26. У всех свои секреты.

  Люди часто заблуждаются, думая, что знают, чего они хотят. Наши желания исходят из нас чистым импульсом, но разум облекает его в разные "хочу". Иногда разум ошибается и одевает наши желания в слишком вычурные одежды, выдавая низменное за благородное, простое за сложное... Понимать свои желание - это особое умение, которому нужно учиться, если вы хотите быть честными, хотя бы по отношению к себе.
   Я думаю, что с моими тренировками хох кхибы все получилось так, как получилось, потому что я не до конца понимал, чего же я хочу. Это сейчас я знаю, почему так вышло. Это сейчас я знаю, что самым настоящим, самым глубинным моим желанием в ту ночь было желание получить доказательство, что Боги существуют. Все остальные желания были лишь ширмой, лишь одеждой истинного намерения.
   Сейчас я понимаю, что это не был провал, а все случилось так, как должно было. Но тогда я очень расстроился. И все же ту попытку нельзя считать полной неудачей, ведь именно благодаря этому я получил потом знания, очень пригодившиеся мне в дальнейшем.
   Но все по-порядку.
   Успокоив свой разум и подумав о намиде мурейцев, я представил себе, как она, словно ключ, открывает двери. Наверно, из-за того, что была уже ночь, мое воображение сделалось очень живым, как в полудреме, когда можно управлять событиями сна. Я представил себе, как дверь открывается. А может быть, она открывалась не потому, что это я представлял... В любом случае, помня, как Джока говорил про руку Бога, которую тот протянет тебе из-за своей двери, я напрягся в ожидании. Мне казалось, что если сила действительно будет послана, то я как-то это почувствую. Но миг, другой...  и ничего не происходило. Тогда я шагнул в открытую дверь. Наверно, я просто попытался представить себе, как мог бы выглядеть Дом Тэи...
    Когда меня приводили в чувство, я никак не мог вспомнить, что же я увидел. Сначала, как только я очнулся, то решил, что опять просто заснул, как при ранней попытке ни о чем не думать. Нашел меня часовой, обходящий лагерь. Увидев меня лежащего на земле в странной позе, он решил, что на меня напали и, конечно же, поднял весь лагерь на уши. Пока меня тормошили, рухаи успели обыскать всю округу, но ничего подозрительного не нашли.
    Гадай и Коса стояли неподалеку, с оружием наготове.
    Когда разобрались, что к чему, оба наругались на меня, обвинив в безмозглости.
    - Еще раз заснешь, где ни попадя, я тебя всю ночь дежурить у костра заставлю! - пригрозил сэнгун и успокоив всех, велел расходиться.
    Джока был единственным, кто не хмурился, глядя на меня. Когда все устроились обратно на ночлег, он подсел ко мне и шепотом спросил:
   - Опять пробовал войти в этме?
   Я кивнул, но тут же возразил:
   - Может быть, я что-то не так делаю, но я уверен, что дело не в этме.
   - Что ты имеешь в виду? - уточнил он.
   - Мне трудно это объяснить... лучше давай ты мне поможешь?
   - Ярек! - чуть громче шепнул Джока в возмущении. - А ничо, что уже ночь? Это не может подождать до утра?
   - Это недолго. Давай! Ну? - я  скорее требовал, чем просил.
   - И что я должен делать? - с плохо скрытым любопытством в голосе прошептал он.
   - Сидеть рядом и смотреть. Я попытаюсь снова... - я стал усаживаться поудобнее.
   - Попытаешься что? - опасливо уточнил Шляпа, немного отодвигаясь от меня.
   - Ну, то самое! - пшикнул я раздраженно, толком не зная, как одним словом назвать набор действий, которые Джока нарек "стандартным предтеча кайховства". - Объединить свой сур с ибиру Мизу рэй.
    В этот раз для растворения я использовал звук потрескивающего костра. На то, чтобы заставить свой разум молчать, пришлось потратить больше времени, чем до этого. Главной помехой была догадка, что я не заснул при прежней попытке. И все же, как только покой был достигнут, я опять открыл дверь.
