3. Умереть за Рион.

   Сидя на красивом холме, я в муках вижу сны, и вот, что кажется мне:  что мы идем вслепую в странных местах, и все, что есть у нас - это радость и страх. Страх - что мы хуже чем можем, и радость, что все в надежных руках... 
   Глядя на чужое солнце, мы надеемся - однажды мы сможем назвать его своим.  
   Я - один из избранных, один из лучших. Сижу, ожидая часа, когда смогу отдать себя ради возможности спастись другим. Смотрю, как солнце только-только показывается из-за далеких гор. Утренние сумерки - время перемен, час, когда тени земли начинают свой танец.
   Уже скоро я исчезну. Никогда больше мне не увидеть величественные гроты и пики Риона. Никогда больше я не вдохну аромат самоцветов Риона. Никогда не коснусь в приветствии щеки моей возлюбленной рионки. Я нет, но у всех остальных рионцев появится шанс - создать новый Рион, обрести новый дом. Они смогут. Но не я и не те четверо, что выбрали, как и я, стать жертвой ради спасения остальных.  
    Тени ожили, набросились на меня, закрутились вокруг, сплетая из сумеречной мглы саркофаг. Мир вокруг исчез во мгле и я уже не видел, как солнце постепенно всходило и освещало холм и появляющуюся, вырастающую из теней башню. Башню надежды, юдоль моего заточения. Но я знал, что, как только светило пролетит над этой землей  и снова скроется уже за другими горами, как только его последние лучи отразятся от купола башни, мой сон закончится вместе с моей жизнью. Я навсегда стану частью сумерек. Иной. Другой. Уже не я. Моим пристанищем навеки станет камень. Лишь имя мое останется со мной, напоминанием о моей жертве. 

   Я жадно глотнул воздуха, выныривая из тьмы ведения. Это было ужасно! Горечь и страдания, которые я пережил только что, ранили душу, терзали, холодили нутро. Это ужасно - осознавать, что больше никогда не увидишь того, что тебе так дорого. Ужасно умирать в одиночестве, пусть даже зная, что смерть твоя не напрасна и кто-то спасется, благодаря тебе.
   Но, что это было?!
   Пытаясь пошевелиться, я пробовал понять, кто я и где. Рядом, кто-то испугано вздрогнул и охнув, дернулся.
    - Живой? Обосацца можно! Глянь, Джока, он кажется шевелится.
    - Тише.
    Теплая рука легла мне на лоб.
   - Ярек, ты меня слышишь? - зашептал надо мной парень. - Как ты?
   Я открыл глаза. Темно. Но я вижу бледное лицо Джоки и выглядывающего у него из-за спины Косу.
   - Ребята. Что случилось?
   - Ёпететь, это ты нам скажи. - голос у кондового был испуганным и взволнованным.
   - Я кажется уснул. Мне такой странный сон привиделся...  или не сон...
   - Мы чуть со страху не померли, потому как ты...
   - Что опять? Что произошло? - попытался я вспомнить, что было до сна.
   - Мы думали ты умер. - прошептал Джока, вытирая слезящиеся глаза. - Сначала вроде ничего такого не произошло, но потом ты упал без сознания. Потрогали, а сердце не бьется. Дыхания нет...
    - Вот как...  - удивился я. -  И что? Что потом?
    - А ничего. - Коса подвинулся поближе. - Мы к тебе... и тоже попадали. Первым Джока проснулся, давай меня тормошить, потом тебя. А ты...
    - А ты умер. - добавил Шляпа. - Мы и так и эдак. Никак. Все конец. Я в ступор, Коса в слезы. Смотрим, снаружи поди ночь уже. Мы все еще едем. Вот сидим с Косой толкуем, что дальше-то делать. Хотели конвойным стучать - так мол и так, у нас товарищ скончался. А Коса, решил, его тогда сразу порешат - скажут, мол, это он тебя кокнул...
    - Ночь говорите? - я сел.
    Камень по прежнему был у меня в руке. Теплый и живой. Я с трудом разжал онемевшую кисть. Тут же по всему телу побежали колкие иглы, словно застоявшаяся кровь снова двинулась по венам.
    - Точно. Похоже идут без остановки. Даже не заглядывают внутрь. Видать, торопятся.
    - Башур! Как же так. Но ведь тогда мы не сможем...
    - Не сможем, Ярек. Не сможем... - выдохнул Коса. - И хер с ним. Я понял, не брошу тебя, засранца!
    - И я. Я пойду с тобой. Один ты не справишься. Я хочу помочь.
