Следуя за Жирабаем, мы спустились в подземную часть крепости. Деревянные стены сменились каменными, исчезли окна, зато прибавилось держателей для факелов. Многие из них были пусты, а коридоры из-за этого темны, но рохтару хорошо знал свои владения и шел не спотыкаясь, в отличии от нас. Неровный пол, как и стены, выложенный камнем, то и дело приветствовал носы моих сапог выступами плит, торчащих над просевшими со временем. Я уже хотел подхватить один из редко, но попадающихся на пути негорящих факелов, чтобы зажечь его от огнива, и самостоятельно обеспечить себе светоч, как путешествие впотьмах закончилось. Мы оказались перед широкой дверью, из-под которой узкой полосой пробивался свет, а из комнаты доносился чей-то мерный голос, ослабленный пустотой окружавшей говорящего. Большая комната... - подумал я и вскоре убедился - так оно и есть.
Жирабай отворил дверь и отошел в сторону, пропуская нас вперед. Хоть освещение внутри было скудным, все же достаточным, чтобы снова хорошо видеть. Первыми я увидел куклы и стоики для отработки ударов мечом. Они были расставлены по всей площадке в центре обширной залы, а сама площадка утоплена ниже деревянного помоста идущего вдоль стен. Мы спустились с него на утоптанный частыми тренировками земляной пол.
Между деревянными куклами в старых кольчужных доспехах и столбообразных стоек с подвижными выступающими частями с потолочных балок свисали маятники, цепи и песочные груши для битья. Людей в зале оказалось всего четверо.
Один из них - статный мужчина голый по пояс и одетый только в темные шальвары стянутые на мускулистом животе витым шнуром - стоял облокотившись на деревянного чурбана. Длинные черные волосы мужчины были собраны на затылки в хвост. Худые щеки, острый подбородок и губу под носом покрывала трехдневная щетина. В руке он держал тряпицу, которой приветственно махнул нам, обтер лицо и шею, и перебросил тряпку через плечо. Он слушал второго из присутствующих.
Щуплый низенький старик сидел на краю помоста к первому лицом, к нам в пол-оборота. Он читал со свитка, щуря и без того маленькие глазки. Рядом с ним, распространяя тепло, свет и не слишком сильный чад, пылала жаровня. Когда мы подошли к ним поближе, чтец прервался, мазнул по нам взглядом.
- Мне читать дальше? - спросил он у первого.
- Да, продолжай. - без промедления ответил тот, а нам показал знаком: молчите. После мягко улыбнулся и одними губами добавил: "Потом."
Старичок, прочистив горло, вернулся к чтению. Я вслушался.
-... ведь ты не понаслышке знаешь, насколько они умелые воины. Мурея не встречала более сильного и в то же время милосердного, если можно так выразится, врага. Заверяю тебя, их законы чести, равно как и суждение, что все может быть куплено за достойную плату - залог успеха в переговорах. Если ты согласишься, мы получим не только мощную поддержку, но и возможность поучаствовать в становлении новых порядков в Аппараи.
Ты был прав, и я не устаю возносить благодарственные молитвы Тэе, за то, что она послала нам тебя. Мы сделали верно, решившись на посольство в земли гарудзей сейчас, когда у них такие перемены в стране.
По моим подсчетам один кхебари обойдется нам в пятьсот нард залога и три нарда в качестве жалования за каждый день прибывания в служении. Залог великоват, понимаю. У меня есть задумка, как уменьшить его величину, но окончательно взвешивать все за и против стоит лишь после встречи с вождями уцелевших родов. Сами себя они теперь называют гадарча, что с картули можно перевести, как "выжившие".
Я думаю, мы сможем найти с ними общий язык. Ведь и наша страна переживает бедствие. И хоть вместо нашествия эгиров Мурею поглощает волна наракайцев, ими управляет демон. Для гадарча эта причина может стать более весомой, чем золото. В общем, ты понял.
Жду твоего ответа.
Хибрин. - чтец опустил свиток и я увидел, что почерк послания был совершенно неразборчивым. Каким образом подслеповатый старик смог его разобрать? Словно в ответ на этот вопрос мужчина в шальварах поклонился старику:
- Ох, туча благодарствий, Сайдык! Ты один можешь читать жуткие каракули Хибрина. Храни тебя Тэя!
- Да, да... - недовольно закивал старик и стал сворачивать свиток. - Не надо каждый раз напоминать мне о недостатках этого олуха. Я не в писари его готовил...
Полуобнаженный, спохватившись, похлопал себя по губам, запоздало наказывая свой рот за оплошность. Извиняясь, поправился:
- Не обижайся, да? Ты же знаешь, я ценю твоего сына и тебя за те умения, которые ты в него вложил. Почерк - мелочи жизни. Я верю, он справится... - мужчина отменил свои последние слова жестом. - Нет! Только он и справится с задачей! Сегодня же напишу ему ответ.
Стоявший до этого у стены со сложенными на груди руками, третий из присутствующих подал голос:
- Предположим, переговоры пройдут успешно. Но примут ли твои воины такое союзничество? Чужаки... да еще и наемники... Обрадуются ли наши братья такой помощи? Я вот сомневаюсь...
Сомневающийся был высок, но сутул. Ухоженная короткая борода и ровно подстриженные по краю верхней губы усы вкупе с серьезным и вдумчивым взглядом говорили о строгом нраве владельца. А его одежда - опрятная и скорее городская, чем военная - выдавала в нем человека высокого положения в обществе. Но какого именно, пока было не известно.
- Да, Кагор, ты прав. Поэтому, сегодня ночью, моя Сагинэ, - мужчина в шальварах повернулся к четвертому из присутствующих в зале, а точнее, к четвертой, - я жду тебя в своих поко-ях. - последнее слово он пропел, разделив его на слоги.
- Эй! - возмутился Жирабай. - Сагинэ - моя Сагинэ! Я против, чтобы ты называл её своею!
- Я думал, все так ее называют... - играя мышцами на голом торсе мужчина в шальварах широко улыбнулся и подмигнул девушке стоявшей неподалеку от него и держащей тренировочный меч, положив тупым лезвием на правое плечо. Жирабай сжал губы и посмотрел на них с укором.
- Папа, он просто дразнит тебя. - равнодушно и не капли не оправдываясь, ответила девушка на укор. Расправила спутанный конец своей косы и потребовала подтверждения: "Аюб-дур, скажи, что ты пошутил! И хватит паясничать."
Тот, кого назвали Аюб-дуром очень напомнил мне одного моего знакомого. Тот так же играл с чувствами людей - легко и без угрызений совести. Но по сравнению с Айваном, Аюб казался более нагловатым и действительно каким-то развязным. Вот и сейчас, вместо извинений, он отмахнулся от девушки:
- Жирабай, тебе нечего бояться. Твоя Сагинэ может за себя постоять. Но! - он хлопнул в ладоши. - Давайте уже познакомимся с нашими гостями! - и подошел к нам. - Кто из вас кто? Нет, не говорите! Я сам угадаю. Ты, - он указал на Джоку, - зук'кяат. Я прав? О, ну конечно! Кто ж еще? Такой молодой, ы-ых... А это, - поклонился Косе, - полянин. Воя-яка! Строгий такой, ух! - наставил руку на меня. - А вот и ты! Вот он - наш герой! Иди сюда-а!
