть он и торопился, вряд ли сбежит в ближайшие дни. Наверняка, если б он мог, то уже давно сделал бы это. Но что-то подсказывало мне - кутай то ли ждет, то ли ищет какую-то возможность. Какую - это я и хотел выяснить. Не то, чтобы это было архиважным, и после всего нам действительно лучше бы каждому пойти своей дорогой... "Только на то, чтобы и с этим смириться, мне тоже нужно время..."
Себе я выбрал задачу - добраться-таки до Андара. Тэймины главного храма должны знать хоть что-то о руше.
Но они не знали. Используя свой пропуск хёмгыни, я смог быстро добиться встречи с главным храмовником. Амо Дагаджин выслушал мой рассказ о ходе расследования, а так же мои соображения о масштабах угрозы присутствия сахбая в Сибае, о технической стороне мерзкого процесса получения "шепчущих мечей" и характере последствий. После рассказа он молился в голос у чаши купели бледный, как стиранное полотно.
О руше он знал лишь только что это такое и каково было ее изначальное назначение. Но не о том, где, и хранятся ли вообще в Сибае ее запасы.
Я уж думал, что уйду ни с чем. Расстроенный неудачей, присел на лавку подле одной из многочисленных храмовых построек во внутреннем дворе, обдумывая, что же делать дальше. Как вдруг увидел возле прачечной среди женщин полоскавших одежду священослужителей, бабку. Ту самую хозяйку расписной арбы. "Боги не помогают абы кому!" - возликовал я, бросившись к ней.
- Здравствуйте! - выпалил на-полянском, кланяясь ей, и снимая в приветствии шапку.
- Ой! - старушка подпрыгнула от неожиданности. - Ой! - удивилась, взглянув на мои рыжие волосы.
Прачки тоже загомонили, увидев непривычный цвет волос, или быть может незнакомая речь стала причиной их возбуждения. Меня это нисколечко не смутило.
- Бабушка, вы полянка? - спросил я в лоб.
- Можна и так сказаць. А чого? Ты родичив шукаеш? - простодушно ответила та. - Я, милый, давно вже за горами ни була...
А вот этот вопрос про родственников, все же сбил меня с толку. Я ведь, действительно хотел бы их найти, но бабка нужна была мне для другого. "А для чего?!" - вдруг застрял я на мысли.
- Мы можем поговорить? - предложил я, указывая на лавку, на которой сидел недавно.
- Сынку, я з радасцю, тольки мне трэба хворым леки раздаць. А до того леки ци вырабиць. Хочаш, можаш пидсобыц?
- Вы помогайша?! - озарило меня.
- Падобна на тое... А табе, шо, лекар патрэбен? Або помашч у чомусь?
- Ох, бабушка, очень нужна! Только мне травы да лекарства не помогут... - вздохнул я.
Старушка поджала морщинистые губы, вприщур оглядела меня еще раз и махнула рукой в сторону большой бочки с водой, стоящей позади прачечных корыт:
- Вось там ёсць вядзерцы, - сказала она, - зняси поувныя вадзицы да той хатки. У мяне там процювальня... - под хаткой имелся ввиду огромный белокаменный дом с множеством дверей, в котором, по всей видимости, на разных поприщах трудились храмовые служители. - А я поперед пиду, разбуджу вогнище.
Набрать два ведра оказалось делом не простым. Бочка была высотой мне по плечи. А воды в ней - по колено. Зачерпнуть ведром прямо из бочки - не представлялось возможным - рядом ни лавки, ни табурета, ни лесенки. Да и вряд ли местные одобрили бы мои попытки набрать чистой воды не совсем чистыми снаружи ведрами. Озадачившись, я обратился к прачкам:
- Как вы ее отсюда достаете?
Женщины, посмеиваясь, посоветовали наклонить бочку - мол, они так и делают. И я почти купился. Но потом шутницы сжалились и подали мне ковш на длинной ручке. Процесс занял какое-то время. Я успел вспотеть, стараясь не проливать воду понапрасну. Справившись, поспешил в процювальню, чем бы это ни было.
Оказалось, это место, где хранили и готовили отвары и прочие лекарства храмовые лекари. Тут же они принимали больных и проводили необходимые операции. Сейчас, правда, кроме бабки в лекарской больше никого не было. У дальней стены располагалась особой кладки печь с закрытым очагом, возле которой она и суетилась, подкладывая поленья и раздувая огонь.
- Ставь сюды. - она указала мне, куда пристроить ведра, а сама занялась отбором нужных трав среди множества мешочков, разложенных на длинных полках, занимающих большую часть глухой стены - дальней от печки. Набрав полный подол корешков и прочих частей разных растений, она высыпала их на покрытый чистым полотном огромный стол у окна. Уселась на высокий табурет, предложив и мне присесть рядом на такой же.
"Какая знакомая ситуация и обстановка..." - подумал я, разглядывая руки помогайши, запорхавшие над травами.
- Життя людзей поувна спраув, радасных та сумных. Многия вважають сябе пупами свету, забуваючы, шо жыццё ву йих падтрымливаюць раслины та звяры. Жруць, як не у сябе. Хапаюць бильше, ниж йим трэба...
- Согласен. - кивнул я, первым делом почему-то подумав про Лабу. В моем списке хапужников он занимал первое место.
- У чомусь ты правый, сказавшы, шо не будь-якой бяде можна допомогты травами. Але я так скажу - якый человек в гордыни свий розум вид порядку божього видвернув, таго трэба просцябаць по жопе лозиною. Другый раз пылаючий след вид травце допомагаэ краще будь-якых напоумлений.
Я хохотнул, представив, как хлестаю хворостиной по демоническому заду Лабы. "Да, было бы здорово... мне бы только добраться до искомой жопы".
Бабулька тоже улыбалась, споро перекладывая травки на столе, разделяя их по группам, видать, для разных нужд.
- Не подскажете, какой травкой лучше всего проводить воспитание особо гонористых негодников?
- Для початку вызнач, скильки гордыни в тоби самому. А то быць можа тябе у першую чаргу самого наставиць трэба?
- Суровая вы, бабуся. Но я не против. Вразумите глупого.
- Чай достане табе адваги портки скинуть? - и она посмотрела на меня так, что мое веселье, как ветром сдуло. Я до того растерялся, что не знал ни что делать, ни что говорить.
- Чаго раптам застыув? Сам просиув, а тцяпер забаяўся?
- Я не боюсь... - сказал я, чувствуя себя дурак дураком. - Но вы же не серьезно?
Она подняла брови, мол, серьезнее некуда.
- Но... Но... Это как-то...
- Ну чаго?
- Я, право... стесняюсь.
Бабулька вдруг рассмеялась, аж слезы выступили на старческих глазах. Утирая их фартуком, слезла с табурета и пошла к печи.
- Ось так каженный раз. - она наполнила объемный горшок водой из ведра. - Прыходзяць людзи, скардзяцца: "Дапамажыце, ось болить у мяне в нутрях нешта, або в грудях ломиць... Можа серца, чи пячонка..." - бросила в горшок жменю отобранных трав. - Ты уж, Помога, дойзнайся, будь ласка. - закрыла крышкой и сунула в печь. - А як велишь ийм одежу зкидаць, усе саромяцца. Тильки дети малыя гализны не баяцца. Насупраць рады нават, шо можна галышом гарцюваць.
Я понимал, что для осмотра у лекаря, больному нередко следует оголиться. Но так я ж не больной. Вроде бы... Однако, старушка, похоже, была другого мнения. Подойдя ко мне ближе, она принялась закатывать свои рукава со словами:
- А чаго мени, старую, саромецца? Распранайся. Чи табе и у цём помашч трэба?
"Круто она меня в оборот взяла!.."
Я выбрал раздеться самому. Возможно, лишь ради того, чтобы доказать: Ярек - не из робких. Скинул халат, портупею, рубаху, сапоги, верхние штаны, но застрял на исподних портках... Башур бы их побрал. И все же одернув себя: "Да что я, в самом деле!" - снял одним рывком и их. На мне остался только тигель, которому внезапно именно сейчас захотелось со мной побеседовать:
- А у нее чрезвычайный дар убеждения! Это ж надо, раздела хёмгыни форташа и глазом не моргнула!
"Заткнись!"
Я твердо решил, что стыдиться мне нечего. Разве что горького запаха пота - я не мылся уже целую вечность.
Пока я разоблачался, бабулька тем временем вытащила большую лохань из-под стола, указала рукой в ее центр:
- Ставай сюды. Прысядь.
Я подчинился, немного обрадовавшись, что не придется щеголять перед помогайшей своим достоинством. Задумался: "Почему это мужской орган называют достоинством?" Пока размышлял, старушка вынула горшок из печи, процедила отвар обратно в ведро и принялась поливать меня едва теплой водичкой, зачерпывая из ведра прямо рукой. Когда ведро почти опустело, она вылила остатки мне на голову, подала мочалку и велела продолжить купание самостоятельно.
Из чего был отвар, не знаю, но тело быстро освежалось, впитывая сладковатый аромат. Огрубевшая кожа смягчилась, и теперь легко оттиралась белыми катышками. Я так увлекся мытьем, что напрочь позабыл, зачем вообще искал бабульку.
- Вон там, на локте еще пятнышко осталось. - подсказал Дизай, когда я осматривал себя, везде ли оттерся от грязи.
