34. Истина из теней.

   - Нет! Виру, мы просто потеряем людей! Очнись, одумайся! - Гадай тряс тэйтару за плечи и пытался убедить его отказаться от затеи убить заклинателя. Но Виру стоял на своем - он скороговоркой повторял из раза в раз: "Мы должны, должны!"

   - Но КАК?! Почему вы верите стражу? Очевидно же - он просто покупает свою жизнь! Разве на его месте ты не поступил бы так же? Подумай, что еще ему остается делать? Конечно, он скажет тебе, что угодно! Попробовал бы он отказать, когда тут Ичикен! Сейчас он один и знает, стоит ему воспротивится и он покойник. 

   В ответ Виру приводил свои доводы, но казалось, это бессмысленно. Гадай слышал только себя. Все стояли в тревожном ожидании, не решаясь встревать в их спор. Я смотрел в окно на рухаев, которые все слышали, но покорно ждали. Они не спешили встать на чью-либо сторону, а по глазам  было видно - они в таком же смятении, как и их предводители. 

   Один я был полон решимости и когда спор тэйтару с сэнгуном вышел на третий круг бессмысленных повторов, я предпринял очередную попытку перетянуть канат распри, ухватившись за конец со стороны Виру. 

   - Своих людей ты не потеряешь! Я же сказал, что пойдем только мы с Джокой. Чанкар проведет нас через ворота, укажет, где сидит заклинатель. Дальше мы уж сами - прирежем
того сахбая по тихому, никто и не заметит. 

   - Ты думаешь, такого важного человека не охраняют? - Гадай постучал себе по лбу. 

   - И чо? Ну охраняют. Нас же не увидит никто. А если и есть кто при нем, и с ними разберемся. И вообще, не твоя забота, как я это сделаю. Уберем кайха и заклятия с охранных камней спадут. Вы сможете пройти перевал. Чего еще тебе надо? Это ты очнись! Небо уже сереет, если не поторопимся - вот тогда начнутся беды! Неужели тебе не надоело бегать? Ты же сэнгун! Ты на войне! -  я говорил яро, пылко. Казалось еще немного и Гадай сдаст позиции и примет мою правоту. Однако, тот стоял на своем.
    - Хочешь лезть в чанару?! Валяй! А мы уходим. ДА, Виру, уходим! Напрасно мы пошли этим путем. Собираем людей и возвращаемся. 

   - Куда? - тэйтару, почти рыдая, истерически тряс руками. - Обратно в леса? Сиба так близко! 

   - Близко наша смерть. Уходим! - отрезал Гадай. - Или хочешь остаться с этим кутаем? Хочешь? Хочешь - тогда и ты, ты...?! - он хотел выкрикнуть что-то еще, и хоть не выкрикнул, все и так поняли - с губ взъяренного сэнгуна чуть не слетело слово "предатель".  

   Тяжело выдохнув, Виру поник и затравленно уставился в пол. Но когда Гадай ушел вниз к отряду, нехотя поплелся следом. 

   "Боже, неужели бывают такие непробиваемые люди?! - пораженно думал я о сэнгуне. - Но почему? Столько решимости в нем, но столько же и трусости. Заладил одно и то же: "Не верю... Предали... Обман..." Но сомнение - оно заразное. Стоит кому-то рядом с тобою усомниться в чем-либо, даже если до этого ты был уверен в своей правоте, то и у тебя в голове появится червячок и потихоньку начнет точить.   

