Осенний лес шумел сухой листвой. Сорванные порывами ветра, желтые и красные листья проносились между нами, осторожно ступавших по неровной тропинке, бегущей вниз мимо поросших мхом камней и поваленных деревьев. Мы шли вдоль обрыва горной реки, той самой Комаль, о которой уже упоминал Гадай, когда рассказывал о бедной деревне. Далеко внизу пенилась и бурлила вода грязная от мусора.
Узкая, порой совсем исчезающая стежка несколько раз удалялась от реки. Но даже когда казалось, что мы отошли уже далеко, шум перекатов на порогах все время оставался слышен. Шугра использовал его, как ориентир и возвращал отряд к воде. Нам нужно было спуститься к подножию горы, а быстрее всего это можно сделать, двигаясь вдоль Комаля. Ведь, как известно, вода всегда найдет себе самый короткий путь.
Солнце мелькало меж деревьев, щебетали птицы, вкусно пахло осенними ягодами и грибами. Идиллическую картину дополнял Коса, бодро вышагивавший по тропе и чистым тенором напевавший:
- По-джруж-ка моя, как тебе не сты-ы-дно?! Орла на со-ко-ла сменя-ла, дума-ешь не ви-и-и-дно? По-друж-ка моя, так орел был пти-и-цей. А с соко-ликом моим можно и люби-и-ца! - лихо присвистнув, кондовый тут же заложил новую частушку. - По-джруж-ка моя, мне б и не присни-и-лось, что к померам попадем, да к их главе в неми-и-лось. По-джруж-ка моя мало ль чо присни-и-ца? Ну, попа-ли, что ж теперь? Разве что напи-ца?
Гадай, улыбаясь, переводил своим соплеменникам непринужденные вирши Косы. Неожиданно подключился Джока:
- По-друж-ка моя, если пить, так бра-а-гу. А коль бра-ги нет, тогда выпьем мизу харагу .
- Чего-чего? - возмутился Коса. - Может и складно, да невпопад! Не умеешь - не лезь!
- Вот ты, Коса, не любишь книжки читать, - играя сухой травинкой, иронично начал поучать кондового Джока. - А еж ли б более ретивым к знаниям был, то знал бы, что по мурейски "мизу хараг" значит...
Не успел парень закончить фразу, Коса смачно чихнув, закончил за него: "Живая вода." Высморкался в сторону и добавил: "Говорю ж, может и складно, да не впопад! Как ею напиться можно в том же смысле, как и брагой?"
Я рассмеялся, обгоняя остановившегося в ступоре Джоку. Он от удивления даже рот открытым оставил. Остальные тоже шли улыбаясь, один за другим обходя парня на узкой тропинке.
- Но как? - послышалось сзади спустя какое-то время. - Откуда ты знаешь? Коса! Эй! Подождите меня!!!
Я догнал кондового, который от гордости, что утер нос зазнайке зуку, стал вышагивать еще более расфуфыренной походкой. Хоть я и привык уже к смекалистости Косы, но и вправду был удивлен, откуда он знает про живую воду. Джока, понятное дело - понемногу учит язык да при каждой возможности ковыряется в книге с померскими заклятиями. Но Коса...
- Ну, колись давай! - я толкнул его локтем. - И сделай лицо попроще. Мне-то хоть по секрету скажешь?
Кондовый, ухмыляясь, отер усы.
- Да нет тут никакого секрета. В полянии многие знают, что такое мизухарка. Баболы в срединные земли возят травяной настой - "живой водой" или "мизухаркой" называемый. Не знаю, как они эту живую воду делают, но очень она от простуды помогает. Конечно, захмелеть от нее можно, потому как в ней градусов даже поболее, чем в бражке-то будет. Только, шоб напиться, это ж надо хотя б пару шкаликов опрокинуть. А мизухарка горькая, жуть! Ею по ложке в день лечатся.
- Ну да. Понятно. - кивнул я сам себе. - Баболы подле померов живут, видать что-то переняли помалеху. Тфу, от мурейцев. Никак не привыкну верное название говорить.
- Называй, как привык. - сказал идущий следом Гадай. - Никто не обидится. Бери пример с приятеля.
Слова эти так-то, вроде, безобидные, но в голосе была отчетливо слышна неприязнь.
Коса тут же насупился.
- А чего? Сам же сказал, не обидно это для вас, шоб вас померами звали. Если чо не так, ты скажи прямо!
Гадай обогнал нас, ничего не ответив. Я еще в пещере подметил, что он, хоть и принял нас под свою защиту, особым вниманием не жаловал. Меня и моих спутников сторонился.
- Что я не так сказал? - буркнул расстроенный Коса.
- Не бери в голову. Может у него настроение плохое. А может твое пение не понравилось. - сказал я, а сам подумал: "А действительно, что это с разведчиком? Никак не пойму я его отношения к нам. Вроде бы у него нет причин смотреть на нас косо... "
Кондовый раздраженно поправил вещь-мешок за плечами.
- О! А с пением-то что не так?
- Тану! Шшш. - обернулась идущая впереди Мара. - Нур брызгэ. Прихе вас захын зулзаган ой.
Я пожал плечам в непонимании. Но, догнавший нас наконец Джока, пояснил: "Мара велит вам говорить тише и вообще вести себя осторожно, потому как мы уже близки к выходу из леса".
Дальше шли тихо, прислушиваясь к окружению. Я тоже, как дурак, сначала сосредоточенно вслушивался в шуршания леса, пока не вспомнил, про зырк. А вспомнил я про него, когда мы сделали последний привал на спуске. Шугра отыскал среди камней тропинку, по которой спустился к воде. Свесившись с камня, улегшись на него животом, он вымыл в реке найденные по пути грибы и фрукты. Вернувшись, он поровну поделил между всеми сладко пахнущий желтый плод и грибочки, присыпав рыжие шляпки снежной солью. Непривычное сочетание вкусов плода и грибов надолго запомнилось мне. Мы сидели тогда на теплых камнях, жуя терпкие дольки, любуясь красотой осеннего леса. Многие жевали закрыв глаза, отдыхая и греясь на солнце. Шугра ритуальными жестами омывал лицо воздухом словно водой и не стесняясь молился.
Вот тогда-то я и вспомнил, что могу видеть сущности людей. Мне очень захотелось посмотреть на мурейцев зырком. Сейчас, в спокойной обстановке, это было легко и приятно. Из золотистая киту, казалось пульсирует в унисоне друг другу. Но аура хунар-тана была самая яркая. Особо сильно горело сердце и из него ко всем мурецам тянулись тонкие лучи тепла. Я смотрел, стараясь запомнить их образы, предчувствуя, что возможно, скоро мне придется снова выискивать их среди неприятелей. Вспомнив о неприятелях, я тут же осмотрел лес вокруг, но сразу успокоился. До опушки было не больше версты и кроме мелких грызунов и птиц, на пути нашего следования никого не нашел.