- Точно! - слова тигеля напомнили мне про идеальные овощи на грядках "без единого изъяна". - Бабушка, к югу от сюда есть деревня одна, я видел там вашу арбу совсем недавно - дня три назад. Удивительная деревня! Куда ни глянь - на грядках всюду изобилие. Фрукты-овощи - как на подбор. Не знаете, отчего такое? Не из-за Даров ли Оды?
- Дауненько ж я не чула, шоб хтось пра них казаув. - старушка задумчиво присела на свой табурет. - Дийсно, я напивдень часто хожу. Там травы хороши и повитря чистише. У том сяле у мяне свая дзялянка. Зямелька там и правда чудова.
- Я слышал, что в давние времена мурейские тэймины использовали шубурушим, чтобы сделать землю плодороднее. Вы знаете об этом песке, ведь так?
- Да, шчодрасць батюшки Оды велика и турботлыва. Усим прыклад для пераймання.
- Так, может, вы знаете и как найти рушу?
Бабушка снова посмотрела на меня так, что у меня мурашки по спине пробежали. "Ух, и взгляд у нее!"
- Чудовий ты, сынку. Пытаешь, як знайты тое, шо пры табе увесь час.
Я замер.
- Чего?... Как это?
- Усё, шо на зямле растце - усе з плоти Одовой насычуэться. Са збожжа - хлеб. Порох зи трав та каренньяу - для корысти и смаку. Са стебел та плодив - окрошка та компот... У всих частына Оды е.
Я разочарованно выдохнул:
- Вы не так меня поняли. Мне нужно знать: где много руши? - я показал руками горку выше себя. - Склад, понимаете? Когда Ода одарил Мурею, рушу распределили по стране. Вот, например, в Тамеркете целая куча хранилась. А Лаба эту кучу раскопал и теперь с помощью сахбаев рушей оружие заколдовывает. Где-то в Сибае тоже такой кладезь спрятан. Боюсь, как-бы Лаба не нашел его первым... Если уже не нашел...
- Да? - старушка, кажется, очень удивилась. - Ну тады я табе так скажу: якщо и е у Сибаэ кноравья, бильшого складу, ниж в цябе, немаэ.
Меня снова, как мешком по голове огрели.
- Кноравья - это что? - вкрадчиво спросил я, осторожно пробуя на вкус новое слово, но уж очень похожее на другое, давно знакомое.
- Той порох, якый померцы "шубурушим" прозвалы. Дар Оды, о коем ты мени вже пивгодыны вторыш. Помывся? Вылазь. Ось тоби марля, прикрой чресла, та сядай каля печы, сохни.
"Выходит, верно я догадки строил насчет того, что кноры связаны с Одой! Как удачно я зашел!"
- У вас, случаем, колечка кнорского нету?
- Це ж як таке можлыво?
- А вот можлыво... - задумчиво повторил я, складывая части очередной головоломки. "Бабка говорит, что во всех есть Дар Оды. Дар Оды - это кноравья, она же руша. И будто бы во мне этой самой кноравьи больше, чем в прочих. Видать, потому и кровь посеребрилась от кольца Уны. Тоже помогайши, кстати... " Мысли поскакали с одного на другое. "Так может и про это мое "свойство" Лаба знает и поэтому я ему понадобился, а вовсе не потому, что Фока в черном перстне моем знак Тайников признал?..." Бабка тем временем слила обмылки прямо на пол, выложенный плитками под уклоном и со стоком в центре комнаты. Достала из резного рундука банку с мутной зеленой жижей.
- Повертайся до мяне задом.
Я повернулся и снова насторожился. По спине опять забегали мурашки, в этот раз из-за прохлады того, чем бабуля решила меня намазать. Принюхался:
- Чевой-та рыбой так несет?
- Речная бадяга для шраму корисно. Тольки готуйся, зараз кусати почне.
И правда, почало! По спине будто наждаком прошлись. Очень захотелось пошипеть, как давешний гусь, но я прикинулся кондовым: "Я сахбая пережил, речную бадягу и подавно переживу!"
На удивление, про сам шрам бабка ничего не спросила. Зато отметила псевдородинки, выбитые на мне Джокой:
- Який складный визерунок! Це хто намалював табе?
Она закончила наконец-то терзать мою спину и разрешила одеться. Пришлось напяливать на себя обратно противную нестираную одежду. "Голяком, может, и правда легче дышится, но, боюсь, остальные меня не поймут..."
- Есть у меня в приятелях один знаток... Зукяат самьяал, если это вам о чем-то говорит.
- А-а-а... той белобрысый хлопец. - утвердительно кивнула бабуся, поправляя свои седые кудри.
- Откуда вы знаете, как он выглядит? - я уж вроде устал это делать, но все еще удивлялся.
- Откель? - бабуся очень мастерски выпятила нижнюю губу, делая вид, будто пытается припомнить. - Так я ж вас бачила. На воротах.
- А что, у всех зукьяатов белые волосы? - "Меня не проведешь!"
Бабка вскинулась:
- Ох, времья як бежить! Ужо вечар, а у мяне яшчэ упарки ня пропаренныя, прымочки ня замочаныя...
"Улизнула, поди ж ты, и не подцепишься!"
- Ладно... - сдался я. - Благодарствую за науку и заботу! Но можно я еще зайду как-нибудь?
- Звычайно, чаго ж не можна? Прыходь. - она подала мне на откуп чистых тряпок для онучей. Чистоты в моем облачении прибыло. "Хоть и мелочь, а приятно..."
Прежде, чем уйти, я решил посмотреть на бабусю зырком, чтобы впредь узнать ее огонек среди многих прочих.
Такого я не ожидал: вместо привычного светящегося силуэта в форме человека, передо мной клубился шар молний, бьющих во все стороны. Пораженный увиденным, я сплёл сеть Преп-су, желая узнать, что же будет, если я соединю вязь своего узора с киту, ведущей себя подобным образом. Результат поразил меня еще больше. Молнии били исключительно в прорехи вязи, не зависимо от того, куда и как я перемещал сеть.
"Вы хотите сказать, что если я буду искать ее именно сетью, то, будь она хоть в трех шагах, узором ее не найти?!" - этот вопрос был направлен моим создателям, но эти ребята еще не разу не отвечали мне. "Как всегда, придется выяснять все самому..."
Но сюрпризы на этот день не кончились. На прощание бабуля огорошила меня еще одним "подарком":
- Я не ведаю, дзе табе шукаць тих сахбаев, про якых ты твердыв, знаю тольки, шо е в горадзе чоловик з чорним серцем. Ох, и чорним, жах! Я бачила його в той же день, як прийихала. Вин схожый на вельможу, хочь и одет скромно. Высокый, з бародкай. Пагардливый. Службовыя яго слухаюцца. И я чула, як вин казав, шо чекаэ даклады вид них у сябе в фортеце.
К месту встречи я летел, как угорелый, по дороге отмечая, что чувствую себя превосходно. Если не считать последствий самоедства. "Я дурень! Тупая речная бадяга! Деревянный болван! Почему мне ни разу не пришло в голову осмотреть сердца людей в чанаре?! Описание, Башур меня задери, очень подходит братцу Гадая. А ведь он мне сразу не понравился... Вот смеху-то - лидер восстания против Лабы на Лабу и работает..."
Мы договорились с Косой и Джокой встретиться под теми же шпалерами, где я нашел их. Облюбованный кондовым духан с громким названием "Гнездо Атага" хорошо подходил на роль перевалочного пункта, где можно было встретиться и обсудить новости. Духан располагался почти посередине между Андаром, лехой и чанарой - основными на данный момент точками наших интересов. Гнездо было вполне уютным и, главное, нешумным. Крупные "орлы" сюда залетали крайне редко, чаще - птахи более низкого полета - старички, да скромные мастеровые, в основном, одни и те же. А после триумфального турнира по пахор-махору, устроенного Косой, завсегдатаев и вовсе поубавилось изрядно. Проигравшим попросту больше не на что было купить себе даже выпивку.
Adam Skorupa & Krzysztof Wierzynkiewicz – Vergen by Night
Все это я узнал от Косы, вернувшегося в Гнездо первым. Так же, пока мы дожидались Джоку, кондовый рассказал мне все, что выяснил из отчетов, которые он читал вместе с сэнигучи и его помощником.
- Зникло лыше всього двоэ - сварлыва жинка дарги(аналог старосты) станницы Нарын-Худук. Та йии сын вид першого мужа. Це на пивденний захид в полудни вид Сибая. У звит самого старосты написано, шо вин вважаэ - його родычи втеклы. Але Жырабай думаэ, шо Тайшир мог и сам жинку вбыты, та прыкопаты десь... Тому як теймин йих сомана скаржывся у свую доповидь, шо сам Тайшир дауненько не прыходыв до нього на обмывання в купели. Нибы грешок за душею. А я думаю, шо хоч то, хоч инше - це не про нашу справу.
- Если староста жену и сына убил, чё ж его на допрос не возьмут?
- Доказив немаэ... До того ж, сын швыдше за все, дийсно втик вид злых родичив, та ныни вештаэться десь або згынув на самоти.
- И все? Других отчетов не было?
- Ты шо? Наслали багато! Тильки вси воны доводять, шо за останни пив року нихто не пропадав. Це дивно, як воны тут за всим стежать - кожен жыхар врахованый.