    "На месте Чанкара, и правда, мало кто поступил бы иначе. В этом Гадай прав. Разве мог парень встать на борьбу, когда он один против стольких противников? Он не кайх, не богатырь в броне... - червячок проел брешь в моей убежденности и принялся устраивать себе домик. - Я сходу поверил ему, но с чего бы? Это все мое  мягкосердие... Или, может, малодушие? Отчего я так охотно доверяю людям, стоит им сказать добрые слова? А оттого, что с недавних пор, как в Паюгаре началась моя новая жизнь, я оказался одиноким посреди неизвестного мира. Одиночество и неуверенность в завтрашнем дне неизбежно подталкивают меня к сближению с другими. Так появились Ян, Харита, Коса, Джока... Но чувство потерянности, отчужденности все же никуда не делось. Оно так и ходит со мной. А куда ему деться? Ни дома, ни семьи у меня... Лишь воспоминания... И те не известно - правдивы или нет. Нет никакой уверенности, что приходящее в них - реально. Подспудно мне все время хочется стать частью хоть какого-нибудь сообщества, чтоб меня приняли, чтобы хоть кто-то назвал своим. Вот потому-то я так охотно и принимаю чужаков сам. Ага, я-то принимаю, но толку-то? Вот, принял Гадая, а теперь одни проблемы. Принял Айвана, но стоило узнать его чуточку больше,  и я уже сам не уверен, можно ли ему доверять? Я с ходу доверился им, но разве оттого перестали они быть для меня чужими? Не выйдет ли с Чанкаром та же фигня? Сейчас доверюсь ему, а потом? Чем потом отольется мне это доверие? Любой вам скажет, что в такой ситуации, в какой Чанкар оказался, никто в здравом уме не станет бунтовать или драться. Сейчас против нас у него нет и шанса, но стоит ему заманить нас в крепость... " - Но это я вам сейчас так подробно все рассказываю. Тогда, все эти мысли не были в моей голове настолько длинны и рассудительны. Они в момент липким комом бухнулись в нутро и придавили трепыхающуюся там до того уверенность. Пара мгновений и я уже сам думал почти так же, как Гадай. Я смотрел на стража и злился. Злился, что мир так устроен, что слова человека могут быть лживым, что их всегда мало - нужны дела, доказывающие намерения. Я стоял и смотрел на Чанкара, кусая губы: "Но почему?! Почему все так сложно?! Почему нельзя просто спросить и ответа будет достаточно?!"

    - Чего ты ждешь? - Джока подошел сзади и положил мне руку на плечо. - Надо решать - или идем с Гадаем, или нет. В любом случае, есть ли смысл лезть к заклинателю? 

    - Думаешь, я не понимаю? Но как по твоему, я должен решить? Ведь Гадай прав. - я тяжело выдохнул, удивляясь, что сам сказал это. - Как я могу верить ему?  - я мазнул взглядом по стражу. - Изначально он - враг, а то, что слова его заманчивы, разве не повод еще больше усомниться? Я не могу знать, говорит ли он правду, или просто выкручивается... 

   Воины снаружи опять приняли строиться. Время утекало, а я все стоял в навалившемся отупении и не мог понять, что же делать. 

   - Можешь. - спокойно и где-то даже ободряюще проговорил Джока. 

   Я повернулся к нему. 

   Он, легко улыбнувшись, пару раз кивнул. 

   - О чем ты? Предлагаешь довериться удаче и везению? -  с сарказмом переспросил я. 

   - Нет. Ты можешь узнать наверняка, каковы намерения этого паренька. - он легким кивком указал мне на грудь и висевший на ней тигель. - Кажется, пришло время опробовать его. 

    Не до конца понимая, о чем Шляпа говорит, все же я  машинально коснулся амулета:  

   - Я  и так все  время его использую. А толку-то? 

   - Да нет же. Призови его. Вспомни, это не просто камень. В нем дух, повелитель теней, способный проникать в души. Он может узнать самые сокровенные тайны человека. 

    - Подожди-подожди... Как это призвать?! Ты же сам говорил, что это опасно! Мало нам всего этого? А подчинение? Ты же читал нам, что тигель может отказаться служить? 

