Расставшись с Лугаром, я присоединился к ребятам, которые первым делом на новом месте принялись за ужин, доставленный прямо в наши покои. Как и обещалось, на ужин была запеченная рыба, которую нам надлежало обязательно съесть. К рыбе были поданы овощи, лепешка и вино. Пока я обгладывал рыбьи косточки, вместе с тем смаковал и терпкое с примесью остринки послевкусие, оставленное Лугаром. Его дерзость и самоуверенность граничили с наглостью и самолюбованием, что не могло не раздражать. И в то же время восхищать. И вызвать зависть. Я хотел бы позволять себе столько же.
Покончив с едой, я плюхнулся на свободную тахту, чтобы переварить новое блюдо под незатейливым названием "Лугар". Мои приятели тем временем обживали новые владения с завидной скоростью и старанием, словно собирались жить тут до конца своих дней. Джока любовно раскладывал по полкам над своей тахтой инструменты для резки по дереву и найденные в походе причудливые коряги, служившие ему заготовками. Даже присовокупил к выставке парочку готовых фигур. Но потом передумал выставлять их на всеобщее обозрение и убрал обратно в холщовый мешочек, где они хранились все это время. Прежде, чем сделать это, он сдул с каждой фигурки невидимые пылинки и, мне показалось, что-то шепнул на ухо Кохлумаю - лесному духу, которому в сказке про охотника Сургай-ту и его красавицу жену Т'рену отводилась роль злодея. Я уже давно подозревал, что Кохлум - всего лишь актер, который хорошо отыгрывает свою роль в представлениях, и на самом деле добрый малый. Во всяком случае, я не раз был свидетелем, как Джока любезничает с ним и по-приятельски рассказывает о своих переживаниях, когда думает, что этого никто не видит. По-моему, Кохлум даже дает ему советы и весьма полезные, потому как после бесед со своим деревянным другом наш зук всегда выглядит более жизнерадостным. Или наоборот: более спокойным, чем до исповедания Духу Леса. Передряг мы скопно пережили уже немало. А сколько их накопилось за душой у каждого из нас, прежде чем судьба свела нас вместе? Так что я ничего не имел против Кохлума. В конце концов, я сам разговаривал с духом в камне. Из нас троих, только у Косы не было "невидимых" друзей. Кажется... Ведь Коса, он... Как всегда, деловит и основателен. Вот и сейчас.
Не отставая от Шляпы, вживался в интерьер каземата тщательно и по-кондовому неспешно. Разбирая свой вещмешок, он перетряхнул все вещи за окном, включая и ту одежду, которая до этого была на нем. То есть, сейчас он был гол и являл мне свой волосатый и поджарый зад.
Я уж было решил, что с его стороны это такой продуманный способ выказать мне свое накопленное недовольство моим поведением. Мол, вот тебе, Ярек, наше кондовое "фи".
Но если Коса и желал мне что-то там выказать, то как-то не разборчиво. Больше походило на то, что он проверяет, не завелись ли на нем клещи, блохи или другие паразиты. И все же, быстро покончив с проверкой, он добыл из вороха одежды самую чистую из рубах до колена, натянул ее и одарил меня укоризненным взглядом.
- Что? И это все? - спросил я.
- А чого такэ? - удивился он в ответ.
- Не будет никаких упреков в назидание, типа: "Знову полез у воду, не зная броду..." и тому подобное?
Кондовый лишь пожал плечами, старательно развесил всю одежду и последовал моему примеру - завалился на свой тюфяк. Надо признать, те были весьма мягкими и свежими. Крепостные вояки потрудились выделить нам все самое лучшее. В изголовьях даже висели новехонькие полотенца, не иначе только вышедшие из-под рук ткача. Или ткачихи.
- Не впервой... - со вздохом протянул Коса, после долгого молчания. И в его тоне не было ни тени упрека. Мой товарищ, как всегда, явил мне доказательство того, что он кондовый до мозга костей.
Потянувшись, чтоб согнать усталость, он добавил, зевая и плямкая, что неплохо было бы забуриться в баньку, а потом вдруг неожиданно тихонько запел.
Эту песню я слышал впервые. В ней рассказывалась немного печальная история о былых временах и доле молодого паренька, отправившегося на поиски счастья. Кажется, история имела не такой уж и печальный конец, и молодчик нашел таки, что искал, в лице красавицы жены. Но я не уверен. Заслушавшись, я незаметно уснул, и очень может быть, красавица пришла во сне лишь ко мне.
Она была прекрасна, как свежий, только что распустившийся цветок. Нежная кожа ее почти светилась, а гибкие изящные пальцы ловко перебирали струи русых волос, сплетая их в длинную косу. Ее улыбка и блеск в глазах манили, но не обольщали. Никто не вправе завладеть ею, но я чувствовал, что каждый, кто увидит, получит гораздо больший дар, чем наслаждение от обладания ею. Я словно пил свет и благость, струящиеся от нее, поглощал и насыщался, как если бы ел самый спелый на свете фрукт, впитавший в себя весь солнечный свет и земные соки. Покончив с косой, она вздохнула и дыхание ее разнеслось по округе живой волной, всколыхнув молодые травы, среди которых проходило наше свидание.
Когда я открыл глаза, мое сердце щемило от невыносимой радости и восторга. Не было сомнений - она только что была рядом. Запах ее дыхания все еще явственно чувствовался. Тот самый. Запах трав, мха и плодородной земли.
Мне послышался легкий топоток за окном. Я кинулся к открытой раме. Кто-то там точно был и сейчас убегал по крышам. "Возможно, это всего лишь кошка." - говорил мой разум, но сердце не согласно стучало, как молот кузнеца и готово было выпрыгнуть из груди, улететь вслед за ускользающей гостьей. Оно верило, что знает, кто снова приходил меня проведать. Или правильнее сказать, прислал свою не то помощницу, не то послание.
- Кто же ты такая? - прошептал я, разглядывая крыши чанары, ожидая увидать мелькнувший рыжий хвост.
Небо над крышами уже светлело в предрассветной неизбежности. Мои товарищи мирно спали. Где-то за стенами крепости прокричал добросовестный петушок, возвещая о приближении нового дня. Я нехотя вернулся на тахту. Сел и улыбнулся. В теле не осталось ни капли усталости. Напротив, я был невероятно свеж и бодр, чего со мной еще ни разу не случалось с тех пор, как я очнулся в лодке. Кем бы ни была моя загадочная знакомая, она явно позаботилась обо мне, поделившись силой. Я мысленно поблагодарил судьбу и чаровницу за дары уже полученные от них: "Заслуженно или в долг вы одариваете меня, но я обещаю вернуть все сторицей..." Чем можно оплатить такое, я не знал, но был уверен - мне хватит ума выяснить, только бы подвернулась возможность сделать это.
Я погрузился в размышления о событиях связанных с предыдущими появлениями моей скрытной подруги-лисы, но вскоре звуки со двора вернули меня в реальность. Прибыли отставшие и не понятно почему изрядно подзадержавшиеся баболы. Они докладывали о своем прибытии, объясняя причину задержки сбором очень полезных грибов в лесочке неподалеку от Сибая, знакомились с новым начальством и размещались на постой. Встречать их вышли Гадай и бабольный воевода Похомий-Старший, прискакавший в Сибай вместе с нами. Услышав голос сэнгуна, я вспомнил о последних словах Лугара. Мне совсем не хотелось разговаривать с Гадаем, потому как это означало начать день с очередного спора, пререканий и ссоры. Но даже не это было главной причины протеста. Больше всего мне претило следовать совету Лугара, сильно походившему на приказ.
И все же, я решил сходить. Любопытство, как всегда победило. Мне очень хотелось знать, почему один из братьев не доверяет мне, несмотря на все, что я для него сделал, а другой - наоборот - доверяет, хотя знает меня только по описанию.
Так как спал я, не раздеваясь, мне не пришлось тратить время на сборы. Тихонько прокравшись мимо сопящих приятелей, я выскользнул в коридор и поспешил вниз. Баболов уже успели направить отдыхать, и спина Гадая почти скрылась за дверью в западной башне. Я окликнул его, ускоряя шаг. Мне хотелось поговорить на свежем воздухе и подальше от лишних ушей. Часть стены между башнями, столь короткая, что тут не было нужды в часовых, показалась мне наиболее подходящим местом. Я указал ему рукой на закуток за башней, где стояли пустые ящики из-под гвоздей.
- Уже на ногах? Удивительно. - хмыкнул он. - Обычно ваша троица засветло не поднималась в Сибе. Спали бы и тут, пока возможность есть.
- А вот ее как бы уже и нет. Лугар отправил меня на поиски какого-то бедолаги.
Гадая словно в задницу укололи. Он дернулся, услышав знакомое имя. Родное, дорогое имя. Судя по его, сразу изменившемуся взгляду, он занервничал и был озадачен. Я опередил его вопросы:
- Даже не начинай гадать, откуда я знаю. Вчера он сам назвался мне и направил к тебе, чтобы... - тут я замялся, не совсем понимая, о чем именно мне следует спрашивать дальше.
Сэнгун немного расслабился, опустил свой зад на стопку ящиков. Те скрипнули под внезапной тяжестью, но сделали вид, будто только того и ждали, чтобы такой видный человек одарил их честью послужить ему опорой.
- Так что он велел? - уточнил Гадай, когда мое молчание затянулось.
- Именно, что велел. И это меня удивляет более всего прочего из того, что он говорил до того.
- А что он говорил? - сэнгун, как мне показалось, в душе посмеивался надо мной, но чтобы скрыть это, отвел взгляд, обращая его на гвоздь, застрявший в щели между досок.
- Много всего. Он вообще был многословен, в отличии от некоторых... - не удержался я от язвительного замечания. - А кроме того, он сделал меня своим доверенным. То есть, своими хёмгынта, если быть точным, нас с Косой и Джокой назначил Жирабай, но Лугар заявил, что это лишь условность, необходимая для учета. На деле, я и мои друзья - теперь личные Лугаровы... (Я чуть не сказал "игрушки", но вовремя одернул себя и закончил фразу менее вызывающе) ...подручные.
Не отрывая взгляда от гвоздя, Гадай принялся обследовать его шляпку пальцем.
- Я предполагал, что так и случится... - задумчиво проговорил он.
- Забавно. Особенно, если учитывать наши с тобой отношения.
- Все меняется, Ярек. Жизнь не стоит на месте...
- Не спорю, но я уверен, нечто между нами неизменно. Сдается мне, ты не особо рад решению брата. Вы же братья? А ты не доверяешь мне... По прежнему не доверяешь. Я прав?
- Не знаю... - "Странный ответ для Гадая". Он поднял глаза. - Но я доверяю Лугару. Он всегда знает, что делать. И никогда не ошибается.
- Прям-таки никогда?
- Никогда. - твердость его голоса была что молоток, забивший последний гвоздь в постройке крепости веры Гадая. - Он вытащит нас всех из дерьма, в которое нас втянул Трома.
- Серьезная заявка на победу... Он сказал, что даже не имеет военного звания. Почему люди, армия... Да, судя по всему, все на сотни харааи готовы подчиниться любому его слову? Я не могу понять, почему такой человек не сидит в советниках где-нибудь в Игле.
- Чтобы ответить на эти вопросы, мне пришлось бы говорить слишком долго... Столько времени на болтовню у меня нет. - Гадай снял шапку и огладил бритую голову. Расстегнул ворот, встал с ящиков. Я решил, было, что он собирается уйти, но сэнгун показал рукой на противоположную стену, а точнее на одну из нескольких дверей в ней. - Пойдем. Я все же должен кое-что рассказать.
Мы спустились обратно во двор. В конюшне уже суетились служивые, вычищая навоз и готовя для кого-то лошадей. Но не они одни были вынуждены трудиться спозаранку. Чем ближе мы подходили к искомой двери, тем отчетливее становились звуки и запахи, доносившиеся оттуда. Стало понятно - мы идем к крепостной кухне. В ее открытом окне мелькали повара, гремя чугунками и сковородками. Стоило открыть дверь, тепло от печей окатило нас вкупе с духом хлебной закваски и криками коренастого пекаря:
- Ча-ча! - возмутился он и замахал руками, с прилипшим на пальцах полужидким тестом. Его пузо в льняном переднике присыпанное мукой заколыхалось от возмущения: - Хатук мушта! Юрым умда! * (помер. Закройте дверь! Тепло улетает!)
Я выполнил требование - захлопнул дверь за собой, недоумевая при этом, почему пекаря никак не беспокоит то, что тепло, очевидно, так нужное для теста, свободно покидает его владения через открытое окно. Но высказывать вслух свои сомнения на счет поварской тактики не стал. Тут он воевода. И врагу несдобровать: стоит только посмотреть на то, как он яростно месит липкий комок на столе, любые сомнения улетучиваются в миг. Можно сомневаться лишь в одном: откуда именно исходит жар - от печей или все же от усердного пекаря.
Пока Гадай сообщал поварам о пополнении в крепости голов (а стало быть и ртов) и, как следствие, о нужде увеличить количество порций, а далее покорно выслушивал в ответ брюзжание местных воротил кашеварного дела, что, мол, об этом следовало сообщать заранее, я в своем теплом халате успел немного подпечься. Поэтому пододвинулся к окошку и повернулся к нему более прожаренным боком. Занятый попеременным проветриванием боков, я пропустил какую-то часть разговора, в которой, по всей видимости, Гадай успел востребовать откупную за то, что мы покинем сие ристалище, потому как, несмотря на все свое негодование, пекарь и главный повар в одном лице, повелел выдать нам обеды. Откупная в виде двух мисок с кашей, основательно сдобренных душистым маслом и парой краюх вчерашнего хлеба в придачу, по мановению ока оказались в руках Гадая. Одну из мисок он вручил мне и с победным "Отступаем!" потащил меня к задней двери кухни. Точнее, нас через нее бесцеремонно выпихнули. В столовую.
Мы оказались единственными ее посетителями в этот час. Уселись за первый попавшийся стол. Следом за нами из кухни вылетел один из поварских помощников, грякнул перед нами две кружки исходящего паром напитка. Полные до краев, они удивительным образом не расплескались. После чего скрылся в обратном направлении, захлопнув за собой дверь так, что напитки в кружках дрогнули и пошли новой рябью.
Прежде, чем приступить к еде, я стянул горячий халат и потеребил рубаху на груди.
- Вот, кто истинные хозяева чанары! - усмехнулся я, втягивая в себя струящиеся над миской испарения. - На пустое брюхо много не навоюешь.
Гадай улыбнулся в ответ, замешивая масло в кашу:
- Да, они мастера своего дела. Но все, что попадает в их амбары - плод трудов многих рук. В том числе и твоих...
Я поднял бровь в изумлении.
- Выбив неприятеля с Камгына, мы обезопасили южные окраины. Теперь в селах на той стороне люду будет спокойнее трудиться на полях и пастбищах. А значит и снабжение Сибая пойдет легче. Последнее время им приходилось туго. Наракайские прихвостни обнесли всю округу, забирая продовольствие в Иглу и Бурчак.
У меня в голове уже выстроился ряд вопросов о дальнейших военных планах повстанцев, но Гадай не дал мне выложить даже первый из них, заговорил с набитым ртом:
- Так,.. времени... мало... После завтрака... я должен... ммм, вкуснятина... быть на совете... в полевом... штабе.
- Полевом? - все же встрял я.
- Угу... - сэнгун прожевал и отпил из кружки. - С северной стороны за стенами Сибая на полях уже собрано войско. Вскоре мы двинемся на Бурчак. Но сейчас не об этом. Лопай быстрее и поспеши выполнить то, о чем просил тебя Аюб. Его поручение важно исполнить, во что бы то ни стало. - для пущей строгости Гадай постучал пальцем по столу. - Потому как, наверняка, у него уже есть какой-то план. И если он просит кого-то найти, стало быть этому человеку в плане отведена значимая роль, которую он исполнит лучше, чем кто-либо. Какая - даже не спрашивай. Разобраться в задумках Аюба может только он сам - настолько они обычно перемудреные и другим кажущиеся сущим бредом. Только планы эти всегда срабатывают в точности и приносят много пользы.
- Хочешь сказать, он невероятно умен? - меня поражало такое воспевание умственных способностей человека. Поражало и возмущало.
Гадай это прекрасно видел. И я видел, что его аж распирает от гордости.
- Это не просто ум. - самодовольно усмехнулся он. - Лугар мудр и опытен, как никто из нас. В этом его дар... В этом же и наше спасение.
"Невероятно! Не думал, что Гадай может ТАК доверять человеку. Пусть даже брату".
- Он младше тебя. Лет на десять... - прикинул я, жуя пряную корку и запивая чаем. - Как вышло, что он опытнее тебя? Тебя - начальника военной разведки, посла, сэнгуна, мугиора, в конце концов! Когда, а главное ГДЕ он успел набраться такой мудрости?