- Прям-таки каждый? А переселенцы?
- За ти гурты, шо в Оскал прыходять зи степи, видповыдають йих беки. Воны та йих очигины (походный вождь качующего клана, дословно - хранитель очага) знають усих своих по головам. А списки тех, шо з куреней, та сёл пререезжають, дарги видправляють з вестовыми поперед обозив. Так шо, колы обоз до горада добредаэ, тут вже йих чекають та знають, скольких прыйняты требэ. Иншых вестей немаэ.
- Хм... Это, вроде как, должно радовать. Если сахбай здесь, то он только начал свою... работу. Но если нет данных о том, откуда пропадают или пропадали люди, нам будет труднее его найти...
- Але е, ще слухи, яки Кагор прынис. Його люди чулы, шо зныклы двое в самому Сибаэ. Неки Ямаш и Асима.
- Кто этот Кагор и когда пропали люди?
- Днив десять тому... А Кагора ты ж сам видав - у пидвале, колы мы з Аюбом знайомылыся. Вин, до речи, за тебе пытав. Каже, хотилося б йому з тобою блыжче познайомица. Вважаэ, шо ты и йому мог бы теж помогты.
- В чем это? - я вздохнул, устало удивляясь, каким востребованным нынче стал Ярек.
- Вин прямо не казав. Але я так зрозумыв - вин на подобу нас - теж довиреный Аюба. Або, можлыво, його справа - надзорный за слухачами - раз вин слухи про зниклых хлопця з дивчыною и прынис. Жырабай, правда, вважаэ, шо и це не наш случай.
- Почему?
- Тому шо, батьки дивчины хлопця винят - кажуть, це вин йих дочу умыкнул, писля того, як воны молодым одружытыся не дозволилы.
- Итого, у нас нуль свидетельств, которые помогли бы найти сахбая... - разочарованно заключил я.
- Як на мене - нехай краще так. Знайдемо гадину якось инакше.
"Мне б твою уверенность..."
Покончив с рапортом, Коса сделал заказ и вскоре нам принесли целую кучу еды: жирные жаренные хушуры* (большой пирожок с мясом), большую миску лапши - цуйван, три пиалы "черного супа" хар шул, целый поднос ногоо - слегка подпеченных овощей и три кувшина разных напитков.
- Духанщик, должно быть, озолотился, принимая твой заказ... - улыбаясь, отметил я, любуясь изобилием. Но, заметив, скорбное лицо обслуживающего нас молодого разносчика, заподозрил, что мое утверждение может быть ошибочным. - Ты ведь заплатил ему?
- З нього поганый гулец... - кондовый беззаботно пожал плечами и даже мой укоряющий взгляд не возымел действия. - А я шо? Ни вмиэш граты, ни грай...
- Ох, доиграешься, друг мой... игривый.
- Та шо вы дочепылыся?! Джока, той теж зарядыв. Я свою межу знаю. Ни з кого ставки ни вымагаю. Воны сами ставлять, скильки бажають.
- Мы ж за тебя переживаем!
- Не трэба! - жестко отрубил Коса и принялся за еду.
Я пока не торопился присоединиться к трапезе, желая дождаться Джоку, который, кстати, что-то сильно задерживался. Уже начало темнеть и я переживал, не заблудился ли наш юный друг в городских дебрях. Все-таки Сибай действительно огромный, а Айван действительно опасный кутай.
Но не успел Коса досёрбать пиалу супа, из тени выплыла белая голова Джоки.
- Уф... - он плюхнулся на лавку, протягивая ноги и отдуваясь.
- Бежал что ли? - спросил я, вглядываясь в темноту за спиной зука - не преследует ли его кто-то.
- Ага... пришлось аж с северных окраин добираться! Боялся, вы не дождетесь. Думал даже сразу в чанару бежать. О! Хушуры, мои любимые! - он цапнул пирожок с подноса и, продолжая тяжело дышать, отхватил кусмарь, едва помещающийся в рот.
- Не торопься, не видберуть! На-кось... - Коса протянул ему полную кружку прохладного айрана.
- Так ты видел его? - я тоже завладел пирожком, откусил. Жирный сок потек по подбородку. "Вкусно!"
Джока кивнул, утирая айрановые усы.
- И? - мне не терпелось услышать, подробный отчет.
Но Шляпа тянул с ответом, продолжая налегать на хушур. Прожевал, присосался к кувшину и, только выдув все до последней капли, выложил:
- Наш дорогой Айван, сдается мне, мается скукой. Он полдня шлялся по городу. Бестолково бродил, рассматривая окрестности.
- Это вряд ли. - отметил я, сомневаясь, что кутай будет тратить время на бесцельные прогулки. - Скорее, он издевался над тобой.
- Не-не-не! - запротестовал зук с ослепительной улыбкой. - Зуб даю, он меня не видел. После уроков с Виру я теперь сам, над кем хочешь, могу подшутить, да Коса. - и он самодовольно рассмеялся.
Кондовый недовольно цокнул, словно припомнил нечто неприятное.
- Рассказывайте. - потребовал я, предчувствуя историю.
- Этот жмот вчера обыграл рыночного сторожа на целый мухур* (золотая монета - тысяча кин). Тот скучал с торговой охраной у ворот над доской пахор-махора, а нашему Косе ж не пройти мимо. Он, как доску видит, сразу стойку делает - хвост трубой, волосы дыбом.
Кондовый пнул Джоку в бок, но Шляпу уже было не остановить. Он отсел подальше и продолжил:
- Сначала они сыграли на интерес. Сторож выиграл. Потом еще два раза на мелких ставках. Тоже в пользу старого дурака. Но потом уж пошли ставочки посерьезнее. В общем, на десятом что-ли кону, старый хрыч поставил полновесный золотой.
- Не хило тут сторожа зарабатывают! - хмыкнул я.
- Мы тоже удивились. И я ж Косе знаки подаю - откажись! Не отвечай! Так нет же! Поставил в ответ все, что при нем было - и одежду, и деньги, и мула.
- Какого мула? - не понял я.
- А вот такого. - я моргнул и вместо Джоки передо мной за столом уже сидит белый мохнатый осел. У меня челюсть отвисла. Я глаза потер, но наваждение не сошло, осел дальше мне рассказывает, попивая из кружки разбавленное вино. - Мы ж на рынок пошли меня продавать. Но это уже другая история. Короче, Коса выиграл. Сторожу уж больше ставить нечего было. Он в отчаяние впал, стал кондового умолять, вернуть хотя бы золото, но ты же знаешь, каких наш гридь строгих правил. "Я не виноват, мил человек, что удача сегодня была на моей стороне". - осел изобразил бурчание Косы вполне достоверно. - "Все ведь по чести было? Вот и свидетели подтвердят"... Ага, только свидетели - сплошь приятели сторожа - бугаи из охраны местных зажиточных торговцев. Ряхи - будь здоров. Про кулачищи я вообще молчу. Ну они, что, покивали в растерянности. Но взгляды, провожающие нас, обещали скорую встречу... где-нибудь в темном переулке. И я ведь говорил Косе: "Не торопись с рынка уходить. Давай на людях побродим, глядишь, поостынут ребята, забудут обиду". Но так нет же! Кондовому, видите ли, срочно понадобилось отлить в подворотне за рынком. Бугаи во главе со сторожем за нами в ту же подворотню решили прогуляться. И что мне прикажете было делать? Двое против семерых, знаете ли, не самый подходящий расклад. Пришлось Косу девицей обратить.
Осел в сторону кондового копытом махнул, а там вместо Косы сидит барышня: чернявая, кудрявая, слегка, правда, кривенькая на правый глаз. Я невольно рассмеялся, уже представляя себе картину: "Стоит наш Коса в сарафане, лопухи подорожника в подворотне поливает".
Девица подперла рукой щеку, раздраженно вздыхая и низким голосом кондового произнесла:
- Тоби весело, а я ж не знав, якым воны мене побачылы. Спрашаю, вам чого, мужыкы? Добре, хоч спиною до них стояв. Хлопци очманилы, застылы, ось як ты пару хвылын тому - з видкрытымы ротамы. Покы я струшував и штаны застибав, очнулыся, запытують: "Дивчина, не бачыла ль, куды мужык з мулом подевалыся". - Коса голос поднял, тем самым, видимо, изображая смятение охранников. - Я покругу озирнувся, цей осел - вже собак - сыдыть, за вухом чеше. Я плечыма дернув, не розумию, до кого воны допытуються. Так и пийшлы, мнучи свои репы. А цей пес всю дорогу затим на мене лаял, поскуда: "Верни, злотый, виддай старому, гау, гау..." Мало не покусав...
- Ну вы даете! - оторопело выдохнул я. - И что народ не поразился говорящей собаке?
- Так это он так - образно. - пояснил Джока, представ передо мной в своем пивычном облике. - Все остальные видели обычных парней в портупеях.
- Кстати, да, вижу, вы тоже перевязи носите. Это хорошо. - я указал на их бляхи.
- Удобная штука, я тебе скажу! - Шляпа повел плечами, показывая как портупея хорошо сидит на теле.
- Так а про Айвана ты что-нибудь узнал? Или без толку сапоги стаптывал?
Джока вернулся к еде, засёрбал лапшой.
