14. Отряд Тучекына.

   Вместо Гадая к нам пришел мужчина. Он был одет, как мурейский воин, которых мы уже немало повидали. Кривой самзир и шрам на лице безошибочно давали понять, что он не раз бывал с сражениях, а судя по цвету шрама - последний раз совсем недавно. Его левая кисть была перебинтована и серая ткань повязки в нескольких местах пропиталась красным.
   Он почтительно склонил голову перед Марой и Виру. Слегка кивнул и нам. Рассказывая соплеменникам новости, он бросал настороженные взгляды в нашу сторону.
   - Ох, не нравится мне эти косые взгляды... - шепнул Коса.
   - Брось. Как бы ты на их месте смотрел на нас? - шепнул я в ответ, хоть мне и самому было неприятно.
   - Йёдэх, тйёр дыэн. - позвала нас Мара.
   И мы пошли следом за мурейцами. По дороге они почти не разговаривали. Зато у кондового рот не закрывался. Он все бухтел про свое копье, оставшееся где-то в дебрях Ягыра.
    - Жалость-то какая... Э-э-эх... Чует мое сердце, еще не раз драться придется, а мне с мечами ну никак не совладать. Вот бы раздобыть где копейко.
    - Раздобудем. - подбадривал я.
    - Да где ж его теперь раздобудешь?! Опять же, а ну как не дадут?
    - Дадут.
    - А если нельзя?
    - Нам все можно.
    - Тфу ты. Я ж серьезно!
    - Я тоже. Не ной. Будет тебе копье. Потерпи.
    - Ничего ты не понимаешь... - дулся Коса. - Копье копью рознь. Это как меч - к нему привыкнуть надо. Я к своей совне душой прикипел.
    Хоть мне и не нравилось, что кондовый так сокрушается над утратой, но надо признать, я его понимал. У меня тоже сердце ныло, когда я свой меч в руках держал. Чужие самзиры были не по душе. Да только чего зря нюни распускать. Утраченного не вернуть. Хотя... не знаю, на счет потерянного копья Косы, но мой меч в принципе можно было бы починить. Если бы найти толкового оружейного мастера, он бы смог восстановить лезвие. Только когда ж я его теперь найду?
     Тывик-хотон оказался совсем крошечной деревушкой, затерянной среди холмов. Можно было только догадываться, чем тут люди живут. Может скот пасут, а может горшки лепят. Вокруг то там, то сям попадались вырубки в земле, со следами добычи глины.
    Уже на подходе к поселению я заметил, что хотон выглядит как-то не так, а стоило нам пройти первый домик, сразу понял - в деревне пусто.
    Коса и Джока тоже насторожились.
    - Куда люди подевались? Неужели и тут всех... того... - страшась пугающего слова "убили", негромко подметил Шляпа.
    Однако, хотон не совсем был пуст. Но прежде живых, нам повстречались убитые. Это не были миряне. На всех были броня, а рядом со многими валялось оружие. Убитых было много -- больше двадцати. Без детального осмотра я не мог разобрать, все ли погибшие были из одного отряда, но по тому как трупы располагались предположил, что бой начался там, где мы вошли в деревню и наступающие старались продвинуться в глубь. Битва произошла совсем недавно -  кровь еще не успела впитаться в утоптанную землю. И лишь посреди хотона, возле одной из хибар мы наконец-то наши живых.
    Из дюжины человек, трое были серьезно ранены. Мара тут же поспешила к ним, предлагая свою помощь воинам, пытавшихся спасти жизни своих товарищей. Гадай с мрачным лицом сидел под яблоней, разговаривая с одним из них. Говорил он быстро, низко склонившись к раненому. Тот еле шевелил губами и Гадай, предугадывая, помогал ему, сам досказывая то, что хотел передать ему обессиленный воин. Когда разведчик умолк, я подошел ближе.
    - Это Тучекын. - севшим голосом сказал Гадай, закрывая остекленевшие глаза на бледном лице мурейца.
    - Тот самый? - уточнил я.
    - К сожалению, да.
    - А что случилось? Где поселенцы?
    - Люди покинули деревню, как только по стране разнеслась весть, что Трома признал власть наракайцев.
    - В смысле, они просто ушли? Но зачем? Куда?