Смущенный неожиданной прыткостью незнакомца, я насторожился, собираясь оставаться на месте, но стоявший рядом Жирабай подтолкнул меня в спину и мне пришлось сделать шаг вперед. Аюб-дур накинулся на меня прежде, чем я успел среагировать. Он сгреб меня в охапку и крепко сжал в объятиях.
- Благодарю тебя... - негромко проговорил он. - За брата. Ты вернул мне дорогого человека... От всей души благодарю! Я надеялся познакомиться с тобой еще в Сибе, но судьба отложила нашу встречу.
Эти слова и то, как он уткнулся в мое плечо, спасли меня от отчаянной ошибки. Я опустил руку, потянувшуюся было к мечу на поясе, расслабился, понимая, что нападение было вызвано лишь избытком признательных чувств. Телопожатие у него вышло очень искренним, и я простил ему свою неприязнь рожденную первым впечатлением.
- Пжал... ста... - выдавилось из меня вместе с последним воздухом из-за остановки дыхания.
- Что? - переспросил он, отстраняясь, но не отпуская меня совсем и продолжая удерживать за плечи.
- Юмэр данзу. * (померский аналог полянского "пожалуйста". дословно "всегда рад") - повторил я по-мурейски. - А ты, значит, тот самый брат Гадая? Рад знакомству.
- И я рад! Очень! - глаза Аюба светились неподдельным счастьем, но трудно было сказать, чему же он на самом деле рад больше: тому, что брат живой, или новому знакомству. - Я давно ждал встречи с тобой!
Давно?! - настороженность снова вернулась ко мне, и я решил больше не расставаться с ней, пока этот человек рядом. - С чего бы ему так радоваться нашей встрече? И почему давно? Как давно? О том, что Гадай был спасен мною, он узнал только когда мы заявились в Сибу. Это было всего десять дней назад. Можно ли назвать десять дней долгим ожиданием?
- А ты крепкий! Хотя и не кажешься таким с виду. - отметил он, ощупав мышцы на моих руках. Мне не понравилось такое обращение, больше походившее на приемку товара. Захотелось ответить ему чем-то таким же панибратским и я бросил взгляд на его торс. Хотел сказать: "Ты тоже ничего так..." Но мое внимание привлекла почти выцветшая наколка на его груди скрытая под волосами, едва заметная даже вблизи. Рисунок то ли был очень старым, то ли его пытались вывести - часть и вовсе не разобрать, но верхний край изображал нечто похожее на череп волка или собаки. Рассмотреть подробнее мне не дали. Аюб тряхнул мои плечи еще раз и завертелся на месте в поисках чего-то.
- А, вот он где... - На один из чурбанов была накинута рубаха. Одеваясь, Аюб кивнул на мою портупею: "Вижу, Жирабай уже выдал вам должности... Быстро же вы управились!"
- Угу... - согласился я. - Слишком быстро, я вот даже не успел разобраться...
- В чем?
- В сути своего нового звания... Или должности?
- Как? - брови Аюба поползли наверх. - Рохтару не объяснил вам?
- Нет, ну он как бы объяснил... Сказал, мы теперь его хёмгыни.
- И? В чем проблема?
- В том, что я не знаю, значения слова. - признался я, превозмогая смущение.
Аюбу понадобилось время, чтобы осознать сказанное мной. И мне тоже.
- Экий ты странный человек... - задумчиво сказал он наконец после долгого молчания. - Принял должность и даже не спросил, к чему она тебя обязывает?!
Действительно, почему я не спросил раньше?! Этому Аюбу уже который раз к ряду удалось меня смутить. Да, я не спросил, потому что мне достаточно было того, что мы получили отметки позволяющие избегать лишних вопросов в городе. К тому же, Жирабай выслушал наши доводы о причинах отказа давать присягу, стало быть назначение, каким бы оно не оказалось, не может обязывать нас к службе в войсках. Он точно нас выслушал и сказал: "Под мою ответственность и временно..." И вообще, Харита вон тоже должностью меня "наградил"... Подумаешь, одной больше... - мысли пронеслись в моей голове быстрее молнии. Самому себе я мог объяснить, почему не спросил. Но что отвечать Аюбу?
- Да. - выбрал я просто согласиться. Пусть считает меня странным и сам придумывает себе объяснения. Глаза, вроде, умные...
Но Аюб, не утруждаясь, переложил полномочия на Жирабая:
- Рохтару, дорогой, как же так? Нужно было просветить подчиненных. Давай, пока не поздно. Нельзя же допустить, чтобы они так и остались в неведении! Я правильно говорю?
Жирабай пригладил своевольную бороду, которой поглаживания не пошли на пользу - она как торчала вперед, так и осталась. Внезапно выяснившиеся подробности и его заставили смутиться. На морщинистом лбу отпечаталось удивление: в самом деле, как это он упустил, как такое вообще могло произойти?
- Я правильно понимаю, что проблема возникла из-за незнания слова, а не по какой-то другой причине? - уточнил он для начала. Я кивнул. - Ясно. Но... я не знаю полянского. Как же быть?
- Попробуй на сравнениях. - предложил Аюб и уселся на помост рядом с Сайдыком.
Жирабай почесал широкую переносицу, похмыкал.
- Хорошо... Понимаешь, кто такие рухайдэмины? Что они делают?
- Ходят по округе, следят за порядком. - быстро ответил я, точно зная, что имеются ввиду дозорные.
- А чимчисын что делает? - рохтару продолжил перечислять военные должности.
- Несет известия, передает посылки, новости, приказы. - как по-мурейски зовутся вестовые я узнал еще в Сибе.
- Батыр?
- Защищает, нападает... сражается. - Иначе говоря, воин. Это слово я знал с момента, как попал в Мурею.
- А тангуул? Это не должность, а звание, но мне важно выяснить, хорошо ли ты понимаешь, в чем его суть.
Я вспомнил, что слышал это слово от рухаев, но не разу не спросил о его значении, потому как оно попадалось в разговорах не обращенных ко мне.
- И кто же такой танггул? - решил я воспользоваться упущенной ранее возможностью.
- Не может быть, чтобы Гадай никогда не называл тебя так. - встрял Аюб. - Во всяком случае, при мне и в своих донесениях из Сибы он не раз приписывал тебе это звание. Кажется то, что он так называл тебя, даже стало причиной ваших раздоров. Но ты уж прости моему братцу... За время служения сэнгуном и послом, он привык ко всем относиться с подозрением.
Намек на род занятий сэнгуна в прошлом, родил во мне догадку. Как глава противоразведки, Гадай не редко встречался с кутаями. В любом случае, именно кутаем он долгое время меня и считал. И возможно, не смотря не на что, считает до сих пор.
- Кажется, я понял. - сказал я вслух после коротких раздумий. - Тангуул скрытно проникает, вызнает. Так?
Аюб и Жирабай удовлетворенно закивали.
- Так и есть, а теперь о том, кто же такие хёмгыни. - Рохтару по новой принялся теребить свою бороду. - Ты же понимаешь, что иногда бывает так, что нужен человек, которому можно доверить особое задание. Чтобы выполнить его, человеку придется делать то же, что и всем тем, кого мы перечислили выше и даже больше, но не одновременно, а в зависимости от нужды. И в отличии от них, не находясь в их званиях. Еще раз повторю. Хёмгыни - это должность, а не звание.
- Им доверяют особые задания... - повторил я, пытаясь на полянском подобрать одно слово, вмещающее в себя эти понятия. Кроме, собственно, доверенного, мне ничего не пришло на ум. - Иначе говоря, это тот же кутай, - я сказал именно кутай, потому что был уверен, и Жирабай и все остальные находящиеся в зале прекрасно знали это слово, - только не войсковой, а личный?