Перед тем, как двинутся дальше, Шугра последний раз поменял мне повязки, одобрительно кивая и удивленно хмыкая. Я и сам был несколько удивлен тому, как быстро затягиваются порезы от когтей атага. Еще в хунаре, он дал мне мешочек с порошком, показал, как обрабатывать раны, как ставить швы и бинтовать. Сейчас же, он лишь похлопал меня по более здоровому плечу и пожелал удачи на полянском. Дело в том, что по выходу из леса Шугра расставался с нами. Он решил идти в Сибай в надежде, что сможет встретить там другого хунар-тана, чтобы обсудить вопрос о душах, волнующий его.
- Мы бы тоже пошли с ним, но сейчас, этот путь был более опасный для нас и более долгий. По суше до Друка месяц пути. По воде, мы доберемся за неделю. - объяснил Гадай.
- Ага. Всего-то и осталось - добраться до Луги. - сердито бросил Коса. - И вообще! Не пойму я, зачем нам переться в Друг?
Гадай непонимающе крякнул: "Как это зачем? Разве вы не хотите вернутся домой?"
- Домой? - кондовый сплюнул на землю. - Нету у меня дома. Ярек не помнит, где его дом, а этот, - он махнул на Джоку, - вообще приблуда. Не пойду я в Друк!
Видя, как шрам его начал белеть, выступая на багровой щеке, я поспешил остудить его:
- Ты чего, напарник? Какая муха тебя укусила?
- Напарник? Еже ли я тебе напарник, так надо все сообща решать! Я-то думал, мы обговорили уже все. Порешили же, что за Дэйрой идем! А ты! Опять за всех всё сам решил?!
- Во-первых, ничего я не решил! А во-вторых...
- Ну, чего у тебя там во-вторых? И в-третих, давай выкладывай, не стесняйся! - кондовый подскочил, раздосадованно пнув в мою сторону ворох сухих листьев.
- Да остынь ты уже, да?! - я тоже поднялся со своего места.
- ТАК! - Гадай встал между нами. - Успокоились! Оба! Мы все равно пойдем в Лугу. С вами или без вас. Хотя... я слово дал, что помогу вам выбраться из страны. Обещал - сделаю! - видя, что эти слова еще больше задирают кондового, он поспешил добавить. - Спокойно, Коса, спокойно! Я уже понял, что ты домой не хочешь. Так же понял, что Ярек хочет попасть в Иглу. Поэтому, у вас по прежнему есть причины идти в Лугу. Оттуда до Иглы рукой подать. Это раз. А два - там должен быть отряд Тучекына. Это мои люди, которых я отправил в Лугу для сбора информации незадолго до... до того, как меня схватили.
Слова сэнгуна немного успокоили и Косу, и меня. Неярко, но впереди замаячила слабая надежда. Во всяком случае, это хоть что-то. Хоть на маленький шажок, но я мог приблизится к Игле.
Через неделю изнурительного пути, я понял, что немного ошибся. Это был отнюдь не маленький шажочек, а долгая дорога в сотни и тысячи шагов.
Попрощавшись на опушке с хунар-таном, мы свернули на запад, продолжив путь по-над лесом и к вечеру вышли к деревеньке или как по-местному - к хотону. Тут Мара призвала обычного горного улара, чем удивила меня, потому что до этого момента, я думал, что хургатаги могут общаться только с великанскими орлами - атагами. Но оказалось, эта хрупкая женщина могла контролировать практически любую птицу.
Сначала, пока мы сидели в засаде за деревьями, Коса раздраженно бухтел, чего мы уже битый час комаров кормим. Но, когда Мара, прикрыв глаза и используя зрение птицы, понаблюдав за округой, стала описывать обстановку в деревне и на дороге, быстро заткнулся, серьезно внимая переводам Гадая.
- У западного выхода из хотона ставят дозорную башню. У шалмана несколько воинов. Есть люди с луками. На расстоянии в два десятка харааи удаляющийся конный разъезд. Пять всадников.
- А харааи - эт скока? - тихо поинтересовался я.
- Чуть больше версты. - ответил Гадай.
- Ага. И что будем делать?
- Дождемся темноты и навестим Эбдына. Мы оставляли на него наших лошадей.
- В деревне? - удивился я. - Как же их не нашли? Четыре лошади, ведь не так просто спрятать!
- Он сказал, что мы можем не волноваться. Скорее всего, он спрятал их где-то в лесу.
- Тогда зачем нам в деревню? - обрадовался я. - Если кони где-то тут, я их найду.
- Как? - теперь пришла очередь удивляться Гадаю.
- Считай, что это кайховство. - ответил я и закрыл глаза. Сплел узор поиска и принялся за работу.
Очень скоро я нашел домик. В домике кто-то был. А рядом, четыре лошади.
- Отсюда примерно пол часа ходьбы. Дальше на запад. - я махнул рукой, указывая направление. - Но с лошадьми кто-то есть. А еще, нас ведь шестеро. На всех коней не хватает. К тому же, Коса и Джока, я думаю, не шибко-то умеют в седле держаться.
- То-то и оно. - кивнул сэнгун. - Придется кому-то поделится кобылкой.
- Но... - я подумал, что без специальных сёдел, нам будет сложно. - А седла?
- Пока придется обойтись тем, что есть.
- А может мы пешком пойдем? - предложил Джока.
- Пойдем. Но потом. Сначала поедем, пока есть возможность. Нам все равно придется бросить коней через пару дней. Как доберемся до Тивык-хотона, оставим там. Оттуда уже придется топать ножками.
Так как выбора у нас все равно не было, мы углубились обратно и направились к лошадям, укрытым в лесу. Оказалось, что домик - это заброшенная сторожка на старой вырубке, поросшей осиновым молодняком и лопухами. Кони, почуяв наше присутствие, тут же стали храпеть.
- А кто в доме? Это не может быть засадой? - насторожился я, когда до домика оставалось шагов тридцать.
- Вряд ли. Если там, как ты говоришь, только один человек, то скорее всего, это или сам Эбдын, или его сын. Я пойду первым. - сказал Гадай и зашагал к дому, раздвигая лопухи.
Не успел он подойти к дверям, изнутри послышался испуганный окрик.
- Трэмгий бус. Име ынд. - негромко ответил сэнгун, но остановился.
В пустом проеме окошка показался человек и наставил на Гадая лук.
- Име ынд. - повторил сэнгун, показывая пустые руки. - Пхева йёндыслэнч Эбдын?
Человек опустил оружие и через минуту вышел их хибары. Они еще о чем-то недолго переговорили, после чего Гадай, махнул нам рукой, подзывая.
Молодой парень, бледный как смерть, испуганно мялся с ноги на ногу, неловко сжимая самодельный лук. Увидев нас, очень удивился.
- Газархэ? - шепнул он Гадаю. На что тот, лишь кивнул и улыбнулся.
- Тэд адил ынд? - парень все еще в чем-то сомневался.