    - В Сибай. Теперь и простой люд понял суть происходящего. Многие не признают справедливым решение вождя и присоединяются к восстанию. Началось... - Гадай обтёр свое лицо рукой, пытаясь стереть напряжение и усталость. - Если до этого, лишь немногие знали о грядущих переменах, теперь, когда Трома объявил во всеуслышание о своем решении, вести разносятся, как пожар и людям приходится выбирать на чьей они стороне.
     Гадай отошел от умершего и прислонился спиной к дереву. Все молчали, сочувствуя горестной потере. Какое-то время Мара с кайхом пытались безуспешно остановить кровь у других двух раненых. Но очень скоро женщина встала, вытирая рукавом слезы, текущие по щекам. Из троих только одному удалось удержаться за жизнь. Мы не вмешивались, хоть и попробовали предложить свою помощь. Гадай удержал нас, помотав головой. Я и сам понимал, что хоть Шугра и пытался натаскать меня в лечебном деле, мои познания были слишком поверхностны и скудны, чтобы справиться с серьезными ранениями.
     И все же, я нашел себе занятие, оставив пока Гадая в покое. Я пошел к другим воинам, помогать им с перевязками. Джока и Коса последовали моему примеру. Многие из отряда, укрывшегося в пустой деревушке, были так или иначе ранены. Мы разделили бинты и порошки, оставленные мне Шугрой. Бойцы тоже не сидели сложа руки, они как могли латали одежду, броню и тела. У кого-то было рассечено ухо, у кого-то сломаны ребра. Пару неглубоких порезов на руках и ногах. У одного парня, самого молодого из всех, выбита челюсть и сломан нос. Но по большому счету, воины держались бодрячком, храбрясь и сдерживаястоны.
   Мурейцы с благодарностью принимали нашу помощь и не сторонились. Бинтов на всех не хватило и нам пришлось пошарить в домах, в поисках простыней и других подходящих тряпиц. Через пару часов с перевязками было покончено. Занятый делом, я все думал над словами Гадая. Мысли были разные, но толком я все равно ничего не понимал. Ранее, разведчик говорил, что отправил Тучекына в Лугу. Тогда что они делают тут? Судя по всему, они совсем недавно бились. Это волновало меня больше всего. Не стоит ли нам опасаться еще одного нападения?
    Присев подле пустого тандыра, я собрался использовать поиск, чтобы осмотреть хотон и окрестности, но не успел. Подошел Гадай и тоже сел рядом со мной.
    - Нам нужно уходить. - обеспокоенным тоном сообщил он.
    - Ты нас ведешь. Как скажешь, так и будет. Но все же, может расскажешь, что тут произошло?
    Он тяжело вздохнул и оглядевшись, подозвал Косу с Джокой.
    - Идите сюда. Тоже послушаете, чтобы потом не спрашивали.
    Они подошли и Гадай, насколько смог, коротко изложил суть.
    Луга - самый ближайший порт к Игле. Именно там высадились наракайские послы и оттуда последовали в столицу. Уже после большого совета на переговорах, Гадай предположил, что кораблей у наракайцев больше, чем один - тот, что стоит в Лугской гавани. Он попытался узнать, были ли донесения с маяков на Баэлхы и Ваныр-зу. Видели ли там, как пришли наракайцы? Но ему не удалось - почти сразу его отправили в Магет. Перед отъездом Гадай отослал Тучекына в Лугу, дав поручение, выяснить у морской разведки подробности о незваных гостях. Со слов посла - Лабы-кехрана, всего кораблей у наракайцев три. Два из них бросили якорь недалеко от острова Баэлхы. Но у Гадая по долгу службы уже давно выработалась привычка: доверяй, но проверяй. Этой проверкой и должны были заняться Тучекын и его подчиненные - рухаи из отряда особого назначения "Ичикен".
     Оказывается, о том, что Гадая арестовали, знали только в Танурчаке - подчиненным сэнгуна, находившимся в других городах об этом не сообщили. Для всех он по прежнему оставался командующим мурейской разведкой. Они даже не знали, что Трома поставил его мугьёром новых земель.
     Неделю назад "Ичикен", получил приказ о переводе в Бурчак. Не смотря на поручения от своего прямого начальника, Гадая, находясь в Луге, Тучекын должен был подчиняться и местному сэнгуну. Прибыв на место, они тут же были отправлены на задание - проверить куда делся карательный отряд, высланный рейдом по хотонам Тэсбурча - области, в которой мы сейчас находимся.
