На слабо освещенный пятачок перед башенкой, не таясь и не скрываясь, вышли четверо: Шаргай, Вызан, Виру и Гадай. Сэнгун, огляделся, обошел товарищей и встал напротив двери шагах в десяти.
Чтобы понять, о чем с ним говорить, а главное как, я внимательно следил за происходящим и подбирал нужные слова. Поведение Гадая было странным - он стоял открыто, и казалось совсем не волновался. Пока я думал с чего начать, он начал первый.
- Молодец, рыжий, опять нас обскакал! - громко проговорил он и снова умолк.
"Э? Как он узнал, что я тут?" - удивился я и пока думал, с каким значением слова эти сказаны, к чему они и что Гадай хотел этим добиться, он снова заговорил.
- И долго мы ждать будем? Давай уже, опускай мост!
- Назравэ*(поднимай)... Той хышы, мык назравтэ*(Мост внизу, надо поднимать.) - полностью опешив, машинально поправил я его. Говорил я через парня, точнее я только подумал о том, что просьба Гадая не имеет смысла - сейчас мост скрыт водой и висит на цепях на дне расщелины - за меня сказал парень, а я еще больше обалдел - как это так получилось!? - я что, могу управлять подчиненным лишь силой мысли?
Услышав чужой голос, Вызан вскинул лук.
- Погоди! - сэнгун заслонил своей рукой стрелу на тетиве, в миг возникшую по левую сторону от него. - Видишь, в нас не стреляют... Нас понимают! - он многозначительно поднял палец к небу. Говорил-то Гадай по-полянски, а ответ на мурейском был. От того Вызан и дернулся.
Потом, вглядываясь в черноту оконного проема добавил чуть погромче, привычным тоном командующего: "Вот только я не пойму, кто там наши, а кто нет... Кто у вас там теперь главный? Покажись - поговорим!"
"Ага, - подумал я, - стоит парню показаться в окне и Вызан его снимет. А стража убивать нельзя... из-за браслета. К тому же, Гадай, спрашивает, кто главный, а главный, выходит, здесь я." Отпустив парня, я выкрикнул в ответ:
- Сейчас выйду, но ты учти, никого тут убивать нельзя. У нас новости есть, важные. Без них вам дальше не пройти.
Стоило узору подчинения растаять, страж завертелся, испуганно озираясь. Внутри башни было темно и он, похоже, не мог понять, как тут очутился. Объяснять было некогда, поэтому я схватил его за плечи и развернул к себе лицом.
- Сиди тут. Тихо! - потребовал я на померском. - Шляпа, стереги!
Зук вышел из тени со взведенным арбалетом. Страж, не сводя глаз с кончика болта, быстро опустился на пол и закивал головой в покорном согласии.
Оставив их, я спустился вниз и замер перед закрытой дверью. Нет, я не боялся выйти. Даже, если они станут стрелять, я смогу защитить себя. Просто я все не мог понять слов Гадая. То он орет на меня и прогоняет, то является, как ни в чем не бывало. "Что это? Разжижение мозга, или какой-то хитровывихнутый план?" В любом случае, дерзость сэнгуна и его презрительное отношение ко мне окончательно выстроили в моей душе стену, которую я пока пересилить не мог. Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать... Но у него Коса.
Я вышел. Стоило мне показаться на пороге, Гадай по-деловому спросил:
- Что за новости?
Демонстративно игнорируя его, я обратился к тэйтару. Ему я был рад, ведь он понимал меня (как я думал) лучше, чем Гадай, доверял мне и мог повлиять на командира. В чем причина его влияния, я не знал: то ли дружба, то ли сэнгун был чем-то обязан Виру. Но именно на это я рассчитывал, в этом влиянии видел спасительную ниточку, способную служить некой направляющей в наших переговорах.
- Вэй*(дружеское приветствие у померов), Виру! Новости у меня действительно важные. Но я отдам их только в обмен на Косу, живого и здорового.
В предрассветной тишине было отчетливо слышно, как скрипнули перчатки в сжатых кулаках Гадая. Знакомы жест, означающий, что сэнгун сдерживает злобу. Не давая ему встрять, я продолжил говорить с тэйтару: " Если для этого нужно мост поднять, ща подымем. Только имейте ввиду - дальше идти нельзя. Впереди кайховской барьер".
Кайх вскинул брови.
- Как ты узнал? Ты в него входил? - как и подобает опытному кайху, в первую очередь его заинтересовала практическая сторона проблемы кайховского происхождения.
- Подымем мост - придут остальные. Мара будет здесь, тогда скажешь ей - пусть птицу возьмет и слетает вдоль склона. Я так узнал. Там Гар-дал. - я указал рукой в направлении крепости. - Есть у меня мысль одна, как сквозь преграду кайховскую пройти можно, только догадкой своей поделюсь, когда Коса рядом будет. А особо недоверчивых попрошу не мешать делу и не усугублять. Времени у нас мало, прямо скажем, не осталось почти. Если будем херней страдать, все обломиться. Тогда мы не то, что барьер пройти не сможем, придется в драчку лезть, и драчку, скажу вам, не хилую. В крепости около сорока воинов и двое каких-то кайхов-некайхов... каких-то этих... блич, забыл, как же он их называл-то... сахбаи какие-то, вот. Знакомое слово?
Виру закусил губу.
- Сахбаи? - переспросил он озадачено...
- Что это значит? - мне хотелось узнать про новое слово, особенно после того, как его с таким трудом и отвращением поведал мне страж башни. Что-то в этом слове мне не нравилось. Было оно каким-то... зловещим что-ли.
Пару секунд Виру задумчиво обкусывал губу, должно быть он пытался понять, как объяснить мне значение слова на полянском. А может размышлял, стоит ли делиться знаниями...
- Сахбай - значит заклинатель. - ответил за него Гадай. - Старинное слово. У нас им давно не пользуются. Где ты его услышал? Кто тебе про сахбаев рассказал?
Снова игнорируя вопросы сэнгуна, я развернулся к дверям, считая, что информации, уже выданной мною, пока достаточно. Мне нужно было перегнуть ситуацию в свою пользу. А польза моя была в получении Косы. От напряжения по спине у меня текли струи пота, и я затылком чувствовал, как Гадай сверлит его взглядом. Я еле удержался, чтобы не бросить щит вокруг себя. "Щит застрянет в дверном проеме..." - мелькнула останавливающая мысль.
Но плечи лука не скрипнули.
- Я пошел мост подымать. - с этими словами я снова скрылся внутри.