- Лугар был мудрее меня даже будучи пятилетним мальчишкой. - заявил сэнгун и вернулся к еде, будто такого объяснения было достаточно.
Я вытерпел пару ложек каши, на третьей сдался. Так и сказал:
- Сдается мне, одной мудрости было бы маловато для того, чтобы ты так прикипел к человеку. Должно быть тут кровные узы, братская солидарность и тому подо... - договорить мне не дали:
- Он мне не родной брат! Названный! Ясно?! - Гадай саданул кулаком по столу. - Да, я люблю его, как брата, но уважение к себе он заработал поступками.
После таких слов зависть во мне набухла, как парус, наполненный штормовым ветром. Этот ветер чувств захватил меня и понес прямо в сердце бури. Не знаю, как я выглядел в тот момент со стороны, но Гадай все понял. И то, что мне захотелось вскочить и уйти. И то, как меня душит обида. Да, у меня были верные друзья, каких поискать. Но почему-то именно признание Гадая, этого горделивого мурейца мне было в тот миг важнее даже признания друзей. Очень сильно хотелось оказаться на месте Лугара.
Но откуда, из каких глубин вырвалось это ядовитое чувство и чем оно было на самом деле, я тогда не понимал - это и злило и обижало еще больше. Я бы в самом деле ушел. Собственно, я уже встал, но Гадай схватил меня за руку. Негромко, но твердо повелел:
- Сядь. Ты не доел... - он указал взглядом на тарелку, а потом добавил чуть укоризненно, - и не дослушал.
Парус сдулся.
Я сел обратно. Взялся за ложку, сутуло облокотившись на стол. Буря стихла, отступила, но все еще бушевала где-то рядом. Я проводил ее настороженным взглядом, видя вместо стен столовой черные тучи. Но оглядывая горизонты, уперся в лицо Гадая. Он сидел тут, рядом, прямо напротив. Смотрел в меня, рассматривая и читая, как книгу. Внимательно и неспеша слушал мое молчание. Изучал. Прищур его глаз сменился чуть поднятыми бровями удивления, сжатые губы расслабились, неуловимо обратились едва обозначенной улыбкой. Из-за туч вдруг выглянуло солнце. Я выправил осанку.
"Есть кое-что, в чем мы с тобой похожи." - сказал он, искренне улыбаясь, как старому другу.
"Ага, как голова и улей... - подумал я. - Гудят, если по ним ударить."
- Мне тоже обидно. Ты мне завидуешь, а я тебе. - продолжил он неожиданную исповедь. - Ты - не муреец, не носишь намиду, не знаешь наших обрядов и законов... Ты даже никогда не слышал тэр-эхо... Но... исполняешь его. - взгляд Гадая снова стал холодным как лед, твёрдым как камень и острым как нож. - Я долго не верил. Не мог с этим смириться. - он прикусил губу, сжал кулаки. - Но ты будешь там, когда мы одолеем демона... Мы, Ярек. Мы! Это значит все вместе. Ни нам без тебя, ни тебе без нас не справится... Я всю ночь сегодня разговаривал с Лугаром. И ты знаешь, многое встало на свои места. У меня словно пелена с глаз упала. Я наконец-то все понял и... успокоился. Не важно, кто ты. Не важно, почему оказался здесь. И почему не я, а ты исполнишь пророчество. Да, я - воин... Но я устал от войны. Я хочу мира! Спать по ночам, ухаживать за яблоневым садом и дышать ветром с моря, а не дымами кузниц, кующих самзиры. И мне все равно, кто будет героем! Я просто хочу... чтобы люди...
перестали
убивать
друг друга!!!
Гадай замолк, но я чувствовал, это не все. Последние слова застряли у него в горле. Даже могучая воля этого человека не могла протолкнуть их, не выдавив вместе с тем и препону.
Я зажмурился, надеясь, что это поможет ему высушить невыплаканные слезы. И вдруг увидел, что мы с ним буквально окутаны сложным узором. Я не смог прочесть его, чтобы понять значение. Я даже не понял, как и когда он возник. Но нити восхитительной вязью истекали из наших сердец и, как живые, рисовали общий рисунок. Он изменялся так быстро, что я не успевал запоминать. Рос и ветвился, словно дерево. И прямо в центре кроны концы нити наших киту сплелись в бутон. Который расцвел.
- Хочу, чтобы все мы вернулись домой. - закончил Гадай совершенно спокойным голосом без надрыва, по-житейски обыденно, как-будто до этого рассказывал о своих планах на завтра.
Только теперь он уже не мог обмануть меня своей игрой. Теперь я знал, каков Гадай на самом деле. Я видел дрожь нитей в узоре, пульсирующих в такт биения его сердца. Неспокойного, сильного и крепкого. И очень трепетного. Человек мог обмануть. Киту - нет.
- Когда мы познакомились, ты назвался Гадаем из Луги. Это там тебя ждет яблоневый сад? - спросил я, открыв глаза, хоть мне и не хотелось упускать узор из виду, но разговаривать с закрытыми глазами было не вежливо.
- Не знаю, уцелел ли... Чтобы сбежать из окружения, людям Карсака пришлось устроить пожар в портовых складах. А мой дом... и сад там за углом, прямо рядом с портом.
- А Лугар? Он тоже из тех мест?
- Неизвестно. Но если ты спрашиваешь, где то место, которое Лугар мог бы назвать своим домом, ответ простой: "Мурея." - Гадай не надолго задумался, глядя на меня, будто решал, раскрывать мне какую-то важную тайну, или нет. Ну и похоже, я почему-то подходил на роль посвящённого. - Самой первой его мечтой, - очень серьёзно проговорил сэнгун, - было вернуться домой, на родину. И он исполнил ее, будучи малым ребёнком.
- Так вы поймали казнокрадов? - спросил я, как бы невзначай, протискиваясь между ящиков вглубь рахума.
Гадай ничего не ответил и я обернулся посмотреть на него, ожидая увидеть надменную улыбку. Но увидел, что сэнгун застрял и сосредоточен на том, чтобы высвободиться из ловушки.
- Упертый, да? - спросил он вместо ответа, дергая за перевязь, зацепившуюся за один из ящиков. - Хорошее качество... - добавил он, дернув посильнее. - Только не тогда...
От рывков Гадая ящик провернулся и вылетел из стопки. Башня накренилась в моем направлении и завалилась на следующую, а та на следующую. Видя это, я уперся руками в очередную, но было уже поздно. Меня засыпало падающими ящикам.
Оказавшись погребенным под этой грудой, когда грохот стих, я услышал окончание фразы:
-... когда сталкиваешься с таким же упрямцем... - выдохнул Гадай и издал стон полный страдания.
Ящики были не шибко тяжелые, и вскоре я выбрался из-под завала завала, не без помощи сэнгуна, конечно. Оглядевшись, понял, почему Гадай так сокрушенно стонал и ругался все время, пока "выкапывал" меня: возле окна теперь хорошо был виден стол тэйтару Мафура и если ящики с нужными нам макаменами перевода стояли возле него, то сейчас они были завалены "обломками" рухнувших "башен".
- Эм... а без этих макаменов никак? - спросил я, понимая, что на разборку завала уйдет куча времени.
Гадай в ответ закатил глаза, цикнул и принялся составлять из ящиков новые башни.
Ползать на развалинах полных выпирающих углов было тем еще развлечением. Я набил себе кучу синяков и чуть не сломал палец. Но как к любой рутине легко привыкаешь, так и к этой я быстро привык и втянулся в ритм: поднять, развернуть, передать Гадаю, поднять, развернуть, передать…
Занятый "стройкой", я в очередной раз вспомнил Яна и то, как мы разбирали городскую стену в Селае. Так увлекся воспоминаниями, что не сразу услышал, что Гадай что-то там говорит. Когда прислушался, оказалось, он по непонятной причине решил закончить свой рассказ о происшествии в Лугском порту:
- … но он знал только несколько фраз на мурейском. "Вернуться на родину", "тиды скоты", "прячься", "съешь мой кусок", "не плачь", "сиди тихо", "мальчик мой", и "мама любит тебя". Так вот, используя только эти слова, с горем пополам он умудрился объяснить нам, что торговцы вовсе не из Урбая, что они собираются угнать наш корабль, и что он с матерью - мурейцы, которых тиды взяли в плен. Я понял, что тиды - какие-то заморские кайзокуре*(аналог пираты), которые хотят "подставить" урбайцев, выдав себя за них. И ведь у них бы все получилось, если бы не этот мальчик... - Гадай поставил очередной ящик на стопку, скинул укрепленный зыбанч, затем промокшую от пота рубаху и продолжил. - Их расчет был простым - пока ручной эгир разносит порт, они крадут золото из казны и сбегают на нашем же корабле.
- Они что, рассчитывали впятером справиться с управлением целого корабля? - спросил я, хоть и побаивался перебивать сэнгуна.
- Нет. Их было в два раза больше. Вторая группа заранее высадилась за бухтой и ждала сигнала. Но они его так и не дождались. - Гадай злорадно ухмыльнулся. - И кстати, ты спросил, как я уложил тебя, так вот этот приём я впервые увидел в тот день. Зная, что силой взрослого и сильного человека, ребенку не одолеть, Лугар сделал тогда тоже самое, что и я сегодня с тобой. Только вместо намиды, он бросил тиду яблоко. То есть сначала он вышел к бугуаю, стоявшему на стрёме, чем очень того удивил. Мужик никак не ожидал увидеть тут мальчишку, который должен был быть далеко отсюда в их разбойничьем убежище. Но малец был прямо перед ним и в добавок беззаботно хрумал яблоки. Прежде, чем выти из укрытия, он набрал их с земли - в кустах, в которых мы прятались, их нападало полно с ближайших яблонь. Кроме яблок он подобрал еще и камень с острым сколом. Остановившись в нескольких шагах от тида, мальчишка жестом предложил "хозяину" свою добычу. Тот кивнул, мол, давай. Тогда Лугар перебросил тиду яблочко так, чтобы тому пришлось немного податься вперед, и в тот же миг рванул к ловящей яблоко руке, потянул ее на себя и отступил вбок, одновременно подставляя подножку. Бугай растянулся на земле и сразу же получил сначала камнем по локтю, а потом и по голове. Если бы я сам не видел этого собственными глазами, ни за что не поверил бы, что ребенок способен на подобное.
Покончив с едой, я плюхнулся на свободную тахту, чтобы переварить новое блюдо под незатейливым названием "Лугар". Мои приятели тем временем обживали новые владения с завидной скоростью и старанием, словно собирались жить тут до конца своих дней. Джока любовно раскладывал по полкам над своей тахтой инструменты для резки по дереву и найденные в походе причудливые коряги, служившие ему заготовками. Даже присовокупил к выставке парочку готовых фигур. Но потом передумал выставлять их на всеобщее обозрение и убрал обратно в холщовый мешочек, где они хранились все это время. Прежде, чем сделать это, он сдул с каждой фигурки невидимые пылинки и, мне показалось, что-то шепнул на ухо Кохлумаю - лесному духу, которому в сказке про охотника Сургай-ту и его красавицу жену Т'рену отводилась роль злодея. Я уже давно подозревал, что Кохлум - всего лишь актер, который хорошо отыгрывает свою роль в представлениях, и на самом деле добрый малый. Во всяком случае, я не раз был свидетелем, как Джока любезничает с ним и по-приятельски рассказывает о своих переживаниях, когда думает, что этого никто не видит. По-моему, Кохлум даже дает ему советы и весьма полезные, потому как после бесед со своим деревянным другом наш зук всегда выглядит более жизнерадостным. Или наоборот: более спокойным, чем до исповедания Духу Леса. Передряг мы скопно пережили уже немало. А сколько их накопилось за душой у каждого из нас, прежде чем судьба свела нас вместе? Так что я ничего не имел против Кохлума. В конце концов, я сам разговаривал с духом в камне. Из нас троих, только у Косы не было "невидимых" друзей. Кажется... Ведь Коса, он... Как всегда, деловит и основателен. Вот и сейчас.
Не отставая от Шляпы, вживался в интерьер каземата тщательно и по-кондовому неспешно. Разбирая свой вещмешок, он перетряхнул все вещи за окном, включая и ту одежду, которая до этого была на нем. То есть, сейчас он был гол и являл мне свой волосатый и поджарый зад.
Я уж было решил, что с его стороны это такой продуманный способ выказать мне свое накопленное недовольство моим поведением. Мол, вот тебе, Ярек, наше кондовое "фи".
Но если Коса и желал мне что-то там выказать, то как-то не разборчиво. Больше походило на то, что он проверяет, не завелись ли на нем клещи, блохи или другие паразиты. И все же, быстро покончив с проверкой, он добыл из вороха одежды самую чистую из рубах до колена, натянул ее и одарил меня укоризненным взглядом.
- Что? И это все? - спросил я.
- А чого такэ? - удивился он в ответ.
- Не будет никаких упреков в назидание, типа: "Знову полез у воду, не зная броду..." и тому подобное?
Кондовый лишь пожал плечами, старательно развесил всю одежду и последовал моему примеру - завалился на свой тюфяк. Надо признать, те были весьма мягкими и свежими. Крепостные вояки потрудились выделить нам все самое лучшее. В изголовьях даже висели новехонькие полотенца, не иначе только вышедшие из-под рук ткача. Или ткачихи.
- Не впервой... - со вздохом протянул Коса, после долгого молчания. И в его тоне не было ни тени упрека. Мой товарищ, как всегда, явил мне доказательство того, что он кондовый до мозга костей.
Потянувшись, чтоб согнать усталость, он добавил, зевая и плямкая, что неплохо было бы забуриться в баньку, а потом вдруг неожиданно тихонько запел.
Эту песню я слышал впервые. В ней рассказывалась немного печальная история о былых временах и доле молодого паренька, отправившегося на поиски счастья. Кажется, история имела не такой уж и печальный конец, и молодчик нашел таки, что искал, в лице красавицы жены. Но я не уверен. Заслушавшись, я незаметно уснул, и очень может быть, красавица пришла во сне лишь ко мне.
Она была прекрасна, как свежий, только что распустившийся цветок. Нежная кожа ее почти светилась, а гибкие изящные пальцы ловко перебирали струи русых волос, сплетая их в длинную косу. Ее улыбка и блеск в глазах манили, но не обольщали. Никто не вправе завладеть ею, но я чувствовал, что каждый, кто увидит, получит гораздо больший дар, чем наслаждение от обладания ею. Я словно пил свет и благость, струящиеся от нее, поглощал и насыщался, как если бы ел самый спелый на свете фрукт, впитавший в себя весь солнечный свет и земные соки. Покончив с косой, она вздохнула и дыхание ее разнеслось по округе живой волной, всколыхнув молодые травы, среди которых проходило наше свидание.
Когда я открыл глаза, мое сердце щемило от невыносимой радости и восторга. Не было сомнений - она только что была рядом. Запах ее дыхания все еще явственно чувствовался. Тот самый. Запах трав, мха и плодородной земли.
Мне послышался легкий топоток за окном. Я кинулся к открытой раме. Кто-то там точно был и сейчас убегал по крышам. "Возможно, это всего лишь кошка." - говорил мой разум, но сердце не согласно стучало, как молот кузнеца и готово было выпрыгнуть из груди, улететь вслед за ускользающей гостьей. Оно верило, что знает, кто снова приходил меня проведать. Или правильнее сказать, прислал свою не то помощницу, не то послание.
- Кто же ты такая? - прошептал я, разглядывая крыши чанары, ожидая увидать мелькнувший рыжий хвост.
Небо над крышами уже светлело в предрассветной неизбежности. Мои товарищи мирно спали. Где-то за стенами крепости прокричал добросовестный петушок, возвещая о приближении нового дня. Я нехотя вернулся на тахту. Сел и улыбнулся. В теле не осталось ни капли усталости. Напротив, я был невероятно свеж и бодр, чего со мной еще ни разу не случалось с тех пор, как я очнулся в лодке. Кем бы ни была моя загадочная знакомая, она явно позаботилась обо мне, поделившись силой. Я мысленно поблагодарил судьбу и чаровницу за дары уже полученные от них: "Заслуженно или в долг вы одариваете меня, но я обещаю вернуть все сторицей..." Чем можно оплатить такое, я не знал, но был уверен - мне хватит ума выяснить, только бы подвернулась возможность сделать это.
Я погрузился в размышления о событиях связанных с предыдущими появлениями моей скрытной подруги-лисы, но вскоре звуки со двора вернули меня в реальность. Прибыли отставшие и не понятно почему изрядно подзадержавшиеся баболы. Они докладывали о своем прибытии, объясняя причину задержки сбором очень полезных грибов в лесочке неподалеку от Сибая, знакомились с новым начальством и размещались на постой. Встречать их вышли Гадай и бабольный воевода Похомий-Старший, прискакавший в Сибай вместе с нами. Услышав голос сэнгуна, я вспомнил о последних словах Лугара. Мне совсем не хотелось разговаривать с Гадаем, потому как это означало начать день с очередного спора, пререканий и ссоры. Но даже не это было главной причины протеста. Больше всего мне претило следовать совету Лугара, сильно походившему на приказ.