И тут меня озарило! Тайник! Не может быть! Опять?! Я сокрушенно засмеялся в ладони, растирая ими уставшее лицо и виски. Мой смех перешел в короткий стон.
- Шо такэ? - заволновался Коса.
- Ох, дружище... Нас... Мы... Я после тебе все разъясню. - только и смог ответить я.
Уже второй раз меня сделали своим доверенным. И так же, как в первый, все вышло, как вышло, из-за того, что я случайно помог другому человеку. Сначала я выручил, ну или думал, что выручил Альбу. А потом из-за этого Харита сделал меня своим доверенным и поручил особое задание - узнать, что затевает Корнус. Во втором случае - спас от смерти Гадая, хотя шел его убивать и теперь - я доверенный Жирабая. Что за странная причуда едва знакомых со мною людей - делать меня своим доверенным?!
Я опустил руки и посмотрел на своего нового поручителя. Тот выглядел встревоженным моим поведением. Я успокоил его:
- Мне все понятно. Быть хёмгини не против. Но должен вас предупредить, в Мурее я оказался благодаря тому, что уже служу в той же должности другому человеку.
- Да, мы знаем. - поспешно кивнул Жирабай. - Доклады Гадая мы читали внимательно.
- И вас это не смущает?
- Нет. - он пожал плечами и развел руки в стороны. - Но ты не пойми нас не верно. Никто не будет заставлять тебя делать что-либо вопреки твоим прежним обязательствам. Просто нам очень пригодились бы твои особые навыки. И не только твои... - Жирабай перевел взгляд на Джоку и Косу.
- Благодарю за откровенность. - хмыкнул я. - Так каким же будет наше первое задание?
Он указал себе на грудь, уткнув большой палец в бляху портупеи:
- Я - рохтару Сибая. Для начала вам нужно освоиться здесь. Походите, посмотрите, познакомьтесь с местными.
Такая постановка задачи в моем понимании не вязалась с ролью хёмгыни и чтобы не запутаться, я принялся рассуждать вслух:
- Если я буду расхаживать по городу без портупеи, особо бдительные жители будут домогаться у меня, чего это чужак забыл в их крепости. А если буду ходить в ней, то все будут знать, что я хёмгыни рохтару. И так, и так ерунда получается...
- Ну во-первых, - сказал Аюб, - на твоей бляхе ничего не сказано о том, что ты чей-то доверенный. Для всех - ты простой батыр. Защитник города. Однако, это не значит, что твоя внешность не будет вызывать вопросы. - Жирабай подтвердил: "Да." - В этом и состоит суть задания. Вам нужно придумать, как перестать быть чужаками."
Я выпустил воздух через слипшиеся от сухости губы. Хорошенькое дельце!
- Если остальные во мне будут видеть батыра, как же тогда я должен поступить в случае получения приказа от любого вышестоящего по рангу воина? От любого куруна, например? К тому же, вот почтенный Кагор сказал, что не всем может понравится сосед - чужак. Тем более в строю...
- Поэтому, - Аюб поднес указательный палец к виску, - есть еще и во-вторых. Я не успел договорить. Уже утром вам выдадут кинжалы с личной печатью рохтару. Их вы будете предъявлять курунам и прочим посягающим на вашу свободу действий. И приписную грамоту, где будет обозначено, что вы наемники, срок службы и размер жалования. И то и другое вам придется носить с собою и следить за тем, чтобы не потерять. При этом быть в портупее, как вы уже могли догадаться сами, не обязательно.
- И каковы же будут срок и жалование? - спросил я. Причем первое меня интересовало гораздо больше второго.
- Взять Бурчак мы планируем через десять дней. За это время мы успеем собрать нужные войска... Собственно, они уже почти собраны. Вот на это время вы и будете приписаны к чанаре. А дальше видно будет - продлевать договор или нет. О жаловании пусть говорит Жирабай. Он лучше знает.
Рохтару ответил сразу:
- Два десятка кин в день. Больше не могу.
Аюб пожал плечами:
- Так пойдет? Обсудите это все между собой сейчас, если не хотите потерять время. Грамоты и кинжалы к утру будут готовы, если известить тех, кто за них отвечает, сегодня вечером.
Я как можно проще и яснее постарался объяснить Косе, чего от нас хотят и что предлагают. Не задав ни единого вопроса, кондовый сказал, что его все устраивает.
- И меня. - на всякий случай уточнил Джока, хотя в его согласии я даже не сомневался.
- По рукам. - передал я наше решение рохтару.
- Вы уверены? - переспросил Жирабай. - Больше никаких вопросов?
- У меня есть. - отозвался Джока. - Даже два. За время прибывание в Мурее мы не разу не встретили ни разбойников, ни людей другой народности. Ну, кроме наракайцев…. Наличие крепостей на побережье - мне понятно - там эгиры. Но зачем Сибаю такие высокие стены?
- Да, хороший вопрос.- улыбнулся Аюб. - А пусть вам ответит на него уважаемый Сайдык, а то он, кажется, уже приснул тут.
Старик поерзал на своем месте, показывая, что все прекрасно слышит даже с закрытыми глазами.
- Молодые люди слышали о тэр-эхо? - начал он свое объяснение со встречного вопроса. Мы покивали. - Вообще, у Муреи два давних и постоянных врага - эгиры и гарудзи. Но стену воздвигли не из-за них. Мальчик прав - первые сюда не доберутся. А против вторых она просто бессмысленна. Ее начали строить почти сразу после обрушения Тамеркета. Тэймины в храмах получили новое предсказание от великого пророка. Слова тэр-эхо гласили:
На берег ступят чужаки, из края отчего пришедши.
С собою слезы принесут, раздор и смерть. Но всяк нашедший
Укрытие в стенах Оскала, не будет скверной очернен.
Растите зубы выше скал, чтоб защитить свой новый дом.
- Гэй! - резко воскликнул Коса. - Старый знае полянску мову!
- Что? - больше, чем за миг до того, опешил я. - Он говорил... Он говорил на рионском!
- А я вообще ничего не услышал... - растерянно проронил Джока. - Но мне почему-то привиделось, как возводят стены Сибая... будто я сам это видел своими глазами... А потом, как наракайские корабли спускают лодки на воду у берегов похожих на те, на которых стоит Шлем-гора. Как идут войском к городу... Но битва случилась не у стен Сибая...
- О чем вы спорите? - спросил Сайдык на уже привычном мурейском.
- Откуда ты знаешь, что мы спорим? - ничего не понимая, удивился я. - Ты разбираешь нашу речь?
- Нет. Но вы ведь спорили. Это видно по вашим лицам.
- Да, ты угадал. Каждый из нас утверждает, что слышал придание, сказанное тобой, на своем родном языке. Эмм... это если считать, что ведение Джоки - тоже своеобразный язык.
- Да? - старик выглядел удивленным не меньше нашего. Он молчаливо обратился к землякам за советом, одними глазами спрашивая: "Что мне отвечать?" За него вступился Аюб:
- Как-то давно один тэйтару сказал мне, что предсказания тэр-эхо каждый слышит на языке, наиболее понятном для себя.
- Выходит, вы заранее знали, что будет война? Знали, что будут большие потери и даже ее исход вам известен, не так ли? Почему же вы не предотвратили вторжение наракайцев? - спросил Джока, который, кажется, в своем ведении увидел больше нашего.