Дверь за собой прикрывать не стал, хоть и застрял не ней мыслью. Не понятно мне было, что Гадай сделать может. Ворвется ли сюда с товарищами и порубет нас в капусту, или он и правда после ссоры нашей остыл? Быстро поднявшись наверх, я первым делом метнулся к рычагу, найденному мною раньше при первом беглом осмотре, но, взявшись за ручку, остановился.
- Эй, страж, - я развернулся к сидящему на полу парню. - что будет, если я дерну за эту ручку?
- Га? - его перепуганное лицо, казалось светится в темноте из-за мертвенной белизны.
- А... блич... - выругался я в сердцах. - Как это сложно... с этими языками.
- Из бругы дзан... кэдмертэ... - я застрял на слове рычаг, не зная, как оно будет на померском.
- Иза бругы дзантэ, к эдмер шы бу вый? *(Что будет, если потянуть за рычаг?) - раздался голос с лестницы. - Я могу войти? - это Гадай поднялся следом и теперь стоял на ступеньках. "Иш ты, какие мы вежливые стали... " - подумал с недовольством я, но за подсказку был благодарен.
- Назравтих той* (поднимется мост). - сглотнув, отозвался страж.
- А кроме этого? Узнает ли кто-то в чанаре о том, что мост подняли? - помня о том, что кайх как-то наблюдает за стражем, я беспокоился - не может ли поднятие моста выдать нас. А Гадаю сказал: "Входи. Руки держи, чтоб я видел."
Войдя, сэнгун быстро бросил взгляд на стража и Шляпу с арбалетом. Тот сразу перевел оружие с парня на вошедшего.
- Эу! Полегче, ребзя... - Гадай поднял руки, показывая, что безоружен. То есть, конечно, его самзир, как всегда, был при нем, но пока в ножнах. - Убирай самострел, Джока. В смысле, за пленным следи, на меня наводить не надо. Я не враг вам.
- Забавно у вас, у мурейцев заведено... - с обидой и не убирая арбалета, пробубнил в ответ Джока. - Вы всем незнакомцам в еду отраву сипите?
- Джока, убери! - резко попросил я. - Потом отношения выяснять будем. Надо с мостом разобраться и вообще. Скоро рассвет... Вот-вот светать начнет.
- А к чему спешка? Дался нам мост этот. И без него на эту сторону попасть можно... - Гадай полностью вышел к освещенному пятну у окна и стал внимательно осматривать стража.
- Я же просил, не задавать вопросов! - гаркнул я. - Ты если помогать пришел, так переведи ему мой вопрос! А нет, проваливай! И без тебя справлюсь!
Гнев неожиданно для меня самого вырвался на свободу. Руки вперед головы дело сделали - обнажили меч. Реакция Гадая тоже была быстрой. Но странной. Он тоже вынул клинок, но сразу опустил его. А я, понимая, что совершаю глупость, еще больше разозлился. "Вот зараза... он одним только присутствием теперь нервирует меня и из себя выводит... Так дело не пойдет. Что я, сосунок зеленый? - в голове промелькнула картинка с Дэйрой, который взбесил меня тем, что выбросил в озеро камень, добытый мною с большим трудом. Сердце екнуло. - Тогда я был юношей, даже мальчиком... и то, смог совладать с чувствами... А теперь что, из-за всяких дураков прибабахнуых сам обладание теряю, дерганным становлюсь... ? "
Отведя взгляд от сэнгуна, я выдохнул и убрал меч. "А Джока молодцом! Мог ведь и пустить болт в брюхо этому сэнгуну... Хорошо, не пустил..."
- Я спросил у стража, может ли кто-то узнать, что мост подняли из-за того, что его подняли? Переведи для него, слово в слово. Это важно. - повторил я свой недавний вопрос, немного переиначивая его. Сказал я это без прямого обращения, но Гадай верно понял, кому требование было адресовано. Бедный страж почти не шевелясь одними глазами водил туда-сюда, явно не понимая, что происходит.
Миг погодя, Гадай повернулся к стражу и перевел. Парень сначала закивал, а потом замотал головой в стороны.
- Нур. Нуркэмэ пыва шыы.
- Говорит, не узнают. - перевел его ответ Гадай, и я потянулся к рычагу.
- Стой! - сэнгун сделал шаг в мою сторону. - Почему ты ему веришь? А если он врет? Я бы обязательно поставил...
Что именно он поставил бы, никто не услышал. Я дернул за рычаг и по всей башне прокатилась волна легкой тряски, сопровождаемой гулом и треском. "Как же тебе должно быть тяжко живется... Никому ты не доверяешь, всего боишься... " - с иронией подумал я о Гадае.
Где-то внизу, возможно в подполе, что-то начало перещелкивать и клацать. Вскоре снаружи послышались всплески воды. Я выглянул в другое небольшое окошко, выходящее на сторону расселины. Гадай тоже подошел, не скрывая любопытства. Цепи, держащие шаткий помост, стали укорачиваться. Их звенья с характерным звоном одно за другим исчезали в раструбах согнутых столбов, а подвесной мост поднимался все выше и выше, пока не замер на нужном уровне.
- Из ширэма*(чугуна) они что-ли литые... - задумчиво проронил сэнгун. Я мог лишь догадываться, что такая конструкция моста и для него в диковину, с таким удивлением он смотрел на нее, несколько настороженно. - Вай фай...*(что-то вроде "Эва как!" Это сокращение от "Вайгы шулы фай!" , что дословно переводится, как "Очевидное, только невероятное".) Наглядевшись на чудо техники, он кашлянул в кулак и снова отстранился, неприязненно смущенный внезапной близостью ко мне.
- Да-да, - кивнул я в его сторону, - ты подальше от меня стой, а то боюсь, твоя болезнь заразна. Теперь и я уже с трудом своим духом владею. Нет-нет, да срываюсь на грубость... Никак от тебя передалось.
Гадай хотел что-то сказать мне на это язвительное замечание, наверняка что-то не менее язвительное, но я сделал вид, что его мнения никто не спрашивал, деловито высунулся в окно и позвал Виру: "Эй, мост подняли. Не забудь Маре сказать про птицу." Всунулся обратно и теперь уже посмотрел на Гадая: "Иди к своим, разбирайся. У тебя проблемы с доверием. Я бы с радостью помог их преодолеть, да только пока не с руки. Надо бы нам уже прийти куда-нибудь, а то вон сколько дней в пути. Пора бы к людям нам, к очагам теплым, а то одичаем вовсе."
Если б знали вы, какими глазами он смотрел на меня. То не взгляд, то два острых кинжала были. Казалось, дернись, и они пронзят тебя. Знал бы я тогда, почему он на меня так смотрит, придержал бы издевки свои... Да вообще, не такие слова говорил бы. Как уж он сдержался, как не зарубал меня, не знаю. Все же, должен признать, когда надо, Гадай волю свою в кулак взять мог. Все стерпел. А ведь только подумайте, каково ему было такое слышать. Мои слова для него, что масло в огонь... Все стерпел, не вспыхнул. Настолько дело повстанческое для него важным было!