И все же, я решил сходить. Любопытство, как всегда победило. Мне очень хотелось знать, почему один из братьев не доверяет мне, несмотря на все, что я для него сделал, а другой - наоборот - доверяет, хотя знает меня только по описанию.
Так как спал я, не раздеваясь, мне не пришлось тратить время на сборы. Тихонько прокравшись мимо сопящих приятелей, я выскользнул в коридор и поспешил вниз. Баболов уже успели направить отдыхать, и спина Гадая почти скрылась за дверью в западной башне. Я окликнул его, ускоряя шаг. Мне хотелось поговорить на свежем воздухе и подальше от лишних ушей. Часть стены между башнями, столь короткая, что тут не было нужды в часовых, показалась мне наиболее подходящим местом. Я указал ему рукой на закуток за башней, где стояли пустые ящики из-под гвоздей.
- Уже на ногах? Удивительно. - хмыкнул он. - Обычно ваша троица засветло не поднималась в Сибе. Спали бы и тут, пока возможность есть.
- А вот ее как бы уже и нет. Лугар отправил меня на поиски какого-то бедолаги.
Гадая словно в задницу укололи. Он дернулся, услышав знакомое имя. Родное, дорогое имя. Судя по его, сразу изменившемуся взгляду, он занервничал и был озадачен. Я опередил его вопросы:
- Даже не начинай гадать, откуда я знаю. Вчера он сам назвался мне и направил к тебе, чтобы... - тут я замялся, не совсем понимая, о чем именно мне следует спрашивать дальше.
Сэнгун немного расслабился, опустил свой зад на стопку ящиков. Те скрипнули под внезапной тяжестью, но сделали вид, будто только того и ждали, чтобы такой видный человек одарил их честью послужить ему опорой.
- Так что он велел? - уточнил Гадай, когда мое молчание затянулось.
- Именно, что велел. И это меня удивляет более всего прочего из того, что он говорил до того.
- А что он говорил? - сэнгун, как мне показалось, в душе посмеивался надо мной, но чтобы скрыть это, отвел взгляд, обращая его на гвоздь, застрявший в щели между досок.
- Много всего. Он вообще был многословен, в отличии от некоторых... - не удержался я от язвительного замечания. - А кроме того, он сделал меня своим доверенным. То есть, своими хёмгынта, если быть точным, нас с Косой и Джокой назначил Жирабай, но Лугар заявил, что это лишь условность, необходимая для учета. На деле, я и мои друзья - теперь личные Лугаровы... (Я чуть не сказал "игрушки", но вовремя одернул себя и закончил фразу менее вызывающе) ...подручные.
Не отрывая взгляда от гвоздя, Гадай принялся обследовать его шляпку пальцем.
- Я предполагал, что так и случится... - задумчиво проговорил он.
- Забавно. Особенно, если учитывать наши с тобой отношения.
- Все меняется, Ярек. Жизнь не стоит на месте...
- Не спорю, но я уверен, нечто между нами неизменно. Сдается мне, ты не особо рад решению брата. Вы же братья? А ты не доверяешь мне... По прежнему не доверяешь. Я прав?
- Не знаю... - "Странный ответ для Гадая". Он поднял глаза. - Но я доверяю Лугару. Он всегда знает, что делать. И никогда не ошибается.
- Прям-таки никогда?
- Никогда. - твердость его голоса была что молоток, забивший последний гвоздь в постройке крепости веры Гадая. - Он вытащит нас всех из дерьма, в которое нас втянул Трома.
- Серьезная заявка на победу... Он сказал, что даже не имеет военного звания. Почему люди, армия... Да, судя по всему, все на сотни харааи готовы подчиниться любому его слову? Я не могу понять, почему такой человек не сидит в советниках где-нибудь в Игле.
- Чтобы ответить на эти вопросы, мне пришлось бы говорить слишком долго... Столько времени на болтовню у меня нет. - Гадай снял шапку и огладил бритую голову. Расстегнул ворот, встал с ящиков. Я решил, было, что он собирается уйти, но сэнгун показал рукой на противоположную стену, а точнее на одну из нескольких дверей в ней. - Пойдем. Я все же должен кое-что рассказать.
Мы спустились обратно во двор. В конюшне уже суетились служивые, вычищая навоз и готовя для кого-то лошадей. Но не они одни были вынуждены трудиться спозаранку. Чем ближе мы подходили к искомой двери, тем отчетливее становились звуки и запахи, доносившиеся оттуда. Стало понятно - мы идем к крепостной кухне. В ее открытом окне мелькали повара, гремя чугунками и сковородками. Стоило открыть дверь, тепло от печей окатило нас вкупе с духом хлебной закваски и криками коренастого пекаря:
- Ча-ча! - возмутился он и замахал руками, с прилипшим на пальцах полужидким тестом. Его пузо в льняном переднике присыпанное мукой заколыхалось от возмущения: - Хатук мушта! Юрым умда! * (помер. Закройте дверь! Тепло улетает!)
Я выполнил требование - захлопнул дверь за собой, недоумевая при этом, почему пекаря никак не беспокоит то, что тепло, очевидно, так нужное для теста, свободно покидает его владения через открытое окно. Но высказывать вслух свои сомнения на счет поварской тактики не стал. Тут он воевода. И врагу несдобровать: стоит только посмотреть на то, как он яростно месит липкий комок на столе, любые сомнения улетучиваются в миг. Можно сомневаться лишь в одном: откуда именно исходит жар - от печей или все же от усердного пекаря.
Пока Гадай сообщал поварам о пополнении в крепости голов (а стало быть и ртов) и, как следствие, о нужде увеличить количество порций, а далее покорно выслушивал в ответ брюзжание местных воротил кашеварного дела, что, мол, об этом следовало сообщать заранее, я в своем теплом халате успел немного подпечься. Поэтому пододвинулся к окошку и повернулся к нему более прожаренным боком. Занятый попеременным проветриванием боков, я пропустил какую-то часть разговора, в которой, по всей видимости, Гадай успел востребовать откупную за то, что мы покинем сие ристалище, потому как, несмотря на все свое негодование, пекарь и главный повар в одном лице, повелел выдать нам обеды. Откупная в виде двух мисок с кашей, основательно сдобренных душистым маслом и парой краюх вчерашнего хлеба в придачу, по мановению ока оказались в руках Гадая. Одну из мисок он вручил мне и с победным "Отступаем!" потащил меня к задней двери кухни. Точнее, нас через нее бесцеремонно выпихнули. В столовую.
Мы оказались единственными ее посетителями в этот час. Уселись за первый попавшийся стол. Следом за нами из кухни вылетел один из поварских помощников, грякнул перед нами две кружки исходящего паром напитка. Полные до краев, они удивительным образом не расплескались. После чего скрылся в обратном направлении, захлопнув за собой дверь так, что напитки в кружках дрогнули и пошли новой рябью.
Прежде, чем приступить к еде, я стянул горячий халат и потеребил рубаху на груди.
- Вот, кто истинные хозяева чанары! - усмехнулся я, втягивая в себя струящиеся над миской испарения. - На пустое брюхо много не навоюешь.
Гадай улыбнулся в ответ, замешивая масло в кашу:
- Да, они мастера своего дела. Но все, что попадает в их амбары - плод трудов многих рук. В том числе и твоих...
Я поднял бровь в изумлении.
- Выбив неприятеля с Камгына, мы обезопасили южные окраины. Теперь в селах на той стороне люду будет спокойнее трудиться на полях и пастбищах. А значит и снабжение Сибая пойдет легче. Последнее время им приходилось туго. Наракайские прихвостни обнесли всю округу, забирая продовольствие в Иглу и Бурчак.
У меня в голове уже выстроился ряд вопросов о дальнейших военных планах повстанцев, но Гадай не дал мне выложить даже первый из них, заговорил с набитым ртом:
- Так,.. времени... мало... После завтрака... я должен... ммм, вкуснятина... быть на совете... в полевом... штабе.
- Полевом? - все же встрял я.
- Угу... - сэнгун прожевал и отпил из кружки. - С северной стороны за стенами Сибая на полях уже собрано войско. Вскоре мы двинемся на Бурчак. Но сейчас не об этом. Лопай быстрее и поспеши выполнить то, о чем просил тебя Аюб. Его поручение важно исполнить, во что бы то ни стало. - для пущей строгости Гадай постучал пальцем по столу. - Потому как, наверняка, у него уже есть какой-то план. И если он просит кого-то найти, стало быть этому человеку в плане отведена значимая роль, которую он исполнит лучше, чем кто-либо. Какая - даже не спрашивай. Разобраться в задумках Аюба может только он сам - настолько они обычно перемудреные и другим кажущиеся сущим бредом. Только планы эти всегда срабатывают в точности и приносят много пользы.
- Хочешь сказать, он невероятно умен? - меня поражало такое воспевание умственных способностей человека. Поражало и возмущало.
Гадай это прекрасно видел. И я видел, что его аж распирает от гордости.
- Это не просто ум. - самодовольно усмехнулся он. - Лугар мудр и опытен, как никто из нас. В этом его дар... В этом же и наше спасение.
"Невероятно! Не думал, что Гадай может ТАК доверять человеку. Пусть даже брату".
- Он младше тебя. Лет на десять... - прикинул я, жуя пряную корку и запивая чаем. - Как вышло, что он опытнее тебя? Тебя - начальника военной разведки, посла, сэнгуна, мугиора, в конце концов! Когда, а главное ГДЕ он успел набраться такой мудрости?
- Лугар был мудрее меня даже будучи пятилетним мальчишкой. - заявил сэнгун и вернулся к еде, будто такого объяснения было достаточно.
Я вытерпел пару ложек каши, на третьей сдался. Так и сказал:
- Сдается мне, одной мудрости было бы маловато для того, чтобы ты так прикипел к человеку. Должно быть тут кровные узы, братская солидарность и тому подо... - договорить мне не дали:
- Он мне не родной брат! Названный! Ясно?! - Гадай саданул кулаком по столу. - Да, я люблю его, как брата, но уважение к себе он заработал поступками.
После таких слов зависть во мне набухла, как парус, наполненный штормовым ветром. Этот ветер чувств захватил меня и понес прямо в сердце бури. Не знаю, как я выглядел в тот момент со стороны, но Гадай все понял. И то, что мне захотелось вскочить и уйти. И то, как меня душит обида. Да, у меня были верные друзья, каких поискать. Но почему-то именно признание Гадая, этого горделивого мурейца мне было в тот миг важнее даже признания друзей. Очень сильно хотелось оказаться на месте Лугара.
Но откуда, из каких глубин вырвалось это ядовитое чувство и чем оно было на самом деле, я тогда не понимал - это и злило и обижало еще больше. Я бы в самом деле ушел. Собственно, я уже встал, но Гадай схватил меня за руку. Негромко, но твердо повелел:
- Сядь. Ты не доел... - он указал взглядом на тарелку, а потом добавил чуть укоризненно, - и не дослушал.
Парус сдулся.
Я сел обратно. Взялся за ложку, сутуло облокотившись на стол. Буря стихла, отступила, но все еще бушевала где-то рядом. Я проводил ее настороженным взглядом, видя вместо стен столовой черные тучи. Но оглядывая горизонты, уперся в лицо Гадая. Он сидел тут, рядом, прямо напротив. Смотрел в меня, рассматривая и читая, как книгу. Внимательно и неспеша слушал мое молчание. Изучал. Прищур его глаз сменился чуть поднятыми бровями удивления, сжатые губы расслабились, неуловимо обратились едва обозначенной улыбкой. Из-за туч вдруг выглянуло солнце. Я выправил осанку.
"Есть кое-что, в чем мы с тобой похожи." - сказал он, искренне улыбаясь, как старому другу.
"Ага, как голова и улей... - подумал я. - Гудят, если по ним ударить."
- Мне тоже обидно. Ты мне завидуешь, а я тебе. - продолжил он неожиданную исповедь. - Ты - не муреец, не носишь намиду, не знаешь наших обрядов и законов... Ты даже никогда не слышал тэр-эхо... Но... исполняешь его. - взгляд Гадая снова стал холодным как лед, твёрдым как камень и острым как нож. - Я долго не верил. Не мог с этим смириться. - он прикусил губу, сжал кулаки. - Но ты будешь там, когда мы одолеем демона... Мы, Ярек. Мы! Это значит все вместе. Ни нам без тебя, ни тебе без нас не справится... Я всю ночь сегодня разговаривал с Лугаром. И ты знаешь, многое встало на свои места. У меня словно пелена с глаз упала. Я наконец-то все понял и... успокоился. Не важно, кто ты. Не важно, почему оказался здесь. И почему не я, а ты исполнишь пророчество. Да, я - воин... Но я устал от войны. Я хочу мира! Спать по ночам, ухаживать за яблоневым садом и дышать ветром с моря, а не дымами кузниц, кующих самзиры. И мне все равно, кто будет героем! Я просто хочу... чтобы люди...
перестали
убивать
друг друга!!!
Гадай замолк, но я чувствовал, это не все. Последние слова застряли у него в горле. Даже могучая воля этого человека не могла протолкнуть их, не выдавив вместе с тем и препону.
Я зажмурился, надеясь, что это поможет ему высушить невыплаканные слезы. И вдруг увидел, что мы с ним буквально окутаны сложным узором. Я не смог прочесть его, чтобы понять значение. Я даже не понял, как и когда он возник. Но нити восхитительной вязью истекали из наших сердец и, как живые, рисовали общий рисунок. Он изменялся так быстро, что я не успевал запоминать. Рос и ветвился, словно дерево. И прямо в центре кроны концы нити наших киту сплелись в бутон. Который расцвел.
- Хочу, чтобы все мы вернулись домой. - закончил Гадай совершенно спокойным голосом без надрыва, по-житейски обыденно, как-будто до этого рассказывал о своих планах на завтра.
Только теперь он уже не мог обмануть меня своей игрой. Теперь я знал, каков Гадай на самом деле. Я видел дрожь нитей в узоре, пульсирующих в такт биения его сердца. Неспокойного, сильного и крепкого. И очень трепетного. Человек мог обмануть. Киту - нет.
- Когда мы познакомились, ты назвался Гадаем из Луги. Это там тебя ждет яблоневый сад? - спросил я, открыв глаза, хоть мне и не хотелось упускать узор из виду, но разговаривать с закрытыми глазами было не вежливо.
- Не знаю, уцелел ли... Чтобы сбежать из окружения, людям Карсака пришлось устроить пожар в портовых складах. А мой дом... и сад там за углом, прямо рядом с портом.
- А Лугар? Он тоже из тех мест?
- Неизвестно. Но если ты спрашиваешь, где то место, которое Лугар мог бы назвать своим домом, ответ простой: "Мурея." - Гадай не надолго задумался, глядя на меня, будто решал, раскрывать мне какую-то важную тайну, или нет. Ну и похоже, я почему-то подходил на роль посвящённого. - Самой первой его мечтой, - очень серьёзно проговорил сэнгун, - было вернуться домой, на родину. И он исполнил ее, будучи малым ребёнком.
- И как же ему это удалось? - я жаждал перенять опыт юного мальчика, сумевшего вернуться, и очень надеялся получить четкую инструкцию. Желательно с картой в придачу, на которой будет крестиком помечен мой дом.
Но моим мечтам не суждено было сбыться в тот день. Вместо инструкции и карты я получил еще одну порцию поучительной, но увы, совершенно не практичной мудрости:
- Потеряв все, он не лишился главного - любви к жизни. - ответил сэнгун и предался собственным мечтам. - Я хотел бы иметь такое же любящее сердце и уметь видеть мир таким, каким видит его брат. Обожаю его слушать, когда он рассказывает о своих открытиях, находках... Каждую мелочь ему важно познать... Как устроена, откуда взялась... И ты даже не представляешь, сколько всего он знает! И любит. Все.
- Как-то такая любовь больше похожа на жадность. Разве может один человек любить все?
- О, да! Лугар очень жадный. Самый жадный из всех, кого я знаю. И вечно жалуется, что ему не хватает времени и сил на все его "хотелки". Поэтому другие одалживают ему свои время и силы.
- Но почему? За что?
- Не знаю... - сэнгун беспечно отмахнулся и вернулся к недоеденной каше. - Знаешь... я сам всю жизнь ищу ответ на этот вопрос. Самому любопытно, за что все его так любят.
- А вот и не все. - буркнул я, имея в виду себя, конечно же.
Гадай хохотнул:
- Ну, тут как раз все понятно.
- А мне нет.
- Просто он еще не пустил в ход свои чары. - сэнгун сделал пассы руками, подражая кайху, но потом добавил уже без иронии: - Он осторожничает.
- Ну да... вы же братья... - кивнул я с пониманием. Гадай тоже со мной всегда был настороже.