- Тса. - подтвердил в последний раз Гадай и добавил на полянском. - Да, они наши друзья.
Сын Эбдына немного успокоился и указал на лошадей. Потом помог с их упряжью и через час мы были готовы в путь. Парень пошел с нами, провожая до выхода из леса. По просьбе Гадая он помог нам выйти подальше от деревни. Зная, что нас все еще могут искать, сэнгун опасался, что мы наткнемся на разъезды, но с помощью улара и моего зырка мы смогли прошмыгнуть незаметными, пока разъезд не вернулся.
Пошли через холмы предгорья, выбирая тропы, оставленные местными жителями. Правда, таких было немного. Часто нам приходилось идти по бездорожью, что сильно замедляло скорость передвижения. Но, как выразился Коса: "Лучше медленно ехать, чем быстро идти".
Ехали всю ночь, останавливаясь лишь пару раз, чтобы дать лошадям отдых да проветрить зады.
Виру все время волновался, что следы копыт слишком заметны на земле. Он часто оглядывался и просил Мару проверить наши тылы. Нет ли погони? Но погони не было. Ночь пока еще скрывала отпечатки нашего бегства и мы очень надеялись, что к тому времени, когда кто-то заметит ряд следов, пересекающих дорогу, мы будем уже далеко.
История для меня повторялась. Не так давно, я уже путешествовал под луной. Мне уже приходилось прятаться под покровом ночи. Это было в бабольской степи. Что тогда, что сейчас, я и мои спутники должны были скрываться от врагов. Только тогда мне не было так страшно. Тогда мне все казалось приключением. А сейчас, после неравного боя с конным отрядом подле Ранурчака, я уже не чувствовал себя в безопасности.
"И как так вышло, что я нажил себе столько врагов? - думал я. - Началось все с малого. Сначала Здоб с его дружками, потом воры бочек, которых подослали, чтобы убить нас. Затем Фока... И все дошло до того, что теперь я на стороне повстанцев, скитаюсь по Мурэе, убегаю и прячусь. Если вспомнить еще и рану на спине да отравление, после которых меня неизвестно кто отправил в последнее плавание по реке, то вырисовывается совсем неприглядная картина. Почему неприятности так и липнут ко мне?"
Одним я тогда успокаивался: "Все же пока мне удается держаться на плаву. Пока что я все еще жив!"
Дорога была трудной. Кони то и дело спотыкались и казалось, вот-вот какая-нибудь их них падет. Гадай боялся становится на долгую стоянку, но все же один раз нам пришлось.
Подыскав укромное место между холмов у поросшего берега маленького озерца, мы стали лагерем. Несмотря на одобрение Шугры, мои раны хоть и заживали быстро, но от долгой езды ныли, и боль эта была изнуряющей. Я старался не подавать виду, не хотел быть причиной задержки отряда. Гадай тоже делал вид, что не замечает моих стонов и вздохов, но на стоянке подошел ко мне и по-дружески посоветовал как следует отдохнуть.
- Отоспись, боец. Если придется сражаться, каждый будет на счету. Я видел, как ты владеешь мечем. Нам нужны твои руки и храбрость.
Все попадали без сил, даже костра не разожгли и часовых выставлять не стали. Мара сказала, что если улар заметит людей, он даст ей знать.
Я почти сразу уснул. Разбудил меня странный звук, похожий на монотонный старческий шепот. Было уже темно и мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Одна из бивачных лежанок пустовал - кто-то из наших набирал в озере воду, остальные спали. Прислушавшись, я больше ничего не услышал. Встал, огляделся. Все тихо.
И вдруг резкий шум прямо за мной. Я перепугался, тут же схватившись за меч. Недовольно свистнув, улар уклонился от меча и спланировал на ветку одинокого деревца, стоящего у воды.
- Тфу на тебя! - шепотом ругнулся я на птицу. - Напугал, зараза. Не мог с другой стороны подлететь? Я же тебя чуть не порубил! Вот уж Мара, представляю... задала бы мне...
Улар устроился на отдых, а я, убрав оружие, напоследок погрозил ему кулаком и замер. Под деревом сидела лиса. Удивительно было, как она не побоялась подойти так близко к людям да еще и примостилась подле хищной птицы.
Улар кажется тоже прибывал в недоумении - он нервно ежился и наклонял голову, пытаясь рассмотреть неожиданную гостью.
Сзади подошел Коса.
- Проснулся. Ага. Я вот воды набрал. Виру сказал, нагреет. А ты чего тут шумишь?
Я показал ему под дерево.
- А, это? - он поставил небольшой походный таганок на землю. - Она уже давно тут сидит. Ага. Я тоже удивился. И не боится же.
Лиса повела хвостом и зевнула.
Я медленно подошел к ней, присел на корточки. Протянул к ней руку. Она немного подалась вперед, осторожно понюхала края пальцев. После чего встала.
И ушла.
Я ущипнул себя за руку - может, я все еще сплю? Коса, глянув на меня ухмыльнулся, тоже беззлобно ущипнул меня за бок и пошел будить остальных.
Наш рассказ о рыжей лисичке мурейцы восприняли с удивлением. Мара жалела, что ее не разбудили, сетуя на то, что ей не удалось познакомиться с гостьей поближе. Остальные недоуменно пожимали плечами, не понимая, что лиса делает в холмах, далеко от леса. Тем более рыжая. Степные лисы тут водятся, но они в это время годы бурые. И размером поменьше.
Я жалел, что не додумался посмотреть на нее зырком и спросонья не догадался попробовать на ней узор единения со зверем. Может узнал бы, что ее привлекло. А главное, почему другие животные бывшие при нас никак на нее не отреагировали. Точнее, улар, хоть и смотрел на нее выпученными глазами, однако ж не предпринял никаких действия. Да и кони вели себя смирно.
Подкрепившись скудным провиантом, мы собрались в путь. Виру велел нам отъехать, а сам задержался, чтобы с помощью кайховства скрыть следы нашей стоянки.
Когда он догнал нас, то о чем-то очень оживленно переговорил с Гадаем. Они стали странно оглядываться.
- Что-то случилось? - спросил я, подъехав поближе.
- Наши следы исчезли. - ответил разведчик. - Виру стал ровнять примятую траву, там где мы спали. За одно решил немного пройтись назад, чтобы скрыть и следы от копыт. У нас четыре лошади. След ведущий к озеру, был очень заметный.
- И что? - все еще не понимал я.
- Он не нашел их.
- Может быть потому, что темно? - предложил я.
- Может быть. - пожал плечами Гадай.
После этого происшествия на стоянке, мне вовсе сделалось не по себе. Я почти всю дорогу оглядывался окрест, используя узор поиска. Мне всюду мерещились двигающиеся тени и неестественные шорохи. К утру я совершенно выдохся от напряжения. И даже ам-сун не помогал. Усталость была настолько сильной, что я начал помышлять о том, чтобы открыть камень. Но не успел. Задумавшись, взвешивая все "за" и "против", я уснул прямо на лошади и свалился с нее. Благо, под утро мы шли совсем медленно. Где-то неподалеку должен был быть очередной хотон, поэтому Мара выслала вперед улара и мы ждали его возвращения.