    - Да-да, - закивал Джока. - Но тогда я не знал померского, а теперь смог разобрать...  там были еще листы. Дизай, который у тебя, он... понимаешь, если разобраться, у него было несколько хозяев, всего два или три,  но он служил им подолгу, в то время, как, например, Далумию все называют непокорной. Ее по-моему никто так и не подчинил. Я нашел в тех записях, что один прежний хозяин Дизая называет его полезным и покладистым духом. Нет ни слова о борьбе или неудачах. Кхазат, так звали того кайха, пишет, что заполучив камень, сомневался, что Дизай примет его, как хозяина, потому что прежний владелец тигля - Тунг - был еще жив. Кхазат даже нанял убийц, дабы те разыскали Тунга и убили, но наемники потерпели неудачу и тогда кайх решил рискнуть. Он пишет, что призвал Дизая, предприняв все меры предосторожности. Однако они ему не понадобились. Тигель легко отринул прежние узы и служил новому хозяину без упрека. - Джока старался говорить быстро и от того речь его была довольно путанной. Мне понадобилось пара минут, чтобы осознать сказанное. 

    - Ты серьезно? - все же не понимал я. - Ты действительно хочешь, чтоб я здесь и сейчас призвал дух из камня? Джока?! 

    - Что значит "я хочу"? А ты? Разве ты сам не хочешь? - взгляд у Шляпы сделался странным. Что-то непривычное проявилось в нем, но мне было не до того, чтобы пробовать разбираться с новой зуковой загадкой. Кроме того, его вопрос застал меня врасплох. 

    "Хочу? Я?" 

    А я хотел. Давно хотел. С тех самых пор, как Джока впервые рассказал нам про это. Сейчас, услышав про тайну тигеля снова, я позабыл про все. Даже про Гадая. 

    - Если что-то пойдет не так, рядом мы с Косой...  и... И Виру, рухаи... Я понимаю, это слабая гарантия, -  тихо проронил Джока,  выглядывая в окно. - но лучше, чем ничего. 

   Напоминание про Гадая вернуло меня в реальность. Я тоже глянул наружу. Ичикен все еще стоял внизу. Завидев меня, Гадай негромко выкрикнул: 

    - Что ты решил? 

    Стоило мне опять подумать про него, я понял, что призову Дизая  назло этому упертому придурку. 

    - Что надо делать? - уверенно спросил я у Джоки, а Гадаю крикнул в ответ. - Дай мне еще пару минут. Смена придет только на рассвете. Пока не встало солнце, у нас еще есть время. Ждите, мы скоро. 

   Повернувшись к Джоке, я глянул мельком  и на Чанкара.
   И на Косу.
   Ой... Я совсем забыл про него, а он, оказывается, все это время стоял в комнате у стены. Я вздрогнул, когда наши взгляды пересеклись. Было бесконечно удивительно, что все это время он был тут и молчал - не проронил ни слова! Он все слышал и даже не возразил... Вот это да, вай фай!

    Джока увидел, куда я смотрю и тоже замер. 

    - Че? - спокойно бросил Коса, пожимая плечами. - Меня спросить забыли? А Коса тут при чем? Коса ни при чем. 

    Я понял, что он обижен, но в то же время его слова не прозвучали резко. Он лишь  соглашался со своим утверждением. 

    - Нет, - запинаясь, я силился найти нужные слова. - Понимаешь... ? 

    - Понимаю? - оборвал он. - Ни хрена я не понимаю. Тебе решать... Делайте, что хотите. А я снаружи обожду.  

     Он взял свое копье, стоявшее до этого прислоненное у стены, и пошел к лестнице. 

    - Постой! - позвал я чуть запоздало. - Мне вы важнее! Мне не все равно! 

    - Ага... - не останавливаясь, промычал Коса уже на спуске. - Я знаю. 

    - Дх... блииич! - застонал я, хватаясь за голову. Мне действительно было не все равно. Коса и Джока - сейчас единственные близкие мне люди. Все что я делаю - и ради них тоже! Мне хотелось побежать за кондовым, попытаться поговорить, но Джока опять потряс меня за плечо:

    - Надо действовать. Иначе поздно будет. 

    С трудом смиряясь, я остался, но глянул в окно - куда Коса пошел. Он отошел от башни подальше и сел на краю пятачка по деревом. Факела на входных дверях уже давно догорели, и было плохо видно, но его понурое настроение отчетливо читалось во всем:  и в том, как он небрежно бросил копье на землю, и как поникли его плечи, и как раздраженно руки искали  по всем карманам кисет с табаком.