- А как иначе? - не согласился он. - Тобой же невозможно управлять! Идешь, куда хочешь, берешь, что понравилось... Машину сломал, пленника убил, из-под стражи сбежал...
- Ой, только не надо... Ты меня теперь вечно попрекать будешь? Я ведь уже сто раз извинился.
- Да что они стоят - твои извинения?! - без злобы отмахнулся Гадай. - Разве ты перестанешь делать все по-своему?
Я отвел взгляд:
- Можно подумать, ты не такой же...
- Та я б надорвался уже десять раз. Кто и мог бы тягаться с тобой в строптивости, так это Лугар. В этом ты ему больший "брат", чем я. Он тоже вечно лезет, куда не следует. Но в отличие от тебя, он сначала думает о последствиях. Это я и имел в виду, когда сказал, что он осторожничает.
- Слушай, хватит уже нас сравнивать!
- Ты сам это начал.
- Нет, не я! Это ваш Лугар выпрыгнул, из ниоткуда, как... как...
- Как эгир из коробки. Это да... - подсказал Гадай и снова вернулся в свои мечты-воспоминания, - … явился без приглашения, наглый, дерзкий, смелый...
Мои глаза сами собой закатились:
- Ты, я вижу, никогда не устанешь хвалить его...
- Но это правда. Так все и было. Хочешь расскажу?
- Нет. - я сложил руки на груди. - Но ты все равно расскажешь, да?
- Конечно. Ведь за этим ты ко мне и пришел сегодня. Ты хотел узнать, кто такой Лугар, так слушай. Как-то раз я прибежал к портовым причалам, поглазеть на разгрузку лодки из Урбая. У нас с ними торговый договор. Мы поставляем им меха, зерно, фрукты, вино... Взамен они привозят нам орхалу...
- Постой. - попросил я, как всегда интересуясь подробностями. - Урбай - это другое государство?
- Да. Островное. На западе от Муреи. Совсем небольшое.
- А что такое орхала?
- Что, и про нее ты тоже не слышал?
"Измывается, гад!" - с нежностью подумал я и просто помотал головой.
- Это морская руда.
- Как это морская?
- Имеется в виду камень, который можно поднять только со дна моря. Но места ее скопления всегда окружены ордами эгиров. Они, вроде как, питаются ею. Или напротив, каким-то образом создают ее - доподлинно не известно. Но иногда эти мутные полупрозрачные камни находят в их кишках. Как урбайцы ее добывают, да ещё и в больших количествах - до сих пор не известно. Тайну свою они тебе не раскроют, даже под страхом смерти. Оно и понятно. Если бы не торговля орхалой, они б, наверно, давно уже вымерли от голода. Остова их пустынны и урбайцы кормятся морем.
Но моим мечтам не суждено было сбыться в тот день. Вместо инструкции и карты я получил еще одну порцию поучительной, но увы, совершенно не практичной мудрости:
- Потеряв все, он не лишился главного - любви к жизни. - ответил сэнгун и предался собственным мечтам. - Я хотел бы иметь такое же любящее сердце и уметь видеть мир таким, каким видит его брат. Обожаю его слушать, когда он рассказывает о своих открытиях, находках... Каждую мелочь ему важно познать... Как устроена, откуда взялась... И ты даже не представляешь, сколько всего он знает! И любит. Все.
- Как-то такая любовь больше похожа на жадность. Разве может один человек любить все?
- О, да! Лугар очень жадный. Самый жадный из всех, кого я знаю. И вечно жалуется, что ему не хватает времени и сил на все его "хотелки". Поэтому другие одалживают ему свои время и силы.
- Но почему? За что?
- Не знаю... - сэнгун беспечно отмахнулся и вернулся к недоеденной каше. - Знаешь... я сам всю жизнь ищу ответ на этот вопрос. Самому любопытно, за что все его так любят.
- А вот и не все. - буркнул я, имея в виду себя, конечно же.
Гадай хохотнул:
- Ну, тут как раз все понятно.
- А мне нет.
- Просто он еще не пустил в ход свои чары. - сэнгун сделал пассы руками, подражая кайху, но потом добавил уже без иронии: - Он осторожничает.
- Ну да... вы же братья... - кивнул я с пониманием. Гадай тоже со мной всегда был настороже.
- А как иначе? - не согласился он. - Тобой же невозможно управлять! Идешь, куда хочешь, берешь, что понравилось... Машину сломал, пленника убил, из-под стражи сбежал...
- Ой, только не надо... Ты меня теперь вечно попрекать будешь? Я ведь уже сто раз извинился.
- Да что они стоят - твои извинения?! - без злобы отмахнулся Гадай. - Разве ты перестанешь делать все по-своему?
Я отвел взгляд:
- Можно подумать, ты не такой же...
- Та я б надорвался уже десять раз. Кто и мог бы тягаться с тобой в строптивости, так это Лугар. В этом ты ему больший "брат", чем я. Он тоже вечно лезет, куда не следует. Но в отличие от тебя, он сначала думает о последствиях. Это я и имел в виду, когда сказал, что он осторожничает.
- Слушай, хватит уже нас сравнивать!
- Ты сам это начал.
- Нет, не я! Это ваш Лугар выпрыгнул, из ниоткуда, как... как...
- Как эгир из коробки. Это да... - подсказал Гадай и снова вернулся в свои мечты-воспоминания, - … явился без приглашения, наглый, дерзкий, смелый...
Мои глаза сами собой закатились:
- Ты, я вижу, никогда не устанешь хвалить его...
- Но это правда. Так все и было. Хочешь расскажу?
- Нет. - я сложил руки на груди. - Но ты все равно расскажешь, да?
- Конечно. Ведь за этим ты ко мне и пришел сегодня. Ты хотел узнать, кто такой Лугар, так слушай. Как-то раз я прибежал к портовым причалам, поглазеть на разгрузку лодки из Урбая. У нас с ними торговый договор. Мы поставляем им меха, зерно, фрукты, вино... Взамен они привозят нам орхалу...
- Постой. - попросил я, как всегда интересуясь подробностями. - Урбай - это другое государство?
- Да. Островное. На западе от Муреи. Совсем небольшое.
- А что такое орхала?
- Что, и про нее ты тоже не слышал?
"Измывается, гад!" - с нежностью подумал я и просто помотал головой.
- Это морская руда.
- Как это морская?
- Имеется в виду камень, который можно поднять только со дна моря. Но места ее скопления всегда окружены ордами эгиров. Они, вроде как, питаются ею. Или напротив, каким-то образом создают ее - доподлинно не известно. Но иногда эти мутные полупрозрачные камни находят в их кишках. Как урбайцы ее добывают, да ещё и в больших количествах - до сих пор не известно. Тайну свою они тебе не раскроют, даже под страхом смерти. Оно и понятно. Если бы не торговля орхалой, они б, наверно, давно уже вымерли от голода. Остова их пустынны и урбайцы кормятся морем.
- А вам она зачем?
- Орала? Ею укрепляют броню и оружие. Но такого добра в Муре не много, потому как сами мы орхалу не добываем, а после того случая чуть вовсе не лишились и без того не частых поставок из Урбая.
- Какого случая?
- Того, о котором я начал рассказывать. Мне тогда было пятнадцать. Мы с соседскими мальчишками наблюдали за выгрузкой лодки. На причале уже стояло несколько ящиков с ценной рудой, и Добряк Имай - тэйтару военной охраны порта - со своими людьми проверял подлинность камней, вскрыв один из ящиков. Как вдруг другой ящик взорвался. Просто взял и разлетелся на щепки. Нескольких стражей смело в воду. А в следующий миг здоровенный эгир, непонятно как умещавшийся до этого в ящике, уже был возле Имая. Сломал его пополам, попутно оторвав голову и руку. Все произошло так быстро, что мы и опомниться не успели, как следом за тэйтару еще пара стражей лишились голов... Оставшиеся попытались дать демону отпор, но их самзиры не могли его даже ранить. Демон и с ними расправился в два счета, после чего рванул к докам, где стояли на ремонте наши суда. Народ бросился наутек. Кто пошустрее, успел запереться в складах, но повезло не всем...
Когда Гадай начинал нервничать, его голос становился более звонким. И сейчас речь его звенела в тишине столовой, наполняя рассказ напряжением, заново переживаемых сэнгуном давних событий. Я не представлял, как выглядят эгиры, но со слов Гадая было ясно, что любой, увидев их, от испуга дал бы деру, тем более, если это были всего лишь подростки. Но это, очевидно, было только началом истории, а значит как минимум один подросток остался.
- И почему же ты не убежал? - козырнул я своей смекалкой.
Гадай покачал головой:
- Орала? Ею укрепляют броню и оружие. Но такого добра в Муре не много, потому как сами мы орхалу не добываем, а после того случая чуть вовсе не лишились и без того не частых поставок из Урбая.
- Какого случая?
- Того, о котором я начал рассказывать. Мне тогда было пятнадцать. Мы с соседскими мальчишками наблюдали за выгрузкой лодки. На причале уже стояло несколько ящиков с ценной рудой, и Добряк Имай - тэйтару военной охраны порта - со своими людьми проверял подлинность камней, вскрыв один из ящиков. Как вдруг другой ящик взорвался. Просто взял и разлетелся на щепки. Нескольких стражей смело в воду. А в следующий миг здоровенный эгир, непонятно как умещавшийся до этого в ящике, уже был возле Имая. Сломал его пополам, попутно оторвав голову и руку. Все произошло так быстро, что мы и опомниться не успели, как следом за тэйтару еще пара стражей лишились голов... Оставшиеся попытались дать демону отпор, но их самзиры не могли его даже ранить. Демон и с ними расправился в два счета, после чего рванул к докам, где стояли на ремонте наши суда. Народ бросился наутек. Кто пошустрее, успел запереться в складах, но повезло не всем...
Когда Гадай начинал нервничать, его голос становился более звонким. И сейчас речь его звенела в тишине столовой, наполняя рассказ напряжением, заново переживаемых сэнгуном давних событий. Я не представлял, как выглядят эгиры, но со слов Гадая было ясно, что любой, увидев их, от испуга дал бы деру, тем более, если это были всего лишь подростки. Но это, очевидно, было только началом истории, а значит как минимум один подросток остался.
- И почему же ты не убежал? - козырнул я своей смекалкой.
Гадай покачал головой:
- Если ты намекаешь на мои храбрость и твёрдость духа, то нет, тогда ими и не пахло. Я хоть и не обделался, как Харум, который в ужасе сбежал первым. Но поверь, я был близок к этому. Собственно, мы рванули следом. Но Барша отстал. Его скрутила рвота. Не то, чтоб я за него переживал... Страх был достаточно сильным, чтобы гнать меня до края света, но я все же оглянулся. И потому увидел, как урбайцы, вместо того, чтобы прыгнуть в лодку и отчалить, бросили ее и побежали к складам на другом конце порта. Я решил, они сами испугались эгира и хотят укрыться на суше - подальше от воды, пока эгир не нажрется и не свалит обратно в море...
- Нажрется? - сглотнув, перебил я. И тут же пожалел об этом.
Гадай зажмурился и умолк.
- Да, я понял... Прости. Все убежали. Что было дальше? - как можно вежливее подтолкнул я его к продолжению.
- Нет. Ни мы, ни они не убежали. Во всяком случае, не далеко. На охранных башнях уже гудели горны. К ним присоединились душераздирающие вопли и грохот погрома в порту. Мальчишки со страху не разбирая дороги ломанулись через кусты на пустыре за казной. Часть продралась насквозь и убежала в город. А я и еще пара ребят надеялись укрыться в здании казны. Но, оказалось, урбайцы спешат в том же направлении. Видя, как по пути они подоставали припрятанное под одеждами оружие и расправились со стражем, выскочившим из охранной башни, мы передумали и решили переждать в кустах.
- Отчаянные ребята! В смысле эти урбайцы. Ведь получается, они или заранее спланировали грабеж, или решились на него внезапно. В любом случае это выглядит как-то... нелепо. - удивленно подметил я. - Зачем им кусать руку, которая их кормит? Если у вас торговый договор, то им нужны ваши товары. Не деньги, а продукты и что там еще вы давали им в обмен на орхалу? И вообще, как же они собирались сбежать с награбленным? На простой лодке далеко не уплывешь...
- Соображаешь. - криво улыбнулся Гадай. - Это только потом мы узнали, чего на самом деле они хотели.
- И чего же?
- Слушай дальше и узнаешь.
Я показал молчок.
- Так вот... Мы тоже смекнули, что нас собираются грабить. Нам, конечно, было обидно. Но глядя на то, как ловко они поубивали охранников, мы могли лишь надеяться остаться незамеченными. Затаились в кустах и наблюдали. Четверо грабителей вошли внутрь, один остался в дверях. Я и на пирсы поглядывал, проверяя, не вернулся ли туда эгир в поисках поживы. Тогда-то я и увидел его впервые.
- Кого?
- Вот мы тоже не поняли что это. Сначала подумали, какой-то невиданный зверь. Выпрыгнув из-за поваленных ящиков с урбайской лодки, он, как собака какая-то, на всех четырех, озираясь по сторонам, потрусил к ближайшему укрытию - к нашим кустам. На полпути он вдруг встал на задние лапы. Тогда мы его разглядел и поняли, никакой это не зверь, а ребенок.
- А-а-а… - козырнул я своей догадливостью, торопясь показать, что моя проницательность - не просто слухи. - Так это был Лугар!
- Нет. - безжалостно обломал меня Гадай. - Это был никто. Чумазый, лохматый, весь в порезах и синяках, худой, как щепка, одетый в дырявый мешок...
- Не морочь мне голову! Это был он! Эта история про него!
- Да, но тогда мы этого не знали! Эта история была про нападение на порт. Про кровожадного эгира и отчаянных урбайцев. А у заморыша тогда даже имени не было. Мы понятия не имели, кто он такой и что здесь делает. Более того, он прибыл с подлыми урбайцами, а для нас теперь это означало одно - он тоже враг.
Гадай зажмурился и умолк.
- Да, я понял... Прости. Все убежали. Что было дальше? - как можно вежливее подтолкнул я его к продолжению.
- Нет. Ни мы, ни они не убежали. Во всяком случае, не далеко. На охранных башнях уже гудели горны. К ним присоединились душераздирающие вопли и грохот погрома в порту. Мальчишки со страху не разбирая дороги ломанулись через кусты на пустыре за казной. Часть продралась насквозь и убежала в город. А я и еще пара ребят надеялись укрыться в здании казны. Но, оказалось, урбайцы спешат в том же направлении. Видя, как по пути они подоставали припрятанное под одеждами оружие и расправились со стражем, выскочившим из охранной башни, мы передумали и решили переждать в кустах.
- Отчаянные ребята! В смысле эти урбайцы. Ведь получается, они или заранее спланировали грабеж, или решились на него внезапно. В любом случае это выглядит как-то... нелепо. - удивленно подметил я. - Зачем им кусать руку, которая их кормит? Если у вас торговый договор, то им нужны ваши товары. Не деньги, а продукты и что там еще вы давали им в обмен на орхалу? И вообще, как же они собирались сбежать с награбленным? На простой лодке далеко не уплывешь...
- Соображаешь. - криво улыбнулся Гадай. - Это только потом мы узнали, чего на самом деле они хотели.
- И чего же?
- Слушай дальше и узнаешь.
Я показал молчок.
- Так вот... Мы тоже смекнули, что нас собираются грабить. Нам, конечно, было обидно. Но глядя на то, как ловко они поубивали охранников, мы могли лишь надеяться остаться незамеченными. Затаились в кустах и наблюдали. Четверо грабителей вошли внутрь, один остался в дверях. Я и на пирсы поглядывал, проверяя, не вернулся ли туда эгир в поисках поживы. Тогда-то я и увидел его впервые.
- Кого?
- Вот мы тоже не поняли что это. Сначала подумали, какой-то невиданный зверь. Выпрыгнув из-за поваленных ящиков с урбайской лодки, он, как собака какая-то, на всех четырех, озираясь по сторонам, потрусил к ближайшему укрытию - к нашим кустам. На полпути он вдруг встал на задние лапы. Тогда мы его разглядел и поняли, никакой это не зверь, а ребенок.
- А-а-а… - козырнул я своей догадливостью, торопясь показать, что моя проницательность - не просто слухи. - Так это был Лугар!
- Нет. - безжалостно обломал меня Гадай. - Это был никто. Чумазый, лохматый, весь в порезах и синяках, худой, как щепка, одетый в дырявый мешок...
- Не морочь мне голову! Это был он! Эта история про него!
- Да, но тогда мы этого не знали! Эта история была про нападение на порт. Про кровожадного эгира и отчаянных урбайцев. А у заморыша тогда даже имени не было. Мы понятия не имели, кто он такой и что здесь делает. Более того, он прибыл с подлыми урбайцами, а для нас теперь это означало одно - он тоже враг.
- И так как справиться со взрослыми дядьками вы не могли, то решили поймать хотя бы "мелкую дичь". - я снова влез со своими догадками.