Хряпнувшись о землю, я тут же пришел в себя. Конечно же, все переполошились, похватались за оружие, испугавшись, что кто-то сшиб меня с лошади стрелой. Я и сам не сразу сообразил, как оказался на земле. Пришлось опять делать привал, потому как я даже не смог забраться в седло обратно без посторонней помощи. Остальные тоже выглядели не лучшем образом. У всех были мешки под глазами. Все пошатывались от усталости. А хуже всего было то, что одна из лошадей, на которой ехали Мара и Коса, стала сильно хромать. Ее подкова совсем истерлась.
- Далеко еще до хотона? - спросил кондовый, угрюмо осматривая хромую кобылу.
- Я не знаю. - ответил Гадай. - Кажется мы немного заплутали. Мара никак не может найти поселение.
Тут я понял, что без камня мне не обойтись. Плутать и дальше нам нельзя. Я выдохся, Мара тоже. Если мы в скорости не отыщем верный путь, то потеряем лошадь и тогда совсем придется туго.
Отошел немного от стоянки и открыл камень. Уже знакомая сила потекла, заструилась по телу. Не сразу, но вернулась бодрость, словно я выспался и порядочно отдохнул.
И снова мой узор поиска выручил нас. Оказалось, мы проехали хотон и сейчас он был не справа и впереди, как думали мурейцы, а сзади и слева. Ночью мы слишком забрали к западу в темноте. Поэтому Мара и не могла отыскать деревню.
Я сообщил об этом Гадаю, заставив разведчика в очередной раз удивиться моим способностям.
Мара вернула птицу к лагерю. Дала ей небольшую передышку и снова пустила в полет. Через пол часа, она согласно кивнула, указывая рукой в направлении, уже подсказанном мною.
Мне было немного неприятно, что мурейцы не сразу доверились моим словам и стали проверять. Но говорить об этом не стал. Пожалуй, что на их месте, я поступил бы так же.
- Отсюда два часа пути пешком. - сказал Гадай, собираясь в дорогу. - Вы останетесь тут. Я схожу в хотон и выясню обстановку. Мара будет следить за мной с высоты и если что, даст знать. Всем отдыхать.
С этими словами он ушел.
Пока мы ждали, Коса ходил вокруг и бухтел на меня за то, что я использовал камень. Я же не чувствовал себя виноватым. Напротив - если бы не тигель, неизвестно как далеко бы мы заехали в неверном направлении и чем бы все это кончилось. К тому же... Не буду скрывать - сила камня была такой вкусной, что я с большим трудом уговорил себя закрыть его обратно. Пока он питал меня, я прибывал в эйфории. Узоры давались легко, да и тело забывало об усталости. Даже раны перестали ныть. Пожалуй, если бы не совесть в лице кондового, я бы и не закрывал камень. Ну не верилось мне, что от этой силы может быть вред. Пока я видел только пользу.
От нечего делать, я снова достал свой обломок меча и внимательно рассмотрел надпись на нем. За все время у меня так и не нашлось возможности, как следует изучить ее.
Сейчас, когда уже многое произошло со мной и за время моих путешествий я разное вспомнил о своем прошлом, узор на мече удалось прочитать без труда.
"Только в добровольном служении - сила." - гласила надпись. И только я мог ее прочитать.
Наблюдавший за мной Виру, подошел поближе и не стесняясь тоже разглядывал обломок.
- Красыва. - сказал он сухо и протянул руку, в просьбе дать, ему подержаться за рукоять. Каково же было мое удивление, когда меч грохнулся, а Виру с шипением одернул от него руку, словно ожегся.
- Что? - подскочил я, не понимая, что случилось.
- Нахнур. - выдохнул кайх, потирая ладонь.
- Что это значит? - я обратился к Джоке. - Ты понимаешь, что он сказал?
Шляпа помотал головой.
- Аагтай. - пояснил Виру, но и на это зук пожал плечами.
Кайх задумавшись, огляделся и показал на солнце.
- Гаряха. - еще раз попытался он объясниться.
- Жжется? - догадался я. - Горячий?
Тот закивал. Я поднял меч - обычный металл. Холодный.
Виру, не касаясь оружия, снова указал на солнце и на камень в навершии рукояти. Что-то еще сказал, но мы не поняли. Без Гадая, нам пока было трудно объясняться, даже не смотря на все потуги Джоки, уже немного подучившего мурейский. Понимая, что ничего из нашего диалога не выйдет, кайх оставил меня в покое. А я убирая обломок обратно в рюкзак, вспомнил наш разговор с Косой в фургоне.
Кондовый тогда сказал мне, что добровольно выбирает, следовать за мной. Любопытное совпадение этих фраз, заставило меня задуматься. Но если слова Косы были мне понятны, то надпись на мече, наоборот - звучала загадкой. Служение кому? О какой силе идет речь?
Загадкой осталось и то, почему Виру показалось, что обломок горячий? Или может мы все-такие не так друг друга поняли.
Вспомнив о событиях, предшествующих поимке нас в Ягыре, я обратился к Косе.
- Скажи-ка, напарник, все ни как не спрошу у тебя, а когда это Раслан успел тебе сказать про рушу?
- Э? - удивился он. - Я уже и не помню. Вроде бы, когда мы выходили к Фоке идти. Точно! Мы с ним последними из комнаты выходили. Он тогда и попросил.
- Ты помнишь, что дословно он сказал?
- Да вроде, как я и говорил: "Если Ярек забудет, напомни ему, что руши, как обычно... сколько-то там пудов." Сколько пудов я уже и забыл. - кондовый смущенно почесал затылок.
- Четыре. - я-то как раз отлично помнил фразу, которую сказал тогда Коса. - Скотина, этот Раслан. - добавил я, через время. - Если бы я знал, что мы с Фокой наркотиком торговать будем, то пожалуй не так бы наш с Расланом разговор сложился.
- Чем торговать? - не понял Коса.
- Дурманным зельем. Навроде охумницы.
- Навроде чего? - опять удивился Коса.
- Охумницы. Ты забыл? Я же тебе рассказывал, про наши злоключения с Яном и Берендеем.
- А причем тут Раслан? - вмешался Джока.
- А при том! Он кроме Одожара сбывал рушу. И нас в это втянул, паскуда.
Парни в согласии покивали головами с мрачными выражениями на лицах. Кажется, теперь они до конца поняли, кем на самом деле оказался Раслан.
- Я же с самого начала говорил, что он саламан! - Коса хлопнул рукой по коленке и тут же скривился, принявшись потирать ее.
Больше мы эту тему не обсуждали. Во всяком случае до того, пока не узнали, что такое руша на самом деле. Но это случилось намного позже.