    - Я тоже спущусь. - добавил Джока, направившись за Косой вместо меня. - У Кхазата написано, что одной из мер предосторожности является непременное условие  - никто не должен видеть, как владелец призывает дух. 

    - Но раз так, значит и он не должен? - я указал на Чанкара. 

    - Значит, и он. - кивнул Джока и поднял стража за локоть, подталкивая того к выходу. - Я заберу его с собой. Мы будем ждать внизу. Будем рядом.  

    Я кивнул. Волнение охватило все мое нутро, но я постарался не показать его.
    "Будь что будет..." - решил я. Наверно, многие думают так, когда загнаны в угол, когда у них нет времени и все достало. Так думать - это вроде как совсем не по-мужски, не достойно так думать взрослому мужчине, но вы будете удивлены, если узнаете, как много мужчин не раз говорили себе такое. 

     - Что я должен сказать? - задал я последний вопрос, прежде чем Джока со стражем начали спускаться. 

     - Возьмись за камень. Произнеси про себя: "Дэй рам шина чанари кза нкара". Запомнил? Только это. И представь дерево с колыбелью наверху башни. - проговорил Джока и скрылся в темноте лестничного проема. 

    Я остался наверху один. Миг последних колебаний, и я дрожащей рукой уже почти взялся за тигель, но тут же одернул себя: "Болван! Прекрати трястись! Буду трусить и проиграю! Сильные подчиняются только более сильным! Как там: дэй рам? Дэй... рам... Дэйра?! - схожесть слов зацепило что-то в глубинах сознания и потащила наружу. Брови сами поползли вверх. - Как он там себя называл? Моим душеносцем, кажется... Да, точно! Дэй - значит быть, существовать, являться. Ра - душа. А Рам - это вместилище души! Его имя, Дэйра - это и значит являющийся вместилищем души!!! Вай фай!!!Дэй рам... а дальше, дальше Джока сказал: "шина". Шина - видимый,  кашин - слепой! Я понимаю! Я ПОМНЮ! Я ЗНАЮ эти слова!!! - словно упав коленями на родной берег, я готов был смеяться от радости.  - Это же рионский! Ур меня подери! Это же мой язык! Обалдеть! Чанар - плоть, телесный. Значит "чанари" - во плоти. Кза нкара - предо мной. Обалдеть! Так странно самому себе объяснять родные слова... Бррр... Потом, это все потом. Я должен поспешать! Но... так просто... Такие простые слова: "Явись душа видимой во плоти предо мной"... И этого достаточно? Проверим...
    "Дэй рам шина чанари кза нкара!"  - отчеканил я про себя, крепко ухватившись за камень. Этот приказ был на рионском, на моем родном языке, и уже только поэтому я готов был пройти и огонь, и воду, только бы увидеть того, кто прячется в тигеле! - "Я уже столько времени ношу с собой такое сокровище - дух, который надо призывать на рионском! Он может знать про Рион!  - я почти подпрыгивал на месте от возбуждения и радости, боясь поверить, что тигель может оказаться моим соплеменником. Поэтому чуть не пропустил момент, когда тьма передо мной начала густеть.
    Внутри башни было довольно темно, но глаза уже привыкли к этому и общие очертания стен и предметов стали вполне различимы. Я стоял немного поодаль от окна, и свет сереющего утреннего марева на горизонте хорошо оттенял возникшее между мной и окном пятно. На светлом фоне заоконного неба предо мной постепенно росло, сплетаясь в вытянутый высокий кокон, непонятное нечто. Размытые, едва различимые темно-серые нити наматывались на него, будто их вытягивали из теней окружения. 

    Забыв, как дышать, я во все глаза пялился на происходящее. Неожиданно в голову сам собою пришел странный образ высокой серой башни, похожей на каменное дерево без кроны, но с множеством ветвей. На самом верху ветви куполом сходились воедино, и где-то там, внутри, от всех и от всего была скрыта люлька. Два образа наслоились друг на друга - люлька и кокон передо мной. Когда это случилось, оболочка кокона плавно и беззвучно лопнула, опала плащом с рваным, словно дымящимся краем подола. Плоский и объемный одновременно, бесплотный, но с узнаваемыми очертаниями тела, рук, ног и головы, передо мной стоял или, может, висел в воздухе...  человек! Я силился посмотреть ему в глаза, но его лицо все время менялось, плыло и колыхалось, как легкая дымка на ветру. 