   Предугадывая возможность бунта и осознавая, что новые порядки будут приняты не всеми, Трома приказал быть безжалостным к тем, кто поддерживает мятеж. Повсюду были разосланы отряды карателей - "засварэ", должных пресекать попытки восстания среди жителей регионов.
    Не всем отрядам удалось выполнить приказы. Некоторые из них встретили серьезное сопротивление. Особенно там, куда новости от предводителей восстания дошли быстрее людей Тромы.
    - Не успел "Ичикен" добраться до места назначения, в Бурчак пришла бумага, о том, что я перешел на сторону повстанцев и сбежал из Танурчака. - Гадай перевел дух, собираясь с мыслями. Он непроизвольно потер запястья, на которых все еще были заметны следы от тюремных оков. - За отрядом послали людей, чтобы вернуть их в Бурчак. На мое место назначили нового человека и теперь куруны всех подразделений разведки должны были пройти переучет и заново присягнуть на верность новому сэнгуну.
   Узнав о моем аресте и побеге, Тучекын не захотел следовать новым приказам, требуя предъявить ему доказательства моего предательства. Более того, от жителей хотонов, которые его отряд уже успели посетить, он узнал об истинных причинах восстания, о посланиях Хуратагов про черные сердца мугьёров и главное о том, что многие не согласны с решением Тромы принять власть наракайцев. Когда, догнавший их отряд, стал требовать от них сложить оружие, Тучекыну пришлось сделать выбор. Он понял, что так же как и я, желает поддержать восстание. Им пришлось сражаться. Основной бой произошел под Бэйни-хотоном. Там им удалось сразить семерых из отряда Юкына, уцелевшие отступили. Тучекын не стал их преследовать, а направил своих людей сюда, в Тывик-хотон, где по его сведениям, должен был располагаться большой лагерь народного ополчения. Когда они прибыли, нашли деревню пустой. Похоже, что повстанцы увели людей в Сибай, который стал местом сбора всех противников нового режима.
    Этой ночью на них опять напали. Бурчак выслал подкрепление отряду Юкына, с которым "Ичикен" уже сразился ранее. В результате боя из двадцати пяти человек уцелело двенадцать.
   - Десять. - поправил я Гадая, посчитав почившего на его руках Тучекына и еще одного воина. - И что дальше? Ты сказал, нам надо уходить. Сможем ли мы теперь добраться до Луги?
    - Мы должны. Перед переводом в Бурчак, Тучекын оставил в порту рапорт с информацией о наракайцах. Я должен его добыть. Бумаги спрятаны в укромном месте. В них доказательства того, что наракайцы хотят завоевать эти земли. У Баэлхы стоят девять кораблей. ДЕВЯТЬ! А самое главное, от Иглы роют большой канал к морю, а из Луги были доставлены в Иглу четыре странных огромных железных листа. Тучекын сказал, что сопровождали посылку с наракайского корабля существа демонического происхождения. Отсылка листов велась тайно, и если бы не его длительные наблюдения, которые он производил до этого, то и не понял бы, что происходит.
    Мои товарищи слушали рассказ Гадая с мрачными лицами. Хмурились и озирались по сторонам. Когда разведчик закончил, Коса встал, и со словами: "Пойду обыщу убитых." направился к трупам.
    К нам подошел Виру. Сначала он говорил. Гадай слушал, потом перевел для нас:
    - Мара выслала улара в сторону Бурчака. Плохие новости - из-за перевала, что отсюда примерно в тридцати харааи, по дороге к Бэин-хотону движется большой отряд. Человек сорок. Надо уходить. Седлаем лошадей и выдвигаемся.
    - Прямо сейчас? - удивился Джока. - Но как же раненые?
    Гадай вздохнул:
    - Виру задал мне тот же вопрос. Тяжелое решение.
    - Ты бросишь его тут? - с опаской спросил я.
    Разведчик долго молчал, потом сказал что-то кайху, на что тот изумленно поднял брови. В словах Гадая мелькнуло знакомое мне "мизу харага". Между мурейцами возник спор. Виру возбужденно что-то спрашивал. Несколько раз звучало имя Тучикына. Похоже кайх был чем-то сильно недоволен, но Гадай, морщась и кусая губы, пытался то ли оправдаться, то ли что-то доказать. На конец, тэйтару сдался - кивнул и они вместе ушли к раненому.
     Джока подорвался за ними следом.
     - А ты куда?
     - Хочу посмотреть, как действует живая вода! - бросил парень и отмахнулся.
     Я остался один. Глянул на Косу, бродящего между мертвецами и пошел к нему.