Вскоре Мара окликнула нас, указывая в направлении, в котором ушел Гадай. Она призывала нас подниматься и следовать за ней. Не успели мы далеко отойти, как увидели, что навстречу нам бежит человек. Он радостно махал руками и выкрикивал имя нашей спутницы.
Узкая, порой совсем исчезающая стежка несколько раз удалялась от реки. Но даже когда казалось, что мы отошли уже далеко, шум перекатов на порогах все время оставался слышен. Шугра использовал его, как ориентир и возвращал отряд к воде. Нам нужно было спуститься к подножию горы, а быстрее всего это можно сделать, двигаясь вдоль Комаля. Ведь, как известно, вода всегда найдет себе самый короткий путь.
Солнце мелькало меж деревьев, щебетали птицы, вкусно пахло осенними ягодами и грибами. Идиллическую картину дополнял Коса, бодро вышагивавший по тропе и чистым тенором напевавший:
- По-джруж-ка моя, как тебе не сты-ы-дно?! Орла на со-ко-ла сменя-ла, дума-ешь не ви-и-и-дно? По-друж-ка моя, так орел был пти-и-цей. А с соко-ликом моим можно и люби-и-ца! - лихо присвистнув, кондовый тут же заложил новую частушку. - По-джруж-ка моя, мне б и не присни-и-лось, что к померам попадем, да к их главе в неми-и-лось. По-джруж-ка моя мало ль чо присни-и-ца? Ну, попа-ли, что ж теперь? Разве что напи-ца?
Гадай, улыбаясь, переводил своим соплеменникам непринужденные вирши Косы. Неожиданно подключился Джока:
- По-друж-ка моя, если пить, так бра-а-гу. А коль бра-ги нет, тогда выпьем мизу харагу .
- Чего-чего? - возмутился Коса. - Может и складно, да невпопад! Не умеешь - не лезь!
- Вот ты, Коса, не любишь книжки читать, - играя сухой травинкой, иронично начал поучать кондового Джока. - А еж ли б более ретивым к знаниям был, то знал бы, что по мурейски "мизу хараг" значит...
Не успел парень закончить фразу, Коса смачно чихнув, закончил за него: "Живая вода." Высморкался в сторону и добавил: "Говорю ж, может и складно, да не впопад! Как ею напиться можно в том же смысле, как и брагой?"
Я рассмеялся, обгоняя остановившегося в ступоре Джоку. Он от удивления даже рот открытым оставил. Остальные тоже шли улыбаясь, один за другим обходя парня на узкой тропинке.
- Но как? - послышалось сзади спустя какое-то время. - Откуда ты знаешь? Коса! Эй! Подождите меня!!!
Я догнал кондового, который от гордости, что утер нос зазнайке зуку, стал вышагивать еще более расфуфыренной походкой. Хоть я и привык уже к смекалистости Косы, но и вправду был удивлен, откуда он знает про живую воду. Джока, понятное дело - понемногу учит язык да при каждой возможности ковыряется в книге с померскими заклятиями. Но Коса...
- Ну, колись давай! - я толкнул его локтем. - И сделай лицо попроще. Мне-то хоть по секрету скажешь?
Кондовый, ухмыляясь, отер усы.
- Да нет тут никакого секрета. В полянии многие знают, что такое мизухарка. Баболы в срединные земли возят травяной настой - "живой водой" или "мизухаркой" называемый. Не знаю, как они эту живую воду делают, но очень она от простуды помогает. Конечно, захмелеть от нее можно, потому как в ней градусов даже поболее, чем в бражке-то будет. Только, шоб напиться, это ж надо хотя б пару шкаликов опрокинуть. А мизухарка горькая, жуть! Ею по ложке в день лечатся.
- Ну да. Понятно. - кивнул я сам себе. - Баболы подле померов живут, видать что-то переняли помалеху. Тфу, от мурейцев. Никак не привыкну верное название говорить.
- Называй, как привык. - сказал идущий следом Гадай. - Никто не обидится. Бери пример с приятеля.
Слова эти так-то, вроде, безобидные, но в голосе была отчетливо слышна неприязнь.
Коса тут же насупился.
- А чего? Сам же сказал, не обидно это для вас, шоб вас померами звали. Если чо не так, ты скажи прямо!
Гадай обогнал нас, ничего не ответив. Я еще в пещере подметил, что он, хоть и принял нас под свою защиту, особым вниманием не жаловал. Меня и моих спутников сторонился.
- Что я не так сказал? - буркнул расстроенный Коса.
- Не бери в голову. Может у него настроение плохое. А может твое пение не понравилось. - сказал я, а сам подумал: "А действительно, что это с разведчиком? Никак не пойму я его отношения к нам. Вроде бы у него нет причин смотреть на нас косо... "
Кондовый раздраженно поправил вещь-мешок за плечами.
- О! А с пением-то что не так?
- Тану! Шшш. - обернулась идущая впереди Мара. - Нур брызгэ. Прихе вас захын зулзаган ой.
Я пожал плечам в непонимании. Но, догнавший нас наконец Джока, пояснил: "Мара велит вам говорить тише и вообще вести себя осторожно, потому как мы уже близки к выходу из леса".
Дальше шли тихо, прислушиваясь к окружению. Я тоже, как дурак, сначала сосредоточенно вслушивался в шуршания леса, пока не вспомнил, про зырк. А вспомнил я про него, когда мы сделали последний привал на спуске. Шугра отыскал среди камней тропинку, по которой спустился к воде. Свесившись с камня, улегшись на него животом, он вымыл в реке найденные по пути грибы и фрукты. Вернувшись, он поровну поделил между всеми сладко пахнущий желтый плод и грибочки, присыпав рыжие шляпки снежной солью. Непривычное сочетание вкусов плода и грибов надолго запомнилось мне. Мы сидели тогда на теплых камнях, жуя терпкие дольки, любуясь красотой осеннего леса. Многие жевали закрыв глаза, отдыхая и греясь на солнце. Шугра ритуальными жестами омывал лицо воздухом словно водой и не стесняясь молился.
Вот тогда-то я и вспомнил, что могу видеть сущности людей. Мне очень захотелось посмотреть на мурейцев зырком. Сейчас, в спокойной обстановке, это было легко и приятно. Из золотистая киту, казалось пульсирует в унисоне друг другу. Но аура хунар-тана была самая яркая. Особо сильно горело сердце и из него ко всем мурецам тянулись тонкие лучи тепла. Я смотрел, стараясь запомнить их образы, предчувствуя, что возможно, скоро мне придется снова выискивать их среди неприятелей. Вспомнив о неприятелях, я тут же осмотрел лес вокруг, но сразу успокоился. До опушки было не больше версты и кроме мелких грызунов и птиц, на пути нашего следования никого не нашел.