    - Я призван ... Волей своей направляй мои действия. Служить ... - мой долг. 

    Существо говорило, но я не мог понять, говорит ли оно вслух или я слышу его мысленно. А еще мне сразу показалось, что он пару раз произнес одно и тоже слово, но я не смог его понять. Я слышал это слово, но оно тут же ускользало, исчезало из памяти. 

    - Ты Дизай? - зачем-то спросил я. 

    - Да ... Таково мое имя. 

    "Ну, да...   И что дальше?" - мысли заметались во мне. Я растерялся. А кто бы не растерялся? 

     Я смотрел на него, а он на меня. Бесстрастный, невероятный... Но главное, на вид вроде безобидный. Да, на тот момент это было очень важным для меня - мне надо было понять, не грозит ли мне или моим друзьям опасность... 

    - Ты можешь...? - начал я спрашивать, но запнулся, не зная, как же объяснить свой вопрос. Я ничего не знал о нем. Почти ничего. Ничего, кроме того, что о нем рассказывал Джока. А рассказывал он, что Дизай может проникать в души людей и узнавать их тайны. 

    - Могу. - бесстрастно ответил тигель, хоть я так и не успел выразить свои мысли словами. 

    - Что можешь? - тупо переспросил я. 

    - То, о чем ты спрашиваешь. Я могу проникать в душу человека и узнавать его тайны. 

    "Блич! - снова торкнуло меня. - И что я должен делать? Приказать?" 

    - Например. Можешь и приказать. - спокойно ответствовал бесцветный голос в моей голове. 

    Я сглотнул. Мне начало казаться, что я схожу с ума. Настолько невероятным все это было. 

    - Тогда сделай это... - прошептал я пересохшими губами. - Там внизу есть один человек... мне важно узнать... 

     Не успел я опять закончить, как услышал новый ответ. 

     - Прямо под нами три человека. Тебе нужен только один - Чанкар. Позволь мне вернуться в камень, если не хочешь, чтобы другие пострадали. Иди к нему. Подойдя, всмотрись в его глаза. Торопись, скоро рассвет. Ты - ... , тебе не надо бояться меня. Теперь, когда истинный ... со мной, я снова смогу исполнять свой долг. А ты свой.  

     Ни хрена не понимая, я кивнул. Маревый образ тут же растаял - тени, из которых он был соткан, просто расползлись обратно по своим углам. Как ни бывало. Но осталось неувядающее чувство присутствия. Несмотря на всю невероятность, Дизай был. Был настоящим. Он был в камне, висевшем на моей шее. 

    На ватных ногах я поплелся к лестнице. В голове было пусто - я боялся даже думать, только слушал свои чувства, пытаясь поверить, что произошедшее реально. 

    Первой мыслью пробившейся, проклюнувшей сквозь вату тишины, в которую, казалось, я превратился весь с головы до пят, было: "Трое? Почему трое? Джока, Чанкар... и кто?"

    Внизу действительно было трое: Джока, Чанкар и его напарник, связанный, если не сказать -спеленанный, по рукам и ногам, с кляпом во рту и уложенный на пол, подальше от любых предметов. Его огромные глаза блестели в темноте, а зрачки бегали туда-сюда, не в состоянии смотреть на что-то одно. То ли это было результатом похмелья, то ли от страха... Мне было все равно. Главное, он молчал. Не мычал, не брыкался. Одним словом - не мешал.  

   Я подошел к Чанкару и сделал, как велел Дизай - заглянул ему в глаза. Не представляя, что при этом должно произойти: почувствую я что-либо или подумаю, ... или, может, услышу - я замер, как вкопанный. В тишине было слышно, как стучит сердце парня. Джока, стоявший рядом, казалось, тоже не дышал.   

   "И что?" - подумал я. 