    - Ты прав... - шептал мне Джока на ухо, теребя плечо и слегка пощипывая, чтобы я пришел в себя. Мое состояние, когда я снова очнулся, напомнило мне провалы в беспамятство, когда я плыл в челноке по речке.
    - Я не совсем уверен, но кажется, ты просто отрубился. - продолжал шептать Джока, заглядывая мне в глаза. - В смысле, потерял сознание. Можно подумать, что ты уснул, но когда человек засыпает сидя, он сначала обмякает, а потом заваливается. Ты же сразу упал, словно...
    - Я понял, понял. - попытался отстранить я его. - Можешь уже прекратить щипаться. Я уже пришел в себя.
   Усаживаясь обратно, я задумался над тем, что же получается. Но думать одному было сложно, поэтому я обо всем рассказал Шляпе. Выслушав, зук неожиданно предложил:
   - Давай еще раз. Я буду смотреть внимательнее.
   - И что это даст? - пожал я плечами.
   - Я попробую сразу дернуть тебя, когда увижу, что ты проваливаешься.
   - Зачем? - не понял я.
   - Может тогда, ты запомнишь, что видишь? - он уставился на меня выжидающе.
   Сомневаясь в целесообразности наших действий, я все же согласился и попробовал в третий раз. Теперь, когда меня одолевали разные неприятные чувства и мысли о случившимся, достигнуть этме было еще сложнее. Мы, наверно, около часа просидели и я даже пару раз попытался отказаться от затеи, но Джока настаивал и усаживал меня обратно.
    Наконец, все удалось и я смог увидеть, как намида открывает дверь.
    Проснулся я утром, когда все собирались для нового дневного перехода. Чувствовал я себя хорошо и даже не сразу вспомнил о ночных опытах. Вспомнил я о них, когда наткнулся на Джоку, спящего сидя, облокотившись на мой рюкзак.
    Разбудив его, я спросил, почему он спит не на своем месте.
    С трудом продрав глаза, он рассказал, что и в третий раз я потерял сознание. Он, как и собирался, пытался меня успеть подловить, но когда я сразу не отозвался, он осторожно уложил меня, а сам еще какое-то время сидел рядом, наблюдая.
   - Я думал, что ты можешь во сне... ну не знаю... начать метаться, например. Заодно я попробовал вспомнить все, что мне про это рассказывал учитель. - похлебывая теплый чай, бубнил Джока.
   - И что? Вспомнил что-то?
   - Ничего такого... - пожимая плечами, ответил он. - Он никогда не упоминал, что попытки возвать к Богу могут... эээ... приводить к потере сознания.
   После мы были заняты сборами и я ненадолго отвлекся. Когда начали снова делиться на группы, и команда Виру, как обычно, должна была выходить первой, Джока предложил мне и сегодня присоединиться к ним.
    - Я не знаю, почему это с тобой происходит, - сказал он, - но это ненормально. Я считаю, надо поговорить с Виру. Все-таки он более опытный кайх.
    Даже не сомневаясь в том, стоит ли, я согласился.
    Как только мы взяли верный темп, подстраиваясь под общий шаг, Джока обратился к Маре, спрашивая разрешения "украсть" у нее учителя.
    Виру сразу понял, что мы хотим с ним о чем-то поговорить, и с радостью принял предложение. Так уж вышло, что Джока с Марой лучше понимали друг друга, чем я Виру, поэтому наш разговор с тэйтару проходил по большей части через посредников. Джока переводил Маре то, что я не мог сказать на мурейском, а Мара излагала это уже Виру. И хоть кажется, что это было сложно, на самом деле мы быстро во всем разобрались.
   Выслушав подробности о моем неудачном опыте кайховства, Виру почти сразу высказал свое мнение. Он считал, что причина моего безуспешного контакта с Великой матерью в том, что я чужак. Так прямо и сказал. Но кроме этого он тут же добавил, что я не должен отчаиваться. Он предложил мне изменить свой подход к делу. "Есть еще кое-что, чему тебе стоит научиться, если ты хочешь в будущем, получив посвящение Тэи, стать хорошим кайхом". - сказал он.