Перед тем, как двинутся дальше, Шугра последний раз поменял мне повязки, одобрительно кивая и удивленно хмыкая. Я и сам был несколько удивлен тому, как быстро затягиваются порезы от когтей атага. Еще в хунаре, он дал мне мешочек с порошком, показал, как обрабатывать раны, как ставить швы и бинтовать. Сейчас же, он лишь похлопал меня по более здоровому плечу и пожелал удачи на полянском. Дело в том, что по выходу из леса Шугра расставался с нами. Он решил идти в Сибай в надежде, что сможет встретить там другого хунар-тана, чтобы обсудить вопрос о душах, волнующий его.
- Мы бы тоже пошли с ним, но сейчас, этот путь был более опасный для нас и более долгий. По суше до Друка месяц пути. По воде, мы доберемся за неделю. - объяснил Гадай.
- Ага. Всего-то и осталось - добраться до Луги. - сердито бросил Коса. - И вообще! Не пойму я, зачем нам переться в Друг?
Гадай непонимающе крякнул: "Как это зачем? Разве вы не хотите вернутся домой?"
- Домой? - кондовый сплюнул на землю. - Нету у меня дома. Ярек не помнит, где его дом, а этот, - он махнул на Джоку, - вообще приблуда. Не пойду я в Друк!
Видя, как шрам его начал белеть, выступая на багровой щеке, я поспешил остудить его:
- Ты чего, напарник? Какая муха тебя укусила?
- Напарник? Еже ли я тебе напарник, так надо все сообща решать! Я-то думал, мы обговорили уже все. Порешили же, что за Дэйрой идем! А ты! Опять за всех всё сам решил?!
- Во-первых, ничего я не решил! А во-вторых...
- Ну, чего у тебя там во-вторых? И в-третих, давай выкладывай, не стесняйся! - кондовый подскочил, раздосадованно пнув в мою сторону ворох сухих листьев.
- Да остынь ты уже, да?! - я тоже поднялся со своего места.
- ТАК! - Гадай встал между нами. - Успокоились! Оба! Мы все равно пойдем в Лугу. С вами или без вас. Хотя... я слово дал, что помогу вам выбраться из страны. Обещал - сделаю! - видя, что эти слова еще больше задирают кондового, он поспешил добавить. - Спокойно, Коса, спокойно! Я уже понял, что ты домой не хочешь. Так же понял, что Ярек хочет попасть в Иглу. Поэтому, у вас по прежнему есть причины идти в Лугу. Оттуда до Иглы рукой подать. Это раз. А два - там должен быть отряд Тучекына. Это мои люди, которых я отправил в Лугу для сбора информации незадолго до... до того, как меня схватили.
Слова сэнгуна немного успокоили и Косу, и меня. Неярко, но впереди замаячила слабая надежда. Во всяком случае, это хоть что-то. Хоть на маленький шажок, но я мог приблизится к Игле.
Через неделю изнурительного пути, я понял, что немного ошибся. Это был отнюдь не маленький шажочек, а долгая дорога в сотни и тысячи шагов.
Попрощавшись на опушке с хунар-таном, мы свернули на запад, продолжив путь по-над лесом и к вечеру вышли к деревеньке или как по-местному - к хотону. Тут Мара призвала обычного горного улара, чем удивила меня, потому что до этого момента, я думал, что хургатаги могут общаться только с великанскими орлами - атагами. Но оказалось, эта хрупкая женщина могла контролировать практически любую птицу.
Сначала, пока мы сидели в засаде за деревьями, Коса раздраженно бухтел, чего мы уже битый час комаров кормим. Но, когда Мара, прикрыв глаза и используя зрение птицы, понаблюдав за округой, стала описывать обстановку в деревне и на дороге, быстро заткнулся, серьезно внимая переводам Гадая.
- У западного выхода из хотона ставят дозорную башню. У шалмана несколько воинов. Есть люди с луками. На расстоянии в два десятка харааи удаляющийся конный разъезд. Пять всадников.
- А харааи - эт скока? - тихо поинтересовался я.
- Чуть больше версты. - ответил Гадай.
- Ага. И что будем делать?
- Дождемся темноты и навестим Эбдына. Мы оставляли на него наших лошадей.
- В деревне? - удивился я. - Как же их не нашли? Четыре лошади, ведь не так просто спрятать!
- Он сказал, что мы можем не волноваться. Скорее всего, он спрятал их где-то в лесу.
- Тогда зачем нам в деревню? - обрадовался я. - Если кони где-то тут, я их найду.
- Как? - теперь пришла очередь удивляться Гадаю.
- Считай, что это кайховство. - ответил я и закрыл глаза. Сплел узор поиска и принялся за работу.
Очень скоро я нашел домик. В домике кто-то был. А рядом, четыре лошади.
- Отсюда примерно пол часа ходьбы. Дальше на запад. - я махнул рукой, указывая направление. - Но с лошадьми кто-то есть. А еще, нас ведь шестеро. На всех коней не хватает. К тому же, Коса и Джока, я думаю, не шибко-то умеют в седле держаться.
- То-то и оно. - кивнул сэнгун. - Придется кому-то поделится кобылкой.
- Но... - я подумал, что без специальных сёдел, нам будет сложно. - А седла?
- Пока придется обойтись тем, что есть.
- А может мы пешком пойдем? - предложил Джока.
- Пойдем. Но потом. Сначала поедем, пока есть возможность. Нам все равно придется бросить коней через пару дней. Как доберемся до Тивык-хотона, оставим там. Оттуда уже придется топать ножками.
Так как выбора у нас все равно не было, мы углубились обратно и направились к лошадям, укрытым в лесу. Оказалось, что домик - это заброшенная сторожка на старой вырубке, поросшей осиновым молодняком и лопухами. Кони, почуяв наше присутствие, тут же стали храпеть.
- А кто в доме? Это не может быть засадой? - насторожился я, когда до домика оставалось шагов тридцать.
- Вряд ли. Если там, как ты говоришь, только один человек, то скорее всего, это или сам Эбдын, или его сын. Я пойду первым. - сказал Гадай и зашагал к дому, раздвигая лопухи.
Не успел он подойти к дверям, изнутри послышался испуганный окрик.
- Трэмгий бус. Име ынд. - негромко ответил сэнгун, но остановился.
В пустом проеме окошка показался человек и наставил на Гадая лук.
- Име ынд. - повторил сэнгун, показывая пустые руки. - Пхева йёндыслэнч Эбдын?
Человек опустил оружие и через минуту вышел их хибары. Они еще о чем-то недолго переговорили, после чего Гадай, махнул нам рукой, подзывая.
Молодой парень, бледный как смерть, испуганно мялся с ноги на ногу, неловко сжимая самодельный лук. Увидев нас, очень удивился.
- Газархэ? - шепнул он Гадаю. На что тот, лишь кивнул и улыбнулся.
- Тэд адил ынд? - парень все еще в чем-то сомневался.
- Тса. - подтвердил в последний раз Гадай и добавил на полянском. - Да, они наши друзья.