- Потому что никто не знал одного, - Аюб сложил руки на груди, - когда это случится. Нам едва хватило времени выполнить наказы оставленные в послании. Мы построили стену. Отправили посла в Магет, чтобы договориться с баболами, а через них и с полянами о помощи в случае войны, укрепили столицу, усилили охрану мурей-тура. Но, как видишь, это не изменило ход истории. Посол был посажен в тюрьму в Танурчаке. Да-да, я о Гадае говорю. Прибывшие наракайцы сошли на берег малым посольством и не выглядели серьезной угрозой, пока сам Трома не распустил совет и не начал назначать наракайцев в мугьёры. Предсказание сбывалось, несмотря на все наши надежды изменить его. Но наша вера в победу крепка, ибо сказано было - силы Сибая остановят врага и вернут мир стране. Сайдык поведал вам только малую часть всего предсказания, отвечая на вопрос Джоки о стенах крепости. Если вам хочется послушать сказ целиком, он, я думаю, с удовольствием расскажет его вам, но позже. Нам нужно покончить с более насущными вопросами.
- А, да. - кивнул Шляпа. - А где Гадай и остальные: Виру, рухаи, баболы?
- Баболы готовятся к отбытию в Друк. Уже завтра они должны отправится к Сомалю, чтобы как можно быстрее передать полянским кайхам вести о том, что Лаба похищает дары Оды и оскверняет их. О зачарованных клинках, которые отправились в Полянию с домарским полком. И о договоре Магетского наместника с наракайцами. Хотя, последнее поляне уже должны были и сами как-то заметить. Ведь три города на бабольной стороне уже заняты войсками Лабы. - посмотрев на встревоженное лицо Косы, который даже задышал чаще волнуясь за родину, Аюб поспешил успокоить его. - Пока просто заняты. Они были сданы без боев. И дальше границы песков войска не двигаются. Мы следим за развитием событий с помощью атагов. Это очень сложно, но мы делаем все возможное. Нам тоже важно знать, что там происходит.
- Три? - не согласился Джока. - Четыре. А с Ягыром так и вовсе пять получается. Там мы и узнали, что Ганурак отдал ключи от Чили, Такахары, Пзари и Скавен-бая.
- Ягыр и Пзари - это небольшие крепости на подобие Сибы. - пояснил Аюб. - Я не хотел упоминать еще и про них, чтобы не сильно расстраивать вас. Особенно про Ягыр, зная о ваших печальных воспоминаниях связанных с треклятой крепостью.
Воспоминания действительно были более чем неприятными, но не такими уж и печальными. В конце-концов мы все остались живы.
- Как много успел поведать Гадай в своих отчетах... - съязвил я, огорчаясь осведомленности этих людей обо мне, против моей неосведомленности о них.
- О, да! - рассмеялся Аюб. - Отчеты строчить он уме-ет! И даже более того, он занимается этим прямо сейчас! - к смеху Аюба присоединились смешки остальных. - Они с Виру и Похомием-старшим сейчас пишут не совсем отчет, но послание, которое баболы повезут с собой. Гадай, кстати, трижды просил, чтобы я не забыл предложить вам вернуться в Полянию с отрядом баболов. Они идут не одни. С ними будут представители Ичикена и охрана до границы, так что я уверен, путь домой был бы для вас безопасным. Во всяком случае, до Сомаля. А там...
- Нет. - перебил я его. - Я знаю, что Гадай просто мечтает избавиться от меня, но я не вернусь, пока не найду одного человека, или хотя бы какие-то известия о нем.
- Вот и славно. - Аюб спрыгнул с помоста, встряхнул одной ногой, другой, - Пойдемте-ка и мы делами заниматься. А то все болтаем, болтаем...
Все оживились, соглашаясь кто вслух, кто молча, и стали расходиться. Кагор и Сайдык, выйдя из зала, сразу свернули к лестнице начинающейся в пяти шагах от дверей, все остальные пошли по темному коридору, которым нас привел Жирабай. Выйдя из подземелий, от нашей группы отделилась молчаливая Сагинэ, но прежде, чем она скрылась из виду, Аюб прокричал ей, напоминая, что ждет ее у себя сегодня ночью. Она, не поворачиваясь, махнула ему рукой. Согласием это было или отказом, знали только сама Сагинэ и Аюб. Но скорее согласием, потому что Аюб не выглядел разочарованным.
Когда мы пришли обратно к приемной Жирабая, где нас все это время дожидался Вага, рохтару дал ему указания разместить нас в казармах поближе к покоям курунов. Сам остался в приемной выслушивать отчеты уже ожидавших его рукуримов. Вага проводил нас к месту заселения, и Аюб проследовал за нами почти до нашей двери. Пока курун давал советы и наставления уже вошедшим в комнату Косе и Джоке, Аюб задержал меня в коридоре:
- Ты правда хорошо умеешь искать людей? - спросил он не шепотом, но довольно тихо.
- Умею. Хорошо или плохо - судить другим. А что?
- Есть у меня задание для тебя, поинтересней того, что дал вам Жирабай. Два дня назад пропал кын * (мурей. командир) восточной группы дозора - умгын Назар. Я хочу, чтобы ты занялся его поисками.
Мое раннее принятое решение быть с Аюбом настороже позволило мне не сильно удивиться. Да, я не был удивлен.
Я был возмущен! Почему он отдает мне приказ?!
- Я - доверенный рохтару! Кто ж ты такой... - мать твою... - если перебиваешь его приказы?
- Я? - Аюб улыбнулся одним краем губ, но эта улыбка быстро истаяла. Глаза стали серьезными. - Я - сердце Сибая. Сердце восстания. Я тот, кто толкает кровь по жилам батыров, вставших на защиту веры. Кто-то зовет меня Аюб-дуром, кто-то вождем... Разве Гадай не рассказывал тебе обо мне?
- Только то, что у него есть младший брат. Я даже имени твоего не знал до сегодняшнего дня.
- И ты все еще его не знаешь. - снова улыбнулся он. - Также, как и у тебя, у меня их два. Настоящее знают немногие. И в качестве признательности тебе, я назовусь. Это имя мне дал Гадай, за что я ему благодарен... И не только за это. У меня нет ни звания, ни должности, поэтому я не могу сделать тебя своим подчиненным. Мы можем действовать сообща, только по взаимному согласию и доверию. Но ты не волнуйся, Жирабай точно не будет против. Уверен даже, что, сделав тебя своим хёмгыни, он сам был немало удивлен, но рад такому повороту судьбы, ведь после отчетов Гадая я не раз обсуждал с рохтару, как было бы здорово встретится с тобой и заручиться твоей поддержкой. Ты удивительный человек, сделавший для нашей страны неожиданно много! И кто бы мог подумать - чужак со странностями, бродяга явившийся неизвестно откуда, но прошедший полстраны - изменяет неизбежное. Если бы ты только знал, как горевал я, узнав о пленении Гадая. В тот момент я находился в Луге и сам был в западне. Меня выручили друзья. Но на что было рассчитывать брату в Танурчаке, взятом наракайцами и среди тех, кто его предал? И тут появляешься ты, и все дальнейшие события завертелись, цепляясь одно за другое. Ты невероятно удачлив, и я хочу, я просто жажду!прикоснуться к твоей удаче, потому что сейчас для нас настали времена, когда недостаточно только решимости и умения владеть оружием. Я уверен, что взяв тебя доверенным, Жирабай тем самым отдавал тебя в мое распоряжение. Это мне нужен хёмгыни. Хёмгынта!* (Доверенные!) Как никогда раньше! Слишком много всего нужно сделать и мне одному не справится. Если ты все еще сомневаешься в моем праве просить тебя о содействии, можешь хоть сейчас вернуться к Жирабаю и спросить у него разрешения. А еще лучше... - добавил он, немного подумав, - … обратись к Гадаю. Пусть он тебе все объяснит. Если будет противится, просто передай ему: "Так велел Лугар".