Он убрал меч, еще раз бросил взгляд на стража и ушел.
- Ур меня прочихвонь, что происходит?! - тихо выругался Джока, когда входная дверь внизу негромко бахнула. - Ты зачем его дразнишь?! Зачем за меч хватаешься? Я же чуть не убил его! Не пойму я, что ты задумал, Ярек? Ты или с Гадаем, или нет. Но будешь так ему дерзить, он... - Джока запнулся, резонно не зная, а что, собственно, Гадай? Удушит его, Джоку, и Косу потравой? На поединок вызовет? Опять кутаями обзываться начнет и прогонит? Да уж... вариантов хоть и много, да ни один из них не сулит нам ничего хорошего.
Однако, Шляпа был прав. Я тоже так и не понял, почему сэнгун изменил свое мнение и теперь согласен терпеть мое присутствие в отряде, хоть парой часов ранее посылал подальше. Теперь даже колкости мимо ушей пропускает... и вообще, ведет себя, будто его подменили. "Добрые Боги, как есть безумец..." - с сочувственным сожалением в очередной раз подумал я о сэнгуне, потому как логичный вывод у меня был один: с головой у него не в порядке.
- И что теперь? - Шляпа подошел осторожно к окну и глянул наружу. Внизу уже прибывали люди - это остальные рухаи перешли мост. Виру говорил с ученицей, а Гадай стоял отдельно, задумчиво рассматривая дорогу, уходящую в горку.
"Что теперь?" - я посмотрел на стража, все еще сидящего на полу, опасливо косясь на арбалет, который Джока неизменно направлял в его сторону.
- Подождем немного... Пускай сначала убедятся, что крепость есть. Потом покажем Виру браслет.
Ждать пришлось недолго. Птица скоро вернулась на руку Мары и женщина, закрыв глаза, выслушала, только ей понятный, рассказ об увиденном. Пересказала его соратникам.
К концу рассказа Гадай снял шлем и вытер лоб - еще бы, известия были не из приятных. Потом повернулся к башенке и махнул нам рукой.
- Коса тут. - он перевел руку, указывая на кондового. Тот стоял среди прочих, как всегда хмурый и напряженный. Услышав свое имя оглянулся.
- А шо Коса? Чего надо? - вздернулся он, не понимая, чего от него хотят.
- Пусть Виру сюда придет. А вы схоронились бы где, не ровен час, спустится с горы кто-нибудь. - посоветовал я и присел на корточки подле стажа.
- Не бойся. - сказал я ему по-померски. - Тебя не обидят. Нам пройти надо, понимаешь?
Страж кивнул, хоть и не сразу.
- Име навил, чис мугьёр Гадай дасрабай. *(Я слышал, что мугиора Гадая казнили)- проговорил он негромко. - (Лышива хетбар нав пхе? )* Но это ведь был он?
- Тса, пхе. (Да, он) - ответил я.
В комнату вошел Виру. Огляделся.
- Вэй. - посмотрев на стража, легко поклонился. Приветствие его было хоть и вежливым, но холодным, скорее, по привычке.
Следом за ним вошел Гадай.
Наверно мой взгляд был настолько не добрым, что он тут же пояснил оправдываясь:
- Я переводить буду... - он махнул головой на парня. - Что вы уже знаете? Барьер, крепость... это я понял - так просто не пройти... - с явным огорчением признал он.
Я не успел сказать, страж первым произнес: "Тхе сарбатхэ?"
- Да, сынок, мы защитники веры и борцы за свободу от наракайского порабощения. - почему-то на полянском сказал Гадай.
Парень конечно не мог этого понять, поэтому озадаченно уставился на сэнгуна. Гадай чего-то ждал.
- Думаешь он полянин? - раздраженно возмутился я.
- Но до этого же он как-то меня понял?! - парировал Гадай.
- То не он был. В смысле, он под действием моих чар был. Я тебя слышал и через него отвечал. - попытался я объяснить, раздражаясь, что приходится говорить о том, о чем не хочу. Трудно такое объяснять и не время.
- Да хватит вам уже! - не выдержал Джока. - Вот-вот солнце встанет!
- И что? - рявкнул на него Гадай. - Я разобраться не должен?
- Не в том ты разбираешься! - заступился я. - На рассвете придет смена для стражей в башне. А нам нельзя с ними встречаться! У них браслеты кайховские! Кайх, который сахбай, в крепости сидит и за барьером своим через штуки эти наблюдает. Вот, поглядите лучше на него. У стража на руке. Снять браслет нельзя, убить стража нельзя - и так, и так - кайх узнает о вторжении.
Виру хоть и понимал через слово, главное разобрал. Сразу уставился на руку парня.
Осознав сказанное, Гадай раздраженно выдохнул.
- Ты сказал, есть лазейка. Какая?
- Поговорите с ним. Он знает. - я показал на стража.
Повстанцам ничего не оставалось, как исполнить предложенное. Завязался разговор, часть из которого была мне непонятна, но в результате, важные новости я все же уловил, а что не понял, мне после разъяснили.
Во-первых, звали стража Чанкар. Он попал в Гар-дал случайно. До этого он только поступил на службу в бурчакский гарнизон. Уже успел пройти строевую подготовку и готовился к распределению в сотню под командование Бесбуй-хаши, ведающего простой городской охраной. Но две недели назад его вызвал к себе, прибывший в гарнизон, новый наракайский мугиор. В числе прочих его отобрали для особого отряда, направленного с секретной задачей в Кахум - южный лес. Как он потом узнал, уже в пути, Гасхат - наракайский мугиор - привез с собой от владыки из столицы список людей, коих следовало направить под управление наргула Тангара, занимающегося особыми поставками с побережья. В списке образовалась недостача. Несколько воинов, значащихся в нем, недавно погибли в стычке с повстанцами и мугиор взял на себя ответственность - отобрал новых людей на замену. Так Чанкар и взяли, так он и попал сюда. В крепости его сразу определили в дюжину стражей, несущих дозорную вахту вокруг чанары. Он в паре с еще одним стражем были прикреплены к башне с подъемным мостом, по которому к крепости регулярно приходят обозы. Люди Тангара забирают секретный груз и отвозят его куда-то в Бурчак. Что возит наргул, Чанкар не знает. Знает лишь, что сначала одни и те же тарби привозят мешочки к башне, тут их забирают в крепость, а уж потом, следующим утром полные фургоны наргул сопровождает в Бурчак. Всегда лично с небольшим отрядом.