    Я смотрел на них, удивленный, не зная, что сказать. Значит это был не сон. Ур разберет, что со мной произошло, но там, во сне, я умер и мои товарищи говорят, тут я тоже...
    РИОН! Вдруг вспыхнуло у меня в голове, стоило мне припомнить ведение. Сердце сразу забилось чаще. Рион! Дом! Мой дом! Я вспомнил и снова увидел высокие белые стены и широкие улицы в цветах. Водопады и целые рощи прекрасных растений. Все благоухает. Люди в красивых одеждах. А я верхом на коне въезжаю через высокую арку на площадь. Меня встречают всадники, бьют себя в латы на груди и салютуют открытыми ладонями. Я уже вспоминал это, когда мы шли с Яном к Селае. Я тогда принял город вдали за место, которое знаю. Теперь я точно понимал - это Рион - прекрасный город, земля благодати. Я знаю это место, я там вырос.
    Но где это? И что за образ был в моем ведении, которое накрыло меня, стоило мне открыть тигель. Я видел, как пожертвовал собой, ради спасения других. Но где это было? Когда? Что было дальше? Как я стал тем, кто я сейчас?
    - Эй, тебе плохо? - потряс меня за руку Джока.
    - Нет. Я задумался. Вы когда-нибудь слышали про Рион? Знаете где это?
    Мужики тоже задумались.
    - Пожалуй, что нет. - первым ответил зук.
    - Та же херня. Не слышал. А что? - нахмурился Коса.
    "Башня надежды, юдоль заточения..." - крутилось у меня в голове. Это были воспоминания, но как-будто не мои. Не моя скорбь, не мое отчаяние и не моя надежда. Но есть Рион. Мой Рион! Его я помню точно, также хорошо, как теперь Селаю или Паюгару. Я точно видел дворец императора и триумфальный путь от пристани к нему. Я точно знал, что не раз проезжал по нему, возвращаясь из тяжелых походов. Я преклонял колено перед отцом, передавая очередную карту, на которой были отмечены одна или несколько новых земель, ставших владениями империи. Рион - так называется великий город и целая империя. Я вспомнил это!
   - Я - сын императора Риона! Атшира - сын Унара и Амы. - выпалил я, пораженный воспоминанием.
   Мой возглас перекрыл скрип колес фургона и стук копыт лошадей конвойных.
   Джока с изумлением отпрянул, а Коса скривившись зажмурился. Тут же смотровое окошко на передней стенке открылось и возница рявкнул:
   - Заткнись! Ты, жопа с ушами! И не пытайся кайховать, все равно ничего не выйдет! Будешь кидаться заклятиями, я тебе глотку конским навозом заткну! - захлопнул задвижку и выругался.
   - На этот раз, ты точно спятил... - с грустью и опаской прошептал Коса. - Говорил я, не надо камень трогать! Видишь, Джока, он теперь чеканулся в конец - какую-то хрень несет. Как бы нас каким заклятием не долбанул.
   - Это не заклятие. - прошептал я в ответ. - Я вспомнил, кто я.
   - Поздравляю, - раздражено буркнул кондовый. - Только нам от этого пользы никакой, окромя вреда.
   Мне было чихать на все их предостережения и угрозы. Я радовался, что теперь могу думать о Рионе, вспоминать... Но прокрутив в голове еще раз образы города и дворца, с ужасом понял - это и все, что я могу вспомнить... Несколько картинок, несколько туманных и обрывочных видений и все! Но почему? Я вижу лишь ноги императора, и протянутую к нему собственную руку со свертком карты. Подол платья, стоящей рядом с ним женщины. Я знаю их имена, но не могу вспомнить лиц. Я вижу, как еду по широкой ушице и люди приветствуют меня, но не могу вспомнить откуда возвращаюсь, а главное, где этот город - Рион.
   Мой лоб вспотел, а виски стало ломить от боли. Меня затошнило и я еле успел откинуть крышку люка, исходя горькой рвотой.
   - Господи, Джока, сделай что-нибудь. Видишь, у него приступ.
   - Что я могу? - испугано шептал зук, роясь в вещах и подавая мне бурдюк с водой.
   Отказавшись от воды, я массировал точки Ам-сун, стоя на четвереньках и пытаясь удержаться от падения из-за тряски фургона.
   Тошнота и боль прошли, сознание прояснилось. Только вместе с тем, и мои воспоминания помутнели. Стали расплывчатыми и вовсе путанными. Лучше пока не думать об этом.
   Лег обратно на тюфяк. Продышался и собрался с мыслями.  Надо еще раз разобраться, что нам делать.
   - Так вы говорите, хотите идти со мной? Но вы хоть понимаете, что это значит?
   Мужики молчали.
   - Самый простой способ добраться до Иглы - это остаться пленным. Этот Трома, похоже, тоже что-то знает обо мне и жаждет меня увидеть. Я должен встретится с ним, но до того, выяснить зачем я ему нужен. И почему тебя, Коса, тоже везут со мной.
   - И как ты это узнаешь?
   - Не знаю, но уверен, это будет не просто. Поэтому, я последний раз предлагаю вам сбежать, пока не поздно. Я чувствую силу камня и, используя его силу, смогу побороть конвой. Даже без вашей помощи. Давайте, я разберусь с ними, отдам вам лошадей и провизию, а сам двинусь дальше в Иглу.
    - Ты спятил. Хоть и говоришь ладно, в твоих словах нет здравого смысла. - прошипел Коса. - Впереди Танурчак и земли померов. Как ты преодолеешь крепость? Это невозможно!
    - Возможно. Я доеду до нее и снова сдамся в плен. Пусть они везут меня в Иглу, но уже одного.
    - Я же уже сказал, что не брошу тебя! - возразил кондовый.
    - Мы ходим по кругу! Да пойми же ты...
    - Это ты пойми! - оборвал он меня. - Я не могу! Не хочу и точка!
    - И я не хочу! - поддакнул Джока. - Я точно поеду с тобой!
    - Но как! Дураки! Почему вы отказываетесь? Это мое дело! Прости, Коса, но тебя оно уже не касается. Тебе надо вернуться к Корнусу, рассказать все, что мы узнали.
    - Да хер на него! Я понял, что мне до смерти надоело быть гриднем. Тебе помощь нужнееь и не на кого будет положиться.
    - А если нас разделят? - резонно заключил я. - Ты об этом подумал?
    - Тогда я буду сражаться! И помру как воин - в битве.
    Я вздохнул. Коса уперся рогом и я не находил слов, чтобы его переубедить.
    - Если что, я всегда смогу ему помочь. Вам.- шепнул Джока. -  Пока я рядом, всегда есть шанс на побег. Если вас захотят разделить, я помогу вам обоим сбежать и мы попытаемся сами добраться до твоего Дэйры.
     "Дэйра..." - я вспомнил его лицо и мне тут же стало грустно. Я так мало помнил о нем, но чувствовал, насколько он мне близок. Даже память о родителях не отзывалась во мне таким родством, как воспоминание о нем.
    - Ладно... значит, так тому и быть. Будем смотреть, что будет дальше и попытаемся прорваться. Но вы должны понимать, что отныне все изменилось. Нам предстоит тяжелый путь.
    - Та ясень пень! Хватит уже причитать. Ты главное, соберись, а то из-за своих воспоминаний стал совсем плохой. Атшира- шматшира... сны, ведения... Не забивай голову. Главное, если есть цель, надо стремиться к ней. - заключил Коса.
    - Верно! - согласился Джока. - Теперь ты должен быть очень осторожен и внимателен. Скорее всего, в Танурчаке вас опять будут допрашивать и обыскивать. Ты должен сделать так, чтобы тигель не нашли. Это серьезная проблема, потому как, если его отберут, это будет... Короче, нельзя допустить этого! Надо придумать, как быть.
    - А его можно закрыть обратно?
    - Конечно. Надо просто приказать камню. Поменяй слово "потоврыца", на "узамкнуца"  и он закроется. Но нужно еще и придумать, как его спрятать, чтобы померы не нашли.
   Да уж...  проще сказать, чем сделать... Куда  может спрятать вещь пленный, если у него, кроме одежды ничего нет? Куда бы я его не засунул, при обыске могут найти. Он большой.
   Мы все задумались над задачей.
   - Может в сапог? - предложил Коса  и тут же сам скривился, понимая, что идея плохая.
   - В исподнее? - высказал не менее глупую идею Джока.
   Я вспомнил, как осматривали нас Ириван и его напарник перед приемом у форташа и подумал, что единственное место, где они не смотрели - это голова.
   - Ты смог бы спрятать его у меня под волосами, привязав к пряди? - спросил я у зука. - Попробуй сделать так, чтобы он был подвешен пониже затылка. Путь волосы скроют его, и если я соберу их в хвост, они и поддерживать его будут и укрывать.
    - Можно. Давай попробуем. - Джока подсел ко мне и стал пыхтеть над моей прической.
    Через несколько минут подозвал Косу:
    - Смотри, кажется получилось. Видно?
    - Нет. Хвост, как хвост. Надеюсь, они не придумают, обрить ему голову. Если так, пиши - пропало.
     - Будем надеяться, что не придумают. - вздохнул я.