- Как сказать, может, и не без толку. К закату мы выбрались на северные окраины. К армейским складам. Похоже, у нашего кутая есть к ним интерес. Он как-будто ждал там кого-то. Наблюдал издалека за одним из складов. Долго. Засел в чайхоне неподалеку, время от времени поглядывая на прохожих и запертые ворота склада. А когда оттуда наконец-то вышел мужик, то расплатился за выпивку и пошел за ним. Пас его аж до центра, пока мужик не скрылся в здании городской стражи. На кой ляд этот хмырь понадобился Айвану - не известно. Но рожа у него была вполне довольная, когда он оставил слежку. Типа, узнал, что хотел и потрусил обратно в лехи. Собственно, я его до кузнечных мастерских проводил и к вам.
- Но ты уверен, что он тебя не видел?
- Сто пудово! - Джока закинул в себя остатки цуйвана и поинтересовался: - А каковы ваши успехи? Есть зацепки, где сахбая искать?
Коса помотал головой, но я удивил их обоих:
- Есть одна. Не сахбая, но кого-то, кто может быть очень с ним близок. Нужно вернуться в чанару. Где-то там прячется человек с черным сердцем.
Кондовый нахмурился, вытер усы:
- Так чого ж мы тут портки протираэмо?
Не столе еще оставалось куча еды. Я повел рукой над тарелками:
- Ну так не бросать же.
Коса сунул мне в руку последний хушур, остальное отгреб в сторону:
- Тоби шо важлывише - харчи, або гадину прыжать?
- Гадину, конечно! Но я не жрамши целый день!
Сжалившись, кондовый выделил мне из остатков пиалу с супом со словами:
- Сербай швыдше! Та и пшлы вже.
Джока тоже навалился на овощи, пока не отобрали. Я выпил остывшее и оттого оседающее жиром на нёбе варево, закинул в себя пару кусков мяса, выудив их из лапши, и мы, оставив хозяину под перевернутой пиалой горсть медных монет, покинули Гнездо. Кондовый до самой чанары ворчал, на нас за неоправданную щедрость. По его мнению, духанщик должен еще пятинку кормить нас в счет долга.
- Не думал я, Коса, что ты такой скряга! Не боишься, что судьба отвернется от тебя за жадность?
- Якбы не моя беражлывость, вы б зараз в чанаре порожню казённу кашу лопали.
- Бережливость? Ну-ну... И чем тебе казённая каша не угодила? В чанаре весьма прилично готовят. Как по мне, это даже лучше местных жирных блюд.
Коса отмахнулся и прибавил шагу, оставляя нас позади.
- Ярек, лучше отставь его. - шепнул мне на ухо Джока, когда мы уже подходили к воротам в крепость. - Он уж второй день не в духе. Ворчит с утра до ночи, всем недовольный.
- Чем это? - удивился я. - Таких деньжищ навыигрывал и недовольный?
- Он позапрошлым утром проснулся с криками. Тебя не было, а то б не спрашивал. Я таким Косу еще не видал: испуганный, дерганный... Полдня потерянный ходил. Пока я его не растормошил. Ото ж мы на рынок поперлись, мула продавать. Я исключительно в целях отвлечь его от воспоминаний о сне придумал развлечение... С тех пор он так и не ложился. Третий день без сна, то пьет, то играет... Чаще и то и другое разом.
Мы вошли в крепостной двор. Коса уже скрылся за дверью казармы. Я замер посреди двора. Бросил сеть Преп-су, сам испытывая страх после всего, что наговорил Джока - я боялся увидеть, что кондовое сердце почернело, истязаемое кошмарными снами. Но облегченно выдохнул, увидев, что Коса по-прежнему светел. Разве что киту его, особенно у головы, калиновая от напряжения и усталости.
Как обычно, чтобы использовать узор, мне нужно было закрыть глаза.
- Ты чего? - Джока тряхнул меня за плечо.
Прежде, чем ответить, я и его осмотрел, на всякий случай. Зук - как зук - чистый, словно белый снег.
- Ничего. - улыбнулся я, не открывая глаза. Развернул сеть шире, накрывая ею всю чанару. И вот тут моя улыбочка сползла. Неподалеку от покоев Жирабая в сети, мерзкой мухой, дрожала киту, как говорила старушка: черная - жах!
Я ждал.
Ждал, когда разум свыкнется с новыми знаниями о моей личности. Но каждый раз, как я произносил про себя "начальник тайной службы Домара", меня прошибал холодок - в испуганном смятении разум никак не желал смиряться с...
"А Башур знает, с чем! С утратой положения? С иронией судьбы? С ответственностью?" - спрашивал я себя, осторожно прислушиваясь, на что нутро отзовется.
Нутро отчетливо отозвалось только на запах печеной рыбы, заставивший сменить точку зрения, сместив ее с потолка на дверь. Возле приюта на решетках жаровни запекали утренний улов.
Я отшкрёб себя с тюфяка, но выбираться на свет божий не торопился. Лелея слабую надежду, что Айван все же не изменил своему слову и не сбежал, я обошел весь барак, рассматривая тех немногих спящих, кто, как и я, не торопился отдаться будничным заботам.
"Никогда не верьте кутаям. - напомнил я себе, так и не найдя Айвана. - И если кутай дал вам слово, обязательно уточните, в течении какого времени действительно его обещание. Впрочем, даже это ничего вам не гарантирует..."
На раздаче еды меня чуть не убили. И, если бы не это, не известно, как долго я еще прибывал бы в прострации. Но нож, просвистевший буквально на волосок от моего горла, заставил меня очнуться, собраться и озадачиться сущим.
Нож метнул молодой паренёк, целясь, правда, вовсе не в меня. Он играл с другом, выбивая цель на стене - накарябанный кем-то внушительных размеров уд. Как раз возле этой стены я в задумчивости ожидал, когда подойдет мой черед получить тушку цельнозапеченого хариуса* (*рыба с большим спинным плавником), а заметив, что передо мной образовался пустырь, двинулся к мангалу аккурат в тот момент, когда парень в очередной раз метнул ножик. Они с другом были уверены, что взрослый батыр в портупее не настолько туп и слеп, чтобы не видеть, чем они занимаются. Я же, был уверен, что стою в очереди. Однако, мои мысли украли у меня такую кучу времени, что прошла не только моя очередь, но и время раздачи в целом: и угли в мангале совсем прогорели, а те, кому досталось рыбки, уже обгладывали хребетные останки, рассевшись на перевернутых лодках.
Оставшись без еды, я побрел в город, по пути прикидывая, что будет лучше - сходить в Андар или вернуться в чанару. С одной стороны, надо как можно скорее продолжить расследование, с другой - узнать не вернулись ли Коса с Джокой тоже надо. Если их до сих пор нет - это уже не похмелье виновато.
"Господи, Боже, только бы с ними ничего не случилось!" - молился я, поднимаясь на превратный холм. Еще и сон этот, рассказанный Косой никак не шел из головы. Как только я про него вспомнил, выбор стал очевиден.
"В чанару! Мне нужно их найти!"
На воротах я спросил стражу, не видал ли кто тут моих товарищей, подробно описав их особые приметы. Стражи новой смены помотали головами, но пообещали, что будут внимательны и доложат в чанару, если увидят или узнают что-то о пропавших.
Большую часть пути я бежал. Искать Косу с Джокой Преп-су в огромном городе - это значило потратить еще кучу времени и сил. И уж если делать это, то лучше сидя в крепости, которая стояла на одном из самых высоких городских холмов.
И вот, пробегая мимо пяточка перед очередным духаном, коих в Сибае было безмерное множество, я услышал знакомый голос.
- Ну Коса, ну миленький... пойдем, а? - вяло простонал зук.
Я поискал глазами, не понимая, где говорящий. И только обойдя духан сбоку, нашел и Шляпу, и кондового. Они сидели в тени шпалер, увитых диким виноградом. Точнее, сидел только Коса, сосредоточенно пялившись на шестигранную доску пахор-махора. Играл он с довольного вида мужиком, и, судя по расположению фигур на доске, только что обыгравшего гридня на кругленькую сумму.
По-началу, я решил, Джока - пьяный. Он, грустно положив голову на стол, стоял перед ним на коленях, и гундосил себе под нос заклинание отворота, призывая всех известных богов вразумить пропащую душу Косы, ниспослать заигравшемуся отроку озарение и наставить на путь истинный, то есть на путь в чанару. Но когда я одернул его за плечо, требуя объяснений в том, что тут происходит, Шляпа поднял на меня потухший, бесконечно уставший, только вовсе не пьяный взгляд, я понял, если эти прохиндеи и пили, то давно и не правда. Коса нашел себе другой способ, как просадить все свои сбережения.
Но и тут я просчитался! Присмотревшись к противнику гридня, я понял - это не улыбка победителя. Мужик был в истерике.
- Еще раз! - взвизнул он, когда Коса сгреб со стола монеты ставок к себе во внушительных размеров кошель, висевший на поясе на уровне пупа. "Да это не кошель! А чей-то малгай*!" (*островерхая шапка) - понял я, рассмотрев, во что сыпятся кины.
- А шо у тэбе ще е? - без особого энтузиазма поинтересовался гридь.
- Коса! - я ударил ладонью по столу. Несколько фигурок подпрыгнули на доске, упали и покатились к краю. - Тебе не стыдно?!