   - И что же это? - спросил я, принимая его мнение и желая использовать такую хорошую возможность узнать что-то новое.
   - Кануми. - ответил Виру.
   Это слово было новым для меня и я попросил пояснений.
   - Связи! - радостно сообщил Джока, явно понимая, что тэйтару имеет в виду. - Виру хочет научить тебя устанавливать связи!
   - Ух, ты! - порадовался я, сам не зная чему.
  Около часа Виру рассказывал мне о том, как можно управлять своими туми, чтобы с помощью сура, то есть намерения, связывать себя с другими объектами. Каково же было мое удивление, когда я понял, что все, о чем он говорит, я и так уже умею. Только для меня этот процесс технически выглядел иначе. Точнее, я так и не смог разобраться, как это - связать свой туми с помощью сура. Тэйтару рассказывал мне о том, как можно с помощью кануми узнать, где находится человек. Но ведь я и так мог найти кого угодно с помощью своих узоров. Зачем мне эти кануми, не понимал я. Но еще больше я не мог понять, как это! Я даже попросил Виру показать мне, как он это делает. И он согласился. Используя простой зырк, я смотрел на тэйтару во время демонстрации. Я увидел, как часть его свечения, которое я называл киту, тонкой нитью протянулась, как змейка, к сердцу Джоки.
    Я понимал, в чем разница между моим простым поиском и таким способом поиска Виру, но проделать тоже самое не мог. Да, с одной стороны, мне это не нужно было, ведь я и так с помощью своих узоров мог увидеть человека, даже если он находится достаточно далеко. Но зато Виру мог найти того, с кем установил связь, даже если тот был за тридевять земель.
   Незаметно для всех наш разговор о связях из моего обучения превратился в мое пытание. Виру с большим азартом и интересом начал выспрашивать у меня о моих кайховских способностях. Долго мне пришлось объяснять, что сам я мои способности кайховством не считаю. В доказательство мне пришлось дотошно описать, что я вижу и чувствую, когда создаю узоры. Также, как я не понимал, как это Виру управляет своим туми-лентами, он не мог понять, что такое узоры.
    - Но расскажи, как ты это делаешь? - умоляюще просил он.
    - О Господи! - в десятый раз восклицал я, не зная, как еще объяснить. - Вот как ты стоишь? Почему ты не падаешь? Пойми, я не могу сказать иначе, чем "я просто создаю узор." Как я это вижу, я уже пояснил - как тонкую паутину в пространстве или на человеке, в зависимости от того, чего я хочу добиться. Но для меня это просто...  как дышать. Я не знаю, как научить этому.
     Тогда Виру попросил меня, чтобы я создал узор поиска, в то время как он использует на мне кое-что из своих чар. Он хотел убедиться, что мои узоры - это тоже управление силой, как он считал. Доказать это он мог, блокируя мое кайховство.
   На дневном привале он предложил это мне и накайховал вокруг меня кокон из пара, который быстро стал прозрачным, как вода. Переливаясь, словно мыльный пузырь, он окутывал меня на расстоянии двух шагов.
    По словам Виру его барьер должен был ограничить мои способности, то есть не дать мне увидеть киту людей, находившихся за барьером.
    Условленным знаком он показал мне, чтобы я создал узор поиска.
    Я и создал.
    Большой. Чтоб наверняка.
    Как только узор развернулся, я увидел далеко впереди конный отряд. Пять человек на лошадях и еще двое, но не верхом, а, похоже, сидят на повозках. Двигались они неспешно.