    Я не знал даже, можно ли мне моргать. Моргнул. 

    "У него есть отчим, которого он любит и уважает, как отца. Хабин - так зовут отчима - живет под Бурчаком в небольшом хотоне.  Юноша боится, что отчима могут призвать в армию. Он знает, что если Хабина призовут, тот откажется. Но, хоть в душе Чанкар и согласен, что поступить так правильно, потому что и сам не хочет служить наракайцам, он не хочет, чтобы Хабин отказался. Чанкар знает, что если Хабин откажется, его казнят, как предателя, примкнувшего к повстанцам. Казнят в муках, на показ остальным. Так уже делали с другими. Чанкар очень любит отчима и боится, что все это уже произошло, а у него даже нет возможности послать домой весточку. Смерть и страдания - это то, что он уже видел. Недавно. Два дня назад  один из патрульных надменно усмехнулся над командиром. Он сделал это в помоечной, когда они втроем вместе с Чанкаром и еще одним воином стирали порты. На следующий день Тори - шутливого воина - привязали к столбу и высекли до крови. Его сдал свой же сотоварищ, смеявшийся с ним над усами командира.
    Чанкар ненавидит наракайцев и жутко боится Хивлана, которого должен называть господином через силу. Этот сахбай-гдайшибу для него самый холодный страх, потому что Чанкар видел, как тот заклинал родниковый камень на перевале, спуская на него кровь жуткой твари, корчащейся в агонии. Он видел, как прежде, чем убить эту тварь, Хивлан скормил ей рыбу беск, цветок юсывина и ребенка - маленькую девочку, беженку из Ывик хотона, чей отец убил трех воинов карательного отряда, прежде чем гончие псы не налетели на него и не загрызли - живую, маленькую девочку, привезенную накануне ритуала. Чанкар видел ее, сидевшую на кухне вместе с солдатней, жующую пополам со слезами лепешку, выданную Хивлан-дуром. Он видел ее и радовался, думая, что сироту не бросили, приютили в горной крепости подальше от мест, где сейчас идут бои с бихраями* (партизанами). Он радовался, еще не зная, что назавтра ее отдадут демону на обед. Теперь он ненавидит себя за ту свою радость.
    Каждый раз, прежде чем зайти к Хивлан-дуру в комнату, чтобы отдать браслет после смены, Чанкар трижды молится  про себя Тэе, чтобы она придержала душу той девочки от скорого нового перерождения, потому что война только началась. Он молится, даже несмотря на то, что у него отобрали его намиду. 

    Сейчас в его сердце много страха, но сковывающий холод отгоняется жаром огромного желания избавиться от стыда. Стыда за всех мурейцев, продающих себя наракайцам, предающих себя и Тэю". 

     Все это я узнал в один миг. В миг, когда я моргнул. 

     Встряхнув головой, я сбил с себя оцепенение и мысленно или, вернее сказать, душевно благодаря тигель за помощь. Этих знаний мне было больше, чем достаточно, чтобы понять, что я должен сделать. 

    - Идите за мной! - твердо приказал я Джоке и первым пошел к выходу из башни. 

    Рухаи стояли полукругом, устало глядя на Виру и Гадая, все еще споривших меж собой. 

    - Ты можешь мне не верить, но это твои позор и муки. Больше я не буду ничего тебе доказывать. Мне больше не нужны твое доверие и поддержка. - начал я спокойно и рассудительно. Удивительным образом я снова наполнился решимостью и благодатью. Я даже перестал ненавидеть Гадая, потому что вдруг исполнился благодарностью ко всему. "Все происходит, как дОлжно. Все вело к этому: плен, тигель, Рубион, Танурчак и Гадай, Лубче и Айван, переход и Гар-дал, руша... ссора... Дизай. Рион! Пару минут назад я и не подозревал, что тайна, мучающая меня с самой Паюгары, теперь может быть разгадана. Я стал ближе к ее решению, и именно поэтому благодарен Гадаю. Не только ему, но и ему тоже." - тихо звучали во мне собственные мысли. - Спасибо за все!

     Я искренне поклонился в пояс и не разгибаясь продолжил.

     - Но более, чем прочим, я благодарен  Виру. Он мог отказать, мог, следуя своим идеалам, послать Рубиона и меня ко всем эгирам. Но он услышал мои мольбы, проявил сострадание к моей просьбе помочь спасти Косу. Может, не до конца, но я понимаю, как сильна в нем любовь к родине и к Тэе. И я уважаю это. Что может быть достойней уважения, чем такая любовь? Не могу похвастаться тем же... - я выпрямился и обвел всех взглядом. - В смысле, Тэя, она... она - ваша. Ваша Тэя. Мурея - она ваша Мурея. А я... Я - чужак. Моя родина... Я даже не знаю, где она. Но я уверен - она есть! У меня есть дом, который я люблю так же, как вы свой. И возможно, мне никогда не суждено вернуться туда... Но у вас есть такая возможность. Вы должны защитить то, что вам дорого, пока не потеряли. 

   Я говорил, и никто не перебивал меня, ни один рухай даже не шелохнулся. Даже Гадай застыл камнем, и только Виру слегка, самым краешком губ улыбнулся. Это еще больше ободрило меня.

    - Где-то там сидит гад, осквернивший ваши святыни. - я ткнул рукой в сторону Гар-дала. - Он... они делают такое... Такое! - неожиданно мой голос сорвался на крик и тут же осип. - Они убивают... детей... - последние слова я выдавил из себя с таким трудом, что и описать невозможно. Не было еще на моей памяти более трудных слов, столь страшных и невыносимых. 

    Образы, передавшиеся мне через тигель от Чанкара, как если бы я сам был приемным сыном честного Хабина или видел, как демон поедает дитя, были настолько живыми, что я сбился и позабыл к чему вел. 

    Воздух вокруг показался мне неожиданно горячим, как если бы все, кто стояли рядом, разом выдохнули, желая своим дыханием согреть его. Но рухаи стояли недвижимы, еле дыша. И только Мара с дрожью всхлипнула, прикрыв рот рукой.
   Горячий воздух опалил мне щеки и глаза, в миг высушив кожу и собиравшиеся проступить слезы. Мне стало так жарко, что хотелось прыгнуть в ледяную прорубь. Я и прыгнул. 

    - Вы не должны отступать! Я сделаю все, чтобы вы дошли до своих в Сибе! Мы пройдем! Чанкар проведет меня и Джоку в крепость и я... убью... УБЬЮ! заклинателя! Если мы не сделаем этого, то скольких еще он... 

     Гадай резко вскинул руку вверх. 

    - Довольно! - хрипло проговорил он. - Твои речи яры, но ты кое-что забыл. 

    Я думал, он снова начнет долдонить про доверие и кутаев, но ошибся. 

    - На стенах охрана. Люди. Много людей. - выдохнул он, наконец оживая, почти со скрипом вылупляясь из застылого плена. - Даже если барьер спадет и охранный камень потухнет, нам не пройти мимо крепости незаметно. Дорога у перевала одна - нам никуда не свернуть. С восточных стен чанары хорошо виден путь к этому перевалу. 

     Я пожал плечами, как бы соглашаясь с тем, что это действительно проблема, но и всего-то. Значит, мне нужно убить не только заклинателя. И уже собирался так и сказать, но с заднего ряда донесся бодрый голос. 

    - Я пойду с ними. Дайте нам час, и можете выступать. Просто постарайтесь не сильно шуметь, когда будете идти мимо стен.  

     Говорил Айван. Все обернулись, удивленно уставившись на пленного. 

     - Что это значит? - переспросил Гадай. 

     - Это значит, что пришло время для настоящих торгов, сэн-гун. - титул Гадая Айван произнес звонко, как колокольчик. Так звонко и озорно, что все будто проснулись. - Настал час, когда я смогу выкупить у тебя свою шкурку, и сверх того, что я уже только что предложил за нее, я дам кое-что еще, и будь уверен - это очень лакомый кусочек. Тебе понравится!  - он широко улыбнулся и подмигнул.