- Слушай, - Гадай закипел и смешно всплеснул руками, чуть не скинув свою кружку на пол, - сам ты дичь! Зачем я рассказываю? Ты уже знаешь эту историю?
- Откуда бы?! Нет. Просто угадал... Так вы поймали его?
- Да мы его чуть не убили! - горделиво заявил сэнгун. - Со страха накинулись на него, как только он залез в кусты. Барша придавил его к земле, а я схватил за горло и.. чуть не задушил. Но увидев у мальчика намиду, отпустил. - теперь стало ясно, чем именно горд наш сэнгун. - Но, кстати, это все же была не намида, но об этом позже...
- Когда позже, Гадай?! Ты говорил, что торопишься на совещание. А теперь вместо того, чтобы коротко изложить суть дела, распинаешься, как баюн! Это такой ритуал для новобранцев, что ли? Или ваша с братом игра?
- В смысле?
- Ну все это выглядит очень странно. Сам посуди. Сначала твой братец говорит: "Иди к Гадаю, пусть он расскажет обо мне." Потом ты сначала три часа восхваляешь его достоинства, а затем рассказываешь некую историю, судя по всему, ставшую уже легендой. Вас самих не подташнивает от раздутого самолюбования? Что он там сделал? Порвал эгира голыми руками? В одиночку победил пятерых грабителей?
- Нет... - отрешенно проронил сэнгун, нахлобучил свой маалгай и направился к выходу.
- Ну серьезно, Гадай!!! - крикнул я ему вдогонку. - Что он сделал? Скажи! А то ж я спать не смогу!
Не останавливаясь, он бросил через плечо:
- Всего лишь предотвратил войну с Урбаем и спас ни в чем не повинных урбайцев от истребления.
- Арррх… - выдохнул я, все еще не сдаваясь. - Ну конечно! Всего-то... Обычное дело... Пфф… я сам время от времени спасаю народы...
- Да ну тебя... - Гадай махнул на меня рукой и вышел за дверь, но тут же заглянул обратно, сказал: "Те урбайцы на самом деле были тидами". Дернул бровями и только после этого действительно ушел.
"Вот же... Зараза!" Я схватил свой халат и побежал его догонять.
Во дворе чанары уже во всю шла подготовка к отбытию совсем недавно прибывших баболов. Им не дали времени, как следует отдохнуть. И поделом: нечего было грибочки собирать. Впрочем, полянские наёмники - ещё те тёртые калачи - выглядели, всем на зависть, весьма бодрыми.
- Слушай, - Гадай закипел и смешно всплеснул руками, чуть не скинув свою кружку на пол, - сам ты дичь! Зачем я рассказываю? Ты уже знаешь эту историю?
- Откуда бы?! Нет. Просто угадал... Так вы поймали его?
- Да мы его чуть не убили! - горделиво заявил сэнгун. - Со страха накинулись на него, как только он залез в кусты. Барша придавил его к земле, а я схватил за горло и.. чуть не задушил. Но увидев у мальчика намиду, отпустил. - теперь стало ясно, чем именно горд наш сэнгун. - Но, кстати, это все же была не намида, но об этом позже...
- Когда позже, Гадай?! Ты говорил, что торопишься на совещание. А теперь вместо того, чтобы коротко изложить суть дела, распинаешься, как баюн! Это такой ритуал для новобранцев, что ли? Или ваша с братом игра?
- В смысле?
- Ну все это выглядит очень странно. Сам посуди. Сначала твой братец говорит: "Иди к Гадаю, пусть он расскажет обо мне." Потом ты сначала три часа восхваляешь его достоинства, а затем рассказываешь некую историю, судя по всему, ставшую уже легендой. Вас самих не подташнивает от раздутого самолюбования? Что он там сделал? Порвал эгира голыми руками? В одиночку победил пятерых грабителей?
- Нет... - отрешенно проронил сэнгун, нахлобучил свой маалгай и направился к выходу.
- Ну серьезно, Гадай!!! - крикнул я ему вдогонку. - Что он сделал? Скажи! А то ж я спать не смогу!
Не останавливаясь, он бросил через плечо:
- Всего лишь предотвратил войну с Урбаем и спас ни в чем не повинных урбайцев от истребления.
- Арррх… - выдохнул я, все еще не сдаваясь. - Ну конечно! Всего-то... Обычное дело... Пфф… я сам время от времени спасаю народы...
- Да ну тебя... - Гадай махнул на меня рукой и вышел за дверь, но тут же заглянул обратно, сказал: "Те урбайцы на самом деле были тидами". Дернул бровями и только после этого действительно ушел.
"Вот же... Зараза!" Я схватил свой халат и побежал его догонять.
Во дворе чанары уже во всю шла подготовка к отбытию совсем недавно прибывших баболов. Им не дали времени, как следует отдохнуть. И поделом: нечего было грибочки собирать. Впрочем, полянские наёмники - ещё те тёртые калачи - выглядели, всем на зависть, весьма бодрыми.
"Или все дело в грибах?.." - подумалось мне.
Пахомий-старший, увидев нас с Гадаем, заспешил навстречу. Но сэнгун свернул к конюшне и полянский воевода перестрял меня одного.
- А я тоби шукав! - радуясь, что нашел, Пахомий схватил меня за локоть и потащил к своим. - Йдем, погутаремо...
- Прости, друг, но у меня срочное дело! - я выкрутился из хватки и побежал к конюшне, крикнув на бегу: "Но я вернусь!"
Когда я догнал-таки Гадая, он уже примерялся вскочить в седло. Я схватил повод и втиснулся между ним и конем. Потребовал объяснений:
- Кто такие тиды?!
Хотя, если честно, меня волновало не это. Я просто хотел помириться.
- Иди в жопу! - с большим удовольствием послал меня сэнгун и отобрал поводья. Точнее, попробовал это сделать. Я вцепился в них мертвой хваткой, собираясь сражаться на смерть.
- Хочешь, чтобы я приказал тебя выпороть? - процедил он сквозь зубы.
- Нет, всего лишь узнать, чем все кончилось.
- Наши победили. И все жили долго и счастливо. - бросив тягаться за поводья, Гадай гаркнул конюхам, чтобы те оседлали всех еще не оседланных лошадей и состроил мне свою любимую мину торжествующего повелителя: одна бровь изогнута, подбородок вперед, глаза смеются. Его план был очевиден: он - муреец - прирожденный наездник, заставит выгнать весь "табун" во двор и запрыгнет на любую лошадь. Только конюхи не спешили выполнять его приказ: продолжали заниматься прежней работой.
Сэнгун громче повторил приказ. Тщетно. Тогда он решительно двинулся к ближайшему из работников конюшни и упал.
- Эгир бурым... - выругался он, лежа навзничь и добавил, догадавшись, что и у меня есть план: "Ты в конец обнаглел!" Вскочив на ноги, он попытался сорвать хлыст, висевший на столбе. Но снова ударился о созданный мною Антарам. Вскипел еще сильнее. Выхватив кинжал, развернулся ко мне. Я отпрянул. Но сэнгун не спешил тыкать в меня оружием. Вместо этого отсек повод от упряжи и, размахивая им, злорадно процедил: "Я тебя точно выпорю. Сам. Здесь и сейчас".
- Поединок! - выкрикнул я, едва уварачиваясь от ремня. - Давай сразимся! Честный бой! Ты ведь давно этого хочешь!
- Честный? - удар по плечам. - С тобой?! - еще удар по бедру. - У нас разные понятия о чести! Ты... со своим кайховством... - новый удар прямо в лицо.
Я не мог допустить чтобы моя рожа потом всему свету являла следы гадаевой порки, потому заслонился рукой, обхватил ремень и дернул на себя. Вожжа натянулась между нами до скрипа.
- Я одолею тебя без тигелей и узоров! - заявил я с вызовом.
Гадай выпустил ремень, вынул самзир из ножен.
- Ну давай, бачан омак! *(сын глупости)
Я показал на свою пустую перевязь:
- Можно мне тоже какую-нибудь острую штуку?
- Да пожалуйста! - огрызнулся сэнгун и махнул самзиром в сторону конюшенных ворот. - Идем на двор. Там как раз полно народу, с удовольствием поглазеющих на то, как я тебя отделаю. Думаю, ради такого представления, многие из них охотно одолжат тебе свое оружие. Или тебе нужен твой меч?
- Любой подойдет. - обрадовался я.
Выйдя во двор, Гадай крикнул, привлекая внимание:
- Слушайте все!
Батыры и готовые к отбытию баболы сразу замолчали, насторожились.
- Этот человек вызвал меня на поединок! Дайте ему оружие!
Народ, осознав новость, тут же поспешил высказать свое мнение по этому поводу и передать ее прочим обитателям чанары. Нас обступили с расспросами. Но вопреки предречению Гадая, отнюдь не многие клинки с шипением покинули ножны своих хозяев. Батыры не торопились расставаться со своими самзирами, предпочитая сначала убедиться, что омаку газархе в самом деле собирается биться с самим великим Гадай-дуром.
- Расступитесь! - раздраженно рявкнул великий. - И дайте уже кто-нибудь ему самзир!
На безрыбье, конечно, и мурейский изогнутый самзир меч, но мне повезло, Пахомий-старший первее всех протянул мне на выбор свои прямой меч и топорик. Я без раздумий выбрал меч. Покрутил им, разминая запястье и принаравливаясь к чужому клинку. Достаточно длинный и обоюдоострый он имел зауженное лезвие - самое то. "Опасный" - гласила короткая и почти истертая гравировка на полянском. "И правада... - запоздалая мысль вдруг осенила мою дурную голову, - я ведь могу его покалечить..." Но я собирался показать напор, а не безрасудство. Мастерство, а не кровожадность.
Люди уже образовали достаточно просторный круг. Притихли, перводя взгляды то на меня, то на сэнгуна. Мне уже были знакомы и такая тишина и такие взгляды. Народ надеялся, что обещанное развлечение не будет слишком коротким.
Но оно вышло именно таким.
Я думал, мы разойдемся, как водится на поединках, ну а потом будем проводить атаки, выпады и все такое. Но Гадай остался стоять, где стоял, а потом вдруг сорвал свою намиду и кинул ее мне со словами: "Держи!"
Свою намиду! Понимаете? Я-то как раз хорошо понимал, насколько эта вещь ценна для него и просто не мог не среагировать и допустить ее падения в грязь и пыль. Поэтому вытянулся вперед, чтобы поймать "слезу", а что произошло дальше я понять не успел.
"Как?... "- прошептал, уже валяясь на земле.
Меч Пахомия делал то же самое неподалеку от меня. Правая рука, в которой я буквально только что его держал, ныла от сильного удара в локоть. А Гадай стоял надо мной, сжимая мою левую руку с зажатой в ней намидой. Зрители, кажется, тоже не поняли, что бой окончен, и в тишине сосредоточенно ждали начала. Кто-то даже выкрикнул: "Поднимайся, газархе! Бейся!"
Нагнувшись ко мне, сэнгун негромко спросил:
- Ты ведь не усвоишь этот урок, да?
- Как ты это сделал?! - повторил я.
- Я - сэнгун. - только и ответил он, забрал намиду, носком сапога подкинул меч Похомия, поймал его и поднял над головой, показывая всем, что омаку газархе повержен.
На удивление, батыры не стали давать совесной оценки моему проигрышу. Красноречивее этого было то, что в мою сторону они даже не смотрели, словно Гадай не просто победил меня, а полностью уничтожил. Сам он тоже быстро забыл о моем существовании, и принимая поздравления, вернулся в конюшню.
Пахомий-старший, казалось, единственный из всех посмотрел на мня.
- Ну так и шо? - спросил он, подойдя ближе. - Вертаэшься з нами у Полянию?
Я был настолько обескуражен проигрышем, что совершенно потерял ориентиры. И честно сказать, наверно ответил бы "да", если бы не то, что случилось парой секунд позже.
Во двор влетел наездник. Проскакал прямо ко входу в штаб, соскочил с коня и вбежал внутрь. Но вскоре выбежал обратно и завертелся на месте, выкрикивая: "Где Гадай-дур?!" Ему тут же указали на конюшню. Не успел он добежать до туда, ему навстречу выехал сам сэнгун. Парень торопливо сообщил ему какую-то, определенно, очень важную новость, потому что, еще не дослушав, сэнгун вскрикнул: "Не может быть!" И уже собирался поддать скакуну, теперь уже поторапливаясь быстрее прежнего, но посыльный дополнил рапорт несколькими подробностями, заставившими сэнгуна удивиться еще больше. Он слез с коня и потребовал объяснить ему все еще раз.
Тем, кто стоял ближе к ним и слышал разговор, тоже передалось удивление, полетевшее перетолками по головам:
- Гарузди?! Здесь?! - повторяли в неверии мурейцы один за другим.
Я уже слышал это слово, но все еще прибывая в прострации, не мог сообразить где и когда. А видя, как заметались батыры по двору, забил на попытки вспомнить. Просто схватил пробегающего мимо первого попавшегося батыра и спросил: "Что случилось?!"
- Гарузди пришли!!! - гаркнул он с выпученными глазами и побежал дальше.
- Ось тилькы цього нам не выстачало… Це ж давний ворог померцев… - Пахомий потер лоб, развернулся к своим и замахал им, собирая гурт: - Агов хлопци! Гайда на допомогу!
- Ну-у-урда-а-а!!! *(отсавить) - закричал Гадай, видя, какая суета началась. Поднялся на несколько ступеней лестницы на крепостной стене, чтобы все его видели, и дал короткие разъяснения: "Они пришли с миром! Сейчас идут переговоры. И если они пройдут успешно, кхебари могут стать нашими соратниками в противостоянии с наракайцами! Угрозы нет! Вернитесь к своим обязанностям и приказам!"
Батыры приняли очередную новость без особого восторга. Видно было, что многим идея о союзе с гаруздями пришлась не по душе. Тут уж я наконец почти все понял, потому что вспомнил вчерашний разговор в тренировочном зале, точнее зачитанное стариком письмо, в котором его сын сообщал о результатах своей посольской деятельности. Один "советник" из присутствующих при этом, помнится, точно предрёк реакцию батыров на союзничество с гаруздями. Оно и понятно: непросто принять в товарищи того, с кем ты веками во вражде.
- Так и шо?! - озадаченный Пахомий повторил свой вопрос, в этот раз обращаясь непонятно к кому. - Такы мы вертаэмося у Полянию, чи ни?
- Не знаю, как вы, а я пока остаюсь. - все же ответил я и побежал к Гадаю, который опрашивал стражей.
- Как это ускакал?! - возмущался он. - Без меня?!
Охранник на воротах пожимал плечами.
- И где мне теперь ключ искать... - сэнгун обернулся, растерянно огладывая двор, будто искомый ключ прятался от него где-то среди дворового скарба. Увидел меня и тут же застонал: "Умоляю тебя, отвали! И без тебя забот хватает!"
- Помочь? - поспешил я предложить свои услуги. - Если нужно что-то найти, ты знаешь, я могу...
Гадай оценивающе посмотрел на меня, скривился, но махнул рукой, сдаваясь:
- Идем.
Он направился в штаб. Я за ним:
- Что нужно найти? Ключ?
- Для начала Хатоя - ключника. Или Сагинэ. Хотя ее вряд ли... Она наверняка с Аюбом уже там... Эгир бурым! Все из-за тебя, засранец! Я бы тоже уже был в полевом штабе.
- А зачем нам ключник? Куда тебе нужно попасть?
Я хоть и предложил помощь, на самом деле не представлял, как искать ключника, если я понятия не имею, как он выглядит. Да даже если бы и знал, мне нужен был образ его киту. Поэтому и задал вопрос про место, ведь имея в подручных Дизая, мог бы открыть замок и без ключа.
- Ни нам, а мне! - поправил меня Гадай. - Нужны макамены перевода. Они должны быть где-то в хранилище свитков.
- Макамены перевода? Это не такие штуки, которые делают так, чтобы понимать чужой язык?
- Они самые.
Проходя коридорами, Гадай опрашивал редких встречных, не знают ли они, где сейчас Хатой. Один сказал "в писарской", другой - "в своем рахуме* (казарменные личные покои)". Но ни там, ни там ключника не оказалось.
- Ты когда помогать начнешь? - раздраженно рявкнул Гадай, стоя посреди пустого рахума.
Я присел на край тахты.
- Прям щас, только скажи, где само хранилище. Я же сказал - нам не нужен ключник. Замок я тебе и без ключей открою.
Гадаю это предложение не особо понравилось, но еще меньше ему нравилась перспектива пропустить переговоры с гаруздями. Потому он снова сдался:
- Оно рядом с писарской.
Пока мы шли к хранилищу, я складывал в уме факты связанные с гаруздями и пришел к выводу, что на лицо некая странность, о чем и сообщил сэнугу:
- Слушай, вчера, когда Жирабай знакомил нас с Аюбом, некий старик зачитывал письмо, как я понимаю, от посла в Аппараи…
- И?