     - Копье ищешь?
     - Думал об этом. Но у них только луки и мечи.
      Оглядевшись я понял, что Коса прав - вряд ли у нападавших были копья. Эти воины прибыли сюда на лошадях и среди них были в основном мечники и стрелки.
     - Может подберешь себе броню? - предложил я и подумал, что и самому не мешало бы одеться во что-то посерьезнее, драной в бою, броне Варана.
     Коса скривился в неприязне.
     - Чего кривишься? - укорил я кондового и присел рядом с одним из трупов, оглядывая его кожаный кивер. - Им доспехи уже ни к чему, а нам могут пригодиться.
     - Понимаю...  но у покойников отымать... Срамно.
     - Срамно будет, по голой башке получить. - возразил я, нахлобучивая на себя шлем.
     - Тогда надо брать, что по прочнее будет. - угрюмо буркнул кондовый и пошел искать броню на свой вкус.
     Я старался не думать. Просто не думать. Старался не смотреть на мертвые лица и страшные раны. Отныне я не мог себе позволить быть брезгливым. Я не мог себе позволить быть безоружным и слабым. Я чувствовал, что скоро мне придется сражаться. Мне нужна защита. Я бы купил броню, будь такая возможность. Но ее нет. А нужда есть.
     Выбрав себе калантарь, батарлыки и облокотники из тех, что поцелей и пару сапожных метательных ножей, дождался Косу, который волочил за собой юшман и сапоги с куяком. Помог ему во все это облачиться и мы вернулись к лагерю.
    Там уже во всю шла подготовка к отъезду: седлали лошадей, приторачивали вьюки с поклажей. Воин, за которого спорили Виру с Гадаем, сидел на лавке у домика.
    К нам подошел возбужденный Джока.
    - Это потрясающе! Я и не думал, что у померов есть такая сильная магия! Живая вода! Она и в правду живая!
    Оставив его слова без комментариев, я нашел Гадая, чтобы спросить:
    - Почему ты не приказал Виру, спасти Тучекына? Он ведь был лидером отряда?
    - У него перерублен хребет. Чудо, что он продержался так долго. Мизу хараги - сильное средство, но вода смогла бы лишь не на долго облегчить его боль. Вы не думайте, что воды может хватить на всех! У Виру остался один фиал. - Гадай был слишком возбужден и казалось, очень переживает за свое сокровище.
    - А откуда она берется? Нельзя раздобыть еще? - попытался смягчить я разговор.
    - Нет. Только в храме. И то не везде. Нам дал ее Шугра. Гивхану повезло. Конечно, я не бросил бы его, но и тратить на него воду не хотел бы.... Если бы не опасность нападения. Теперь он хотя бы сможет сесть в седло... но  может он и выглядит  немного лучше, пока он не боец. Понадобиться время, чтобы его раны по настоящему зажили. - уже отходя, он смерял меня взглядом. - Смотрю вы приоделись?
     - Нельзя? - спросил я насторожившись. Что если по их вере и правда нельзя обирать убитых?
     - Вы правильно сделали. Теперь съешьте то, что лежит вон там, - он указал на расстеленный прямо на земле мешок с поделенной на кучки едою. - И вдвигаемся.
     Многие уже сидели вокруг со своими порциями. Мы тоже взяли по пайку и отошли под деревья.
     Жуя печеную то-ли репу, то-ли брюкву, Джока задумчиво протянул:
      - Гадай сказал, что до Луги отсюда неделя пути. Провизии у нас мало. В деревни заходить нельзя. Как думаете, что будем делать? В степи особо не поохотишься?
      Ответа никто не знал. Мы лишь пожали плечами.
      Теперь нас стало больше и нужно было чем-то кормить лошадей да и самим где-то добыть пропитание. Джока прав - это будет непросто.
     Я видел, что несколько воинов делили и загружали собранный отовсюду провиант. Еды было не мало, но впереди долгий путь. Даже при самой жесткой экономии, этого не хватит... Возможно придется голодать. Но если мы еще можем терпеть, кони не могут - начнут страдать. Корма для них было всего два небольших мешка. По хорошему, нужны стоянки в селах, а нам туда путь закрыт.
     - Тэбиджык! - скомандовал Гадай, запрыгивая в седло, а глянув на нас добавил. -  Газархи, по коням!
     Позже я узнал, что мурейцы называют полян  "газархэ" - живущие за горами.