Жирабай отворил дверь и отошел в сторону, пропуская нас вперед. Хоть освещение внутри было скудным, все же достаточным, чтобы снова хорошо видеть. Первыми я увидел куклы и стоики для отработки ударов мечом. Они были расставлены по всей площадке в центре обширной залы, а сама площадка утоплена ниже деревянного помоста идущего вдоль стен. Мы спустились с него на утоптанный частыми тренировками земляной пол.
Между деревянными куклами в старых кольчужных доспехах и столбообразных стоек с подвижными выступающими частями с потолочных балок свисали маятники, цепи и песочные груши для битья. Людей в зале оказалось всего четверо.
Один из них - статный мужчина голый по пояс и одетый только в темные шальвары стянутые на мускулистом животе витым шнуром - стоял облокотившись на деревянного чурбана. Длинные черные волосы мужчины были собраны на затылки в хвост. Худые щеки, острый подбородок и губу под носом покрывала трехдневная щетина. В руке он держал тряпицу, которой приветственно махнул нам, обтер лицо и шею, и перебросил тряпку через плечо. Он слушал второго из присутствующих.
Щуплый низенький старик сидел на краю помоста к первому лицом, к нам в пол-оборота. Он читал со свитка, щуря и без того маленькие глазки. Рядом с ним, распространяя тепло, свет и не слишком сильный чад, пылала жаровня. Когда мы подошли к ним поближе, чтец прервался, мазнул по нам взглядом.
- Мне читать дальше? - спросил он у первого.
- Да, продолжай. - без промедления ответил тот, а нам показал знаком: молчите. После мягко улыбнулся и одними губами добавил: "Потом."
Старичок, прочистив горло, вернулся к чтению. Я вслушался.
-... ведь ты не понаслышке знаешь, насколько они умелые воины. Мурея не встречала более сильного и в то же время милосердного, если можно так выразится, врага. Заверяю тебя, их законы чести, равно как и суждение, что все может быть куплено за достойную плату - залог успеха в переговорах. Если ты согласишься, мы получим не только мощную поддержку, но и возможность поучаствовать в становлении новых порядков в Аппараи.
Ты был прав, и я не устаю возносить благодарственные молитвы Тэе, за то, что она послала нам тебя. Мы сделали верно, решившись на посольство в земли гарудзей сейчас, когда у них такие перемены в стране.
По моим подсчетам один кхебари обойдется нам в пятьсот нард залога и три нарда в качестве жалования за каждый день прибывания в служении. Залог великоват, понимаю. У меня есть задумка, как уменьшить его величину, но окончательно взвешивать все за и против стоит лишь после встречи с вождями уцелевших родов. Сами себя они теперь называют гадарча, что с картули можно перевести, как "выжившие".
Я думаю, мы сможем найти с ними общий язык. Ведь и наша страна переживает бедствие. И хоть вместо нашествия эгиров Мурею поглощает волна наракайцев, ими управляет демон. Для гадарча эта причина может стать более весомой, чем золото. В общем, ты понял.
Жду твоего ответа.
Хибрин. - чтец опустил свиток и я увидел, что почерк послания был совершенно неразборчивым. Каким образом подслеповатый старик смог его разобрать? Словно в ответ на этот вопрос мужчина в шальварах поклонился старику:
- Ох, туча благодарствий, Сайдык! Ты один можешь читать жуткие каракули Хибрина. Храни тебя Тэя!
- Да, да... - недовольно закивал старик и стал сворачивать свиток. - Не надо каждый раз напоминать мне о недостатках этого олуха. Я не в писари его готовил...
Полуобнаженный, спохватившись, похлопал себя по губам, запоздало наказывая свой рот за оплошность. Извиняясь, поправился:
- Не обижайся, да? Ты же знаешь, я ценю твоего сына и тебя за те умения, которые ты в него вложил. Почерк - мелочи жизни. Я верю, он справится... - мужчина отменил свои последние слова жестом. - Нет! Только он и справится с задачей! Сегодня же напишу ему ответ.
Стоявший до этого у стены со сложенными на груди руками, третий из присутствующих подал голос:
- Предположим, переговоры пройдут успешно. Но примут ли твои воины такое союзничество? Чужаки... да еще и наемники... Обрадуются ли наши братья такой помощи? Я вот сомневаюсь...
Сомневающийся был высок, но сутул. Ухоженная короткая борода и ровно подстриженные по краю верхней губы усы вкупе с серьезным и вдумчивым взглядом говорили о строгом нраве владельца. А его одежда - опрятная и скорее городская, чем военная - выдавала в нем человека высокого положения в обществе. Но какого именно, пока было не известно.
- Да, Кагор, ты прав. Поэтому, сегодня ночью, моя Сагинэ, - мужчина в шальварах повернулся к четвертому из присутствующих в зале, а точнее, к четвертой, - я жду тебя в своих поко-ях. - последнее слово он пропел, разделив его на слоги.
- Эй! - возмутился Жирабай. - Сагинэ - моя Сагинэ! Я против, чтобы ты называл её своею!
- Я думал, все так ее называют... - играя мышцами на голом торсе мужчина в шальварах широко улыбнулся и подмигнул девушке стоявшей неподалеку от него и держащей тренировочный меч, положив тупым лезвием на правое плечо. Жирабай сжал губы и посмотрел на них с укором.
- Папа, он просто дразнит тебя. - равнодушно и не капли не оправдываясь, ответила девушка на укор. Расправила спутанный конец своей косы и потребовала подтверждения: "Аюб-дур, скажи, что ты пошутил! И хватит паясничать."
Тот, кого назвали Аюб-дуром очень напомнил мне одного моего знакомого. Тот так же играл с чувствами людей - легко и без угрызений совести. Но по сравнению с Айваном, Аюб казался более нагловатым и действительно каким-то развязным. Вот и сейчас, вместо извинений, он отмахнулся от девушки:
- Жирабай, тебе нечего бояться. Твоя Сагинэ может за себя постоять. Но! - он хлопнул в ладоши. - Давайте уже познакомимся с нашими гостями! - и подошел к нам. - Кто из вас кто? Нет, не говорите! Я сам угадаю. Ты, - он указал на Джоку, - зук'кяат. Я прав? О, ну конечно! Кто ж еще? Такой молодой, ы-ых... А это, - поклонился Косе, - полянин. Воя-яка! Строгий такой, ух! - наставил руку на меня. - А вот и ты! Вот он - наш герой! Иди сюда-а!
Смущенный неожиданной прыткостью незнакомца, я насторожился, собираясь оставаться на месте, но стоявший рядом Жирабай подтолкнул меня в спину и мне пришлось сделать шаг вперед. Аюб-дур накинулся на меня прежде, чем я успел среагировать. Он сгреб меня в охапку и крепко сжал в объятиях.
- Благодарю тебя... - негромко проговорил он. - За брата. Ты вернул мне дорогого человека... От всей души благодарю! Я надеялся познакомиться с тобой еще в Сибе, но судьба отложила нашу встречу.