Сын Эбдына немного успокоился и указал на лошадей. Потом помог с их упряжью и через час мы были готовы в путь. Парень пошел с нами, провожая до выхода из леса. По просьбе Гадая он помог нам выйти подальше от деревни. Зная, что нас все еще могут искать, сэнгун опасался, что мы наткнемся на разъезды, но с помощью улара и моего зырка мы смогли прошмыгнуть незаметными, пока разъезд не вернулся.
Пошли через холмы предгорья, выбирая тропы, оставленные местными жителями. Правда, таких было немного. Часто нам приходилось идти по бездорожью, что сильно замедляло скорость передвижения. Но, как выразился Коса: "Лучше медленно ехать, чем быстро идти".
Ехали всю ночь, останавливаясь лишь пару раз, чтобы дать лошадям отдых да проветрить зады.
Виру все время волновался, что следы копыт слишком заметны на земле. Он часто оглядывался и просил Мару проверить наши тылы. Нет ли погони? Но погони не было. Ночь пока еще скрывала отпечатки нашего бегства и мы очень надеялись, что к тому времени, когда кто-то заметит ряд следов, пересекающих дорогу, мы будем уже далеко.
История для меня повторялась. Не так давно, я уже путешествовал под луной. Мне уже приходилось прятаться под покровом ночи. Это было в бабольской степи. Что тогда, что сейчас, я и мои спутники должны были скрываться от врагов. Только тогда мне не было так страшно. Тогда мне все казалось приключением. А сейчас, после неравного боя с конным отрядом подле Ранурчака, я уже не чувствовал себя в безопасности.
"И как так вышло, что я нажил себе столько врагов? - думал я. - Началось все с малого. Сначала Здоб с его дружками, потом воры бочек, которых подослали, чтобы убить нас. Затем Фока... И все дошло до того, что теперь я на стороне повстанцев, скитаюсь по Мурэе, убегаю и прячусь. Если вспомнить еще и рану на спине да отравление, после которых меня неизвестно кто отправил в последнее плавание по реке, то вырисовывается совсем неприглядная картина. Почему неприятности так и липнут ко мне?"
Одним я тогда успокаивался: "Все же пока мне удается держаться на плаву. Пока что я все еще жив!"
Дорога была трудной. Кони то и дело спотыкались и казалось, вот-вот какая-нибудь их них падет. Гадай боялся становится на долгую стоянку, но все же один раз нам пришлось.
Подыскав укромное место между холмов у поросшего берега маленького озерца, мы стали лагерем. Несмотря на одобрение Шугры, мои раны хоть и заживали быстро, но от долгой езды ныли, и боль эта была изнуряющей. Я старался не подавать виду, не хотел быть причиной задержки отряда. Гадай тоже делал вид, что не замечает моих стонов и вздохов, но на стоянке подошел ко мне и по-дружески посоветовал как следует отдохнуть.
- Отоспись, боец. Если придется сражаться, каждый будет на счету. Я видел, как ты владеешь мечем. Нам нужны твои руки и храбрость.
Все попадали без сил, даже костра не разожгли и часовых выставлять не стали. Мара сказала, что если улар заметит людей, он даст ей знать.
Я почти сразу уснул. Разбудил меня странный звук, похожий на монотонный старческий шепот. Было уже темно и мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли к полумраку. Одна из бивачных лежанок пустовал - кто-то из наших набирал в озере воду, остальные спали. Прислушавшись, я больше ничего не услышал. Встал, огляделся. Все тихо.
И вдруг резкий шум прямо за мной. Я перепугался, тут же схватившись за меч. Недовольно свистнув, улар уклонился от меча и спланировал на ветку одинокого деревца, стоящего у воды.
- Тфу на тебя! - шепотом ругнулся я на птицу. - Напугал, зараза. Не мог с другой стороны подлететь? Я же тебя чуть не порубил! Вот уж Мара, представляю... задала бы мне...
Улар устроился на отдых, а я, убрав оружие, напоследок погрозил ему кулаком и замер. Под деревом сидела лиса. Удивительно было, как она не побоялась подойти так близко к людям да еще и примостилась подле хищной птицы.
Улар кажется тоже прибывал в недоумении - он нервно ежился и наклонял голову, пытаясь рассмотреть неожиданную гостью.
Сзади подошел Коса.
- Проснулся. Ага. Я вот воды набрал. Виру сказал, нагреет. А ты чего тут шумишь?
Я показал ему под дерево.
- А, это? - он поставил небольшой походный таганок на землю. - Она уже давно тут сидит. Ага. Я тоже удивился. И не боится же.
Лиса повела хвостом и зевнула.
Я медленно подошел к ней, присел на корточки. Протянул к ней руку. Она немного подалась вперед, осторожно понюхала края пальцев. После чего встала.
И ушла.
Я ущипнул себя за руку - может, я все еще сплю? Коса, глянув на меня ухмыльнулся, тоже беззлобно ущипнул меня за бок и пошел будить остальных.
Наш рассказ о рыжей лисичке мурейцы восприняли с удивлением. Мара жалела, что ее не разбудили, сетуя на то, что ей не удалось познакомиться с гостьей поближе. Остальные недоуменно пожимали плечами, не понимая, что лиса делает в холмах, далеко от леса. Тем более рыжая. Степные лисы тут водятся, но они в это время годы бурые. И размером поменьше.
Я жалел, что не додумался посмотреть на нее зырком и спросонья не догадался попробовать на ней узор единения со зверем. Может узнал бы, что ее привлекло. А главное, почему другие животные бывшие при нас никак на нее не отреагировали. Точнее, улар, хоть и смотрел на нее выпученными глазами, однако ж не предпринял никаких действия. Да и кони вели себя смирно.
Подкрепившись скудным провиантом, мы собрались в путь. Виру велел нам отъехать, а сам задержался, чтобы с помощью кайховства скрыть следы нашей стоянки.
Когда он догнал нас, то о чем-то очень оживленно переговорил с Гадаем. Они стали странно оглядываться.
- Что-то случилось? - спросил я, подъехав поближе.
- Наши следы исчезли. - ответил разведчик. - Виру стал ровнять примятую траву, там где мы спали. За одно решил немного пройтись назад, чтобы скрыть и следы от копыт. У нас четыре лошади. След ведущий к озеру, был очень заметный.
- И что? - все еще не понимал я.
- Он не нашел их.
- Может быть потому, что темно? - предложил я.
- Может быть. - пожал плечами Гадай.
После этого происшествия на стоянке, мне вовсе сделалось не по себе. Я почти всю дорогу оглядывался окрест, используя узор поиска. Мне всюду мерещились двигающиеся тени и неестественные шорохи. К утру я совершенно выдохся от напряжения. И даже ам-сун не помогал. Усталость была настолько сильной, что я начал помышлять о том, чтобы открыть камень. Но не успел. Задумавшись, взвешивая все "за" и "против", я уснул прямо на лошади и свалился с нее. Благо, под утро мы шли совсем медленно. Где-то неподалеку должен был быть очередной хотон, поэтому Мара выслала вперед улара и мы ждали его возвращения.