   В мой узор попало много всего: и животные, и птицы, но я быстро сосредоточил все внимание на отряде, чтобы получше их рассмотреть. Двое конников в начале отряда, затем один. За ним фургон и еще фургон. С чего я взял, что это фургоны? Потому, что хоть я и могу с помощью Преп-су видеть, условно говоря, только киту, общие очертания и формы предметов я тоже различал. Внутри фургонов пусто. Во всяком случае, людей или животных в них нет. Тянут фургоны ломовые лошади, но фургоны идут легко, значит, без груза или везут что-то легкое. Замыкающими идут еще двое конников. Усилив внимание на людях, я попытался оценить их киту подробнее. И стоило мне это сделать, как я различил их черные сердца.
   Двигался отряд с севера на юг. Относительно нашего пути - почти наперерез.
   Открыв глаза, я встал и попросил Виру убрать барьер.
    - Мне жаль, - сказал я, когда тэйтару развеял преграду, - но твои барьеры не работают против моих узоров, потому что только что я нашел конный отряд.
    Мои слова тут же всех всполошили. Выслушав детали, Виру приказал одному из рухаев отправиться с сообщением к Гадаю.
    - Нам нужно выяснить, кто это такие и куда направляются. - говоря на мурейском, тэйтару обратился к Маре.
    Женщина кивнула и достала из своей сумки перчатку для посадки птицы на руку.
    Понимая, что она хочет делать, я решил не мешать, но и сидеть сложа руки не стал. Мне хотелось самому посмотреть на конников поближе, поэтому я принялся выискивать птичку неподалеку от нас. Я хотел использовать на ней узор единения с животным.
    Нашел клеста, притаившегося на верхней ветке сосны шагах в двадцати от меня. Открыв камень и используя его киту, я нырнул в сознание птицы. Прежний мой опыт единения с животным прошел не очень успешно. Тогда я пытался "оседлать" атага, посланного Дэйрой. И помня это, я был готов к неудаче. Но все вышло гладко. Клест не сопротивлялся и легко подчинился моей воле. Я направил его на восток, заставляя взлететь повыше, чтобы заодно точнее оценить расстояние до конных.
   Очень быстро я понял, что клест - это не самый лучший выбор для ведения наблюдения. Характер его полета - волнообразный. Эта птичка не любит долго находиться в небе и большую часть времени проводит на дереве. Поэтому общую картину местности было представить нелегко. И все же то, что я увидел, помогло лучше понять, где что.
    Вначале я успел рассмотреть линию побережья, всю рваную, словно кто-то огромный в нескольких местах откусывал от суши по кусочку, как от пирога. Затем справа мелькнуло серое пятно узкой постройки. Я повернул птицу к тому месту, чтобы разглядеть получше, что это такое. Чем дальше клест удалялся от места, где я его "поймал", тем более явно в нем проявлялось чувство, которое я, как человек, назвал бы одиночеством. Чуть позже, когда я вернул его обратно, то понял: клест - птица стайная, ему непривычно летать одному.
    Вместе с одиночеством возникло еще одно чувство - опасение. Клест не хотел лететь к серому дому. "Там люди! Это угроза!" - это не мысли, но яркое ощущение опасности передалось мне от птицы. Мне пришлось "надавить" волей посильней и заставить ее пойти против инстинкта самосохранения.
   Выбрав ветку повыше, я позволил ей присесть неподалеку от серой постройки. Потом перебрался на другую ветку, ближе к краю кроны, чтобы лучше было видно.
   Дерево стояло на краю дороги, идущей вдоль русла неширокой горной реки. Серым зданием оказалась деревянная дозорная башенка. Небольшая. По моим прикидкам, в ней могли находиться человека три-четыре, не больше.
   Сама башня стояла на другой стороне скалистого ущелья, по дну которого текла река.
   Я уже хотел заставить клеста подлететь поближе к башне, но тут услышал топот копыт. Значит, отряд, который я нашел узором, двигался по этой дороге, идущей мимо дерева, где сидел клест. Птица сразу занервничала и мне пришлось с большой силой удерживать ее от полета, пока всадники не приблизились достаточно, чтобы я смог их хорошо разглядеть.