Эти слова и то, как он уткнулся в мое плечо, спасли меня от отчаянной ошибки. Я опустил руку, потянувшуюся было к мечу на поясе, расслабился, понимая, что нападение было вызвано лишь избытком признательных чувств. Телопожатие у него вышло очень искренним, и я простил ему свою неприязнь рожденную первым впечатлением.
- Пжал... ста... - выдавилось из меня вместе с последним воздухом из-за остановки дыхания.
- Что? - переспросил он, отстраняясь, но не отпуская меня совсем и продолжая удерживать за плечи.
- Юмэр данзу. * (померский аналог полянского "пожалуйста". дословно "всегда рад") - повторил я по-мурейски. - А ты, значит, тот самый брат Гадая? Рад знакомству.
- И я рад! Очень! - глаза Аюба светились неподдельным счастьем, но трудно было сказать, чему же он на самом деле рад больше: тому, что брат живой, или новому знакомству. - Я давно ждал встречи с тобой!
Давно?! - настороженность снова вернулась ко мне, и я решил больше не расставаться с ней, пока этот человек рядом. - С чего бы ему так радоваться нашей встрече? И почему давно? Как давно? О том, что Гадай был спасен мною, он узнал только когда мы заявились в Сибу. Это было всего десять дней назад. Можно ли назвать десять дней долгим ожиданием?
- А ты крепкий! Хотя и не кажешься таким с виду. - отметил он, ощупав мышцы на моих руках. Мне не понравилось такое обращение, больше походившее на приемку товара. Захотелось ответить ему чем-то таким же панибратским и я бросил взгляд на его торс. Хотел сказать: "Ты тоже ничего так..." Но мое внимание привлекла почти выцветшая наколка на его груди скрытая под волосами, едва заметная даже вблизи. Рисунок то ли был очень старым, то ли его пытались вывести - часть и вовсе не разобрать, но верхний край изображал нечто похожее на череп волка или собаки. Рассмотреть подробнее мне не дали. Аюб тряхнул мои плечи еще раз и завертелся на месте в поисках чего-то.
- А, вот он где... - На один из чурбанов была накинута рубаха. Одеваясь, Аюб кивнул на мою портупею: "Вижу, Жирабай уже выдал вам должности... Быстро же вы управились!"
- Угу... - согласился я. - Слишком быстро, я вот даже не успел разобраться...
- В чем?
- В сути своего нового звания... Или должности?
- Как? - брови Аюба поползли наверх. - Рохтару не объяснил вам?
- Нет, ну он как бы объяснил... Сказал, мы теперь его хёмгыни.
- И? В чем проблема?
- В том, что я не знаю, значения слова. - признался я, превозмогая смущение.
Аюбу понадобилось время, чтобы осознать сказанное мной. И мне тоже.
- Экий ты странный человек... - задумчиво сказал он наконец после долгого молчания. - Принял должность и даже не спросил, к чему она тебя обязывает?!
Действительно, почему я не спросил раньше?! Этому Аюбу уже который раз к ряду удалось меня смутить. Да, я не спросил, потому что мне достаточно было того, что мы получили отметки позволяющие избегать лишних вопросов в городе. К тому же, Жирабай выслушал наши доводы о причинах отказа давать присягу, стало быть назначение, каким бы оно не оказалось, не может обязывать нас к службе в войсках. Он точно нас выслушал и сказал: "Под мою ответственность и временно..." И вообще, Харита вон тоже должностью меня "наградил"... Подумаешь, одной больше... - мысли пронеслись в моей голове быстрее молнии. Самому себе я мог объяснить, почему не спросил. Но что отвечать Аюбу?
- Да. - выбрал я просто согласиться. Пусть считает меня странным и сам придумывает себе объяснения. Глаза, вроде, умные...
Но Аюб, не утруждаясь, переложил полномочия на Жирабая:
- Рохтару, дорогой, как же так? Нужно было просветить подчиненных. Давай, пока не поздно. Нельзя же допустить, чтобы они так и остались в неведении! Я правильно говорю?
Жирабай пригладил своевольную бороду, которой поглаживания не пошли на пользу - она как торчала вперед, так и осталась. Внезапно выяснившиеся подробности и его заставили смутиться. На морщинистом лбу отпечаталось удивление: в самом деле, как это он упустил, как такое вообще могло произойти?
- Я правильно понимаю, что проблема возникла из-за незнания слова, а не по какой-то другой причине? - уточнил он для начала. Я кивнул. - Ясно. Но... я не знаю полянского. Как же быть?
- Попробуй на сравнениях. - предложил Аюб и уселся на помост рядом с Сайдыком.
Жирабай почесал широкую переносицу, похмыкал.
- Хорошо... Понимаешь, кто такие рухайдэмины? Что они делают?
- Ходят по округе, следят за порядком. - быстро ответил я, точно зная, что имеются ввиду дозорные.
- А чимчисын что делает? - рохтару продолжил перечислять военные должности.
- Несет известия, передает посылки, новости, приказы. - как по-мурейски зовутся вестовые я узнал еще в Сибе.
- Батыр?
- Защищает, нападает... сражается. - Иначе говоря, воин. Это слово я знал с момента, как попал в Мурею.
- А тангуул? Это не должность, а звание, но мне важно выяснить, хорошо ли ты понимаешь, в чем его суть.
Я вспомнил, что слышал это слово от рухаев, но не разу не спросил о его значении, потому как оно попадалось в разговорах не обращенных ко мне.
- И кто же такой танггул? - решил я воспользоваться упущенной ранее возможностью.
- Не может быть, чтобы Гадай никогда не называл тебя так. - встрял Аюб. - Во всяком случае, при мне и в своих донесениях из Сибы он не раз приписывал тебе это звание. Кажется то, что он так называл тебя, даже стало причиной ваших раздоров. Но ты уж прости моему братцу... За время служения сэнгуном и послом, он привык ко всем относиться с подозрением.
Намек на род занятий сэнгуна в прошлом, родил во мне догадку. Как глава противоразведки, Гадай не редко встречался с кутаями. В любом случае, именно кутаем он долгое время меня и считал. И возможно, не смотря не на что, считает до сих пор.
- Кажется, я понял. - сказал я вслух после коротких раздумий. - Тангуул скрытно проникает, вызнает. Так?
Аюб и Жирабай удовлетворенно закивали.
- Так и есть, а теперь о том, кто же такие хёмгыни. - Рохтару по новой принялся теребить свою бороду. - Ты же понимаешь, что иногда бывает так, что нужен человек, которому можно доверить особое задание. Чтобы выполнить его, человеку придется делать то же, что и всем тем, кого мы перечислили выше и даже больше, но не одновременно, а в зависимости от нужды. И в отличии от них, не находясь в их званиях. Еще раз повторю. Хёмгыни - это должность, а не звание.
- Им доверяют особые задания... - повторил я, пытаясь на полянском подобрать одно слово, вмещающее в себя эти понятия. Кроме, собственно, доверенного, мне ничего не пришло на ум. - Иначе говоря, это тот же кутай, - я сказал именно кутай, потому что был уверен, и Жирабай и все остальные находящиеся в зале прекрасно знали это слово, - только не войсковой, а личный?
И тут меня озарило! Тайник! Не может быть! Опять?! Я сокрушенно засмеялся в ладони, растирая ими уставшее лицо и виски. Мой смех перешел в короткий стон.
- Шо такэ? - заволновался Коса.
- Ох, дружище... Нас... Мы... Я после тебе все разъясню. - только и смог ответить я.
Уже второй раз меня сделали своим доверенным. И так же, как в первый, все вышло, как вышло, из-за того, что я случайно помог другому человеку. Сначала я выручил, ну или думал, что выручил Альбу. А потом из-за этого Харита сделал меня своим доверенным и поручил особое задание - узнать, что затевает Корнус. Во втором случае - спас от смерти Гадая, хотя шел его убивать и теперь - я доверенный Жирабая. Что за странная причуда едва знакомых со мною людей - делать меня своим доверенным?!
Я опустил руки и посмотрел на своего нового поручителя. Тот выглядел встревоженным моим поведением. Я успокоил его:
- Мне все понятно. Быть хёмгини не против. Но должен вас предупредить, в Мурее я оказался благодаря тому, что уже служу в той же должности другому человеку.
- Да, мы знаем. - поспешно кивнул Жирабай. - Доклады Гадая мы читали внимательно.
- И вас это не смущает?
- Нет. - он пожал плечами и развел руки в стороны. - Но ты не пойми нас не верно. Никто не будет заставлять тебя делать что-либо вопреки твоим прежним обязательствам. Просто нам очень пригодились бы твои особые навыки. И не только твои... - Жирабай перевел взгляд на Джоку и Косу.
- Благодарю за откровенность. - хмыкнул я. - Так каким же будет наше первое задание?
Он указал себе на грудь, уткнув большой палец в бляху портупеи:
- Я - рохтару Сибая. Для начала вам нужно освоиться здесь. Походите, посмотрите, познакомьтесь с местными.
Такая постановка задачи в моем понимании не вязалась с ролью хёмгыни и чтобы не запутаться, я принялся рассуждать вслух:
- Если я буду расхаживать по городу без портупеи, особо бдительные жители будут домогаться у меня, чего это чужак забыл в их крепости. А если буду ходить в ней, то все будут знать, что я хёмгыни рохтару. И так, и так ерунда получается...
- Ну во-первых, - сказал Аюб, - на твоей бляхе ничего не сказано о том, что ты чей-то доверенный. Для всех - ты простой батыр. Защитник города. Однако, это не значит, что твоя внешность не будет вызывать вопросы. - Жирабай подтвердил: "Да." - В этом и состоит суть задания. Вам нужно придумать, как перестать быть чужаками."
Я выпустил воздух через слипшиеся от сухости губы. Хорошенькое дельце!
- Если остальные во мне будут видеть батыра, как же тогда я должен поступить в случае получения приказа от любого вышестоящего по рангу воина? От любого куруна, например? К тому же, вот почтенный Кагор сказал, что не всем может понравится сосед - чужак. Тем более в строю...
- Поэтому, - Аюб поднес указательный палец к виску, - есть еще и во-вторых. Я не успел договорить. Уже утром вам выдадут кинжалы с личной печатью рохтару. Их вы будете предъявлять курунам и прочим посягающим на вашу свободу действий. И приписную грамоту, где будет обозначено, что вы наемники, срок службы и размер жалования. И то и другое вам придется носить с собою и следить за тем, чтобы не потерять. При этом быть в портупее, как вы уже могли догадаться сами, не обязательно.
- И каковы же будут срок и жалование? - спросил я. Причем первое меня интересовало гораздо больше второго.
- Взять Бурчак мы планируем через десять дней. За это время мы успеем собрать нужные войска... Собственно, они уже почти собраны. Вот на это время вы и будете приписаны к чанаре. А дальше видно будет - продлевать договор или нет. О жаловании пусть говорит Жирабай. Он лучше знает.
Рохтару ответил сразу:
- Два десятка кин в день. Больше не могу.
Аюб пожал плечами:
- Так пойдет? Обсудите это все между собой сейчас, если не хотите потерять время. Грамоты и кинжалы к утру будут готовы, если известить тех, кто за них отвечает, сегодня вечером.
Я как можно проще и яснее постарался объяснить Косе, чего от нас хотят и что предлагают. Не задав ни единого вопроса, кондовый сказал, что его все устраивает.
- И меня. - на всякий случай уточнил Джока, хотя в его согласии я даже не сомневался.
- По рукам. - передал я наше решение рохтару.
- Вы уверены? - переспросил Жирабай. - Больше никаких вопросов?
- У меня есть. - отозвался Джока. - Даже два. За время прибывание в Мурее мы не разу не встретили ни разбойников, ни людей другой народности. Ну, кроме наракайцев…. Наличие крепостей на побережье - мне понятно - там эгиры. Но зачем Сибаю такие высокие стены?
- Да, хороший вопрос.- улыбнулся Аюб. - А пусть вам ответит на него уважаемый Сайдык, а то он, кажется, уже приснул тут.
Старик поерзал на своем месте, показывая, что все прекрасно слышит даже с закрытыми глазами.
- Молодые люди слышали о тэр-эхо? - начал он свое объяснение со встречного вопроса. Мы покивали. - Вообще, у Муреи два давних и постоянных врага - эгиры и гарудзи. Но стену воздвигли не из-за них. Мальчик прав - первые сюда не доберутся. А против вторых она просто бессмысленна. Ее начали строить почти сразу после обрушения Тамеркета. Тэймины в храмах получили новое предсказание от великого пророка. Слова тэр-эхо гласили:
На берег ступят чужаки, из края отчего пришедши.
С собою слезы принесут, раздор и смерть. Но всяк нашедший
Укрытие в стенах Оскала, не будет скверной очернен.
Растите зубы выше скал, чтоб защитить свой новый дом.
- Гэй! - резко воскликнул Коса. - Старый знае полянску мову!
- Что? - больше, чем за миг до того, опешил я. - Он говорил... Он говорил на рионском!
- А я вообще ничего не услышал... - растерянно проронил Джока. - Но мне почему-то привиделось, как возводят стены Сибая... будто я сам это видел своими глазами... А потом, как наракайские корабли спускают лодки на воду у берегов похожих на те, на которых стоит Шлем-гора. Как идут войском к городу... Но битва случилась не у стен Сибая...
- О чем вы спорите? - спросил Сайдык на уже привычном мурейском.
- Откуда ты знаешь, что мы спорим? - ничего не понимая, удивился я. - Ты разбираешь нашу речь?
- Нет. Но вы ведь спорили. Это видно по вашим лицам.
- Да, ты угадал. Каждый из нас утверждает, что слышал придание, сказанное тобой, на своем родном языке. Эмм... это если считать, что ведение Джоки - тоже своеобразный язык.
- Да? - старик выглядел удивленным не меньше нашего. Он молчаливо обратился к землякам за советом, одними глазами спрашивая: "Что мне отвечать?" За него вступился Аюб:
- Как-то давно один тэйтару сказал мне, что предсказания тэр-эхо каждый слышит на языке, наиболее понятном для себя.
- Выходит, вы заранее знали, что будет война? Знали, что будут большие потери и даже ее исход вам известен, не так ли? Почему же вы не предотвратили вторжение наракайцев? - спросил Джока, который, кажется, в своем ведении увидел больше нашего.
- Потому что никто не знал одного, - Аюб сложил руки на груди, - когда это случится. Нам едва хватило времени выполнить наказы оставленные в послании. Мы построили стену. Отправили посла в Магет, чтобы договориться с баболами, а через них и с полянами о помощи в случае войны, укрепили столицу, усилили охрану мурей-тура. Но, как видишь, это не изменило ход истории. Посол был посажен в тюрьму в Танурчаке. Да-да, я о Гадае говорю. Прибывшие наракайцы сошли на берег малым посольством и не выглядели серьезной угрозой, пока сам Трома не распустил совет и не начал назначать наракайцев в мугьёры. Предсказание сбывалось, несмотря на все наши надежды изменить его. Но наша вера в победу крепка, ибо сказано было - силы Сибая остановят врага и вернут мир стране. Сайдык поведал вам только малую часть всего предсказания, отвечая на вопрос Джоки о стенах крепости. Если вам хочется послушать сказ целиком, он, я думаю, с удовольствием расскажет его вам, но позже. Нам нужно покончить с более насущными вопросами.
- А, да. - кивнул Шляпа. - А где Гадай и остальные: Виру, рухаи, баболы?
- Баболы готовятся к отбытию в Друк. Уже завтра они должны отправится к Сомалю, чтобы как можно быстрее передать полянским кайхам вести о том, что Лаба похищает дары Оды и оскверняет их. О зачарованных клинках, которые отправились в Полянию с домарским полком. И о договоре Магетского наместника с наракайцами. Хотя, последнее поляне уже должны были и сами как-то заметить. Ведь три города на бабольной стороне уже заняты войсками Лабы. - посмотрев на встревоженное лицо Косы, который даже задышал чаще волнуясь за родину, Аюб поспешил успокоить его. - Пока просто заняты. Они были сданы без боев. И дальше границы песков войска не двигаются. Мы следим за развитием событий с помощью атагов. Это очень сложно, но мы делаем все возможное. Нам тоже важно знать, что там происходит.
- Три? - не согласился Джока. - Четыре. А с Ягыром так и вовсе пять получается. Там мы и узнали, что Ганурак отдал ключи от Чили, Такахары, Пзари и Скавен-бая.
- Ягыр и Пзари - это небольшие крепости на подобие Сибы. - пояснил Аюб. - Я не хотел упоминать еще и про них, чтобы не сильно расстраивать вас. Особенно про Ягыр, зная о ваших печальных воспоминаниях связанных с треклятой крепостью.
Воспоминания действительно были более чем неприятными, но не такими уж и печальными. В конце-концов мы все остались живы.
- Как много успел поведать Гадай в своих отчетах... - съязвил я, огорчаясь осведомленности этих людей обо мне, против моей неосведомленности о них.
- О, да! - рассмеялся Аюб. - Отчеты строчить он уме-ет! И даже более того, он занимается этим прямо сейчас! - к смеху Аюба присоединились смешки остальных. - Они с Виру и Похомием-старшим сейчас пишут не совсем отчет, но послание, которое баболы повезут с собой. Гадай, кстати, трижды просил, чтобы я не забыл предложить вам вернуться в Полянию с отрядом баболов. Они идут не одни. С ними будут представители Ичикена и охрана до границы, так что я уверен, путь домой был бы для вас безопасным. Во всяком случае, до Сомаля. А там...
- Нет. - перебил я его. - Я знаю, что Гадай просто мечтает избавиться от меня, но я не вернусь, пока не найду одного человека, или хотя бы какие-то известия о нем.
- Вот и славно. - Аюб спрыгнул с помоста, встряхнул одной ногой, другой, - Пойдемте-ка и мы делами заниматься. А то все болтаем, болтаем...
Все оживились, соглашаясь кто вслух, кто молча, и стали расходиться. Кагор и Сайдык, выйдя из зала, сразу свернули к лестнице начинающейся в пяти шагах от дверей, все остальные пошли по темному коридору, которым нас привел Жирабай. Выйдя из подземелий, от нашей группы отделилась молчаливая Сагинэ, но прежде, чем она скрылась из виду, Аюб прокричал ей, напоминая, что ждет ее у себя сегодня ночью. Она, не поворачиваясь, махнула ему рукой. Согласием это было или отказом, знали только сама Сагинэ и Аюб. Но скорее согласием, потому что Аюб не выглядел разочарованным.
Когда мы пришли обратно к приемной Жирабая, где нас все это время дожидался Вага, рохтару дал ему указания разместить нас в казармах поближе к покоям курунов. Сам остался в приемной выслушивать отчеты уже ожидавших его рукуримов. Вага проводил нас к месту заселения, и Аюб проследовал за нами почти до нашей двери. Пока курун давал советы и наставления уже вошедшим в комнату Косе и Джоке, Аюб задержал меня в коридоре:
- Ты правда хорошо умеешь искать людей? - спросил он не шепотом, но довольно тихо.
- Умею. Хорошо или плохо - судить другим. А что?
- Есть у меня задание для тебя, поинтересней того, что дал вам Жирабай. Два дня назад пропал кын * (мурей. командир) восточной группы дозора - умгын Назар. Я хочу, чтобы ты занялся его поисками.
Мое раннее принятое решение быть с Аюбом настороже позволило мне не сильно удивиться. Да, я не был удивлен.
Я был возмущен! Почему он отдает мне приказ?!
- Я - доверенный рохтару! Кто ж ты такой... - мать твою... - если перебиваешь его приказы?
- Я? - Аюб улыбнулся одним краем губ, но эта улыбка быстро истаяла. Глаза стали серьезными. - Я - сердце Сибая. Сердце восстания. Я тот, кто толкает кровь по жилам батыров, вставших на защиту веры. Кто-то зовет меня Аюб-дуром, кто-то вождем... Разве Гадай не рассказывал тебе обо мне?
- Только то, что у него есть младший брат. Я даже имени твоего не знал до сегодняшнего дня.
- И ты все еще его не знаешь. - снова улыбнулся он. - Также, как и у тебя, у меня их два. Настоящее знают немногие. И в качестве признательности тебе, я назовусь. Это имя мне дал Гадай, за что я ему благодарен... И не только за это. У меня нет ни звания, ни должности, поэтому я не могу сделать тебя своим подчиненным. Мы можем действовать сообща, только по взаимному согласию и доверию. Но ты не волнуйся, Жирабай точно не будет против. Уверен даже, что, сделав тебя своим хёмгыни, он сам был немало удивлен, но рад такому повороту судьбы, ведь после отчетов Гадая я не раз обсуждал с рохтару, как было бы здорово встретится с тобой и заручиться твоей поддержкой. Ты удивительный человек, сделавший для нашей страны неожиданно много! И кто бы мог подумать - чужак со странностями, бродяга явившийся неизвестно откуда, но прошедший полстраны - изменяет неизбежное. Если бы ты только знал, как горевал я, узнав о пленении Гадая. В тот момент я находился в Луге и сам был в западне. Меня выручили друзья. Но на что было рассчитывать брату в Танурчаке, взятом наракайцами и среди тех, кто его предал? И тут появляешься ты, и все дальнейшие события завертелись, цепляясь одно за другое. Ты невероятно удачлив, и я хочу, я просто жажду!прикоснуться к твоей удаче, потому что сейчас для нас настали времена, когда недостаточно только решимости и умения владеть оружием. Я уверен, что взяв тебя доверенным, Жирабай тем самым отдавал тебя в мое распоряжение. Это мне нужен хёмгыни. Хёмгынта!* (Доверенные!) Как никогда раньше! Слишком много всего нужно сделать и мне одному не справится. Если ты все еще сомневаешься в моем праве просить тебя о содействии, можешь хоть сейчас вернуться к Жирабаю и спросить у него разрешения. А еще лучше... - добавил он, немного подумав, - … обратись к Гадаю. Пусть он тебе все объяснит. Если будет противится, просто передай ему: "Так велел Лугар".
Комментариев нет:
Отправить комментарий