- За шо? - возмутился гридь, ловко подхватив воина и пахаря уже в полете со стола. - Усе по-чести! Я правду кажу? - он обратился к мужику, опасливо взирающему на мою портупею.
- Да-да. - закивал тот, торопливо. - Но мне, пожалуй, и правда больше нечего ставить... Надеюсь, уважаемый Коса Лабанович, вы дадите мне отыграться? Через пару дней, я думаю, можно было бы встретиться снова.
Услышав про расставание, Джока ожил:
- Слава Богам! Ярек, ты не представляешь, что я пережил! - он потянулся ко мне с объятиями, но я был настолько рад его видеть, что побоялся - придушу ненароком, поэтому отодвинулся.
- Это так вы выполняете задание форташа? - своим резким тоном я, по всей видимости, напугал неудачливого противника Косы, который робко поддерживая штаны, выбрался из-за стола и слинял.
- А шо не так? - снова вскинулся Коса. - Нам було велено познайомиця зи мисцевым людом. Шо мы и робымо. Ось це був шановый Дудыр. Чи Дудын? Джока, як вирно?
- Это был башмачник Хоней. Каменщик Дудык проиграл до конюха Намундына. Или даже до Сагой-рош-кым-что-то-там... - Джока, извиняясь, развел руками. - И вот так вот, Ярек, уже второй день... Ты представляешь? Эта игра - да тут все помешаны на ней! С ума сойти... Я уж каких только досок не видал! Одни спокойно играют, другие орут при каждой ставке, будто в настоящий бой идут... Мне, посмотри, нет, ты посмотри! выдрали клок волос!!!
- Ой, та подумаешь, ну подправилы тоби чуток космы. Чого ноешь, як баба!
- Нет, вы слышали?! - Джока перебрался на лавку поближе к Косе и принялся лупить его на манер девицы недотроги. - Вот я ТЕБЕ чичас волосья подправлю, безвольный тюфяк! Заигрался, не остановить! Это я-то баба? А ты тогда кто? - он прыгал на лавке, от чего и гридь следом забавно подскакивал, впрочем, вполне успешно местами уворачиваясь от шлепков, местами стойко перенося их, как и следует бравому гридню.
- А ты розбуды в мени звера, тоди пизнаэш...
- Ой-ой, зверя... Хорька что ли?
- А хочь и хорька - вони знашь, яки дерзки бувають? Нахорькают тоби по самы...
Я присел на освободившееся место напротив. Слушал их вполуха, а сам думал: "Неужели, Лугар прав, и я тот еще везунчик?! Надо же было наткнуться на них вот так - посреди кишащего людьми города! В такую удачу самому трудно поверить".
Услышав, как звучит "Лугар прав", передернулся. Ну не нравилось мне, как это звучит. Но следом вспомнились и слова Гадая: "Боги абы кому не помогают..."
"Выходит, я - не абы кто". - так звучало приятнее.
Ребята беззаботно дурачились, ни о чем не думая: ни о сахбаях, ни о пропавших людях... Не зная и того, как я провел эти два дня, как беспокоился, каждый раз находя их кровати пустыми. И я бы с радостью оставил их в неведении, если был бы уверен, что справлюсь без их помощи. "Время - это ценный ресурс не только для тебя, Айван... Пока я тут кругами хожу, где-то уже готовится кровавое варево... Теперь от того, кто быстрее кого найдет, зависят жизни. Ты упрекал меня, что я сбежал в прошлом. Но сам-то сделал тоже самое... Ничего, и без тебя справимся, чай не впервой... У меня есть, на кого положиться".
- У нас новое задание. - вставил я свои "пять кин" в словесную перепалку товарищей. - То есть, скорее у меня... Но мне нужна помощь.
Они тут же прекратили кривляться, с серьезными лицами приготовились слушать. Я рассказал о пропавшей троице и о своих домыслах насчет присутствия в городе или в его окрестностях заклинателя демонов. Мы сообща обсудили план дальнейших действий. Решили разделиться для наибольшей продуктивности расследования. Косу отправили в чанару. Во-первых, чтобы он выяснил, какие донесения уже пришли от старост ближайших деревень, от городской стражи и так далее на предмет пропадающих людей. Ну и во-вторых, ему нужно было "схоронить" малгай полный выигранных монет.
Джоку я попросил побродить в районе лехи за кузнечными мастерскими, объяснив, кого нужно искать, при этом желательно самому оставшись незамеченным. Наш зук отлично умел это делать, так что я надеялся - у него получиться выследить Айвана и узнать, какие-такие дела у кутая в Сибае. Конечно, тот обмолвился, будто ему нужны деньги, чтобы вернуться в Полянию. Но так ли это было на самом деле?
Ребята удивились, услышав про Айвана. Кутай у обоих оставил в память о себе неприятный след в душе, так что Джока с энтузиазмом взялся да доверенную работу, а Коса дал парочку советов зуку о том, как следует поступить, если плут попробует удрать. Само собой, я понимал, что эти советы вряд ли помогут против хитрого, действительно очень хитрого кутая, а Айван был именно таким, поэтому трижды напомнил Шляпе его задачу - незаметная слежка. Мне нужна была только информация о том, на что тратит СВОЕ время Айван. Хоть он и торопился, вряд ли сбежит в ближайшие дни. Наверняка, если б он мог, то уже давно сделал бы это. Но что-то подсказывало мне - кутай то ли ждет, то ли ищет какую-то возможность. Какую - это я и хотел выяснить. Не то, чтобы это было архиважным, и после всего нам действительно лучше бы каждому пойти своей дорогой... "Только на то, чтобы и с этим смириться, мне тоже нужно время..."
Себе я выбрал задачу - добраться-таки до Андара. Тэймины главного храма должны знать хоть что-то о руше.
Но они не знали. Используя свой пропуск хёмгыни, я смог быстро добиться встречи с главным храмовником. Амо Дагаджин выслушал мой рассказ о ходе расследования, а так же мои соображения о масштабах угрозы присутствия сахбая в Сибае, о технической стороне мерзкого процесса получения "шепчущих мечей" и характере последствий. После рассказа он молился в голос у чаши купели бледный, как стиранное полотно.
О руше он знал лишь только что это такое и каково было ее изначальное назначение. Но не о том, где, и хранятся ли вообще в Сибае ее запасы.
Я уж думал, что уйду ни с чем. Расстроенный неудачей, присел на лавку подле одной из многочисленных храмовых построек во внутреннем дворе, обдумывая, что же делать дальше. Как вдруг увидел возле прачечной среди женщин полоскавших одежду священослужителей, бабку. Ту самую хозяйку расписной арбы. "Боги не помогают абы кому!" - возликовал я, бросившись к ней.
- Здравствуйте! - выпалил на-полянском, кланяясь ей, и снимая в приветствии шапку.
- Ой! - старушка подпрыгнула от неожиданности. - Ой! - удивилась, взглянув на мои рыжие волосы.
Прачки тоже загомонили, увидев непривычный цвет волос, или быть может незнакомая речь стала причиной их возбуждения. Меня это нисколечко не смутило.
- Бабушка, вы полянка? - спросил я в лоб.
- Можна и так сказаць. А чого? Ты родичив шукаеш? - простодушно ответила та. - Я, милый, давно вже за горами ни була...
А вот этот вопрос про родственников, все же сбил меня с толку. Я ведь, действительно хотел бы их найти, но бабка нужна была мне для другого. "А для чего?!" - вдруг застрял я на мысли.
- Мы можем поговорить? - предложил я, указывая на лавку, на которой сидел недавно.
- Сынку, я з радасцю, тольки мне трэба хворым леки раздаць. А до того леки ци вырабиць. Хочаш, можаш пидсобыц?
- Вы помогайша?! - озарило меня.
- Падобна на тое... А табе, шо, лекар патрэбен? Або помашч у чомусь?
- Ох, бабушка, очень нужна! Только мне травы да лекарства не помогут... - вздохнул я.
Старушка поджала морщинистые губы, вприщур оглядела меня еще раз и махнула рукой в сторону большой бочки с водой, стоящей позади прачечных корыт:
- Вось там ёсць вядзерцы, - сказала она, - зняси поувныя вадзицы да той хатки. У мяне там процювальня... - под хаткой имелся ввиду огромный белокаменный дом с множеством дверей, в котором, по всей видимости, на разных поприщах трудились храмовые служители. - А я поперед пиду, разбуджу вогнище.
Набрать два ведра оказалось делом не простым. Бочка была высотой мне по плечи. А воды в ней - по колено. Зачерпнуть ведром прямо из бочки - не представлялось возможным - рядом ни лавки, ни табурета, ни лесенки. Да и вряд ли местные одобрили бы мои попытки набрать чистой воды не совсем чистыми снаружи ведрами. Озадачившись, я обратился к прачкам:
- Как вы ее отсюда достаете?
Женщины, посмеиваясь, посоветовали наклонить бочку - мол, они так и делают. И я почти купился. Но потом шутницы сжалились и подали мне ковш на длинной ручке. Процесс занял какое-то время. Я успел вспотеть, стараясь не проливать воду понапрасну. Справившись, поспешил в процювальню, чем бы это ни было.
Оказалось, это место, где хранили и готовили отвары и прочие лекарства храмовые лекари. Тут же они принимали больных и проводили необходимые операции. Сейчас, правда, кроме бабки в лекарской больше никого не было. У дальней стены располагалась особой кладки печь с закрытым очагом, возле которой она и суетилась, подкладывая поленья и раздувая огонь.
- Ставь сюды. - она указала мне, куда пристроить ведра, а сама занялась отбором нужных трав среди множества мешочков, разложенных на длинных полках, занимающих большую часть глухой стены - дальней от печки. Набрав полный подол корешков и прочих частей разных растений, она высыпала их на покрытый чистым полотном огромный стол у окна. Уселась на высокий табурет, предложив и мне присесть рядом на такой же.
"Какая знакомая ситуация и обстановка..." - подумал я, разглядывая руки помогайши, запорхавшие над травами.
- Життя людзей поувна спраув, радасных та сумных. Многия вважають сябе пупами свету, забуваючы, шо жыццё ву йих падтрымливаюць раслины та звяры. Жруць, як не у сябе. Хапаюць бильше, ниж йим трэба...
- Согласен. - кивнул я, первым делом почему-то подумав про Лабу. В моем списке хапужников он занимал первое место.
- У чомусь ты правый, сказавшы, шо не будь-якой бяде можна допомогты травами. Але я так скажу - якый человек в гордыни свий розум вид порядку божього видвернув, таго трэба просцябаць по жопе лозиною. Другый раз пылаючий след вид травце допомагаэ краще будь-якых напоумлений.
Я хохотнул, представив, как хлестаю хворостиной по демоническому заду Лабы. "Да, было бы здорово... мне бы только добраться до искомой жопы".
Бабулька тоже улыбалась, споро перекладывая травки на столе, разделяя их по группам, видать, для разных нужд.
- Не подскажете, какой травкой лучше всего проводить воспитание особо гонористых негодников?
- Для початку вызнач, скильки гордыни в тоби самому. А то быць можа тябе у першую чаргу самого наставиць трэба?
- Суровая вы, бабуся. Но я не против. Вразумите глупого.
- Чай достане табе адваги портки скинуть? - и она посмотрела на меня так, что мое веселье, как ветром сдуло. Я до того растерялся, что не знал ни что делать, ни что говорить.
- Чаго раптам застыув? Сам просиув, а тцяпер забаяўся?
- Я не боюсь... - сказал я, чувствуя себя дурак дураком. - Но вы же не серьезно?
Она подняла брови, мол, серьезнее некуда.
- Но... Но... Это как-то...
- Ну чаго?
- Я, право... стесняюсь.
Бабулька вдруг рассмеялась, аж слезы выступили на старческих глазах. Утирая их фартуком, слезла с табурета и пошла к печи.
- Ось так каженный раз. - она наполнила объемный горшок водой из ведра. - Прыходзяць людзи, скардзяцца: "Дапамажыце, ось болить у мяне в нутрях нешта, або в грудях ломиць... Можа серца, чи пячонка..." - бросила в горшок жменю отобранных трав. - Ты уж, Помога, дойзнайся, будь ласка. - закрыла крышкой и сунула в печь. - А як велишь ийм одежу зкидаць, усе саромяцца. Тильки дети малыя гализны не баяцца. Насупраць рады нават, шо можна галышом гарцюваць.
Я понимал, что для осмотра у лекаря, больному нередко следует оголиться. Но так я ж не больной. Вроде бы... Однако, старушка, похоже, была другого мнения. Подойдя ко мне ближе, она принялась закатывать свои рукава со словами:
- А чаго мени, старую, саромецца? Распранайся. Чи табе и у цём помашч трэба?
"Круто она меня в оборот взяла!.."
Я выбрал раздеться самому. Возможно, лишь ради того, чтобы доказать: Ярек - не из робких. Скинул халат, портупею, рубаху, сапоги, верхние штаны, но застрял на исподних портках... Башур бы их побрал. И все же одернув себя: "Да что я, в самом деле!" - снял одним рывком и их. На мне остался только тигель, которому внезапно именно сейчас захотелось со мной побеседовать:
- А у нее чрезвычайный дар убеждения! Это ж надо, раздела хёмгыни форташа и глазом не моргнула!
"Заткнись!"
Я твердо решил, что стыдиться мне нечего. Разве что горького запаха пота - я не мылся уже целую вечность.
Пока я разоблачался, бабулька тем временем вытащила большую лохань из-под стола, указала рукой в ее центр:
- Ставай сюды. Прысядь.
Я подчинился, немного обрадовавшись, что не придется щеголять перед помогайшей своим достоинством. Задумался: "Почему это мужской орган называют достоинством?" Пока размышлял, старушка вынула горшок из печи, процедила отвар обратно в ведро и принялась поливать меня едва теплой водичкой, зачерпывая из ведра прямо рукой. Когда ведро почти опустело, она вылила остатки мне на голову, подала мочалку и велела продолжить купание самостоятельно.
Из чего был отвар, не знаю, но тело быстро освежалось, впитывая сладковатый аромат. Огрубевшая кожа смягчилась, и теперь легко оттиралась белыми катышками. Я так увлекся мытьем, что напрочь позабыл, зачем вообще искал бабульку.
- Вон там, на локте еще пятнышко осталось. - подсказал Дизай, когда я осматривал себя, везде ли оттерся от грязи.
- Точно! - слова тигеля напомнили мне про идеальные овощи на грядках "без единого изъяна". - Бабушка, к югу от сюда есть деревня одна, я видел там вашу арбу совсем недавно - дня три назад. Удивительная деревня! Куда ни глянь - на грядках всюду изобилие. Фрукты-овощи - как на подбор. Не знаете, отчего такое? Не из-за Даров ли Оды?
- Дауненько ж я не чула, шоб хтось пра них казаув. - старушка задумчиво присела на свой табурет. - Дийсно, я напивдень часто хожу. Там травы хороши и повитря чистише. У том сяле у мяне свая дзялянка. Зямелька там и правда чудова.
- Я слышал, что в давние времена мурейские тэймины использовали шубурушим, чтобы сделать землю плодороднее. Вы знаете об этом песке, ведь так?
- Да, шчодрасць батюшки Оды велика и турботлыва. Усим прыклад для пераймання.
- Так, может, вы знаете и как найти рушу?
Бабушка снова посмотрела на меня так, что у меня мурашки по спине пробежали. "Ух, и взгляд у нее!"
- Чудовий ты, сынку. Пытаешь, як знайты тое, шо пры табе увесь час.
Я замер.
- Чего?... Как это?
- Усё, шо на зямле растце - усе з плоти Одовой насычуэться. Са збожжа - хлеб. Порох зи трав та каренньяу - для корысти и смаку. Са стебел та плодив - окрошка та компот... У всих частына Оды е.
Я разочарованно выдохнул:
- Вы не так меня поняли. Мне нужно знать: где много руши? - я показал руками горку выше себя. - Склад, понимаете? Когда Ода одарил Мурею, рушу распределили по стране. Вот, например, в Тамеркете целая куча хранилась. А Лаба эту кучу раскопал и теперь с помощью сахбаев рушей оружие заколдовывает. Где-то в Сибае тоже такой кладезь спрятан. Боюсь, как-бы Лаба не нашел его первым... Если уже не нашел...
- Да? - старушка, кажется, очень удивилась. - Ну тады я табе так скажу: якщо и е у Сибаэ кноравья, бильшого складу, ниж в цябе, немаэ.
Меня снова, как мешком по голове огрели.
- Кноравья - это что? - вкрадчиво спросил я, осторожно пробуя на вкус новое слово, но уж очень похожее на другое, давно знакомое.
- Той порох, якый померцы "шубурушим" прозвалы. Дар Оды, о коем ты мени вже пивгодыны вторыш. Помывся? Вылазь. Ось тоби марля, прикрой чресла, та сядай каля печы, сохни.
"Выходит, верно я догадки строил насчет того, что кноры связаны с Одой! Как удачно я зашел!"
- У вас, случаем, колечка кнорского нету?
- Це ж як таке можлыво?
- А вот можлыво... - задумчиво повторил я, складывая части очередной головоломки. "Бабка говорит, что во всех есть Дар Оды. Дар Оды - это кноравья, она же руша. И будто бы во мне этой самой кноравьи больше, чем в прочих. Видать, потому и кровь посеребрилась от кольца Уны. Тоже помогайши, кстати... " Мысли поскакали с одного на другое. "Так может и про это мое "свойство" Лаба знает и поэтому я ему понадобился, а вовсе не потому, что Фока в черном перстне моем знак Тайников признал?..." Бабка тем временем слила обмылки прямо на пол, выложенный плитками под уклоном и со стоком в центре комнаты. Достала из резного рундука банку с мутной зеленой жижей.
- Повертайся до мяне задом.
Я повернулся и снова насторожился. По спине опять забегали мурашки, в этот раз из-за прохлады того, чем бабуля решила меня намазать. Принюхался:
- Чевой-та рыбой так несет?
- Речная бадяга для шраму корисно. Тольки готуйся, зараз кусати почне.
И правда, почало! По спине будто наждаком прошлись. Очень захотелось пошипеть, как давешний гусь, но я прикинулся кондовым: "Я сахбая пережил, речную бадягу и подавно переживу!"
На удивление, про сам шрам бабка ничего не спросила. Зато отметила псевдородинки, выбитые на мне Джокой:
- Який складный визерунок! Це хто намалював табе?
Она закончила наконец-то терзать мою спину и разрешила одеться. Пришлось напяливать на себя обратно противную нестираную одежду. "Голяком, может, и правда легче дышится, но, боюсь, остальные меня не поймут..."
- Есть у меня в приятелях один знаток... Зукяат самьяал, если это вам о чем-то говорит.
- А-а-а... той белобрысый хлопец. - утвердительно кивнула бабуся, поправляя свои седые кудри.
- Откуда вы знаете, как он выглядит? - я уж вроде устал это делать, но все еще удивлялся.
- Откель? - бабуся очень мастерски выпятила нижнюю губу, делая вид, будто пытается припомнить. - Так я ж вас бачила. На воротах.
- А что, у всех зукьяатов белые волосы? - "Меня не проведешь!"
Бабка вскинулась:
- Ох, времья як бежить! Ужо вечар, а у мяне яшчэ упарки ня пропаренныя, прымочки ня замочаныя...
"Улизнула, поди ж ты, и не подцепишься!"
- Ладно... - сдался я. - Благодарствую за науку и заботу! Но можно я еще зайду как-нибудь?
- Звычайно, чаго ж не можна? Прыходь. - она подала мне на откуп чистых тряпок для онучей. Чистоты в моем облачении прибыло. "Хоть и мелочь, а приятно..."
Прежде, чем уйти, я решил посмотреть на бабусю зырком, чтобы впредь узнать ее огонек среди многих прочих.
Такого я не ожидал: вместо привычного светящегося силуэта в форме человека, передо мной клубился шар молний, бьющих во все стороны. Пораженный увиденным, я сплёл сеть Преп-су, желая узнать, что же будет, если я соединю вязь своего узора с киту, ведущей себя подобным образом. Результат поразил меня еще больше. Молнии били исключительно в прорехи вязи, не зависимо от того, куда и как я перемещал сеть.
"Вы хотите сказать, что если я буду искать ее именно сетью, то, будь она хоть в трех шагах, узором ее не найти?!" - этот вопрос был направлен моим создателям, но эти ребята еще не разу не отвечали мне. "Как всегда, придется выяснять все самому..."
Но сюрпризы на этот день не кончились. На прощание бабуля огорошила меня еще одним "подарком":
- Я не ведаю, дзе табе шукаць тих сахбаев, про якых ты твердыв, знаю тольки, шо е в горадзе чоловик з чорним серцем. Ох, и чорним, жах! Я бачила його в той же день, як прийихала. Вин схожый на вельможу, хочь и одет скромно. Высокый, з бародкай. Пагардливый. Службовыя яго слухаюцца. И я чула, як вин казав, шо чекаэ даклады вид них у сябе в фортеце.
К месту встречи я летел, как угорелый, по дороге отмечая, что чувствую себя превосходно. Если не считать последствий самоедства. "Я дурень! Тупая речная бадяга! Деревянный болван! Почему мне ни разу не пришло в голову осмотреть сердца людей в чанаре?! Описание, Башур меня задери, очень подходит братцу Гадая. А ведь он мне сразу не понравился... Вот смеху-то - лидер восстания против Лабы на Лабу и работает..."
Мы договорились с Косой и Джокой встретиться под теми же шпалерами, где я нашел их. Облюбованный кондовым духан с громким названием "Гнездо Атага" хорошо подходил на роль перевалочного пункта, где можно было встретиться и обсудить новости. Духан располагался почти посередине между Андаром, лехой и чанарой - основными на данный момент точками наших интересов. Гнездо было вполне уютным и, главное, нешумным. Крупные "орлы" сюда залетали крайне редко, чаще - птахи более низкого полета - старички, да скромные мастеровые, в основном, одни и те же. А после триумфального турнира по пахор-махору, устроенного Косой, завсегдатаев и вовсе поубавилось изрядно. Проигравшим попросту больше не на что было купить себе даже выпивку.
Adam Skorupa & Krzysztof Wierzynkiewicz – Vergen by Night
Все это я узнал от Косы, вернувшегося в Гнездо первым. Так же, пока мы дожидались Джоку, кондовый рассказал мне все, что выяснил из отчетов, которые он читал вместе с сэнигучи и его помощником.
- Зникло лыше всього двоэ - сварлыва жинка дарги(аналог старосты) станницы Нарын-Худук. Та йии сын вид першого мужа. Це на пивденний захид в полудни вид Сибая. У звит самого старосты написано, шо вин вважаэ - його родычи втеклы. Але Жырабай думаэ, шо Тайшир мог и сам жинку вбыты, та прыкопаты десь... Тому як теймин йих сомана скаржывся у свую доповидь, шо сам Тайшир дауненько не прыходыв до нього на обмывання в купели. Нибы грешок за душею. А я думаю, шо хоч то, хоч инше - це не про нашу справу.
- Если староста жену и сына убил, чё ж его на допрос не возьмут?
- Доказив немаэ... До того ж, сын швыдше за все, дийсно втик вид злых родичив, та ныни вештаэться десь або згынув на самоти.
- И все? Других отчетов не было?
- Ты шо? Наслали багато! Тильки вси воны доводять, шо за останни пив року нихто не пропадав. Це дивно, як воны тут за всим стежать - кожен жыхар врахованый.
- Прям-таки каждый? А переселенцы?
- За ти гурты, шо в Оскал прыходять зи степи, видповыдають йих беки. Воны та йих очигины (походный вождь качующего клана, дословно - хранитель очага) знають усих своих по головам. А списки тех, шо з куреней, та сёл пререезжають, дарги видправляють з вестовыми поперед обозив. Так шо, колы обоз до горада добредаэ, тут вже йих чекають та знають, скольких прыйняты требэ. Иншых вестей немаэ.
- Хм... Это, вроде как, должно радовать. Если сахбай здесь, то он только начал свою... работу. Но если нет данных о том, откуда пропадают или пропадали люди, нам будет труднее его найти...
- Але е, ще слухи, яки Кагор прынис. Його люди чулы, шо зныклы двое в самому Сибаэ. Неки Ямаш и Асима.
- Кто этот Кагор и когда пропали люди?
- Днив десять тому... А Кагора ты ж сам видав - у пидвале, колы мы з Аюбом знайомылыся. Вин, до речи, за тебе пытав. Каже, хотилося б йому з тобою блыжче познайомица. Вважаэ, шо ты и йому мог бы теж помогты.
- В чем это? - я вздохнул, устало удивляясь, каким востребованным нынче стал Ярек.
- Вин прямо не казав. Але я так зрозумыв - вин на подобу нас - теж довиреный Аюба. Або, можлыво, його справа - надзорный за слухачами - раз вин слухи про зниклых хлопця з дивчыною и прынис. Жырабай, правда, вважаэ, шо и це не наш случай.
- Почему?
- Тому шо, батьки дивчины хлопця винят - кажуть, це вин йих дочу умыкнул, писля того, як воны молодым одружытыся не дозволилы.
- Итого, у нас нуль свидетельств, которые помогли бы найти сахбая... - разочарованно заключил я.
- Як на мене - нехай краще так. Знайдемо гадину якось инакше.
"Мне б твою уверенность..."
Покончив с рапортом, Коса сделал заказ и вскоре нам принесли целую кучу еды: жирные жаренные хушуры* (большой пирожок с мясом), большую миску лапши - цуйван, три пиалы "черного супа" хар шул, целый поднос ногоо - слегка подпеченных овощей и три кувшина разных напитков.
- Духанщик, должно быть, озолотился, принимая твой заказ... - улыбаясь, отметил я, любуясь изобилием. Но, заметив, скорбное лицо обслуживающего нас молодого разносчика, заподозрил, что мое утверждение может быть ошибочным. - Ты ведь заплатил ему?
- З нього поганый гулец... - кондовый беззаботно пожал плечами и даже мой укоряющий взгляд не возымел действия. - А я шо? Ни вмиэш граты, ни грай...
- Ох, доиграешься, друг мой... игривый.
- Та шо вы дочепылыся?! Джока, той теж зарядыв. Я свою межу знаю. Ни з кого ставки ни вымагаю. Воны сами ставлять, скильки бажають.
- Мы ж за тебя переживаем!
- Не трэба! - жестко отрубил Коса и принялся за еду.
Я пока не торопился присоединиться к трапезе, желая дождаться Джоку, который, кстати, что-то сильно задерживался. Уже начало темнеть и я переживал, не заблудился ли наш юный друг в городских дебрях. Все-таки Сибай действительно огромный, а Айван действительно опасный кутай.
Но не успел Коса досёрбать пиалу супа, из тени выплыла белая голова Джоки.
- Уф... - он плюхнулся на лавку, протягивая ноги и отдуваясь.
- Бежал что ли? - спросил я, вглядываясь в темноту за спиной зука - не преследует ли его кто-то.
- Ага... пришлось аж с северных окраин добираться! Боялся, вы не дождетесь. Думал даже сразу в чанару бежать. О! Хушуры, мои любимые! - он цапнул пирожок с подноса и, продолжая тяжело дышать, отхватил кусмарь, едва помещающийся в рот.
- Не торопься, не видберуть! На-кось... - Коса протянул ему полную кружку прохладного айрана.
- Так ты видел его? - я тоже завладел пирожком, откусил. Жирный сок потек по подбородку. "Вкусно!"
Джока кивнул, утирая айрановые усы.