Пары стражей свою смену ночь отстоят и в чанару возвращаются. Вернувшись, браслет отдают сахбаю. Тот с ними что-то делает и новым стражам выдает на другой день.
Во-вторых, получалось, что мы попали сюда как раз в ту пору, когда мешки с берега были доставлены, и наргул как раз прибыл в Гар-дал. Следовательно утром они пройдут здесь с гружеными фургонами.
В-третьих, самое важное для нас на данный момент - чанара укрыта барьером, который связан с браслетами, выданные дозорным стражам. Стоит кому-либо пересечь барьер, сахбай-гдайшибу узнает об этом. Умрет страж или снимет браслет - такой же расклад. На заре один страж в башне останется - тот, что без браслета, он позже вернется, когда Чанкар в крепость уйдет, браслет отдаст, и новые сменные стражи парой к башне прибудут.
Как только об этом выяснили, Виру с Гадаем начали перебирать все возможности, как барьер пересечь незаметно, но очень быстро поняли - никак.
- Тогда какого эгира, вы мне голову морочили?! - вспыхнул сэнгун, зло потрясая руками. - Зря мы сюда приперлись! Если его не пересечь, чего мы тут торчим?! Надо убираться, пока смена не пришла.
Страж услышав в голосе Гадая разочарованное негодование, тут же поторопился сообщить, что он рад повстречать легендарного сэнгуна и готов примкнуть к повстанческому движению. Еще до попадания в крепость у него сложилось неприятное впечатление о делах наракайцев в стране. Конечно, сейчас сэнгун вряд ли рассмотрит его кандидатуру в соратники, тем паче, что до сего момента, он, Чанкар, выходит, что был врагом повстанцев, ибо нес службу под командованием наракайского ставленника. Но, если бы сэнгун только дал шанс ему, он бы постарался все сделать, чтобы завоевать доверие.
После этих слов я невольно рассмеялся.
- Да ты хоть из кожи вон лезь, доверие сэнгуна получишь, только если сама Тэя из вод морских выйдет и на тебя перстом своим укажет!
Завязалась перепалка. Гадай на слова мои обиделся, опять орать стал о том, что не мне судить, кому повстанцы доверять должны. Я же в пику ему ставил, что слушать и принимать людей такими, какие они есть - это редкий ценный дар. И сочувствую я всем встречным Гадая и ему самому, даром этим обделенному.
Ругань нашу прекратил Виру. Он резким росчерком нарисовал кайховскую фигуру в воздухе, и мы оба заткнулись, не в силах больше произнести не слова.
- Кихмир чиванэ пас! *(примерно, "Задолбали по самое нехочу!") Бзач ханэ! *(заткнитесь оба!) Первый раз я видел, как Виру сердится. Прикрыв глаза, он положив руку на грудь принялся скороговоркой успокаивать себя, читая молитву. Пару раз вдохнул-выдохнул и обратился к стражу.
- Чануми изва пхева?*(Какое твое предложение?) Га ис прихе суй канур? *(Какие у нас шансы/возможности?)
Парень принялся что-то оживленно рассказывать, время от времени тыкая на браслет. Говорил он быстро, а переводить было некому, поэтому я ничего не понял. Почти ничего. Пару раз он сказал "мдашы" - неприятное слово "убить". Радовало лишь одно - слово это появлялось в его рассказе лишь рядом с сахбаями.
Онемев, но не оглохнув, Гадай, услышав опять про сахбаев, оживился - замахал руками, призывая Виру снять заклятие и дать ему сказать. Но тэйтару убирать "безмолвие" не торопился, продолжая беседовать с Чанкаром, выясняя все больше подробностей.
"Когда мы ехали из Велании, - думал я немного отрешенно, - Коса рассказывал о Брезнище, и как они через Чигай караваны водили. Тогда он упоминал о кайховстве, накладывающем молчание на противника. Читали они его со свитков. А Харита разъясняя мне про кайхов, говорил, что если у тебя нет связи со стихией, то использовать ее силу можно лишь через свитки. Выходит, "безмолвие", кайховство мурейское, Тэе принадлежащее. Кто им интересно, свитки эти делает? Мурейцы? Или есть среди полян знатоки?"
Пока я на мысли эти отвлекся, Виру тем временем, успел выяснить все, что потребно и отпустил наконец наши глотки.
- Да вы сума посходили все! Лезть прямо к эгирам в логово!!! Да не за что! Обойдем эту клятую гору и все! - слова так и полились из него бурным потоком. - Зачем так рисковать?! Нет! НЕТ!!!
- Не обойдем, Гадай! Не обойдем! - протестовал Виру. - Ты же слышал, они закляли охранные камни, да простит нас Великая Тэя, за то, что не углядели...
- Что за камни? - тут же поинтересовался я.
- На дорогах стоят. - коротко ответил мне Гадай, отмахиваясь. И опять на Виру напирает. - Ну и хрен с ними, с дорогами! Дальше обойдем, по лесам. Оставьте вы затею эту!
- Оставить?! - не соглашался тэйтару. - Каждый день, каждую минутку, пока демоны осквернением своим вытягивают силу их бахи, Матерь страдает! Я костьми тут лягу, но уничтожу мерзких сахбаев гдайшибу! Мы должны заступиться! Это проведение, что мы тут оказались!
Говорил Виру по-померски, но и без перевода все было понятно. Сова не хотела лететь к месту, от которого исходило свечение. Она места этого боялась. Должно быть там и стоит некий бахи или бах - охранный камень, как-то связанный с Тэей. Почем, правда, камень, а не родничок например, не понятно, но и Бог с ними, потом разберемся. Сахбаи-гдайшибу наложили заклятия на бахи, плохие заклятия какие-то, судя по тому, как бедного Виру начинало трясти от одного только упоминания об этом. Тэя через то как-то страдает...
"Е-мое! Завертелось-то как все!... А солнышко-то тем временем, скоро лучиками своими к земле потянется..." - подумал я. Подумал, и знакомое чувство испытал, приятно знакомое такое... Во всем теле решительность вспыхнула... Такое иногда называют - руки зачесались. Так и у меня - зачесалось везде, как чешется перед делом важным, когда готов ты ко всему - только пусть начнется, а я уж постараюсь, должное исполню.
- Теперь вы замолчите! - потребовал я, видя, что перепалка сэнгуна в Виру потихоньку заходит в тупик, а время утекает. - Сахбаи.. бахи... Парень-то что предлагает? Как барьер пройти можно? Укокошить этого недокайха надо? Так в чем проблема-то? Ща сделаем. Джока, ты со мной?
Виру оживлено закивал, а в его глазах блеснул огонек надежды. Знать бы я тогда, что благодаря своему предложению обретаю в лице тэйтару вечного союзника.