- Ну ты понимаешь, это было только вчера...
- И?
- В письме посол сообщал об обстановке... и что сейчас благоприятный момент для заключения союза. Но он только предлагал это сделать. Само решение не было принято. Аюб сказал, что сегодня напишет ответ. Даже если бы он написал его еще вчера, и даже если бы с помощью какого-то мощного кайховтсва смог молниеносно переправить ответ послу, успели бы гарузди так быстро не только принять положительное решение, но и добраться сюда?
- И тем ни менее они здесь. - заметил очевидное Гадай. - Я сам пока не знаю подробностей, но уже вижу по меньшей мере два пути развития событий. Первый - Хибрин не стал ждать ответа и предложил союз гаруздям сразу после отправки доклада. Те, не долго думая, согласились и прибыли в Мурею быстрее послания. Второй - у гаруздей и мурейцев есть общий враг - эгиры. И недавно Аппараи подверглась крупному нападению целой орды демонов. Что очень странно, потому что за века войн с эгирами, гарузди превратились в по истине могучих воинов и убийц. Последние десятилетия демоны почти не трогали их, понимая бессмысленность попыток.
- Говоришь так, будто эгиры разумны... - подметил я.
- Не так, как люди, но эти твари достаточно умны, уж поверь мне.
- Так и что? Напали они на Аппараи. Как это связано с прибытием гаруздей?
- Если слухи о нашествиях эгиров - правда, гарузди могли явиться за помощью. Они могли отправить своих послов в Мурею еще до прибытия Хибрина в Аппараи.
- Но тогда он бы знал об этом, разве нет? И вообще, если они прибыли просить помощи у мурейцев, то почему в Сибай, а не в Иглу?
Гадай пожал плечами.
Тем временем мы добрались до хранилища.
- Вот для того и нужны макамены. Поговорим с ними и все узнаем. - сэнгун дернул за ручку, убедился, что заперто и отступил в сторону. - Говоришь, можешь открыть?
Для начала мне нужно было "открыть" тигель, чтобы приказать Дизаю опереть замок изнутри, и я уже собирался это сделать, но не успел. К нам прибежал запыхавшийся юноша и судя по громыхающей приличной связке ключей у него на поясе, это и был ключник Хатой. Его внезапное появление меня несколько огорчило, ведь пропадал такой отличный шанс оказать услугу сэнгуну, который в свою очередь - напротив - Хатою обрадовался.
- Уф... - отдувался молодец, перекидывая ключи на кольце в поисках нужного. - А мне сказали, вы меня ищите... А я ж на складах... кх-кх… но как узнал, сразу сюда.
- Да-да... молодец... - похвалил его сэнгун, чуть не сбив с ног, когда замок щелкнул и был вынут из петель.
В комнате не было окон, поэтому первым делом Гадай потребовал:
- Зажгите лампу!
Мы с Хатоем дружно кинулись искать лампу, шаря на ощупь руками по стенам и стеллажам, но я быстро бросил эту затею и просто сбегал в коридор за факелом.
- О нет! Только не открытый огонь! - запротестовал Гадай, выталкивая меня обратно в коридор. - Заденешь пламенем хоть краешек любого свитка и кабздец! Спалишь тут все!
- Было бы что палить... - сказал я, успев заметить, что на большинстве полок пусто.
Сэнгун оглянулся и застыл.
- А... где?... - спросил он Хатоя, успешно запалившего лампу от моего факела.
- Ой... - не менее озадаченно удивился ключник. - Не знаю... Может быть в архивы унесли? Или... - парень покосился на полупустой ящик, в котором валялось несколько почти истлевших от времени свитков.
- Что или? - не понял Гадай.
- Их должно быть пакуют для отправки с армией.
- Так значит они уже на поле?
- Нет. Весь подобный скарб снабжения пока что собирают на складах у северных ворот.
- Ты знаешь, кто этим занимается? Там восемь складов. В каком именно ящики отсюда?
- Казымдай… кажется. Но, Гадай-дур, вам какие макамены нужны? Может их и там нет. Я видел, что часть свитков забирал к себе курун Кагор-дура.
- Тфу ты! - сэнгун хлопнул по дверному косяку. - Все куруны и рукуримы уже на совете в поле!.. И главное, даже куруны - там, а я нет! И мало того, не они, а я, значит, должен по всему Сибаю бегать, искать эти свитки!
- Подожди... - как можно мягче осадил я его. - Если все там, то они бы знали, что свитки тоже там. Так? А если за ними посыльного в чанару прислали, значит нужные макамены тут. Вон, смотри на полках лежат какие-то? Это не они?
- Нет. У этих шнурок белый.
- А какой должен быть?
- Черный. Эгир бурым... - Гадай выдохнул. - Придется все же ехать на склады.
- Да подожди же ты! Я тебе говорю, в чанаре искать надо! Посыльного прис…
- А я тебе говорю, что сейчас, когда идут большие сборы, они там и сами толком не знают, где у них что лежит!
- Да, но выбор у нас небольшой. Искать или Каздымая или куруна Кагора. Можем разделится.
- Так а чо разделяться? Они оба куруны! И оба уже в поле!
- Эм... - нерешительно подал голос ключник, о котором мы уже и забыли. - Я видел Пах-пына, когда бежал сюда.
- Где? - спросил сэнгун.
Одновременно с ним я спросил: "Кто это?"
- Он поднимался из подвалов. - ответил ключник сначала сэнгуну. Возможно, позже он и мне ответил, но Гадай сорвался с места, очевидно желая не упустить "добычу", ну и я за ним, так что ответа, если он и был, я уже не услышал.
Немного побегав по коридорам чанары, мы выяснили у охранника идущего на отдых после ночной смены, что Пах-пын только что покинул чанару, спеша по срочному поручению Кагор-дура. Выслушав смачную тираду проклятий, страж сочувственно поинтересовался: "А что, собственно, случилось?" Сэнгун счел бессмысленными любые объяснения, отмахнулся и побрел к выходу.
- Короче... - заключил он, стоя на ступеньках. - Я еду в полевой штаб... Пусть посылают за макаменами того, кто знает, где их искать.
- Макамены? Вам какие нужны? - вдруг раздался женский голос у нас над головами. Из окошка приемной Жирабая выглядывала дочь сэнигучи.
- Сагинэ!!! Ты здесь?! - обрадовался Гадай. - Я был уверен, ты с Аюбом в полях.
- Мне нужны были списки десятков Юрымая и Утака. - девушка помахала тубусом. - Так какие свитки тебе нужны?
- Перевода. Они нужны Аюбу, а не мне. Ты в курсе, что гарузди прибыли?
- Да ты что?! - девушка чуть не уронила тубус. - Когда?!
- Понятия не имею, но наверно утром.
- И где же они? В смысле, почему не здесь?
- Понятия не имею... - повторился сэнгун. - Наверно, Аюб решил, что не стоит лишний раз пугать мирян и принял послов в полевом штабе.
- Да уж... - задумчиво проговорила девушка и уставилась куда-то в даль.
- Так что на счет свитков? - крикнул я.
- Ах, да... Поднимайтесь. - она призывно махнула рукой и отошла от окна.
Встретив нас рядом с приемной отца, Сагинэ толкнула дверь напротив. Со скрипом открывшись лишь на половину, та ударилась о ящик - один из многих подобных, которыми почти до потолка была заставлена вся комната.
- Они должны быть где-то здесь, - сочувствующем тоном проговорила девушка, покусывая щеку изнутри, от чего ямки на ее щеках стали еще более заметными.
Гадай приподнялся на цыпочках, вытягивая шею, чтобы обозреть объемы штабелей.
- Это все ящики со свитками? - с надеждой на отрицательный ответ, спросил я.
- Если бы... - усмехнулась Сагинэ. - Сюда сложили все ым-де-раи.
- Почему сюда?! - Гадай опередил меня с вопросом, хотя я собирался спросить о другом. - Разве не должны их ранить где-нибудь поближе к тейтару печатей?
- Куда уж ближе? Это его рахум. - Сагинэ указала на знак, выбитый на камне рядом с дверью. - Новобранцев так много, что бедняге Мафуру теперь приходится спасть прямо на ящиках.
Сэнгун тяжело вздохнул и уточнил:
- Но ты уверена, что свитки перевода здесь? Зачем бы их сюда переложили?
- Уверена. - кивнула девушка. - Отец поручил Мафуру переписать старые и сделать дополнительно еще новых.
- А где сейчас сам Мафур? Если он их переписывал, то знает, где стоят нужные ящики. - предложил я.
- Ну здесь его нет, и я думаю, скорее всего он ушел в Андар за шнурами для макаменов. - ответила Сагинэ, и видя, что такая новость только усугубляет и без того угрюмый настрой сэнгуна, поспешила с утешительной подсказкой: "Нужные ящики скорее всего стоят возле стола. Уверена, вы быстро их найдете, а мне уже надо бежать. Аюб хочет переформировать десятки дальней разведки, чтобы как можно быстрее выслать отряд к Бурчаку. Ребята Ахына вернулись сильно побитые...
- К чему такая спешка?... - Гадай поводил головой, явно сомневаясь в решении брата, но тут же сам себе напомнил: "Нет, он не станет зря рисковать, да Сагинэ?"
Девушка утвердительно закивала:
- Не переживай, он уже придумал, как обойти посты наракайцев. Только нужно сделать все быстро. Так что я побежала. - с этими словами она показала нам знак пожелания удачи и спешно удалилась.
- А я тоби шукав! - радуясь, что нашел, Пахомий схватил меня за локоть и потащил к своим. - Йдем, погутаремо...
- Прости, друг, но у меня срочное дело! - я выкрутился из хватки и побежал к конюшне, крикнув на бегу: "Но я вернусь!"
Когда я догнал-таки Гадая, он уже примерялся вскочить в седло. Я схватил повод и втиснулся между ним и конем. Потребовал объяснений:
- Кто такие тиды?!
Хотя, если честно, меня волновало не это. Я просто хотел помириться.
- Иди в жопу! - с большим удовольствием послал меня сэнгун и отобрал поводья. Точнее, попробовал это сделать. Я вцепился в них мертвой хваткой, собираясь сражаться на смерть.
- Хочешь, чтобы я приказал тебя выпороть? - процедил он сквозь зубы.
- Нет, всего лишь узнать, чем все кончилось.
- Наши победили. И все жили долго и счастливо. - бросив тягаться за поводья, Гадай гаркнул конюхам, чтобы те оседлали всех еще не оседланных лошадей и состроил мне свою любимую мину торжествующего повелителя: одна бровь изогнута, подбородок вперед, глаза смеются. Его план был очевиден: он - муреец - прирожденный наездник, заставит выгнать весь "табун" во двор и запрыгнет на любую лошадь. Только конюхи не спешили выполнять его приказ: продолжали заниматься прежней работой.
Сэнгун громче повторил приказ. Тщетно. Тогда он решительно двинулся к ближайшему из работников конюшни и упал.
- Эгир бурым... - выругался он, лежа навзничь и добавил, догадавшись, что и у меня есть план: "Ты в конец обнаглел!" Вскочив на ноги, он попытался сорвать хлыст, висевший на столбе. Но снова ударился о созданный мною Антарам. Вскипел еще сильнее. Выхватив кинжал, развернулся ко мне. Я отпрянул. Но сэнгун не спешил тыкать в меня оружием. Вместо этого отсек повод от упряжи и, размахивая им, злорадно процедил: "Я тебя точно выпорю. Сам. Здесь и сейчас".
- Поединок! - выкрикнул я, едва уварачиваясь от ремня. - Давай сразимся! Честный бой! Ты ведь давно этого хочешь!
- Честный? - удар по плечам. - С тобой?! - еще удар по бедру. - У нас разные понятия о чести! Ты... со своим кайховством... - новый удар прямо в лицо.
Я не мог допустить чтобы моя рожа потом всему свету являла следы гадаевой порки, потому заслонился рукой, обхватил ремень и дернул на себя. Вожжа натянулась между нами до скрипа.
- Я одолею тебя без тигелей и узоров! - заявил я с вызовом.
Гадай выпустил ремень, вынул самзир из ножен.
- Ну давай, бачан омак! *(сын глупости)
Я показал на свою пустую перевязь:
- Можно мне тоже какую-нибудь острую штуку?
- Да пожалуйста! - огрызнулся сэнгун и махнул самзиром в сторону конюшенных ворот. - Идем на двор. Там как раз полно народу, с удовольствием поглазеющих на то, как я тебя отделаю. Думаю, ради такого представления, многие из них охотно одолжат тебе свое оружие. Или тебе нужен твой меч?
- Любой подойдет. - обрадовался я.
Выйдя во двор, Гадай крикнул, привлекая внимание:
- Слушайте все!
Батыры и готовые к отбытию баболы сразу замолчали, насторожились.
- Этот человек вызвал меня на поединок! Дайте ему оружие!
Народ, осознав новость, тут же поспешил высказать свое мнение по этому поводу и передать ее прочим обитателям чанары. Нас обступили с расспросами. Но вопреки предречению Гадая, отнюдь не многие клинки с шипением покинули ножны своих хозяев. Батыры не торопились расставаться со своими самзирами, предпочитая сначала убедиться, что омаку газархе в самом деле собирается биться с самим великим Гадай-дуром.
- Расступитесь! - раздраженно рявкнул великий. - И дайте уже кто-нибудь ему самзир!
На безрыбье, конечно, и мурейский изогнутый самзир меч, но мне повезло, Пахомий-старший первее всех протянул мне на выбор свои прямой меч и топорик. Я без раздумий выбрал меч. Покрутил им, разминая запястье и принаравливаясь к чужому клинку. Достаточно длинный и обоюдоострый он имел зауженное лезвие - самое то. "Опасный" - гласила короткая и почти истертая гравировка на полянском. "И правада... - запоздалая мысль вдруг осенила мою дурную голову, - я ведь могу его покалечить..." Но я собирался показать напор, а не безрасудство. Мастерство, а не кровожадность.
Люди уже образовали достаточно просторный круг. Притихли, перводя взгляды то на меня, то на сэнгуна. Мне уже были знакомы и такая тишина и такие взгляды. Народ надеялся, что обещанное развлечение не будет слишком коротким.
Но оно вышло именно таким.
Я думал, мы разойдемся, как водится на поединках, ну а потом будем проводить атаки, выпады и все такое. Но Гадай остался стоять, где стоял, а потом вдруг сорвал свою намиду и кинул ее мне со словами: "Держи!"
Свою намиду! Понимаете? Я-то как раз хорошо понимал, насколько эта вещь ценна для него и просто не мог не среагировать и допустить ее падения в грязь и пыль. Поэтому вытянулся вперед, чтобы поймать "слезу", а что произошло дальше я понять не успел.
"Как?... "- прошептал, уже валяясь на земле.
Меч Пахомия делал то же самое неподалеку от меня. Правая рука, в которой я буквально только что его держал, ныла от сильного удара в локоть. А Гадай стоял надо мной, сжимая мою левую руку с зажатой в ней намидой. Зрители, кажется, тоже не поняли, что бой окончен, и в тишине сосредоточенно ждали начала. Кто-то даже выкрикнул: "Поднимайся, газархе! Бейся!"
Нагнувшись ко мне, сэнгун негромко спросил:
- Ты ведь не усвоишь этот урок, да?
- Как ты это сделал?! - повторил я.
- Я - сэнгун. - только и ответил он, забрал намиду, носком сапога подкинул меч Похомия, поймал его и поднял над головой, показывая всем, что омаку газархе повержен.
На удивление, батыры не стали давать совесной оценки моему проигрышу. Красноречивее этого было то, что в мою сторону они даже не смотрели, словно Гадай не просто победил меня, а полностью уничтожил. Сам он тоже быстро забыл о моем существовании, и принимая поздравления, вернулся в конюшню.
Пахомий-старший, казалось, единственный из всех посмотрел на мня.
- Ну так и шо? - спросил он, подойдя ближе. - Вертаэшься з нами у Полянию?
Я был настолько обескуражен проигрышем, что совершенно потерял ориентиры. И честно сказать, наверно ответил бы "да", если бы не то, что случилось парой секунд позже.
Во двор влетел наездник. Проскакал прямо ко входу в штаб, соскочил с коня и вбежал внутрь. Но вскоре выбежал обратно и завертелся на месте, выкрикивая: "Где Гадай-дур?!" Ему тут же указали на конюшню. Не успел он добежать до туда, ему навстречу выехал сам сэнгун. Парень торопливо сообщил ему какую-то, определенно, очень важную новость, потому что, еще не дослушав, сэнгун вскрикнул: "Не может быть!" И уже собирался поддать скакуну, теперь уже поторапливаясь быстрее прежнего, но посыльный дополнил рапорт несколькими подробностями, заставившими сэнгуна удивиться еще больше. Он слез с коня и потребовал объяснить ему все еще раз.