    Сначала мне показалось, что среди них едет Рубион. Очень уж один из воинов был похож на него. Такая же одежда, бритое лицо без бороды или усов. Но приглядевшись, я понял, что обознался. Этот воин был намного старше Рубиона и имел старый шрам на подбородке. Я сразу решил, что он командир отряда по тому, как он держал осанку, ну и одежда у него немного отличалась от остальных.
    В целом, я бы сказал, что эти люди ничего не опасаются и неспешно едут по своим делам. Одно было непонятно - куда. Развернув птицу, я посмотрел, куда ведет дорога. С небольшим изгибом она сворачивала к обрыву ущелья напротив башни.
    "Ага... - думал я, - очевидно, что они к ней и едут... Но что дальше? Моста ведь нет".
    Сердце птички стучало как бешеное, когда конные проехали мимо. Фургоны гулко потряхивали пустыми кузовами на рытвинах разъезженной колеи.
    Пока отряд приближался к обрыву, чуть снизив скорость на повороте, в башне что-то громко скрипнуло, потому раздался резкий хруст. Бедный клест, да и я с ним, чуть не обделался со страху. Но я не мог ему позволить улететь. Правда, когда скрип продолжился и к нему прибавился еще и шумный плеск воды, я подумал, что клест издохнет со страху, потому что он, по-моему, уже не дышал. И все же, прежде, чем разрешить ему полететь обратно, я успел увидеть, что снизу из ущелья с помощью цепей поднимался мост.
    "Однако!" - удивился я, желая поглазеть на чудо техники, но пришлось возвращаться. Клест уже вовсю протестовал моему подчинению.
    Я ослабил волю и дал ему возможность самому выбирать путь обратно. Вернувшись к своим, клест быстро успокоился и я отпустил его, мысленно попросив у него прощения за нанесенный моральный ущерб.
    За время моего путешествия, в нашем лагере произошли небольшие изменения. Остальные группы уже нагнали нас. Я, можно сказать, вовремя успел завершить разведку, потому что ко мне широким шагом спешил Гадай.
    - Рассказывай! - потребовал он с суровым лицом, будто я не помочь ему должен был, а он -папа, наказывающий своего непослушного отрока.
    И тем не менее я рассказал все, что узнал, не без гордости за свои успехи.
    Выслушав мой отчет, Гадай отдал приказ трем разведчикам отправиться к указанному мною месту, а следом послушал и рассказ Мары. Ей тоже удалось собрать кой-какую информацию. Её данные не были пустым повторением моего доклада.
    - Тангар Наргул. - мелькнуло имя в их диалоге.
    Я уже знал, что тангар - значит командир крупного кавалерийского отряда. Вообще-то правильно произносить тангхар. Но сочетание "гэ" и "хэ" в этом слове такое... слитное, что мне проще произносить, оставив только одну из них.
     Все-таки я ошибся, приняв этого конника за равного Рубиону. Мара не только узнала по одеждам воинский чин этого Наргула, но и имя - она знала этого человека в лицо.
    - За каким эгиром он тут охотится? - кусая губы, задумчиво протянул Гадай.
    Зная, что важные решения требуют серьезных обдумываний, все терпеливо ждали, не влезая с вопросами.
    Я осмотрел отряд и с небольшим удивлением обнаружил, что Айвана по прежнему держат на привязи, несмотря на то, что Гадай грозился его прикончить. В каком-то смысле я был рад, что он все еще жив. И тут же мне стало интересно, смог ли сэнгун что-то вытянуть из пленного нового, или просто передумал, но сейчас не время было выяснять.
    - Нур карэме!* - начал Гадай, призывая жестами всех к вниманию. Далее он раздал указания всем в отряде. Двое рухаев были отправлены на поиски надежного укрытия, где весь отряд мог бы расположиться на ночь.
    После перемещения в найденное место мы разбили лагерь, выставив в отдалении два секрета для наблюдения за подступами к этому месту.
    Затем были разговоры в ожидании вечера. Гадай хотел лично посмотреть на дозорную башню, чтобы понять, что это такое. Мне же было велено по возможности наблюдать за тем, куда и как там перемещаются люди. Чем я и занимался.
    И вот, что мне удалось узнать.
     Во-первых, конный отряд с фургонами не остался в этой башне, а перебравшись на ту сторону, почти сразу ушел дальше на восток. Точнее, на северо-восток, то есть немного в обратном направлении - откуда прибыл. Слушая мои доклады, Гадай велел мне бросить наблюдение за ними и сосредоточиться на башне.
    Я понимал, в чем причина такого приказа - сейчас она была серьезной преградой на нашем пути. Ущелье, преграждающее нам путь, было таким, что перебраться на ту сторону без моста невозможно. Один из рухаев, услышав про это, поспешил предложить поискать возможность перейти ущелье в другом месте, ближе к морю.
   Во-вторых, в башне оказалось всего двое человек. Рассмотрев их киту, я с удивлением отметил, что их сердца не были черными.
   Дождавшись вечерних сумерек и возвращения одного из разведчиков от башни, Гадай начал собираться сам. Он выбрал себе в спутники Вызана. Понятный выбор - Гадай шел смотреть, а не драться, а лучник ему нужен, чтобы в случае неожиданной опасности убрать помехи.
    Посмотрев на их сборы, я тоже вызвался идти. Стоило мне попроситься, от костра донесся еще один голос.
    - Возьмете меня? - это Джока встал, с серьезным намерением идти.
    Услышав его просьбу я не обрадовался. "Теперь Гадай и мне откажет." - подумал я, прикинув, что сэнгун посчитает нас обузой. Но на удивление, командир быстро согласился, передав Джоке моток веревки.
   - Только ничего не предпринимать без моего ведома! - сурово потребовал сэнгун.
   Мы оба кивнули, подчиняясь.
   Путь до башни занял около часа. В сгущающихся сумерках мы потратили бы больше времени на дорогу, если бы не рухай, уже проделавший этот путь дважды. Он вел нас уверенно, огибая деревья и валуны, легко перепрыгивая на неровностях побережных скал.
  Добравшись до второго разведчика - Ускера - засевшего за камнями напротив башни второго разведчика, мы тоже присели, осматриваясь. Доклад наблюдателя принес много новой информации. Пока мы шли к башне, я не использовал узоры. Вы должны понимать, что мне сложно делать это на ходу, тем более, если я должен смотреть себе под ноги, чтобы не расшибиться. Поэтому я не мог видеть того, о чем рассказал рухай. За этот час к башне с севера по дороге с другой стороны обрыва подъехала телега. Сколько людей было на ней, он точно не выяснил, но, кажется, не больше трех. На телегу что-то погрузили и она с грузом ушла обратно на север. Также Ускер успел совершить небольшую вылазку вдоль ущелья, чтобы осмотреть местность.
   - Кеш симига дыш сугуни... гыч хар. Сык хазаш намурэ.** - жуя сосновую иголку, доложил он, но следом опасливо добавил еще что-то. Что именно, я не разобрал толком, лишь отдельные слова: люди, море и груз.
   Гадай приказал Ускеру остаться в укрытии и продолжить наблюдение, а нам следовать за ним. Он пошел первым, следом я и Вызан, затем Джока. Замыкающим шел приведший нас сюда молчаливый разведчик - Шаргай. Вскоре мы нашли спуск, о котором говорил Ускер.
    Глазами клеста я вскользь успел рассмотреть окрестности башни, подметив, что от нее было не очень далеко до небольшой бухточки с песчаным берегом. Должно быть это река размыла берег и съела часть скал, образуя достаточно пологий спуск. К нему мы и устремились, издали различая внизу желтоватый песчаный серп пляжа.
     Если бы не серьезность момента, то я, наверно, с большим наслаждением успел бы полюбоваться красотами природы. Спускаясь, мы трижды выходили на террасы речных порогов, образовавшие невысокие, но шумные водопады. Вскоре выяснилось, что мы не единственные, кто смог полюбоваться этими водопадами -  в нескольких местах из стен ущелья торчали остатки странных деревянных сооружений. Больше всего они походили на разрушенные временем помосты лестниц, укрепленных на скалах и в прошлом по ним можно было бы спуститься к воде. Но для чего они были сделаны на самом деле, мы так и не узнали.
    Добравшись до берега, наша группа разделилась. Вызан остался на каменном уступе, чтобы наблюдать сверху. Шаргай и Гадай пошли по-над скалами, скрываясь в густой черноте тени. Их задачей было найти хороший путь через реку на уровне нижних террас.
   Я и Джока, не таясь, спустились почти к морю, выискивая место для брода.
   Когда мы смогли перебраться через безымянный поток, впадающий в море и мои сапоги оставили на влажном песке свои первые следы, было уже совсем темно. Но ночь была звездная и через десяток шагов я различил, что мои следы тут были отнюдь не первыми.
   Цепочка следов тянулась наискось от вытащенной на берег лодки. Мы с Джокой оба очень удивились, что не увидели ее раньше, издали приняв ее темный силуэт за  ложбину в песке. Лодка была плоская, как у рыбаков, а не шлюпкой, значит на ней не ходят  далеко в море, а скорее всего идут вдоль берега. Еще на спуске я улучил пару моментов, чтобы осмотреться зырком, поэтому я знал, что на расстоянии пары верст никого нет. Только люди в башне. Я сообщил об этом остальным, но Гадай посчитал, что все равно стоит быть осторожными.
    Сейчас, когда мы нашли лодку и следы, я еще раз проверил, нет ли поблизости людей.

   Никого не было. 

   Джока предложил, что останется у лодки и осмотрит ее. Я согласился и пошел по следу, чтобы выяснить, куда он ведет.
    Когда  через пару минут я уткнулся в скалу, мне навстречу из тени вышли Гадай и Шаргай. С моего места я уже видел, что меж камней впереди темнеет расщелина, высотой не больше роста человека. Указав не нее рукой, я шепотом сообщил сэнгуну о находках.
    Закатив глаза в явном недовольстве, Гадай погрозил мне кулаком. Я не сразу понял, что он был недоволен мной, а не чем-то другим. Уже после того, как мы обыскали найденный гротик, он не таясь отчитал меня. Оказывается, он злился на то, что мы наследили на берегу и что я разговаривал. Гадай считал, что мы должны были идти по водной кромке, не оставляя следов и молча.
    - Если бы тут кто-то был, они уже давно бы вас засекли! - ругался он.
    Я хотел поругаться в ответ, в очередной раз втолковывая ему, что я лучше него знаю степень угрозы, но, стиснув зубы, промолчал. Кажется, это было невозможно - доказать Гадаю, что он не прав. Тем более, что у нас было чем заняться, кроме как ругаться. В пещерке мы нашли кое-что интересное.
    Правильнее сказать, это не была пещера в полном смысле - просто небольшая ниша в скальной стене. Там стоял покрытый плотной дерюгой деревянный узкий ящик, до половины заполненный маленькими пустыми мешочками. Также в углу ящика лежала пара совочков, подобных мерным совкам, как у торговцев на рынке. Рядом с ящиком валялись весла.
    - Они тут что, крупу пакуют? - удивился я, рассматривая предметы.
    Подошедший к нам Джока сообщил, что в лодке совершенно пусто.
    Поводив по дну ящика рукой и осмотрев камни вокруг него, Гадай собрал немного песка на руку и стал рассматривать "улов".
    - Как думаешь, Ярек, что это? - спросил он у меня, протягивая руку с щепоткой песка, чтоб и я мог посмотреть.
    Вглядевшись, я увидел, что обычный песок смешан с серой крупной крошкой, как если бы кто-то измельчил камень.
    Так я и сказал.
    - Ты думаешь, это камень? - как-то странно переспросил он.
    Я еще плохо знал Гадая и поэтому не был уверен, показалось ли мне или он на самом деле только делает вид, что не знает.