Знать бы я тогда, как люто ненавидел меня в тот момент Гадай.
Чтобы понять, о чем с ним говорить, а главное как, я внимательно следил за происходящим и подбирал нужные слова. Поведение Гадая было странным - он стоял открыто, и казалось совсем не волновался. Пока я думал с чего начать, он начал первый.
- Молодец, рыжий, опять нас обскакал! - громко проговорил он и снова умолк.
"Э? Как он узнал, что я тут?" - удивился я и пока думал, с каким значением слова эти сказаны, к чему они и что Гадай хотел этим добиться, он снова заговорил.
- И долго мы ждать будем? Давай уже, опускай мост!
- Назравэ*(поднимай)... Той хышы, мык назравтэ*(Мост внизу, надо поднимать.) - полностью опешив, машинально поправил я его. Говорил я через парня, точнее я только подумал о том, что просьба Гадая не имеет смысла - сейчас мост скрыт водой и висит на цепях на дне расщелины - за меня сказал парень, а я еще больше обалдел - как это так получилось!? - я что, могу управлять подчиненным лишь силой мысли?
Услышав чужой голос, Вызан вскинул лук.
- Погоди! - сэнгун заслонил своей рукой стрелу на тетиве, в миг возникшую по левую сторону от него. - Видишь, в нас не стреляют... Нас понимают! - он многозначительно поднял палец к небу. Говорил-то Гадай по-полянски, а ответ на мурейском был. От того Вызан и дернулся.
Потом, вглядываясь в черноту оконного проема добавил чуть погромче, привычным тоном командующего: "Вот только я не пойму, кто там наши, а кто нет... Кто у вас там теперь главный? Покажись - поговорим!"
"Ага, - подумал я, - стоит парню показаться в окне и Вызан его снимет. А стража убивать нельзя... из-за браслета. К тому же, Гадай, спрашивает, кто главный, а главный, выходит, здесь я." Отпустив парня, я выкрикнул в ответ:
- Сейчас выйду, но ты учти, никого тут убивать нельзя. У нас новости есть, важные. Без них вам дальше не пройти.
Стоило узору подчинения растаять, страж завертелся, испуганно озираясь. Внутри башни было темно и он, похоже, не мог понять, как тут очутился. Объяснять было некогда, поэтому я схватил его за плечи и развернул к себе лицом.
- Сиди тут. Тихо! - потребовал я на померском. - Шляпа, стереги!
Зук вышел из тени со взведенным арбалетом. Страж, не сводя глаз с кончика болта, быстро опустился на пол и закивал головой в покорном согласии.
Оставив их, я спустился вниз и замер перед закрытой дверью. Нет, я не боялся выйти. Даже, если они станут стрелять, я смогу защитить себя. Просто я все не мог понять слов Гадая. То он орет на меня и прогоняет, то является, как ни в чем не бывало. "Что это? Разжижение мозга, или какой-то хитровывихнутый план?" В любом случае, дерзость сэнгуна и его презрительное отношение ко мне окончательно выстроили в моей душе стену, которую я пока пересилить не мог. Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать... Но у него Коса.
Я вышел. Стоило мне показаться на пороге, Гадай по-деловому спросил:
- Что за новости?
Демонстративно игнорируя его, я обратился к тэйтару. Ему я был рад, ведь он понимал меня (как я думал) лучше, чем Гадай, доверял мне и мог повлиять на командира. В чем причина его влияния, я не знал: то ли дружба, то ли сэнгун был чем-то обязан Виру. Но именно на это я рассчитывал, в этом влиянии видел спасительную ниточку, способную служить некой направляющей в наших переговорах.
- Вэй*(дружеское приветствие у померов), Виру! Новости у меня действительно важные. Но я отдам их только в обмен на Косу, живого и здорового.
В предрассветной тишине было отчетливо слышно, как скрипнули перчатки в сжатых кулаках Гадая. Знакомы жест, означающий, что сэнгун сдерживает злобу. Не давая ему встрять, я продолжил говорить с тэйтару: " Если для этого нужно мост поднять, ща подымем. Только имейте ввиду - дальше идти нельзя. Впереди кайховской барьер".
Кайх вскинул брови.
- Как ты узнал? Ты в него входил? - как и подобает опытному кайху, в первую очередь его заинтересовала практическая сторона проблемы кайховского происхождения.
- Подымем мост - придут остальные. Мара будет здесь, тогда скажешь ей - пусть птицу возьмет и слетает вдоль склона. Я так узнал. Там Гар-дал. - я указал рукой в направлении крепости. - Есть у меня мысль одна, как сквозь преграду кайховскую пройти можно, только догадкой своей поделюсь, когда Коса рядом будет. А особо недоверчивых попрошу не мешать делу и не усугублять. Времени у нас мало, прямо скажем, не осталось почти. Если будем херней страдать, все обломиться. Тогда мы не то, что барьер пройти не сможем, придется в драчку лезть, и драчку, скажу вам, не хилую. В крепости около сорока воинов и двое каких-то кайхов-некайхов... каких-то этих... блич, забыл, как же он их называл-то... сахбаи какие-то, вот. Знакомое слово?
Виру закусил губу.
- Сахбаи? - переспросил он озадачено...
- Что это значит? - мне хотелось узнать про новое слово, особенно после того, как его с таким трудом и отвращением поведал мне страж башни. Что-то в этом слове мне не нравилось. Было оно каким-то... зловещим что-ли.
Пару секунд Виру задумчиво обкусывал губу, должно быть он пытался понять, как объяснить мне значение слова на полянском. А может размышлял, стоит ли делиться знаниями...
- Сахбай - значит заклинатель. - ответил за него Гадай. - Старинное слово. У нас им давно не пользуются. Где ты его услышал? Кто тебе про сахбаев рассказал?
Снова игнорируя вопросы сэнгуна, я развернулся к дверям, считая, что информации, уже выданной мною, пока достаточно. Мне нужно было перегнуть ситуацию в свою пользу. А польза моя была в получении Косы. От напряжения по спине у меня текли струи пота, и я затылком чувствовал, как Гадай сверлит его взглядом. Я еле удержался, чтобы не бросить щит вокруг себя. "Щит застрянет в дверном проеме..." - мелькнула останавливающая мысль.
Но плечи лука не скрипнули.
- Я пошел мост подымать. - с этими словами я снова скрылся внутри.
Дверь за собой прикрывать не стал, хоть и застрял не ней мыслью. Не понятно мне было, что Гадай сделать может. Ворвется ли сюда с товарищами и порубет нас в капусту, или он и правда после ссоры нашей остыл? Быстро поднявшись наверх, я первым делом метнулся к рычагу, найденному мною раньше при первом беглом осмотре, но, взявшись за ручку, остановился.
- Эй, страж, - я развернулся к сидящему на полу парню. - что будет, если я дерну за эту ручку?
- Га? - его перепуганное лицо, казалось светится в темноте из-за мертвенной белизны.
- А... блич... - выругался я в сердцах. - Как это сложно... с этими языками.
- Из бругы дзан... кэдмертэ... - я застрял на слове рычаг, не зная, как оно будет на померском.
- Иза бругы дзантэ, к эдмер шы бу вый? *(Что будет, если потянуть за рычаг?) - раздался голос с лестницы. - Я могу войти? - это Гадай поднялся следом и теперь стоял на ступеньках. "Иш ты, какие мы вежливые стали... " - подумал с недовольством я, но за подсказку был благодарен.
- Назравтих той* (поднимется мост). - сглотнув, отозвался страж.
- А кроме этого? Узнает ли кто-то в чанаре о том, что мост подняли? - помня о том, что кайх как-то наблюдает за стражем, я беспокоился - не может ли поднятие моста выдать нас. А Гадаю сказал: "Входи. Руки держи, чтоб я видел."
Войдя, сэнгун быстро бросил взгляд на стража и Шляпу с арбалетом. Тот сразу перевел оружие с парня на вошедшего.
- Эу! Полегче, ребзя... - Гадай поднял руки, показывая, что безоружен. То есть, конечно, его самзир, как всегда, был при нем, но пока в ножнах. - Убирай самострел, Джока. В смысле, за пленным следи, на меня наводить не надо. Я не враг вам.
- Забавно у вас, у мурейцев заведено... - с обидой и не убирая арбалета, пробубнил в ответ Джока. - Вы всем незнакомцам в еду отраву сипите?
- Джока, убери! - резко попросил я. - Потом отношения выяснять будем. Надо с мостом разобраться и вообще. Скоро рассвет... Вот-вот светать начнет.
- А к чему спешка? Дался нам мост этот. И без него на эту сторону попасть можно... - Гадай полностью вышел к освещенному пятну у окна и стал внимательно осматривать стража.
- Я же просил, не задавать вопросов! - гаркнул я. - Ты если помогать пришел, так переведи ему мой вопрос! А нет, проваливай! И без тебя справлюсь!
Гнев неожиданно для меня самого вырвался на свободу. Руки вперед головы дело сделали - обнажили меч. Реакция Гадая тоже была быстрой. Но странной. Он тоже вынул клинок, но сразу опустил его. А я, понимая, что совершаю глупость, еще больше разозлился. "Вот зараза... он одним только присутствием теперь нервирует меня и из себя выводит... Так дело не пойдет. Что я, сосунок зеленый? - в голове промелькнула картинка с Дэйрой, который взбесил меня тем, что выбросил в озеро камень, добытый мною с большим трудом. Сердце екнуло. - Тогда я был юношей, даже мальчиком... и то, смог совладать с чувствами... А теперь что, из-за всяких дураков прибабахнуых сам обладание теряю, дерганным становлюсь... ? "
Отведя взгляд от сэнгуна, я выдохнул и убрал меч. "А Джока молодцом! Мог ведь и пустить болт в брюхо этому сэнгуну... Хорошо, не пустил..."
- Я спросил у стража, может ли кто-то узнать, что мост подняли из-за того, что его подняли? Переведи для него, слово в слово. Это важно. - повторил я свой недавний вопрос, немного переиначивая его. Сказал я это без прямого обращения, но Гадай верно понял, кому требование было адресовано. Бедный страж почти не шевелясь одними глазами водил туда-сюда, явно не понимая, что происходит.
Миг погодя, Гадай повернулся к стражу и перевел. Парень сначала закивал, а потом замотал головой в стороны.
- Нур. Нуркэмэ пыва шыы.
- Говорит, не узнают. - перевел его ответ Гадай, и я потянулся к рычагу.
- Стой! - сэнгун сделал шаг в мою сторону. - Почему ты ему веришь? А если он врет? Я бы обязательно поставил...
Что именно он поставил бы, никто не услышал. Я дернул за рычаг и по всей башне прокатилась волна легкой тряски, сопровождаемой гулом и треском. "Как же тебе должно быть тяжко живется... Никому ты не доверяешь, всего боишься... " - с иронией подумал я о Гадае.
Где-то внизу, возможно в подполе, что-то начало перещелкивать и клацать. Вскоре снаружи послышались всплески воды. Я выглянул в другое небольшое окошко, выходящее на сторону расселины. Гадай тоже подошел, не скрывая любопытства. Цепи, держащие шаткий помост, стали укорачиваться. Их звенья с характерным звоном одно за другим исчезали в раструбах согнутых столбов, а подвесной мост поднимался все выше и выше, пока не замер на нужном уровне.
- Из ширэма*(чугуна) они что-ли литые... - задумчиво проронил сэнгун. Я мог лишь догадываться, что такая конструкция моста и для него в диковину, с таким удивлением он смотрел на нее, несколько настороженно. - Вай фай...*(что-то вроде "Эва как!" Это сокращение от "Вайгы шулы фай!" , что дословно переводится, как "Очевидное, только невероятное".) Наглядевшись на чудо техники, он кашлянул в кулак и снова отстранился, неприязненно смущенный внезапной близостью ко мне.
- Да-да, - кивнул я в его сторону, - ты подальше от меня стой, а то боюсь, твоя болезнь заразна. Теперь и я уже с трудом своим духом владею. Нет-нет, да срываюсь на грубость... Никак от тебя передалось.
Гадай хотел что-то сказать мне на это язвительное замечание, наверняка что-то не менее язвительное, но я сделал вид, что его мнения никто не спрашивал, деловито высунулся в окно и позвал Виру: "Эй, мост подняли. Не забудь Маре сказать про птицу." Всунулся обратно и теперь уже посмотрел на Гадая: "Иди к своим, разбирайся. У тебя проблемы с доверием. Я бы с радостью помог их преодолеть, да только пока не с руки. Надо бы нам уже прийти куда-нибудь, а то вон сколько дней в пути. Пора бы к людям нам, к очагам теплым, а то одичаем вовсе."
Если б знали вы, какими глазами он смотрел на меня. То не взгляд, то два острых кинжала были. Казалось, дернись, и они пронзят тебя. Знал бы я тогда, почему он на меня так смотрит, придержал бы издевки свои... Да вообще, не такие слова говорил бы. Как уж он сдержался, как не зарубал меня, не знаю. Все же, должен признать, когда надо, Гадай волю свою в кулак взять мог. Все стерпел. А ведь только подумайте, каково ему было такое слышать. Мои слова для него, что масло в огонь... Все стерпел, не вспыхнул. Настолько дело повстанческое для него важным было!
Он убрал меч, еще раз бросил взгляд на стража и ушел.
- Ур меня прочихвонь, что происходит?! - тихо выругался Джока, когда входная дверь внизу негромко бахнула. - Ты зачем его дразнишь?! Зачем за меч хватаешься? Я же чуть не убил его! Не пойму я, что ты задумал, Ярек? Ты или с Гадаем, или нет. Но будешь так ему дерзить, он... - Джока запнулся, резонно не зная, а что, собственно, Гадай? Удушит его, Джоку, и Косу потравой? На поединок вызовет? Опять кутаями обзываться начнет и прогонит? Да уж... вариантов хоть и много, да ни один из них не сулит нам ничего хорошего.
Однако, Шляпа был прав. Я тоже так и не понял, почему сэнгун изменил свое мнение и теперь согласен терпеть мое присутствие в отряде, хоть парой часов ранее посылал подальше. Теперь даже колкости мимо ушей пропускает... и вообще, ведет себя, будто его подменили. "Добрые Боги, как есть безумец..." - с сочувственным сожалением в очередной раз подумал я о сэнгуне, потому как логичный вывод у меня был один: с головой у него не в порядке.
- И что теперь? - Шляпа подошел осторожно к окну и глянул наружу. Внизу уже прибывали люди - это остальные рухаи перешли мост. Виру говорил с ученицей, а Гадай стоял отдельно, задумчиво рассматривая дорогу, уходящую в горку.
"Что теперь?" - я посмотрел на стража, все еще сидящего на полу, опасливо косясь на арбалет, который Джока неизменно направлял в его сторону.
- Подождем немного... Пускай сначала убедятся, что крепость есть. Потом покажем Виру браслет.
Ждать пришлось недолго. Птица скоро вернулась на руку Мары и женщина, закрыв глаза, выслушала, только ей понятный, рассказ об увиденном. Пересказала его соратникам.
К концу рассказа Гадай снял шлем и вытер лоб - еще бы, известия были не из приятных. Потом повернулся к башенке и махнул нам рукой.
- Коса тут. - он перевел руку, указывая на кондового. Тот стоял среди прочих, как всегда хмурый и напряженный. Услышав свое имя оглянулся.
- А шо Коса? Чего надо? - вздернулся он, не понимая, чего от него хотят.
- Пусть Виру сюда придет. А вы схоронились бы где, не ровен час, спустится с горы кто-нибудь. - посоветовал я и присел на корточки подле стажа.
- Не бойся. - сказал я ему по-померски. - Тебя не обидят. Нам пройти надо, понимаешь?
Страж кивнул, хоть и не сразу.
- Име навил, чис мугьёр Гадай дасрабай. *(Я слышал, что мугиора Гадая казнили)- проговорил он негромко. - (Лышива хетбар нав пхе? )* Но это ведь был он?
- Тса, пхе. (Да, он) - ответил я.
В комнату вошел Виру. Огляделся.
- Вэй. - посмотрев на стража, легко поклонился. Приветствие его было хоть и вежливым, но холодным, скорее, по привычке.
Следом за ним вошел Гадай.
Наверно мой взгляд был настолько не добрым, что он тут же пояснил оправдываясь:
- Я переводить буду... - он махнул головой на парня. - Что вы уже знаете? Барьер, крепость... это я понял - так просто не пройти... - с явным огорчением признал он.
Я не успел сказать, страж первым произнес: "Тхе сарбатхэ?"
- Да, сынок, мы защитники веры и борцы за свободу от наракайского порабощения. - почему-то на полянском сказал Гадай.
Парень конечно не мог этого понять, поэтому озадаченно уставился на сэнгуна. Гадай чего-то ждал.
- Думаешь он полянин? - раздраженно возмутился я.
- Но до этого же он как-то меня понял?! - парировал Гадай.
- То не он был. В смысле, он под действием моих чар был. Я тебя слышал и через него отвечал. - попытался я объяснить, раздражаясь, что приходится говорить о том, о чем не хочу. Трудно такое объяснять и не время.
- Да хватит вам уже! - не выдержал Джока. - Вот-вот солнце встанет!
- И что? - рявкнул на него Гадай. - Я разобраться не должен?
- Не в том ты разбираешься! - заступился я. - На рассвете придет смена для стражей в башне. А нам нельзя с ними встречаться! У них браслеты кайховские! Кайх, который сахбай, в крепости сидит и за барьером своим через штуки эти наблюдает. Вот, поглядите лучше на него. У стража на руке. Снять браслет нельзя, убить стража нельзя - и так, и так - кайх узнает о вторжении.
Виру хоть и понимал через слово, главное разобрал. Сразу уставился на руку парня.
Осознав сказанное, Гадай раздраженно выдохнул.
- Ты сказал, есть лазейка. Какая?
- Поговорите с ним. Он знает. - я показал на стража.
Повстанцам ничего не оставалось, как исполнить предложенное. Завязался разговор, часть из которого была мне непонятна, но в результате, важные новости я все же уловил, а что не понял, мне после разъяснили.
Во-первых, звали стража Чанкар. Он попал в Гар-дал случайно. До этого он только поступил на службу в бурчакский гарнизон. Уже успел пройти строевую подготовку и готовился к распределению в сотню под командование Бесбуй-хаши, ведающего простой городской охраной. Но две недели назад его вызвал к себе, прибывший в гарнизон, новый наракайский мугиор. В числе прочих его отобрали для особого отряда, направленного с секретной задачей в Кахум - южный лес. Как он потом узнал, уже в пути, Гасхат - наракайский мугиор - привез с собой от владыки из столицы список людей, коих следовало направить под управление наргула Тангара, занимающегося особыми поставками с побережья. В списке образовалась недостача. Несколько воинов, значащихся в нем, недавно погибли в стычке с повстанцами и мугиор взял на себя ответственность - отобрал новых людей на замену. Так Чанкар и взяли, так он и попал сюда. В крепости его сразу определили в дюжину стражей, несущих дозорную вахту вокруг чанары. Он в паре с еще одним стражем были прикреплены к башне с подъемным мостом, по которому к крепости регулярно приходят обозы. Люди Тангара забирают секретный груз и отвозят его куда-то в Бурчак. Что возит наргул, Чанкар не знает. Знает лишь, что сначала одни и те же тарби привозят мешочки к башне, тут их забирают в крепость, а уж потом, следующим утром полные фургоны наргул сопровождает в Бурчак. Всегда лично с небольшим отрядом.
Пары стражей свою смену ночь отстоят и в чанару возвращаются. Вернувшись, браслет отдают сахбаю. Тот с ними что-то делает и новым стражам выдает на другой день.
Во-вторых, получалось, что мы попали сюда как раз в ту пору, когда мешки с берега были доставлены, и наргул как раз прибыл в Гар-дал. Следовательно утром они пройдут здесь с гружеными фургонами.
В-третьих, самое важное для нас на данный момент - чанара укрыта барьером, который связан с браслетами, выданные дозорным стражам. Стоит кому-либо пересечь барьер, сахбай-гдайшибу узнает об этом. Умрет страж или снимет браслет - такой же расклад. На заре один страж в башне останется - тот, что без браслета, он позже вернется, когда Чанкар в крепость уйдет, браслет отдаст, и новые сменные стражи парой к башне прибудут.
Как только об этом выяснили, Виру с Гадаем начали перебирать все возможности, как барьер пересечь незаметно, но очень быстро поняли - никак.
- Тогда какого эгира, вы мне голову морочили?! - вспыхнул сэнгун, зло потрясая руками. - Зря мы сюда приперлись! Если его не пересечь, чего мы тут торчим?! Надо убираться, пока смена не пришла.
Страж услышав в голосе Гадая разочарованное негодование, тут же поторопился сообщить, что он рад повстречать легендарного сэнгуна и готов примкнуть к повстанческому движению. Еще до попадания в крепость у него сложилось неприятное впечатление о делах наракайцев в стране. Конечно, сейчас сэнгун вряд ли рассмотрит его кандидатуру в соратники, тем паче, что до сего момента, он, Чанкар, выходит, что был врагом повстанцев, ибо нес службу под командованием наракайского ставленника. Но, если бы сэнгун только дал шанс ему, он бы постарался все сделать, чтобы завоевать доверие.
После этих слов я невольно рассмеялся.
- Да ты хоть из кожи вон лезь, доверие сэнгуна получишь, только если сама Тэя из вод морских выйдет и на тебя перстом своим укажет!
Завязалась перепалка. Гадай на слова мои обиделся, опять орать стал о том, что не мне судить, кому повстанцы доверять должны. Я же в пику ему ставил, что слушать и принимать людей такими, какие они есть - это редкий ценный дар. И сочувствую я всем встречным Гадая и ему самому, даром этим обделенному.
Ругань нашу прекратил Виру. Он резким росчерком нарисовал кайховскую фигуру в воздухе, и мы оба заткнулись, не в силах больше произнести не слова.
- Кихмир чиванэ пас! *(примерно, "Задолбали по самое нехочу!") Бзач ханэ! *(заткнитесь оба!) Первый раз я видел, как Виру сердится. Прикрыв глаза, он положив руку на грудь принялся скороговоркой успокаивать себя, читая молитву. Пару раз вдохнул-выдохнул и обратился к стражу.
- Чануми изва пхева?*(Какое твое предложение?) Га ис прихе суй канур? *(Какие у нас шансы/возможности?)
Парень принялся что-то оживленно рассказывать, время от времени тыкая на браслет. Говорил он быстро, а переводить было некому, поэтому я ничего не понял. Почти ничего. Пару раз он сказал "мдашы" - неприятное слово "убить". Радовало лишь одно - слово это появлялось в его рассказе лишь рядом с сахбаями.
Онемев, но не оглохнув, Гадай, услышав опять про сахбаев, оживился - замахал руками, призывая Виру снять заклятие и дать ему сказать. Но тэйтару убирать "безмолвие" не торопился, продолжая беседовать с Чанкаром, выясняя все больше подробностей.
"Когда мы ехали из Велании, - думал я немного отрешенно, - Коса рассказывал о Брезнище, и как они через Чигай караваны водили. Тогда он упоминал о кайховстве, накладывающем молчание на противника. Читали они его со свитков. А Харита разъясняя мне про кайхов, говорил, что если у тебя нет связи со стихией, то использовать ее силу можно лишь через свитки. Выходит, "безмолвие", кайховство мурейское, Тэе принадлежащее. Кто им интересно, свитки эти делает? Мурейцы? Или есть среди полян знатоки?"
Пока я на мысли эти отвлекся, Виру тем временем, успел выяснить все, что потребно и отпустил наконец наши глотки.
- Да вы сума посходили все! Лезть прямо к эгирам в логово!!! Да не за что! Обойдем эту клятую гору и все! - слова так и полились из него бурным потоком. - Зачем так рисковать?! Нет! НЕТ!!!
- Не обойдем, Гадай! Не обойдем! - протестовал Виру. - Ты же слышал, они закляли охранные камни, да простит нас Великая Тэя, за то, что не углядели...
- Что за камни? - тут же поинтересовался я.
- На дорогах стоят. - коротко ответил мне Гадай, отмахиваясь. И опять на Виру напирает. - Ну и хрен с ними, с дорогами! Дальше обойдем, по лесам. Оставьте вы затею эту!
- Оставить?! - не соглашался тэйтару. - Каждый день, каждую минутку, пока демоны осквернением своим вытягивают силу их бахи, Матерь страдает! Я костьми тут лягу, но уничтожу мерзких сахбаев гдайшибу! Мы должны заступиться! Это проведение, что мы тут оказались!
Говорил Виру по-померски, но и без перевода все было понятно. Сова не хотела лететь к месту, от которого исходило свечение. Она места этого боялась. Должно быть там и стоит некий бахи или бах - охранный камень, как-то связанный с Тэей. Почем, правда, камень, а не родничок например, не понятно, но и Бог с ними, потом разберемся. Сахбаи-гдайшибу наложили заклятия на бахи, плохие заклятия какие-то, судя по тому, как бедного Виру начинало трясти от одного только упоминания об этом. Тэя через то как-то страдает...
"Е-мое! Завертелось-то как все!... А солнышко-то тем временем, скоро лучиками своими к земле потянется..." - подумал я. Подумал, и знакомое чувство испытал, приятно знакомое такое... Во всем теле решительность вспыхнула... Такое иногда называют - руки зачесались. Так и у меня - зачесалось везде, как чешется перед делом важным, когда готов ты ко всему - только пусть начнется, а я уж постараюсь, должное исполню.
- Теперь вы замолчите! - потребовал я, видя, что перепалка сэнгуна в Виру потихоньку заходит в тупик, а время утекает. - Сахбаи.. бахи... Парень-то что предлагает? Как барьер пройти можно? Укокошить этого недокайха надо? Так в чем проблема-то? Ща сделаем. Джока, ты со мной?
Виру оживлено закивал, а в его глазах блеснул огонек надежды. Знать бы я тогда, что благодаря своему предложению обретаю в лице тэйтару вечного союзника.
Знать бы я тогда, как люто ненавидел меня в тот момент Гадай.
Комментариев нет:
Отправить комментарий