Хряпнувшись о землю, я тут же пришел в себя. Конечно же, все переполошились, похватались за оружие, испугавшись, что кто-то сшиб меня с лошади стрелой. Я и сам не сразу сообразил, как оказался на земле. Пришлось опять делать привал, потому как я даже не смог забраться в седло обратно без посторонней помощи. Остальные тоже выглядели не лучшем образом. У всех были мешки под глазами. Все пошатывались от усталости. А хуже всего было то, что одна из лошадей, на которой ехали Мара и Коса, стала сильно хромать. Ее подкова совсем истерлась.
- Далеко еще до хотона? - спросил кондовый, угрюмо осматривая хромую кобылу.
- Я не знаю. - ответил Гадай. - Кажется мы немного заплутали. Мара никак не может найти поселение.
Тут я понял, что без камня мне не обойтись. Плутать и дальше нам нельзя. Я выдохся, Мара тоже. Если мы в скорости не отыщем верный путь, то потеряем лошадь и тогда совсем придется туго.
Отошел немного от стоянки и открыл камень. Уже знакомая сила потекла, заструилась по телу. Не сразу, но вернулась бодрость, словно я выспался и порядочно отдохнул.
И снова мой узор поиска выручил нас. Оказалось, мы проехали хотон и сейчас он был не справа и впереди, как думали мурейцы, а сзади и слева. Ночью мы слишком забрали к западу в темноте. Поэтому Мара и не могла отыскать деревню.
Я сообщил об этом Гадаю, заставив разведчика в очередной раз удивиться моим способностям.
Мара вернула птицу к лагерю. Дала ей небольшую передышку и снова пустила в полет. Через пол часа, она согласно кивнула, указывая рукой в направлении, уже подсказанном мною.
Мне было немного неприятно, что мурейцы не сразу доверились моим словам и стали проверять. Но говорить об этом не стал. Пожалуй, что на их месте, я поступил бы так же.
- Отсюда два часа пути пешком. - сказал Гадай, собираясь в дорогу. - Вы останетесь тут. Я схожу в хотон и выясню обстановку. Мара будет следить за мной с высоты и если что, даст знать. Всем отдыхать.
С этими словами он ушел.
Пока мы ждали, Коса ходил вокруг и бухтел на меня за то, что я использовал камень. Я же не чувствовал себя виноватым. Напротив - если бы не тигель, неизвестно как далеко бы мы заехали в неверном направлении и чем бы все это кончилось. К тому же... Не буду скрывать - сила камня была такой вкусной, что я с большим трудом уговорил себя закрыть его обратно. Пока он питал меня, я прибывал в эйфории. Узоры давались легко, да и тело забывало об усталости. Даже раны перестали ныть. Пожалуй, если бы не совесть в лице кондового, я бы и не закрывал камень. Ну не верилось мне, что от этой силы может быть вред. Пока я видел только пользу.
От нечего делать, я снова достал свой обломок меча и внимательно рассмотрел надпись на нем. За все время у меня так и не нашлось возможности, как следует изучить ее.
Сейчас, когда уже многое произошло со мной и за время моих путешествий я разное вспомнил о своем прошлом, узор на мече удалось прочитать без труда.
"Только в добровольном служении - сила." - гласила надпись. И только я мог ее прочитать.
Наблюдавший за мной Виру, подошел поближе и не стесняясь тоже разглядывал обломок.
- Красыва. - сказал он сухо и протянул руку, в просьбе дать, ему подержаться за рукоять. Каково же было мое удивление, когда меч грохнулся, а Виру с шипением одернул от него руку, словно ожегся.
- Что? - подскочил я, не понимая, что случилось.
- Нахнур. - выдохнул кайх, потирая ладонь.
- Что это значит? - я обратился к Джоке. - Ты понимаешь, что он сказал?
Шляпа помотал головой.
- Аагтай. - пояснил Виру, но и на это зук пожал плечами.
Кайх задумавшись, огляделся и показал на солнце.
- Гаряха. - еще раз попытался он объясниться.
- Жжется? - догадался я. - Горячий?
Тот закивал. Я поднял меч - обычный металл. Холодный.
Виру, не касаясь оружия, снова указал на солнце и на камень в навершии рукояти. Что-то еще сказал, но мы не поняли. Без Гадая, нам пока было трудно объясняться, даже не смотря на все потуги Джоки, уже немного подучившего мурейский. Понимая, что ничего из нашего диалога не выйдет, кайх оставил меня в покое. А я убирая обломок обратно в рюкзак, вспомнил наш разговор с Косой в фургоне.
Кондовый тогда сказал мне, что добровольно выбирает, следовать за мной. Любопытное совпадение этих фраз, заставило меня задуматься. Но если слова Косы были мне понятны, то надпись на мече, наоборот - звучала загадкой. Служение кому? О какой силе идет речь?
Загадкой осталось и то, почему Виру показалось, что обломок горячий? Или может мы все-такие не так друг друга поняли.
Вспомнив о событиях, предшествующих поимке нас в Ягыре, я обратился к Косе.
- Скажи-ка, напарник, все ни как не спрошу у тебя, а когда это Раслан успел тебе сказать про рушу?
- Э? - удивился он. - Я уже и не помню. Вроде бы, когда мы выходили к Фоке идти. Точно! Мы с ним последними из комнаты выходили. Он тогда и попросил.
- Ты помнишь, что дословно он сказал?
- Да вроде, как я и говорил: "Если Ярек забудет, напомни ему, что руши, как обычно... сколько-то там пудов." Сколько пудов я уже и забыл. - кондовый смущенно почесал затылок.
- Четыре. - я-то как раз отлично помнил фразу, которую сказал тогда Коса. - Скотина, этот Раслан. - добавил я, через время. - Если бы я знал, что мы с Фокой наркотиком торговать будем, то пожалуй не так бы наш с Расланом разговор сложился.
- Чем торговать? - не понял Коса.
- Дурманным зельем. Навроде охумницы.
- Навроде чего? - опять удивился Коса.
- Охумницы. Ты забыл? Я же тебе рассказывал, про наши злоключения с Яном и Берендеем.
- А причем тут Раслан? - вмешался Джока.
- А при том! Он кроме Одожара сбывал рушу. И нас в это втянул, паскуда.
Парни в согласии покивали головами с мрачными выражениями на лицах. Кажется, теперь они до конца поняли, кем на самом деле оказался Раслан.
- Я же с самого начала говорил, что он саламан! - Коса хлопнул рукой по коленке и тут же скривился, принявшись потирать ее.
Больше мы эту тему не обсуждали. Во всяком случае до того, пока не узнали, что такое руша на самом деле. Но это случилось намного позже.
Вскоре Мара окликнула нас, указывая в направлении, в котором ушел Гадай. Она призывала нас подниматься и следовать за ней. Не успели мы далеко отойти, как увидели, что навстречу нам бежит человек. Он радостно махал руками и выкрикивал имя нашей спутницы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий