Сиба к ночи совсем притихла и только изредка за окном слышались посвисты сокольничих и хлопанье крыльев спускаемых ими птиц. Совсем недавно в крепость привезли целую стаю соколов-ищеек, чтобы те наблюдали за округой. Дневные построения для учений с закатом прекращались, звоны наковален в кузнях замолкали. Уставшие труженики повстанческого дела отправлялись на покой. Уже даже самые стойкие к усталости любители посидеть допоздна: перекинуться в шоги, да кости, выпить или поболтать - все давно спали. Не спали только дозорные на башнях и вахтенные в куртинах, блюдущие безопасность цитадели. Да мы - пятеро приятелей, засидевшихся за разговором под бутылочку, другую вина.
А разговор был интересным. Как только речь зашла о тигеле, даже приснувший, было, Коса, взбодрился. Стоило мне подойти в своем рассказе к моменту, когда Джока предложил использовать Дизая, взгляды у всех сделались настороженные, и даже Чанкар, который разве что в общем понимал, о чем мы говорили, посерьезнел и задумчиво рассматривал меня. Точнее прореху в складках одеяла, в которое я кутался. Там, под ним, на моей раненой груди поверх повязок свисал тигель, по прежнему держащийся на простом кожаном шнуре.
Мне пришлось рассказать о том, как я призвал духа из камня, но в силу глубокой убежденности, что чем меньше людей будут знать про него, тем лучше, прежде чем тронуть этот вопрос, я взял со слушателей слово обещания сохранить услышанное в тайне. Я, как мог, нагнал на них страху, выдумав ложь о гневе духа, пожелающего отомстить хозяину и болтунам за раскрытие его секрета. Да, я соврал, но мне казалось, что только это может удержать их от желания поделиться с кем-то еще о чуде чудесном. Мой расчет также был на то, что им польстит быть избранными посвященными в мою тайну. И, похоже, мне удалось. Во всяком случае, все они поклялись, что останутся верны данному слову.
Хоть мне и пришлось рассказать о тигеле, сделал я это не совсем так, как вам. Для них я опустил все, что смог, оставив только то, без чего уже, ну, ни как не рассказать. Думаю, именно поэтому, еще очень долго Коса и Джока считали тигель опасным и довольно злым и не имели верного представления, что же он такое на самом деле. По правде сказать, тогда в Сибе я и сам еще имел смутное представление о сущности Дизая. И как уже часто со мной случалось ранее, мне вечно не хватало времени, чтобы как следует разобраться в волнующем меня вопросе.
В общем, мой рассказ о Дизае и о том, что с его помощью я узнал, был коротким. По быстрому перескочив на: "Вот такие дела, а дальше вы сами слышали - вы ж там были", я предложил собравшимся, обновить напитки в кружках и, когда последнее вино разлили, сказал тост.
- А давайте выпьем за Айвана? За его хитрость, ловкость и... и, пожалуй, смелость. Да, Лис, за тебя! Твоя помощь была неоценима! Точнее, я-то как раз высоко оценил твои умения. Я бы даже сказал, что они произвели на меня неизгладимое впечатление! И как ты так умеешь? Вовремя встрял и смог уболтать самого сэнгуна!
Услышав мое восхищение тем, как он поставил точку в споре с Гадаем, Айван самодовольно рассмеялся.
- Делов-то! - заключил он, залпом осушив чарку и ставя ее уже пустую на табурет.
- Нет, ты скажи нам! - пьяно уперся Коса, мотыляя указательным пальцем перед собой. - Шо ж ты всетке ему... эээ... сказал. - язык у кондового уже слегонца заплетался, а вечно сощуренный раненый глаз и вовсе закрылся. Так вприщур и уставившись на Айвана, Коса принялся настойчиво требовать подробностей их диалога с Гадаем. - Нет, ты скажи!
- Да я уже все рассказал вам! - смеялся тот в ответ.
- Та шо ты там рассказывал?! Хер поймешь! Гвари давай, а то я тя ща... - кондовый приподнялся и потянулся к ноге Айвана, чтобы ущипнуть.
- Э-ей, Коса Возбухаевич! Вы того, напились, так ведите себя прилично! - еще громче расхохотался Айван. - Косе больше не наливать!
- Так и нечего больше. - с капелькой сожаления вздохнул Джока.
Только сейчас осознав, что вино кончилось, Коса поскреб заросший подбородок и расстроено уставился на пустую бутыль. Пробубнил себе под нос нечто невнятное и вернулся на свое место. Бухнувшись на скрипучую тахту, кондовый принялся искать трубку, не переставая бурчать об изворотливости Айвана.
- А все же, да, - решил поддержать я Косу, - что ты ему сказал?
- Ну что вы заладили? Что сказал, что сказал. Сказал, что в Сибе должен быть важный для него человек. - нехотя выдал Айван, отламывая кусок от колбасного круга.
- Какой человек? - тут же ухватился я за веревочку. С этим Айваном по другому нельзя: чтобы хоть что-то из него вытащить, надо всем миром хвататься.
- Говорю же - важный! - возмущенно ответил Айван с набитым ртом.
- Ты врал? - не отставал я.
- Чой-то?! Ничо я не врал! Ну, то есть, были у меня небольшие сомнения... могло так выйти, что крендель тот уже свалил из Сибы. Но моя ставка на то была велика и, как видите, сыграла. А более того - никуда он не свалил, и Гадай с ним таки встретился. Он же потому голову и брил!
- От, ты ж, Господи! - тут уж я возмущаться начал. - Вот как ты так можешь? Ей Богу! Я уже не могу!
- Да что опять не так? - он развел руками.
- Ну ты вроде говоришь, говоришь, а ни Ура не поймешь тебя. Что за человек? И как ты вообще про него узнал? Откуда?
- А, так это... из Луги. Мне Карсак сказал. Он-то потому в Сибу тоже и поперся - на встречу спешил с этим важным.
- Где-то я это имя уже слышал... - задумался я.
- От меня и слышал, на Шлем-горе. Помнишь? - глядя на понурого Косу, который трубку свою нашел, но не кисет, который куда-то запропастился, подсказал Айван.
Кондовый принялся с шумом двигать все подряд и перетряхивать в поисках кисета. Пожалев его, Айван залез к себе за пазуху и достал оттуда плоскую коробочку.
- Эй, Коса Растеряевич, не желаете ли угоститься? - одним движением пальца он открыл коробочку, хвастая мягким душистым табаком. Курчаво нашинкованные листья, больше напоминающие влажную стружку коры, запахли на всю комнату так, что даже мне, полному профану в курительном деле, захотелось пыхнуть одно-другое колечко. Однако, вспомнив, какой на самом деле табачный дым едкий и горький, подумал, что пожалуй не стоит, хоть и мелькнула мысль - а может оно на вкус приятнее, в смысле, выглядели курчавые козявки так, что хотелось их съесть.
Коса не сразу, но принял предложение, прежде покривлявшись для приличия:
- Ну, двай уж, спробуем, шо там у тебя...
Благо окна в башне в большинстве своем были пустые, поэтому дым, в раз наполнивший небольшое помещение, утекал наружу, несомый сквозняком в ночную черноту.
Пока кореша курительного дела рассасывали свои трубки (оказывается, и наш новый знакомый имел такую слабость), я припоминал про допрос Айвана в пещерке на Шлем горе. Кажется, тогда он действительно рассказал нам с Гадаем, что какие-то люди бежали из заполоненной наракайцами Луги. Кто-то из них угнал целый табун, видимо лошадей, чтобы вывезти большой отряд к повстанцам.
- Так значит, говоришь, Гадай встретил в Сибе кого-то важного? - спросил я, отмахиваясь от дыма.
- Можешь у него сам спросить. Да. - кивнул Айван. - Это и было моей ставкой в торгах.
- А как-же вы потом? - с очень серьезным видом поинтересовался Коса, стоя у окна и облокотившись на его широкий каменный откос.
- Что потом? - не понял я.
- Ну, в хердале в этом. Вот это... вы туда пшли, значит, а мы за вами... чуть позжей. Ага. И че вы там долго так возились? Пшли и пропали... Ага. А мы все ждали, ждали... Ждали и ждали... - пьяно мычал Коса.
Мы с Айваном переглянулись, смеясь над упреком кондового, мол, это мы еще быстро, и вообще, мы о-го-го! как быстро. Но посмотрев на мозолистые пальцы своих босых ног, кутай похмурнел:
- Я бы быстрее управился, если бы не годы...
"Куда уж быстрее?!" - удивился я про себя. То, что он сделал, мало кому под силу. За то время пока мы были у сахбая, он невероятным образом успел совершить почти невозможное.
- Слушай, Лис, а ты точно не кайх? - спросил я вслух, сам не до конца понимая, каким образом Айвану удалось за считанные минуты обойти три смотровых башни и вырубить всех охранников и сторожей. Да не только в башнях, но и на воротах, и патруль, бродящий по южной стене туда-обратно. - Трудно поверить, что один человек, пусть даже ловкий и быстрый мог успеть сделать все то, что сделал ты за столь малое время.
Кутай закатил глаза:
- Пфф... Ну не зря же Гадай прозвал меня захырваном.
- Я не сказал бы, что прозвище верное... - замотал я головой. - По ихнему, это ж вроде полевого врача . Захырыван - он же...
- Что? - заинтересовавшись, Айван уставился на меня, потирая чубуком трубки впалую щеку.
- Грязно работает. - нашелся я, хоть и не сразу. - Отрубить то, что не можешь вылечить - много ума не надо.
- И-и-и? - протянул Айван, подталкивая меня к продолжению.
- По сравнению с захырваном, ты слишком аккуратен и ловок. Это было очень чисто проделано. - признал я, улыбаясь. Думал, он продолжит вытягивать признание и выпрашивать хвалебные слова, но он только вежливо кивнул и сказал в ответ:
- Я просто делал свою часть работы.
- Убивать людей - твоя работа? - неожиданно включился Джока. Лицо его было серьезным донельзя.
- Я бы так не сказал. - спокойно парировал Айван, уже совсем без иронии. Кажется, это была для него важная тема или делом принципа. - Моя работа - обеспечивать безопасность. Если бы моя цель была убивать людей, я бы пошел наемником в гильдию... - он прицокнул, словно чуть не сказал нечто лишнее, словно почти чуть не проговорился. - Мдаа... в общем, есть такие гильдии... да.
- Трех змей? - спросил я, полагая, что речь именно о ней.
- Угу, - нехотя кивнул он, - например.
- А какая меж вами разница? - Джоку тоже почему-то эта тема вдруг крепко заинтересовала.
- Разница в том, что убийца... - Айван осекся и будто отвлекся на выбивание трубки, но когда его молчание слишком затянулось, мне показалось - он или не может выдумать, что сказать, или вовсе передумал продолжать разговор. Но справившись с вычищением трубки, он закончил начатое. - ... он всегда в тени позора, осуждаемый всеми, даже теми, кто его нанимает. На него всегда будут смотреть свысока. Пусть даже молча выкладывая золото на стол, но будут. А вот для тех, кто убивает ради защиты других, остается надежда заслужить признание и прощение.
- Чье? - спросил Джока. Он уже какое-то время вертел в руках недовырезанную фигурку и нервно обстругивал ее, убирая лишнее.
Айван вздохнул.
"Да уж... - подумал я. - Все таки, разницы нет... Что дает это прощение, если ты сам всегда будешь помнить о содеянном? И как вообще, можно простить такое?"
- Чье, спрашиваешь? - пыхая дымом и глядя в потолок, ответил Айван. - А я тебе скажу: тех, кто живет в городах и селах, пашет, сеет, растит детей. Тех, чьи жизни были защищены.
- Да им и дела нет до этого! - резко сказал Джока, повысив голос почти до крика. - Они и знать не знают, что кто-то где-то убивал ради них. Они просто живут себе спокойно, пока к НИМ не пришла война. Разве нет?
- Именно! - так же резко ответил Айван. - Именно так, мальчик, мой. Они спокойно живут, и знать не знают, что кто-то марает руки в чужой крови ради них. И это правильно.
- Да чего в этом правильного?! - не унимался Джока. - Ты говоришь, что защищаешь их, но разве они в опасности? Разве ИМ угрожал Гар-дал? Ты же о полянах говоришь, но они далеко за горами. Вчера ты убивал не ради них! Ты шкуру свою спасал, а теперь героем себя выставляешь?
- Эй, Джока! - поспешил я его осадить. - Ты чего такое говоришь? Он и ради нас это делал!
- Не лезь! - грубо рявкнул на меня Айван и спустив ноги на пол, сел на край тахты, придвигаясь к Джоке. - Ты вроде не похож на тупого, паря, а сейчас ахинею несешь...
- Слушай сюда, жопа с ушами! - зычно бухнул Коса, ударив по табурету кулачищей. - Ежли мы чегось не понимаем, эт не повод свой нос задирать. Умничать да хорохорится - любой может. Есть чо сказать, гвари! И неча нас за дурачков держать!
- А вы дурачки и есть! - Айван встал в полный рост и, я думал, собирается толкнуть Косу, но он неожиданно отстучал по полу босыми ногами в присядку, обхлопывая себя по рукам и ногам.
- Ет шо ще за танцы? - у Косы аж челюсть отвисла.
- О-опа, опа! - затрусив плечами и хохоча, Айван заплясал пуще прежнего, а в конце перещелкнув пальцами да присвиснув, молниеносно отвесил щелбаны: сначала мне, потом Джоке и Косе.
Пальцы у него были гибкие и крепкие, поэтому щелбан вышел что надо. Получив по лбу, я чуть на завалился на спину. Джока и Коса, ойкнув, подорвались было на защиту своей гордости, но Айван, выставив руки вперед, заорал:
- Сидеть! Спокойно!
- Ах, ты ж засранец! Ну все, допросилси... - кондовый хотел перебраться через табурет, но чуть не загремел на пол, спотыкаясь и путаясь в сползшем с его постели покрывале.
- Спокойно! - Айван запрыгнул на свою тахту и ощетинился подушкой. - Если бы мы не взяли Гар-дал, то куда отправилась бы руша? - не дожидаясь ответа, сам продолжил. - Правильно! Часть ее разошлась бы тут, в землях мурейцев, но мы же знаем... Знаем ведь? Через Танурчак, через Ягыр, куда ее, родимую, везут?
Коса замер, так и не перебравшись через препятствие. Только сбитые им с качающегося табурета посуда и остатки еды попадали вниз.
Опуская подушку, кутай поклонился, на манер уличного кобзаря после выступления. Поклонился в полной тишине - "зрители" языки проглотили.
- Только не все сразу... Прощу, не наседайте с вашими трепетными и восторженными воздыханиями. Приберегите их для настоящих героев, чинно марширующих по площадям. - не поднимая головы, так же, как я давеча перед рухаями у башни, толкающий пылкую речь, Айван продолжал говорить, с выражением вкладывая глубокие чувства в каждое слово. - Настоящие герои - борцы за справедливость, защитники простого люда. Их чествуют по заслугам, когда несут они пред собой стяги поверженных врагов, возвращаясь из битвы. Живых победителей чествуют жены и дети, которых они защитили. Павшим же вечная слава. Восхваляйте живых победителей. Не меня, спасающего свою шкуру, мелочного глупца, не желающего смотреть в глаза чужим женам, потерявших мужей...
У меня засосало под ложечкой. Я хорошо помнил о том, что потоки руши действительно переправлялись в больших объемах через Ягыр дальше в Полянию. И одному Уру известно, сколько ее уже разошлось по стране. Руки у меня похолодели, а в сердце больно кольнуло: "Руша! Сколько людей может погибнуть из-за нее?!!!"
Видя наше очумелое замешательство, Айван сел обратно на тахту.
- И ты все знал? - тихо выдавил я. - Знал еще до боя? - не хотелось верить, что ему было известно о руше многим больше, чем мне.
- А чему ты удивляешь? Знать про такие вещи - моя работа.
- Но почему?! - не выдержал я. - Почему все знали и никто не сказал?!
Айван вскинул брови в неподдельном удивлении:
- Хочешь сказать, ты полез в пасть к эгирам не зная, какое сокровища они стерегут?
Я промолчал.
- Да ладно... - недоверчиво отмахнулся он. - Ну не ради же высоких целей, о которых так усердно пекутся Гадай и иже с ним, ты пускал кровь несчастным мурей-ванам?
Меня бросило в жар. Ощущение было такое,будто меня накрывает волнами. Толщи воды опрокидывали раз за разом, не давая вынырнуть и вдохнуть. Слова кутая переворачивали все с ног наголову. И хуже всего - он был прав. Единственной честной первопричиной моего героического проникновения в чанару являлось огромное желание доказать Гадаю, что я не тот, кем он меня считает. Себе доказать...
Горло сдавила обида, что я и в половину не так хорош, как сидящий передо мной человек, носящий на себе клеймо кутая. Носящий его открыто и привычно. Клеймо разведчика, которому никто не доверяет. Разведчика, который сказал, что ему очень дорога его жизнь. И только теперь, когда он так красноречиво преподал мне урок, я понял, почему же он так дорожит СВОЕЙ шкурой. Выжить и защитить народ - вот его цель.
Разговор зашел в тупик. Мне уже хотелось встать и уйти куда-нибудь, но Айван, вдохновенно раскурив трубку по-новой, вдруг сказал, медленно пуская первую струйку дыма к потолку:
- А задержались мы не по моей вине. Мы в ловушку попали. - и словно прочтя мои ранние мыли по этому вопросу, заключил. - И в такую ловушку, я вам скажу! Это вам не дули воробьям крутить... Из нее выбраться никто б не смог! Кроме нас. Да.
А разговор был интересным. Как только речь зашла о тигеле, даже приснувший, было, Коса, взбодрился. Стоило мне подойти в своем рассказе к моменту, когда Джока предложил использовать Дизая, взгляды у всех сделались настороженные, и даже Чанкар, который разве что в общем понимал, о чем мы говорили, посерьезнел и задумчиво рассматривал меня. Точнее прореху в складках одеяла, в которое я кутался. Там, под ним, на моей раненой груди поверх повязок свисал тигель, по прежнему держащийся на простом кожаном шнуре.
Мне пришлось рассказать о том, как я призвал духа из камня, но в силу глубокой убежденности, что чем меньше людей будут знать про него, тем лучше, прежде чем тронуть этот вопрос, я взял со слушателей слово обещания сохранить услышанное в тайне. Я, как мог, нагнал на них страху, выдумав ложь о гневе духа, пожелающего отомстить хозяину и болтунам за раскрытие его секрета. Да, я соврал, но мне казалось, что только это может удержать их от желания поделиться с кем-то еще о чуде чудесном. Мой расчет также был на то, что им польстит быть избранными посвященными в мою тайну. И, похоже, мне удалось. Во всяком случае, все они поклялись, что останутся верны данному слову.
Хоть мне и пришлось рассказать о тигеле, сделал я это не совсем так, как вам. Для них я опустил все, что смог, оставив только то, без чего уже, ну, ни как не рассказать. Думаю, именно поэтому, еще очень долго Коса и Джока считали тигель опасным и довольно злым и не имели верного представления, что же он такое на самом деле. По правде сказать, тогда в Сибе я и сам еще имел смутное представление о сущности Дизая. И как уже часто со мной случалось ранее, мне вечно не хватало времени, чтобы как следует разобраться в волнующем меня вопросе.
В общем, мой рассказ о Дизае и о том, что с его помощью я узнал, был коротким. По быстрому перескочив на: "Вот такие дела, а дальше вы сами слышали - вы ж там были", я предложил собравшимся, обновить напитки в кружках и, когда последнее вино разлили, сказал тост.
- А давайте выпьем за Айвана? За его хитрость, ловкость и... и, пожалуй, смелость. Да, Лис, за тебя! Твоя помощь была неоценима! Точнее, я-то как раз высоко оценил твои умения. Я бы даже сказал, что они произвели на меня неизгладимое впечатление! И как ты так умеешь? Вовремя встрял и смог уболтать самого сэнгуна!
Услышав мое восхищение тем, как он поставил точку в споре с Гадаем, Айван самодовольно рассмеялся.
- Делов-то! - заключил он, залпом осушив чарку и ставя ее уже пустую на табурет.
- Нет, ты скажи нам! - пьяно уперся Коса, мотыляя указательным пальцем перед собой. - Шо ж ты всетке ему... эээ... сказал. - язык у кондового уже слегонца заплетался, а вечно сощуренный раненый глаз и вовсе закрылся. Так вприщур и уставившись на Айвана, Коса принялся настойчиво требовать подробностей их диалога с Гадаем. - Нет, ты скажи!
- Да я уже все рассказал вам! - смеялся тот в ответ.
- Та шо ты там рассказывал?! Хер поймешь! Гвари давай, а то я тя ща... - кондовый приподнялся и потянулся к ноге Айвана, чтобы ущипнуть.
- Э-ей, Коса Возбухаевич! Вы того, напились, так ведите себя прилично! - еще громче расхохотался Айван. - Косе больше не наливать!
- Так и нечего больше. - с капелькой сожаления вздохнул Джока.
Только сейчас осознав, что вино кончилось, Коса поскреб заросший подбородок и расстроено уставился на пустую бутыль. Пробубнил себе под нос нечто невнятное и вернулся на свое место. Бухнувшись на скрипучую тахту, кондовый принялся искать трубку, не переставая бурчать об изворотливости Айвана.
- А все же, да, - решил поддержать я Косу, - что ты ему сказал?
- Ну что вы заладили? Что сказал, что сказал. Сказал, что в Сибе должен быть важный для него человек. - нехотя выдал Айван, отламывая кусок от колбасного круга.
- Какой человек? - тут же ухватился я за веревочку. С этим Айваном по другому нельзя: чтобы хоть что-то из него вытащить, надо всем миром хвататься.
- Говорю же - важный! - возмущенно ответил Айван с набитым ртом.
- Ты врал? - не отставал я.
- Чой-то?! Ничо я не врал! Ну, то есть, были у меня небольшие сомнения... могло так выйти, что крендель тот уже свалил из Сибы. Но моя ставка на то была велика и, как видите, сыграла. А более того - никуда он не свалил, и Гадай с ним таки встретился. Он же потому голову и брил!
- От, ты ж, Господи! - тут уж я возмущаться начал. - Вот как ты так можешь? Ей Богу! Я уже не могу!
- Да что опять не так? - он развел руками.
- Ну ты вроде говоришь, говоришь, а ни Ура не поймешь тебя. Что за человек? И как ты вообще про него узнал? Откуда?
- А, так это... из Луги. Мне Карсак сказал. Он-то потому в Сибу тоже и поперся - на встречу спешил с этим важным.
- Где-то я это имя уже слышал... - задумался я.
- От меня и слышал, на Шлем-горе. Помнишь? - глядя на понурого Косу, который трубку свою нашел, но не кисет, который куда-то запропастился, подсказал Айван.
Кондовый принялся с шумом двигать все подряд и перетряхивать в поисках кисета. Пожалев его, Айван залез к себе за пазуху и достал оттуда плоскую коробочку.
- Эй, Коса Растеряевич, не желаете ли угоститься? - одним движением пальца он открыл коробочку, хвастая мягким душистым табаком. Курчаво нашинкованные листья, больше напоминающие влажную стружку коры, запахли на всю комнату так, что даже мне, полному профану в курительном деле, захотелось пыхнуть одно-другое колечко. Однако, вспомнив, какой на самом деле табачный дым едкий и горький, подумал, что пожалуй не стоит, хоть и мелькнула мысль - а может оно на вкус приятнее, в смысле, выглядели курчавые козявки так, что хотелось их съесть.
Коса не сразу, но принял предложение, прежде покривлявшись для приличия:
- Ну, двай уж, спробуем, шо там у тебя...
Благо окна в башне в большинстве своем были пустые, поэтому дым, в раз наполнивший небольшое помещение, утекал наружу, несомый сквозняком в ночную черноту.
Пока кореша курительного дела рассасывали свои трубки (оказывается, и наш новый знакомый имел такую слабость), я припоминал про допрос Айвана в пещерке на Шлем горе. Кажется, тогда он действительно рассказал нам с Гадаем, что какие-то люди бежали из заполоненной наракайцами Луги. Кто-то из них угнал целый табун, видимо лошадей, чтобы вывезти большой отряд к повстанцам.
- Так значит, говоришь, Гадай встретил в Сибе кого-то важного? - спросил я, отмахиваясь от дыма.
- Можешь у него сам спросить. Да. - кивнул Айван. - Это и было моей ставкой в торгах.
- А как-же вы потом? - с очень серьезным видом поинтересовался Коса, стоя у окна и облокотившись на его широкий каменный откос.
- Что потом? - не понял я.
- Ну, в хердале в этом. Вот это... вы туда пшли, значит, а мы за вами... чуть позжей. Ага. И че вы там долго так возились? Пшли и пропали... Ага. А мы все ждали, ждали... Ждали и ждали... - пьяно мычал Коса.
Мы с Айваном переглянулись, смеясь над упреком кондового, мол, это мы еще быстро, и вообще, мы о-го-го! как быстро. Но посмотрев на мозолистые пальцы своих босых ног, кутай похмурнел:
- Я бы быстрее управился, если бы не годы...
"Куда уж быстрее?!" - удивился я про себя. То, что он сделал, мало кому под силу. За то время пока мы были у сахбая, он невероятным образом успел совершить почти невозможное.
- Слушай, Лис, а ты точно не кайх? - спросил я вслух, сам не до конца понимая, каким образом Айвану удалось за считанные минуты обойти три смотровых башни и вырубить всех охранников и сторожей. Да не только в башнях, но и на воротах, и патруль, бродящий по южной стене туда-обратно. - Трудно поверить, что один человек, пусть даже ловкий и быстрый мог успеть сделать все то, что сделал ты за столь малое время.
Кутай закатил глаза:
- Пфф... Ну не зря же Гадай прозвал меня захырваном.
- Я не сказал бы, что прозвище верное... - замотал я головой. - По ихнему, это ж вроде полевого врача . Захырыван - он же...
- Что? - заинтересовавшись, Айван уставился на меня, потирая чубуком трубки впалую щеку.
- Грязно работает. - нашелся я, хоть и не сразу. - Отрубить то, что не можешь вылечить - много ума не надо.
- И-и-и? - протянул Айван, подталкивая меня к продолжению.
- По сравнению с захырваном, ты слишком аккуратен и ловок. Это было очень чисто проделано. - признал я, улыбаясь. Думал, он продолжит вытягивать признание и выпрашивать хвалебные слова, но он только вежливо кивнул и сказал в ответ:
- Я просто делал свою часть работы.
- Убивать людей - твоя работа? - неожиданно включился Джока. Лицо его было серьезным донельзя.
- Я бы так не сказал. - спокойно парировал Айван, уже совсем без иронии. Кажется, это была для него важная тема или делом принципа. - Моя работа - обеспечивать безопасность. Если бы моя цель была убивать людей, я бы пошел наемником в гильдию... - он прицокнул, словно чуть не сказал нечто лишнее, словно почти чуть не проговорился. - Мдаа... в общем, есть такие гильдии... да.
- Трех змей? - спросил я, полагая, что речь именно о ней.
- Угу, - нехотя кивнул он, - например.
- А какая меж вами разница? - Джоку тоже почему-то эта тема вдруг крепко заинтересовала.
- Разница в том, что убийца... - Айван осекся и будто отвлекся на выбивание трубки, но когда его молчание слишком затянулось, мне показалось - он или не может выдумать, что сказать, или вовсе передумал продолжать разговор. Но справившись с вычищением трубки, он закончил начатое. - ... он всегда в тени позора, осуждаемый всеми, даже теми, кто его нанимает. На него всегда будут смотреть свысока. Пусть даже молча выкладывая золото на стол, но будут. А вот для тех, кто убивает ради защиты других, остается надежда заслужить признание и прощение.
- Чье? - спросил Джока. Он уже какое-то время вертел в руках недовырезанную фигурку и нервно обстругивал ее, убирая лишнее.
Айван вздохнул.
"Да уж... - подумал я. - Все таки, разницы нет... Что дает это прощение, если ты сам всегда будешь помнить о содеянном? И как вообще, можно простить такое?"
- Чье, спрашиваешь? - пыхая дымом и глядя в потолок, ответил Айван. - А я тебе скажу: тех, кто живет в городах и селах, пашет, сеет, растит детей. Тех, чьи жизни были защищены.
- Да им и дела нет до этого! - резко сказал Джока, повысив голос почти до крика. - Они и знать не знают, что кто-то где-то убивал ради них. Они просто живут себе спокойно, пока к НИМ не пришла война. Разве нет?
- Именно! - так же резко ответил Айван. - Именно так, мальчик, мой. Они спокойно живут, и знать не знают, что кто-то марает руки в чужой крови ради них. И это правильно.
- Да чего в этом правильного?! - не унимался Джока. - Ты говоришь, что защищаешь их, но разве они в опасности? Разве ИМ угрожал Гар-дал? Ты же о полянах говоришь, но они далеко за горами. Вчера ты убивал не ради них! Ты шкуру свою спасал, а теперь героем себя выставляешь?
- Эй, Джока! - поспешил я его осадить. - Ты чего такое говоришь? Он и ради нас это делал!
- Не лезь! - грубо рявкнул на меня Айван и спустив ноги на пол, сел на край тахты, придвигаясь к Джоке. - Ты вроде не похож на тупого, паря, а сейчас ахинею несешь...
- Слушай сюда, жопа с ушами! - зычно бухнул Коса, ударив по табурету кулачищей. - Ежли мы чегось не понимаем, эт не повод свой нос задирать. Умничать да хорохорится - любой может. Есть чо сказать, гвари! И неча нас за дурачков держать!
- А вы дурачки и есть! - Айван встал в полный рост и, я думал, собирается толкнуть Косу, но он неожиданно отстучал по полу босыми ногами в присядку, обхлопывая себя по рукам и ногам.
- Ет шо ще за танцы? - у Косы аж челюсть отвисла.
- О-опа, опа! - затрусив плечами и хохоча, Айван заплясал пуще прежнего, а в конце перещелкнув пальцами да присвиснув, молниеносно отвесил щелбаны: сначала мне, потом Джоке и Косе.
Пальцы у него были гибкие и крепкие, поэтому щелбан вышел что надо. Получив по лбу, я чуть на завалился на спину. Джока и Коса, ойкнув, подорвались было на защиту своей гордости, но Айван, выставив руки вперед, заорал:
- Сидеть! Спокойно!
- Ах, ты ж засранец! Ну все, допросилси... - кондовый хотел перебраться через табурет, но чуть не загремел на пол, спотыкаясь и путаясь в сползшем с его постели покрывале.
- Спокойно! - Айван запрыгнул на свою тахту и ощетинился подушкой. - Если бы мы не взяли Гар-дал, то куда отправилась бы руша? - не дожидаясь ответа, сам продолжил. - Правильно! Часть ее разошлась бы тут, в землях мурейцев, но мы же знаем... Знаем ведь? Через Танурчак, через Ягыр, куда ее, родимую, везут?
Коса замер, так и не перебравшись через препятствие. Только сбитые им с качающегося табурета посуда и остатки еды попадали вниз.
Опуская подушку, кутай поклонился, на манер уличного кобзаря после выступления. Поклонился в полной тишине - "зрители" языки проглотили.
- Только не все сразу... Прощу, не наседайте с вашими трепетными и восторженными воздыханиями. Приберегите их для настоящих героев, чинно марширующих по площадям. - не поднимая головы, так же, как я давеча перед рухаями у башни, толкающий пылкую речь, Айван продолжал говорить, с выражением вкладывая глубокие чувства в каждое слово. - Настоящие герои - борцы за справедливость, защитники простого люда. Их чествуют по заслугам, когда несут они пред собой стяги поверженных врагов, возвращаясь из битвы. Живых победителей чествуют жены и дети, которых они защитили. Павшим же вечная слава. Восхваляйте живых победителей. Не меня, спасающего свою шкуру, мелочного глупца, не желающего смотреть в глаза чужим женам, потерявших мужей...
У меня засосало под ложечкой. Я хорошо помнил о том, что потоки руши действительно переправлялись в больших объемах через Ягыр дальше в Полянию. И одному Уру известно, сколько ее уже разошлось по стране. Руки у меня похолодели, а в сердце больно кольнуло: "Руша! Сколько людей может погибнуть из-за нее?!!!"
Видя наше очумелое замешательство, Айван сел обратно на тахту.
- И ты все знал? - тихо выдавил я. - Знал еще до боя? - не хотелось верить, что ему было известно о руше многим больше, чем мне.
- А чему ты удивляешь? Знать про такие вещи - моя работа.
- Но почему?! - не выдержал я. - Почему все знали и никто не сказал?!
Айван вскинул брови в неподдельном удивлении:
- Хочешь сказать, ты полез в пасть к эгирам не зная, какое сокровища они стерегут?
Я промолчал.
- Да ладно... - недоверчиво отмахнулся он. - Ну не ради же высоких целей, о которых так усердно пекутся Гадай и иже с ним, ты пускал кровь несчастным мурей-ванам?
Меня бросило в жар. Ощущение было такое,будто меня накрывает волнами. Толщи воды опрокидывали раз за разом, не давая вынырнуть и вдохнуть. Слова кутая переворачивали все с ног наголову. И хуже всего - он был прав. Единственной честной первопричиной моего героического проникновения в чанару являлось огромное желание доказать Гадаю, что я не тот, кем он меня считает. Себе доказать...
Горло сдавила обида, что я и в половину не так хорош, как сидящий передо мной человек, носящий на себе клеймо кутая. Носящий его открыто и привычно. Клеймо разведчика, которому никто не доверяет. Разведчика, который сказал, что ему очень дорога его жизнь. И только теперь, когда он так красноречиво преподал мне урок, я понял, почему же он так дорожит СВОЕЙ шкурой. Выжить и защитить народ - вот его цель.
Разговор зашел в тупик. Мне уже хотелось встать и уйти куда-нибудь, но Айван, вдохновенно раскурив трубку по-новой, вдруг сказал, медленно пуская первую струйку дыма к потолку:
- А задержались мы не по моей вине. Мы в ловушку попали. - и словно прочтя мои ранние мыли по этому вопросу, заключил. - И в такую ловушку, я вам скажу! Это вам не дули воробьям крутить... Из нее выбраться никто б не смог! Кроме нас. Да.
Комментариев нет:
Отправить комментарий