Тем, кто стоял ближе к ним и слышал разговор, тоже передалось удивление, полетевшее перетолками по головам:
- Гарузди?! Здесь?! - повторяли в неверии мурейцы один за другим.
Я уже слышал это слово, но все еще прибывая в прострации, не мог сообразить где и когда. А видя, как заметались батыры по двору, забил на попытки вспомнить. Просто схватил пробегающего мимо первого попавшегося батыра и спросил: "Что случилось?!"
- Гарузди пришли!!! - гаркнул он с выпученными глазами и побежал дальше.
- Ось тилькы цього нам не выстачало… Це ж давний ворог померцев… - Пахомий потер лоб, развернулся к своим и замахал им, собирая гурт: - Агов хлопци! Гайда на допомогу!
- Ну-у-урда-а-а!!! *(отсавить) - закричал Гадай, видя, какая суета началась. Поднялся на несколько ступеней лестницы на крепостной стене, чтобы все его видели, и дал короткие разъяснения: "Они пришли с миром! Сейчас идут переговоры. И если они пройдут успешно, кхебари могут стать нашими соратниками в противостоянии с наракайцами! Угрозы нет! Вернитесь к своим обязанностям и приказам!"
Батыры приняли очередную новость без особого восторга. Видно было, что многим идея о союзе с гаруздями пришлась не по душе. Тут уж я наконец почти все понял, потому что вспомнил вчерашний разговор в тренировочном зале, точнее зачитанное стариком письмо, в котором его сын сообщал о результатах своей посольской деятельности. Один "советник" из присутствующих при этом, помнится, точно предрёк реакцию батыров на союзничество с гаруздями. Оно и понятно: непросто принять в товарищи того, с кем ты веками во вражде.
- Так и шо?! - озадаченный Пахомий повторил свой вопрос, в этот раз обращаясь непонятно к кому. - Такы мы вертаэмося у Полянию, чи ни?
- Не знаю, как вы, а я пока остаюсь. - все же ответил я и побежал к Гадаю, который опрашивал стражей.
- Как это ускакал?! - возмущался он. - Без меня?!
Охранник на воротах пожимал плечами.
- И где мне теперь ключ искать... - сэнгун обернулся, растерянно огладывая двор, будто искомый ключ прятался от него где-то среди дворового скарба. Увидел меня и тут же застонал: "Умоляю тебя, отвали! И без тебя забот хватает!"
- Помочь? - поспешил я предложить свои услуги. - Если нужно что-то найти, ты знаешь, я могу...
Гадай оценивающе посмотрел на меня, скривился, но махнул рукой, сдаваясь:
- Идем.
Он направился в штаб. Я за ним:
- Что нужно найти? Ключ?
- Для начала Хатоя - ключника. Или Сагинэ. Хотя ее вряд ли... Она наверняка с Аюбом уже там... Эгир бурым! Все из-за тебя, засранец! Я бы тоже уже был в полевом штабе.
- А зачем нам ключник? Куда тебе нужно попасть?
Я хоть и предложил помощь, на самом деле не представлял, как искать ключника, если я понятия не имею, как он выглядит. Да даже если бы и знал, мне нужен был образ его киту. Поэтому и задал вопрос про место, ведь имея в подручных Дизая, мог бы открыть замок и без ключа.
- Ни нам, а мне! - поправил меня Гадай. - Нужны макамены перевода. Они должны быть где-то в хранилище свитков.
- Макамены перевода? Это не такие штуки, которые делают так, чтобы понимать чужой язык?
- Они самые.
Проходя коридорами, Гадай опрашивал редких встречных, не знают ли они, где сейчас Хатой. Один сказал "в писарской", другой - "в своем рахуме* (казарменные личные покои)". Но ни там, ни там ключника не оказалось.
- Ты когда помогать начнешь? - раздраженно рявкнул Гадай, стоя посреди пустого рахума.
Я присел на край тахты.
- Прям щас, только скажи, где само хранилище. Я же сказал - нам не нужен ключник. Замок я тебе и без ключей открою.
Гадаю это предложение не особо понравилось, но еще меньше ему нравилась перспектива пропустить переговоры с гаруздями. Потому он снова сдался:
- Оно рядом с писарской.
Пока мы шли к хранилищу, я складывал в уме факты связанные с гаруздями и пришел к выводу, что на лицо некая странность, о чем и сообщил сэнугу:
- Слушай, вчера, когда Жирабай знакомил нас с Аюбом, некий старик зачитывал письмо, как я понимаю, от посла в Аппараи…
- И?
- Ну ты понимаешь, это было только вчера...
- И?
- В письме посол сообщал об обстановке... и что сейчас благоприятный момент для заключения союза. Но он только предлагал это сделать. Само решение не было принято. Аюб сказал, что сегодня напишет ответ. Даже если бы он написал его еще вчера, и даже если бы с помощью какого-то мощного кайховтсва смог молниеносно переправить ответ послу, успели бы гарузди так быстро не только принять положительное решение, но и добраться сюда?
- И тем ни менее они здесь. - заметил очевидное Гадай. - Я сам пока не знаю подробностей, но уже вижу по меньшей мере два пути развития событий. Первый - Хибрин не стал ждать ответа и предложил союз гаруздям сразу после отправки доклада. Те, не долго думая, согласились и прибыли в Мурею быстрее послания. Второй - у гаруздей и мурейцев есть общий враг - эгиры. И недавно Аппараи подверглась крупному нападению целой орды демонов. Что очень странно, потому что за века войн с эгирами, гарузди превратились в по истине могучих воинов и убийц. Последние десятилетия демоны почти не трогали их, понимая бессмысленность попыток.
- Говоришь так, будто эгиры разумны... - подметил я.
- Не так, как люди, но эти твари достаточно умны, уж поверь мне.
- Так и что? Напали они на Аппараи. Как это связано с прибытием гаруздей?
- Если слухи о нашествиях эгиров - правда, гарузди могли явиться за помощью. Они могли отправить своих послов в Мурею еще до прибытия Хибрина в Аппараи.
- Но тогда он бы знал об этом, разве нет? И вообще, если они прибыли просить помощи у мурейцев, то почему в Сибай, а не в Иглу?
Гадай пожал плечами.
Тем временем мы добрались до хранилища.
- Вот для того и нужны макамены. Поговорим с ними и все узнаем. - сэнгун дернул за ручку, убедился, что заперто и отступил в сторону. - Говоришь, можешь открыть?
Для начала мне нужно было "открыть" тигель, чтобы приказать Дизаю опереть замок изнутри, и я уже собирался это сделать, но не успел. К нам прибежал запыхавшийся юноша и судя по громыхающей приличной связке ключей у него на поясе, это и был ключник Хатой. Его внезапное появление меня несколько огорчило, ведь пропадал такой отличный шанс оказать услугу сэнгуну, который в свою очередь - напротив - Хатою обрадовался.
- Уф... - отдувался молодец, перекидывая ключи на кольце в поисках нужного. - А мне сказали, вы меня ищите... А я ж на складах... кх-кх… но как узнал, сразу сюда.
- Да-да... молодец... - похвалил его сэнгун, чуть не сбив с ног, когда замок щелкнул и был вынут из петель.
В комнате не было окон, поэтому первым делом Гадай потребовал:
- Зажгите лампу!
Мы с Хатоем дружно кинулись искать лампу, шаря на ощупь руками по стенам и стеллажам, но я быстро бросил эту затею и просто сбегал в коридор за факелом.
- О нет! Только не открытый огонь! - запротестовал Гадай, выталкивая меня обратно в коридор. - Заденешь пламенем хоть краешек любого свитка и кабздец! Спалишь тут все!
- Было бы что палить... - сказал я, успев заметить, что на большинстве полок пусто.
Сэнгун оглянулся и застыл.
- А... где?... - спросил он Хатоя, успешно запалившего лампу от моего факела.
- Ой... - не менее озадаченно удивился ключник. - Не знаю... Может быть в архивы унесли? Или... - парень покосился на полупустой ящик, в котором валялось несколько почти истлевших от времени свитков.
- Что или? - не понял Гадай.
- Их должно быть пакуют для отправки с армией.
- Так значит они уже на поле?
- Нет. Весь подобный скарб снабжения пока что собирают на складах у северных ворот.
- Ты знаешь, кто этим занимается? Там восемь складов. В каком именно ящики отсюда?
- Казымдай… кажется. Но, Гадай-дур, вам какие макамены нужны? Может их и там нет. Я видел, что часть свитков забирал к себе курун Кагор-дура.
- Тфу ты! - сэнгун хлопнул по дверному косяку. - Все куруны и рукуримы уже на совете в поле!.. И главное, даже куруны - там, а я нет! И мало того, не они, а я, значит, должен по всему Сибаю бегать, искать эти свитки!
- Подожди... - как можно мягче осадил я его. - Если все там, то они бы знали, что свитки тоже там. Так? А если за ними посыльного в чанару прислали, значит нужные макамены тут. Вон, смотри на полках лежат какие-то? Это не они?
- Нет. У этих шнурок белый.
- А какой должен быть?
- Черный. Эгир бурым... - Гадай выдохнул. - Придется все же ехать на склады.
- Да подожди же ты! Я тебе говорю, в чанаре искать надо! Посыльного прис…
- А я тебе говорю, что сейчас, когда идут большие сборы, они там и сами толком не знают, где у них что лежит!
- Да, но выбор у нас небольшой. Искать или Каздымая или куруна Кагора. Можем разделится.
- Так а чо разделяться? Они оба куруны! И оба уже в поле!
- Эм... - нерешительно подал голос ключник, о котором мы уже и забыли. - Я видел Пах-пына, когда бежал сюда.
- Где? - спросил сэнгун.
Одновременно с ним я спросил: "Кто это?"
- Он поднимался из подвалов. - ответил ключник сначала сэнгуну. Возможно, позже он и мне ответил, но Гадай сорвался с места, очевидно желая не упустить "добычу", ну и я за ним, так что ответа, если он и был, я уже не услышал.
Немного побегав по коридорам чанары, мы выяснили у охранника идущего на отдых после ночной смены, что Пах-пын только что покинул чанару, спеша по срочному поручению Кагор-дура. Выслушав смачную тираду проклятий, страж сочувственно поинтересовался: "А что, собственно, случилось?" Сэнгун счел бессмысленными любые объяснения, отмахнулся и побрел к выходу.
- Короче... - заключил он, стоя на ступеньках. - Я еду в полевой штаб... Пусть посылают за макаменами того, кто знает, где их искать.
- Макамены? Вам какие нужны? - вдруг раздался женский голос у нас над головами. Из окошка приемной Жирабая выглядывала дочь сэнигучи.
- Сагинэ!!! Ты здесь?! - обрадовался Гадай. - Я был уверен, ты с Аюбом в полях.
- Мне нужны были списки десятков Юрымая и Утака. - девушка помахала тубусом. - Так какие свитки тебе нужны?
- Перевода. Они нужны Аюбу, а не мне. Ты в курсе, что гарузди прибыли?
- Да ты что?! - девушка чуть не уронила тубус. - Когда?!
- Понятия не имею, но наверно утром.
- И где же они? В смысле, почему не здесь?
- Понятия не имею... - повторился сэнгун. - Наверно, Аюб решил, что не стоит лишний раз пугать мирян и принял послов в полевом штабе.
- Да уж... - задумчиво проговорила девушка и уставилась куда-то в даль.
- Так что на счет свитков? - крикнул я.
- Ах, да... Поднимайтесь. - она призывно махнула рукой и отошла от окна.
Встретив нас рядом с приемной отца, Сагинэ толкнула дверь напротив. Со скрипом открывшись лишь на половину, та ударилась о ящик - один из многих подобных, которыми почти до потолка была заставлена вся комната.
- Они должны быть где-то здесь, - сочувствующем тоном проговорила девушка, покусывая щеку изнутри, от чего ямки на ее щеках стали еще более заметными.
Гадай приподнялся на цыпочках, вытягивая шею, чтобы обозреть объемы штабелей.
- Это все ящики со свитками? - с надеждой на отрицательный ответ, спросил я.
- Если бы... - усмехнулась Сагинэ. - Сюда сложили все ым-де-раи.
- Почему сюда?! - Гадай опередил меня с вопросом, хотя я собирался спросить о другом. - Разве не должны их ранить где-нибудь поближе к тейтару печатей?
- Куда уж ближе? Это его рахум. - Сагинэ указала на знак, выбитый на камне рядом с дверью. - Новобранцев так много, что бедняге Мафуру теперь приходится спасть прямо на ящиках.
Сэнгун тяжело вздохнул и уточнил:
- Но ты уверена, что свитки перевода здесь? Зачем бы их сюда переложили?
- Уверена. - кивнула девушка. - Отец поручил Мафуру переписать старые и сделать дополнительно еще новых.
- А где сейчас сам Мафур? Если он их переписывал, то знает, где стоят нужные ящики. - предложил я.
- Ну здесь его нет, и я думаю, скорее всего он ушел в Андар за шнурами для макаменов. - ответила Сагинэ, и видя, что такая новость только усугубляет и без того угрюмый настрой сэнгуна, поспешила с утешительной подсказкой: "Нужные ящики скорее всего стоят возле стола. Уверена, вы быстро их найдете, а мне уже надо бежать. Аюб хочет переформировать десятки дальней разведки, чтобы как можно быстрее выслать отряд к Бурчаку. Ребята Ахына вернулись сильно побитые...
- К чему такая спешка?... - Гадай поводил головой, явно сомневаясь в решении брата, но тут же сам себе напомнил: "Нет, он не станет зря рисковать, да Сагинэ?"
Девушка утвердительно закивала:
- Не переживай, он уже придумал, как обойти посты наракайцев. Только нужно сделать все быстро. Так что я побежала. - с этими словами она показала нам знак пожелания удачи и спешно удалилась.
- Так вы поймали казнокрадов? - спросил я, как бы невзначай, протискиваясь между ящиков вглубь рахума.
Гадай ничего не ответил и я обернулся посмотреть на него, ожидая увидеть надменную улыбку. Но увидел, что сэнгун застрял и сосредоточен на том, чтобы высвободиться из ловушки.
- Упертый, да? - спросил он вместо ответа, дергая за перевязь, зацепившуюся за один из ящиков. - Хорошее качество... - добавил он, дернув посильнее. - Только не тогда...
От рывков Гадая ящик провернулся и вылетел из стопки. Башня накренилась в моем направлении и завалилась на следующую, а та на следующую. Видя это, я уперся руками в очередную, но было уже поздно. Меня засыпало падающими ящикам.
Оказавшись погребенным под этой грудой, когда грохот стих, я услышал окончание фразы:
-... когда сталкиваешься с таким же упрямцем... - выдохнул Гадай и издал стон полный страдания.
Ящики были не шибко тяжелые, и вскоре я выбрался из-под завала завала, не без помощи сэнгуна, конечно. Оглядевшись, понял, почему Гадай так сокрушенно стонал и ругался все время, пока "выкапывал" меня: возле окна теперь хорошо был виден стол тэйтару Мафура и если ящики с нужными нам макаменами перевода стояли возле него, то сейчас они были завалены "обломками" рухнувших "башен".
- Эм... а без этих макаменов никак? - спросил я, понимая, что на разборку завала уйдет куча времени.
Гадай в ответ закатил глаза, цикнул и принялся составлять из ящиков новые башни.
Ползать на развалинах полных выпирающих углов было тем еще развлечением. Я набил себе кучу синяков и чуть не сломал палец. Но как к любой рутине легко привыкаешь, так и к этой я быстро привык и втянулся в ритм: поднять, развернуть, передать Гадаю, поднять, развернуть, передать…
Занятый "стройкой", я в очередной раз вспомнил Яна и то, как мы разбирали городскую стену в Селае. Так увлекся воспоминаниями, что не сразу услышал, что Гадай что-то там говорит. Когда прислушался, оказалось, он по непонятной причине решил закончить свой рассказ о происшествии в Лугском порту:
- … но он знал только несколько фраз на мурейском. "Вернуться на родину", "тиды скоты", "прячься", "съешь мой кусок", "не плачь", "сиди тихо", "мальчик мой", и "мама любит тебя". Так вот, используя только эти слова, с горем пополам он умудрился объяснить нам, что торговцы вовсе не из Урбая, что они собираются угнать наш корабль, и что он с матерью - мурейцы, которых тиды взяли в плен. Я понял, что тиды - какие-то заморские кайзокуре*(аналог пираты), которые хотят "подставить" урбайцев, выдав себя за них. И ведь у них бы все получилось, если бы не этот мальчик... - Гадай поставил очередной ящик на стопку, скинул укрепленный зыбанч, затем промокшую от пота рубаху и продолжил. - Их расчет был простым - пока ручной эгир разносит порт, они крадут золото из казны и сбегают на нашем же корабле.
- Они что, рассчитывали впятером справиться с управлением целого корабля? - спросил я, хоть и побаивался перебивать сэнгуна.
- Нет. Их было в два раза больше. Вторая группа заранее высадилась за бухтой и ждала сигнала. Но они его так и не дождались. - Гадай злорадно ухмыльнулся. - И кстати, ты спросил, как я уложил тебя, так вот этот приём я впервые увидел в тот день. Зная, что силой взрослого и сильного человека, ребенку не одолеть, Лугар сделал тогда тоже самое, что и я сегодня с тобой. Только вместо намиды, он бросил тиду яблоко. То есть сначала он вышел к бугуаю, стоявшему на стрёме, чем очень того удивил. Мужик никак не ожидал увидеть тут мальчишку, который должен был быть далеко отсюда в их разбойничьем убежище. Но малец был прямо перед ним и в добавок беззаботно хрумал яблоки. Прежде, чем выти из укрытия, он набрал их с земли - в кустах, в которых мы прятались, их нападало полно с ближайших яблонь. Кроме яблок он подобрал еще и камень с острым сколом. Остановившись в нескольких шагах от тида, мальчишка жестом предложил "хозяину" свою добычу. Тот кивнул, мол, давай. Тогда Лугар перебросил тиду яблочко так, чтобы тому пришлось немного податься вперед, и в тот же миг рванул к ловящей яблоко руке, потянул ее на себя и отступил вбок, одновременно подставляя подножку. Бугай растянулся на земле и сразу же получил сначала камнем по локтю, а потом и по голове. Если бы я сам не видел этого собственными глазами, ни за что не поверил бы, что ребенок способен на подобное.
Воодушевлённые подвигом мальца, мы выскочили из кустов и бросились на подмогу. Я думал, что нужно наверно как-то заблокировать двери казны, поэтому побежал к ним, но оборванец настойчиво замахал нам, указывая на город. В общем-то, я сам мечтал убраться подальше от вооруженных разбойников, поэтому свернул в новом направлении. Прежде чем присоединиться к нам, мальчишка вытащил у грабителя из-за голенища сапога какой-то предмет. Позже выяснилось, что это был свиток с заклятием вспышки, который грабители собирались использовать для того, чтобы подать знак подельникам. Убежав на верхние улицы, мы рассказали первым попавшимся взрослым, о кайзокуре. Ловили их уже без нашего участия. Говорили, двоим удалось сбежать в лес, но я не думаю, что это сильно им помогло. Вернуться на свой корабль, стоявший далеко за линией почтения, им вряд ли удалось.
- Что это за линия такая? - не понял я.
- Ну так граница мелководья же.
- И как же корабли в порт заходят?
- Там есть проход, только его знать надо.
- Ясно. - кивнул я. - А эгир? Его поймали?
- Зачем? Просто убили. Тэйтару справились быстро, как только из города до порта добрались.
- А корабль?
- Что это за линия такая? - не понял я.
- Ну так граница мелководья же.
- И как же корабли в порт заходят?
- Там есть проход, только его знать надо.
- Ясно. - кивнул я. - А эгир? Его поймали?
- Зачем? Просто убили. Тэйтару справились быстро, как только из города до порта добрались.
- А корабль?
- Кайзокуре? Захватили, конечно.
- А Лугар? Вы его приютили?
- Да, я привел его к себе домой. Мамка его отмыла, одела, накормила.
- А имя свое он за те яблоки получил? - я уже знал, что "луга" - по-мурейски означает яблоко.
- Нет. - Гадай рассмеялся. - За яблоки, но не за те. На следующий день, к нам пришел городской глава с портовым начальством в купе. Они как-то узнали о маленьком герое и о том, где его искать. Его спросили чего он хочет в награду за смелость и свою помощь... Только он не понял, чего от него хотят все эти люди и лишь растерянно повторял: "На родину, мой кусок..." Тогда ему показали на кошель с деньгами, на коня и на меч. А он, должно быть решил, что его выпроваживают из города, рыдая, залез на яблоню и не слезал до следующего дня. Так, наверно и еще б пару дней просидел, но после того, как он объел всё дерево, у него живот свело, вот и слез, опять рыдая. Думали помрет - так дристал. Но нет, к вечеру следующего дня очухался. И что удивительно, яблоки любить не перестал. По сей день это его любимый фрукт.
Пока Гадай рассказывал, я уже давно заприметил открытый ящик со свитками с черными шнурам, но нарочно не сказал ему об этом. И даже стал подбирать ящики из кучи с другого ее края, тихо радуясь тому, что свитки вообще оказались под завалами, а увлеченный рассказом сэнгун их не замечает. Не то, чтобы я сильно хотел узнать историю Лугара…
Все дело в том узоре, который я видел, пока мы были в столовой и который плелся между нами сейчас. Только ближе к концу рассказа я понял ЧТО он такое.
Это была любовь Гадая.
Настолько сильная, что пробивалась сквозь защитный барьер, сэнгуна. По долгу службы он должен был быть крепким и непробиваемым, чтобы суметь защитить своих воинов и свой народ. Но говоря о названном братце, он открывался. Тогда только и можно было увидеть дерево его души.
- И представляешь, - продолжал Гадай свой рассказ, - всего за месяц он выучил мурейский на столько, чтобы внятно рассказать о том, как он вообще оказался в плену у тидов. Оказалось, на самом деле пленницей была его мать. Она приглянулась, кому-то из кайзокруре, когда они грабили прибрежные селения на границах Муреи. Украли ее, отымели... Видать, думали, что ребенок от кого-то из своих, а она беременная была уже до похищения. Дали родить, и по-первой же сразу не скажешь, на кого дитя похоже. Тиды, хоть и другой народ, но не шибко от нас отличаются - тоже чернявые, руки, ноги, пупок - все, как у людей. А подрос мальчик, поняли - чужак. Мать его лупили, издевались, трахали кому не лень... И его били. Шпыняли, как собаку, кормили объедками. А раз совсем люто накинулся кто-то по-пьяне на него, мать защитить попыталась...
В общем, он такое пережил... Все видел... Ее со скалы сбросили уже мертвую... Как мусор. - дерево киту сэнгуна пылало огнем, пока он об этом рассказывал. - И вот тебе главная правда о Лугаре - другой бы с ума сошел, всю волю растерял. Подумать только, пять лет всего ребенку! А он - нет! Понял, что и его такая же участь ждет... Делал вид, что смирился, бегал у них на побегушках, помои выносил... Но слушал, наблюдал. И вскоре узнал, что есть возможность сбежать на родину матери. Кайзекуре все свои планы обговаривали при нем, не принимая мальца в серьез. А он хоть и был мал, смог сообразить что к чему. Заранее еды припас, воды в дорогу. Умудрился спрятаться на корабле. Знал, что только в нескольких орхалу повезут, остальные пустые будут - для количества. - под конец рассказа Гадай успокоился. Вздохнул: - Вот так. Ну а потом... Моя мать полюбила его, как родного, хоть и хлопот с ним было - ой-ёй. Везде свой нос совал, как бы его не гоняли. Если его что-то интересовало, дознавался вопреки всем сложностям и запретам. А что любил - от того не отступался, как бы худо ему не приходилось. И знаешь, в большинстве случаев я не одобрял и не одобряю способы, которые он выбирает для достижения своих целей. Я вообще не назвал бы его добрым человеком... скорее исключительным. Но его любят не за то, что он такой особенный. А за то, что своей любознательностью, хитростью, находчивостью и даже жадностью он умудряется приносить пользу не только себе, но и всем вокруг. Причем, чем старше он становится, тем "выше" его замахи, а алчность - сильнее. И если будучи ребенком, он придумывал всякие простенькие полезности для хозяйства, типа ножниц на длинных ручках, чтобы легче было деревья обрезать, то теперь он изобретает штуки посложнее...
- Какие, например? - спросил я, вытащив из почти разобранного завала ящик с искомыми макаменами.
Гадай обрадовался окончанию поисков, утер пот со лба и достал из мошны, висящей на поясе очень маленькую коробочку.
- Ну, например, вот такие. - он раскрыл коробок и высыпал на руку содержимое.
- И что это за козьи какашки? - спросил я, пялясь на пару черных катышков на его ладони.
Гадай рассмеялся:
- Лугар очень обиделся, когда я сказал ему тоже самое. И надо заметить, эти штуки и на вкус не многим лучше козьего дерьма.
- Чтобы так сравнивать, надо было попробовать и то и другое... - скривился я в ответной улыбке. - Ты ел козьи каки?
Гадай расхохотался еще сильнее.
- Эх, Ярек, знал бы ты, какие только каки я не ел. За время службы в разведке мне пришлось побывать в таких переделках и местах... Мы такое жрали... Страшно рассказывать.
- Верю. - улыбаясь, я кивнул и подал Гадаю рубаху. - Но ты же не хочешь сказать, что Лугар придумал эти какахи? Думается мне, козы и до Лугара умели их... эм... производить...
- Эти какахи вовсе не козьи. - пояснил сэнгун, отсмеявшись. - Состав, если честно, я толком не знаю, но в основном это травы и минералы. И стоит съесть одну такую штучку - ты сможешь два дня обходиться без еды, совершенно не чувствуя голод!
- Тю... всего два... - я наигранно скривился в призрении. - Вот если бы десять...
Сэнгун убрал шарики обратно в мошну, оделся и похлопал меня по плечу:
- Поверь, не за горами тот день, когда он придумает и такие. Вот закончится эта война, и увидишь, он обязательно придумает что-нибудь эдакое. Сначала, правда, пропадёт куда-нибудь на пару лет, а потом вперед него вернутся слухи о чудесах, которые путники нашли в придорожных канавах или духанщик по утру в своем сарае с сеном. - видя, что я не понимаю его аллегорий, Гадай пояснил: "Лугар легко расстается с надоевшими игрушками. Скарб не копит. Для него есть одно сокровище - жизнь. А мне пора. Там, поди, все уже заждались.
- Благодарю тебя. - сказал я, когда мы вышли в коридор.
- За что?
- За то, что признал меня.
Хотел бы я... чтобы и у меня был такой брат...
Как ты.
Гадай ничего не ответил, но я, прикрыв глаза, видел, как цветет его золотое дерево.
- Да, я привел его к себе домой. Мамка его отмыла, одела, накормила.
- А имя свое он за те яблоки получил? - я уже знал, что "луга" - по-мурейски означает яблоко.
- Нет. - Гадай рассмеялся. - За яблоки, но не за те. На следующий день, к нам пришел городской глава с портовым начальством в купе. Они как-то узнали о маленьком герое и о том, где его искать. Его спросили чего он хочет в награду за смелость и свою помощь... Только он не понял, чего от него хотят все эти люди и лишь растерянно повторял: "На родину, мой кусок..." Тогда ему показали на кошель с деньгами, на коня и на меч. А он, должно быть решил, что его выпроваживают из города, рыдая, залез на яблоню и не слезал до следующего дня. Так, наверно и еще б пару дней просидел, но после того, как он объел всё дерево, у него живот свело, вот и слез, опять рыдая. Думали помрет - так дристал. Но нет, к вечеру следующего дня очухался. И что удивительно, яблоки любить не перестал. По сей день это его любимый фрукт.
Пока Гадай рассказывал, я уже давно заприметил открытый ящик со свитками с черными шнурам, но нарочно не сказал ему об этом. И даже стал подбирать ящики из кучи с другого ее края, тихо радуясь тому, что свитки вообще оказались под завалами, а увлеченный рассказом сэнгун их не замечает. Не то, чтобы я сильно хотел узнать историю Лугара…
Все дело в том узоре, который я видел, пока мы были в столовой и который плелся между нами сейчас. Только ближе к концу рассказа я понял ЧТО он такое.
Это была любовь Гадая.
Настолько сильная, что пробивалась сквозь защитный барьер, сэнгуна. По долгу службы он должен был быть крепким и непробиваемым, чтобы суметь защитить своих воинов и свой народ. Но говоря о названном братце, он открывался. Тогда только и можно было увидеть дерево его души.
- И представляешь, - продолжал Гадай свой рассказ, - всего за месяц он выучил мурейский на столько, чтобы внятно рассказать о том, как он вообще оказался в плену у тидов. Оказалось, на самом деле пленницей была его мать. Она приглянулась, кому-то из кайзокруре, когда они грабили прибрежные селения на границах Муреи. Украли ее, отымели... Видать, думали, что ребенок от кого-то из своих, а она беременная была уже до похищения. Дали родить, и по-первой же сразу не скажешь, на кого дитя похоже. Тиды, хоть и другой народ, но не шибко от нас отличаются - тоже чернявые, руки, ноги, пупок - все, как у людей. А подрос мальчик, поняли - чужак. Мать его лупили, издевались, трахали кому не лень... И его били. Шпыняли, как собаку, кормили объедками. А раз совсем люто накинулся кто-то по-пьяне на него, мать защитить попыталась...
В общем, он такое пережил... Все видел... Ее со скалы сбросили уже мертвую... Как мусор. - дерево киту сэнгуна пылало огнем, пока он об этом рассказывал. - И вот тебе главная правда о Лугаре - другой бы с ума сошел, всю волю растерял. Подумать только, пять лет всего ребенку! А он - нет! Понял, что и его такая же участь ждет... Делал вид, что смирился, бегал у них на побегушках, помои выносил... Но слушал, наблюдал. И вскоре узнал, что есть возможность сбежать на родину матери. Кайзекуре все свои планы обговаривали при нем, не принимая мальца в серьез. А он хоть и был мал, смог сообразить что к чему. Заранее еды припас, воды в дорогу. Умудрился спрятаться на корабле. Знал, что только в нескольких орхалу повезут, остальные пустые будут - для количества. - под конец рассказа Гадай успокоился. Вздохнул: - Вот так. Ну а потом... Моя мать полюбила его, как родного, хоть и хлопот с ним было - ой-ёй. Везде свой нос совал, как бы его не гоняли. Если его что-то интересовало, дознавался вопреки всем сложностям и запретам. А что любил - от того не отступался, как бы худо ему не приходилось. И знаешь, в большинстве случаев я не одобрял и не одобряю способы, которые он выбирает для достижения своих целей. Я вообще не назвал бы его добрым человеком... скорее исключительным. Но его любят не за то, что он такой особенный. А за то, что своей любознательностью, хитростью, находчивостью и даже жадностью он умудряется приносить пользу не только себе, но и всем вокруг. Причем, чем старше он становится, тем "выше" его замахи, а алчность - сильнее. И если будучи ребенком, он придумывал всякие простенькие полезности для хозяйства, типа ножниц на длинных ручках, чтобы легче было деревья обрезать, то теперь он изобретает штуки посложнее...
- Какие, например? - спросил я, вытащив из почти разобранного завала ящик с искомыми макаменами.
Гадай обрадовался окончанию поисков, утер пот со лба и достал из мошны, висящей на поясе очень маленькую коробочку.
- Ну, например, вот такие. - он раскрыл коробок и высыпал на руку содержимое.
- И что это за козьи какашки? - спросил я, пялясь на пару черных катышков на его ладони.
Гадай рассмеялся:
- Лугар очень обиделся, когда я сказал ему тоже самое. И надо заметить, эти штуки и на вкус не многим лучше козьего дерьма.
- Чтобы так сравнивать, надо было попробовать и то и другое... - скривился я в ответной улыбке. - Ты ел козьи каки?
Гадай расхохотался еще сильнее.
- Эх, Ярек, знал бы ты, какие только каки я не ел. За время службы в разведке мне пришлось побывать в таких переделках и местах... Мы такое жрали... Страшно рассказывать.
- Верю. - улыбаясь, я кивнул и подал Гадаю рубаху. - Но ты же не хочешь сказать, что Лугар придумал эти какахи? Думается мне, козы и до Лугара умели их... эм... производить...
- Эти какахи вовсе не козьи. - пояснил сэнгун, отсмеявшись. - Состав, если честно, я толком не знаю, но в основном это травы и минералы. И стоит съесть одну такую штучку - ты сможешь два дня обходиться без еды, совершенно не чувствуя голод!
- Тю... всего два... - я наигранно скривился в призрении. - Вот если бы десять...
Сэнгун убрал шарики обратно в мошну, оделся и похлопал меня по плечу:
- Поверь, не за горами тот день, когда он придумает и такие. Вот закончится эта война, и увидишь, он обязательно придумает что-нибудь эдакое. Сначала, правда, пропадёт куда-нибудь на пару лет, а потом вперед него вернутся слухи о чудесах, которые путники нашли в придорожных канавах или духанщик по утру в своем сарае с сеном. - видя, что я не понимаю его аллегорий, Гадай пояснил: "Лугар легко расстается с надоевшими игрушками. Скарб не копит. Для него есть одно сокровище - жизнь. А мне пора. Там, поди, все уже заждались.
- Благодарю тебя. - сказал я, когда мы вышли в коридор.
- За что?
- За то, что признал меня.
Хотел бы я... чтобы и у меня был такой брат...
Как ты.
Гадай ничего не ответил, но я, прикрыв глаза, видел, как цветет его золотое дерево.
Комментариев нет:
Отправить комментарий