- И? - мне не терпелось услышать, подробный отчет.
Но Шляпа тянул с ответом, продолжая налегать на хушур. Прожевал, присосался к кувшину и, только выдув все до последней капли, выложил:
- Наш дорогой Айван, сдается мне, мается скукой. Он полдня шлялся по городу. Бестолково бродил, рассматривая окрестности.
- Это вряд ли. - отметил я, сомневаясь, что кутай будет тратить время на бесцельные прогулки. - Скорее, он издевался над тобой.
- Не-не-не! - запротестовал зук с ослепительной улыбкой. - Зуб даю, он меня не видел. После уроков с Виру я теперь сам, над кем хочешь, могу подшутить, да Коса. - и он самодовольно рассмеялся.
Кондовый недовольно цокнул, словно припомнил нечто неприятное.
- Рассказывайте. - потребовал я, предчувствуя историю.
- Этот жмот вчера обыграл рыночного сторожа на целый мухур* (золотая монета - тысяча кин). Тот скучал с торговой охраной у ворот над доской пахор-махора, а нашему Косе ж не пройти мимо. Он, как доску видит, сразу стойку делает - хвост трубой, волосы дыбом.
Кондовый пнул Джоку в бок, но Шляпу уже было не остановить. Он отсел подальше и продолжил:
- Сначала они сыграли на интерес. Сторож выиграл. Потом еще два раза на мелких ставках. Тоже в пользу старого дурака. Но потом уж пошли ставочки посерьезнее. В общем, на десятом что-ли кону, старый хрыч поставил полновесный золотой.
- Не хило тут сторожа зарабатывают! - хмыкнул я.
- Мы тоже удивились. И я ж Косе знаки подаю - откажись! Не отвечай! Так нет же! Поставил в ответ все, что при нем было - и одежду, и деньги, и мула.
- Какого мула? - не понял я.
- А вот такого. - я моргнул и вместо Джоки передо мной за столом уже сидит белый мохнатый осел. У меня челюсть отвисла. Я глаза потер, но наваждение не сошло, осел дальше мне рассказывает, попивая из кружки разбавленное вино. - Мы ж на рынок пошли меня продавать. Но это уже другая история. Короче, Коса выиграл. Сторожу уж больше ставить нечего было. Он в отчаяние впал, стал кондового умолять, вернуть хотя бы золото, но ты же знаешь, каких наш гридь строгих правил. "Я не виноват, мил человек, что удача сегодня была на моей стороне". - осел изобразил бурчание Косы вполне достоверно. - "Все ведь по чести было? Вот и свидетели подтвердят"... Ага, только свидетели - сплошь приятели сторожа - бугаи из охраны местных зажиточных торговцев. Ряхи - будь здоров. Про кулачищи я вообще молчу. Ну они, что, покивали в растерянности. Но взгляды, провожающие нас, обещали скорую встречу... где-нибудь в темном переулке. И я ведь говорил Косе: "Не торопись с рынка уходить. Давай на людях побродим, глядишь, поостынут ребята, забудут обиду". Но так нет же! Кондовому, видите ли, срочно понадобилось отлить в подворотне за рынком. Бугаи во главе со сторожем за нами в ту же подворотню решили прогуляться. И что мне прикажете было делать? Двое против семерых, знаете ли, не самый подходящий расклад. Пришлось Косу девицей обратить.
Осел в сторону кондового копытом махнул, а там вместо Косы сидит барышня: чернявая, кудрявая, слегка, правда, кривенькая на правый глаз. Я невольно рассмеялся, уже представляя себе картину: "Стоит наш Коса в сарафане, лопухи подорожника в подворотне поливает".
Девица подперла рукой щеку, раздраженно вздыхая и низким голосом кондового произнесла:
- Тоби весело, а я ж не знав, якым воны мене побачылы. Спрашаю, вам чого, мужыкы? Добре, хоч спиною до них стояв. Хлопци очманилы, застылы, ось як ты пару хвылын тому - з видкрытымы ротамы. Покы я струшував и штаны застибав, очнулыся, запытують: "Дивчина, не бачыла ль, куды мужык з мулом подевалыся". - Коса голос поднял, тем самым, видимо, изображая смятение охранников. - Я покругу озирнувся, цей осел - вже собак - сыдыть, за вухом чеше. Я плечыма дернув, не розумию, до кого воны допытуються. Так и пийшлы, мнучи свои репы. А цей пес всю дорогу затим на мене лаял, поскуда: "Верни, злотый, виддай старому, гау, гау..." Мало не покусав...
- Ну вы даете! - оторопело выдохнул я. - И что народ не поразился говорящей собаке?
- Так это он так - образно. - пояснил Джока, представ передо мной в своем пивычном облике. - Все остальные видели обычных парней в портупеях.
- Кстати, да, вижу, вы тоже перевязи носите. Это хорошо. - я указал на их бляхи.
- Удобная штука, я тебе скажу! - Шляпа повел плечами, показывая как портупея хорошо сидит на теле.
- Так а про Айвана ты что-нибудь узнал? Или без толку сапоги стаптывал?
Джока вернулся к еде, засёрбал лапшой.
- Как сказать, может, и не без толку. К закату мы выбрались на северные окраины. К армейским складам. Похоже, у нашего кутая есть к ним интерес. Он как-будто ждал там кого-то. Наблюдал издалека за одним из складов. Долго. Засел в чайхоне неподалеку, время от времени поглядывая на прохожих и запертые ворота склада. А когда оттуда наконец-то вышел мужик, то расплатился за выпивку и пошел за ним. Пас его аж до центра, пока мужик не скрылся в здании городской стражи. На кой ляд этот хмырь понадобился Айвану - не известно. Но рожа у него была вполне довольная, когда он оставил слежку. Типа, узнал, что хотел и потрусил обратно в лехи. Собственно, я его до кузнечных мастерских проводил и к вам.
- Но ты уверен, что он тебя не видел?
- Сто пудово! - Джока закинул в себя остатки цуйвана и поинтересовался: - А каковы ваши успехи? Есть зацепки, где сахбая искать?
Коса помотал головой, но я удивил их обоих:
- Есть одна. Не сахбая, но кого-то, кто может быть очень с ним близок. Нужно вернуться в чанару. Где-то там прячется человек с черным сердцем.
Кондовый нахмурился, вытер усы:
- Так чого ж мы тут портки протираэмо?
Не столе еще оставалось куча еды. Я повел рукой над тарелками:
- Ну так не бросать же.
Коса сунул мне в руку последний хушур, остальное отгреб в сторону:
- Тоби шо важлывише - харчи, або гадину прыжать?
- Гадину, конечно! Но я не жрамши целый день!
Сжалившись, кондовый выделил мне из остатков пиалу с супом со словами:
- Сербай швыдше! Та и пшлы вже.
Джока тоже навалился на овощи, пока не отобрали. Я выпил остывшее и оттого оседающее жиром на нёбе варево, закинул в себя пару кусков мяса, выудив их из лапши, и мы, оставив хозяину под перевернутой пиалой горсть медных монет, покинули Гнездо. Кондовый до самой чанары ворчал, на нас за неоправданную щедрость. По его мнению, духанщик должен еще пятинку кормить нас в счет долга.
- Не думал я, Коса, что ты такой скряга! Не боишься, что судьба отвернется от тебя за жадность?
- Якбы не моя беражлывость, вы б зараз в чанаре порожню казённу кашу лопали.
- Бережливость? Ну-ну... И чем тебе казённая каша не угодила? В чанаре весьма прилично готовят. Как по мне, это даже лучше местных жирных блюд.
Коса отмахнулся и прибавил шагу, оставляя нас позади.
- Ярек, лучше отставь его. - шепнул мне на ухо Джока, когда мы уже подходили к воротам в крепость. - Он уж второй день не в духе. Ворчит с утра до ночи, всем недовольный.
- Чем это? - удивился я. - Таких деньжищ навыигрывал и недовольный?
- Он позапрошлым утром проснулся с криками. Тебя не было, а то б не спрашивал. Я таким Косу еще не видал: испуганный, дерганный... Полдня потерянный ходил. Пока я его не растормошил. Ото ж мы на рынок поперлись, мула продавать. Я исключительно в целях отвлечь его от воспоминаний о сне придумал развлечение... С тех пор он так и не ложился. Третий день без сна, то пьет, то играет... Чаще и то и другое разом.
Мы вошли в крепостной двор. Коса уже скрылся за дверью казармы. Я замер посреди двора. Бросил сеть Преп-су, сам испытывая страх после всего, что наговорил Джока - я боялся увидеть, что кондовое сердце почернело, истязаемое кошмарными снами. Но облегченно выдохнул, увидев, что Коса по-прежнему светел. Разве что киту его, особенно у головы, калиновая от напряжения и усталости.
Как обычно, чтобы использовать узор, мне нужно было закрыть глаза.
- Ты чего? - Джока тряхнул меня за плечо.
Прежде, чем ответить, я и его осмотрел, на всякий случай. Зук - как зук - чистый, словно белый снег.
- Ничего. - улыбнулся я, не открывая глаза. Развернул сеть шире, накрывая ею всю чанару. И вот тут моя улыбочка сползла. Неподалеку от покоев Жирабая в сети, мерзкой мухой, дрожала киту, как говорила старушка: черная - жах!
Комментариев нет:
Отправить комментарий