И не скажешь, что середина осени! Жара стояла такая, что спина Косы, была насквозь мокрая от пота. Ему пришлось снять свой жилет, чтобы не свариться. Немного спасал козырек, который, по счастью оказался над нашими головами. Похоже, тут никто не рисковал отправляться в путь на открытых повозках.
Ехали мы, можно сказать со всеми удобствами. Кроме козырька у арбы были и другие преимущества : мягкие сидушки и огромные колеса, благодаря которым повозка ехала намного быстрее телеги. Скоро я понял, что по другому тут никак. Мы частенько перескакивали неглубокие рвы и канавы, пересекающие дорогу - это многочисленные протоки для полива полей, тянущиеся с запада на восток, несли спасительную влагу растениям. Лишь некоторые из них, были укрыты помостами, а большинство пересекали дорогу, словно та была простой проселочной укаткой, а не важным трактом. Я был очень удивлен, узнав от напарника, что это не воды Ясуи. Священную воду не брали даже для полива.
- Откуда же вода? - удивился я.
- Это Падуя - небольшая речушка, тоже берущая начало где-то в рукодских горах. Если бы мы повернули от Сонного холма на запад, то через несколько верст, могли бы искупаться в этой реке. Она проходит через Магет и потом загибает к пескам. До Люблянских степей дотекает худеньким ручейком.
Несколько раз колеса арбы стучали по доскам деревянных мостов, перекинувшихся через каналы побольше. Возле воды всегда было больше зелени и возникало обманчивое впечатление, будто это не высушенная степь, а плодородные срединные земли. Но стоило проехать подальше, и на смену зеленым полянкам приходили растрескавшиеся сухоглинники.
Кстати, на них еще были хорошо различимы следы от множества копыт - их могла оставить та самая армия домара, отступающая на север.
Я все не мог связать два волнующих меня факта - разрушенная пограничная крепость и покидающий юг военный полк.
- Где этот Ранурчак, о котором говорили гонцы. Ты знаешь? - спросил я у Косы, надеясь, что всеведущий кондовый, даст ответ.
- Где-то далеко на юго западе. Точно не знаю.
- Почему ты так спокоен? - удивлялся я.
- Чего зря волноваться? К тому же. ты сам видел - если наши спокойно покидают преграничье, волноваться не о чем. Мы сто раз давали померам отпор. Эта земля уже шестьсот лет наша. Может на море померы и страшны, на суше все по другому. Забудь о бреднях этих гонцов.
Я больше не трогал этой темы. Похоже Косу она только раздражала. Хоть он и сидел ко мне спиной, правя мулом, я и без того, чтобы видеть его лицо, по голосу слышал, он недоволен этим разговором.
- Давай поменяемся. Иди отдохни, а я возьму вожжи. - предложил я ближе к обеду.
- Нет. Мне так веселей. На этих бесконечных колдобинах уснуть все равно не смогу, только маяться буду. - отказался Коса, но я не шибко был огорчен отказом. Если честно, на кажущуюся простоту, править впряженной скотиной не так уж и просто. К тому же, в скорости после того, как день перевалил за половину, дорога стала более оживленной. То тут, то там появлялись селения и хлопковые поля, с которых все время на дорогу выезжала одна-другая повозка.
Кимаря в пол глаза, я слушал бухтения Косы на жару и кровожадных оводов. Время от времени он что-то рассказывал, но я проваливаясь в сон под скрип колес, ничего не мог с собой поделать. Проснулся, лишь когда услышал сквозь сон раздраженные выкрики напарника.
Мы остановились, пропуская стадо баранов. Чабан не очень-то торопился убрать своих овец и похоже, то ли ему было скучно, то ли традиция у них тут такая, но он охотно вступил в перепалку с Косой, витиевато высказывая свое мнение о родословной кондового.
- Ур подери этого черножопого! - зло выругался Коса, когда мы снова смогли продолжить путь. - Пристал, как репей! Чтоб все его овцы волкам достались!
Конечно, вынужденная заминка не радовала, но я не мог понять, почему Коса, обычно такой сдержанный, опять распалялся, как в случае с Властой. Кажется, он был на взводе, но я не видел серьезной причины.
- Чего ты так раскричался? Не стоило задираться. - попытался успокоить его, но Коса, стал кричать еще больше.
- Какая наглость! Не стану я терпеть, когда всякая шушара начинает языком молоть, о том, в чем не разбирается.
Похоже, я не слышал начала их "душевного" разговора, и поэтому, не мог понять, о чем речь.
- Что он тебе такого сказал?
- "Северные нахлебники едут". - нет, ты слыхал?! - Как только у него язык повернулся, наших князей хаить?! Городил околесицу! И трусы они, и глупцы! Да за такое высечь и на кол! Немытое отродье! Много он понимает!
Видя, что толком узнать ничего не получиться, я сидел молча, надеясь, что скоро кондовый сам успокоиться. Он и правда, через пару минут утих. Но через час, когда я опять начал проваливаться в сон, вдруг задал вопрос, от которого я не только проснулся - сердце у меня екнуло.
- Ты поди не знаешь, что баболы жуть как не любят кайхов?
- Нет... - ответил я, стараясь не показать волнения. Чего это вдруг он заговорил о кайхах?
- Имей ввиду, что за кайховство тут можно легко загреметь в застенки.
Недвусмысленный намек взорвал мою голову. "Как он узнал?!" - я не мог поверить в то, что Коса как-то догадался о моих способностях.
- Чего молчишь? - он обернулся, чтобы посмотреть на мое лицо.
Стыдно признаться, но в тот момент я испугался. Взгляд у кондового был тяжелый, а я сидел, как дурак не зная, что ему ответить.
- Почему ты мне это говоришь? - сглотнув, выдавил я из себя.
- Так. На всякий случай. Не хочу неприятностей. - словно между прочим ответил он, отвернувшись.
Шли минуты, а я все прикидывал в голове, где облажался. Понимая, что сделать вид, будто разговора не было, не получиться, мне ничего не оставалось, как открыться Косе. Но я не знал, с чего начать. Пока подбирал слова, он опять заговорил.
- Ничего не имею против напарника-кайха. Если Корнус взял тебя и тем более отправил на дело, значит считает тебя полезным. А если мне не сказали раньше, значит на то была причина. И кажись, теперь я понимаю почему. Давно уже хозяин страдает от нападков завистливой гадюки, но никак не может поймать ее за хвост. Но как я понял, про твои проблемы с памятью он не в курсе. Потому и предупреждаю. Тут на людях кайховать нельзя. Понял?
Я облегченно тихонько выдохнул. Слава Оде, обошлось! Умный зараза, этот Коса. Но тем больше он начинал мне нравиться, хоть и страшновато становилось. Не вязались никак его внешность и мозговитость. Уже второй раз он удивлял меня своей догадливостью. И все же, что заставило его так уверенно говорить о моих умениях?
- Как ты догадался? То есть я хотел сказать, что навело тебя на мысли о том, что я кайх? Вообще-то у меня... - я пытался найти слова, как объяснить, что я не кайх в том смысле, в каком принято считать.
- Ну, первое, это то, как ты того засранца за дверью учуял. Вроде б ничего особенного. Но если бы не твоя подсказка, он мог бы меня достать. Я ближе стоял и то его не чувствовал. Конечно, я уже всякого видал. Бывает у людей шестое чувство играет. И я бы забыл, если бы не твои бормотания во сне и другие признаки.
Бормотания? Я непроизвольно закрыл рукой рот. Вот, те на! Я разговариваю во сне?! Какая ирония. Интересно, что я там болтаю?! Самому бы послушать. И что за признаки такие?
- Уже дважды моя наколка зудеть начинала, рядом с тобой. - продолжил Коса. А я диву давался, какой я лопух. Ничего не замечаю вокруг себя, вечно в своих мыслях где-то витаю.
- Наколка? - сегодня я был мягко говоря не многословным эхом.
- Да. Так что, если я почувствовать смог, найдутся и другие.
- Хорошо, я понял. Тебе не стоит волноваться. - сказал я, словно тертый калач, надеясь сохранить дымку таинственности, как и подобает кайху.
Жуть как было интересно, почему это южане не любят кайхов, но спросит не решался. Однако, чувствуя себя немного виноватым, ведь мы уговорились доверять друг другу, я понял, что надо бы объяснить кое-что.
- Я не то чтобы кайх. Просто умею кое-что. Думаю, меня нельзя назвать обычным кайхом...
- Как не называй, но если ты можешь нечто такое, чего остальные не могут, тут разбираться не станут.
Видя, что он говорит спокойно, я тоже расслабился. Похоже, новость о его спутнике не особо Косу напрягала. Поэтому, я осмелел и спросил:
- Но почему? Откуда такое отношение к кайхам на юге?
- Так с самого начала пошло. Хрен поймешь почему, но те кайхи, что тут рождаются или жить сюда приезжают, все со временем умом повреждаются. Чокаются.
- Сходят с ума? - уточнил я.
- А я что сказал? Да. Вместо пользы вредить начинают.
- Например?
- Например, вместо того, чтобы дожди напускать, кругом ямки копают и костры в них разводят. Или угли по всей деревне разбрасывают. В пески жить уходят, а потом их высушенные останки шакалы по округе таскают.
- Может это болезнь какая кайховская? - предположил я.
- Да кто его знает? Только это каждому известно - на юге кайхов теперь нет. А если рождается человек с кайховскими способностями, его проики забирают и увозят в срединные земли.
Как-то мне волнительно стало. А ну как и я умом тронусь?
- Говорят, что поначалу вроде все нормальные. Некоторые сердобольные родители скрывают ребенка, обладающего силой, те вырастают и все хорошо. Но стоит им кайховать начать, чем больше они силу свою проявляют, тем быстрее с ними беда приключается. Я думаю, это все от жары. А как оно на самом деле, Ур его знает.
Понятно... Значит надо просто не использовать киту. В общем-то, с учетом того, что мы не собираемся тут задерживаться надолго, надеюсь мне и не придется.
Несколько раз мы делали остановки, чтобы напоить мула и дать отдых затекшим коленям Косы. К вечеру жара немного спала, но все равно, этот день вымотал даже меня. Постоянная тряска и назойливые жирные оводы, достали и хотелось поскорее где-нибудь укрыться.
Кондовый гнал мула без жалости, зная, что если поторопимся, то сможем к ночи добраться до Курты. Насколько я понял, это был город на подобие Селаи - крупный перевалочный пункт для торговых караванов. От нее до Магета еще четыре дня и мы достигнем цели нашего путешествия.
Ехали мы, можно сказать со всеми удобствами. Кроме козырька у арбы были и другие преимущества : мягкие сидушки и огромные колеса, благодаря которым повозка ехала намного быстрее телеги. Скоро я понял, что по другому тут никак. Мы частенько перескакивали неглубокие рвы и канавы, пересекающие дорогу - это многочисленные протоки для полива полей, тянущиеся с запада на восток, несли спасительную влагу растениям. Лишь некоторые из них, были укрыты помостами, а большинство пересекали дорогу, словно та была простой проселочной укаткой, а не важным трактом. Я был очень удивлен, узнав от напарника, что это не воды Ясуи. Священную воду не брали даже для полива.
- Откуда же вода? - удивился я.
- Это Падуя - небольшая речушка, тоже берущая начало где-то в рукодских горах. Если бы мы повернули от Сонного холма на запад, то через несколько верст, могли бы искупаться в этой реке. Она проходит через Магет и потом загибает к пескам. До Люблянских степей дотекает худеньким ручейком.
Несколько раз колеса арбы стучали по доскам деревянных мостов, перекинувшихся через каналы побольше. Возле воды всегда было больше зелени и возникало обманчивое впечатление, будто это не высушенная степь, а плодородные срединные земли. Но стоило проехать подальше, и на смену зеленым полянкам приходили растрескавшиеся сухоглинники.
Кстати, на них еще были хорошо различимы следы от множества копыт - их могла оставить та самая армия домара, отступающая на север.
Я все не мог связать два волнующих меня факта - разрушенная пограничная крепость и покидающий юг военный полк.
- Где этот Ранурчак, о котором говорили гонцы. Ты знаешь? - спросил я у Косы, надеясь, что всеведущий кондовый, даст ответ.
- Где-то далеко на юго западе. Точно не знаю.
- Почему ты так спокоен? - удивлялся я.
- Чего зря волноваться? К тому же. ты сам видел - если наши спокойно покидают преграничье, волноваться не о чем. Мы сто раз давали померам отпор. Эта земля уже шестьсот лет наша. Может на море померы и страшны, на суше все по другому. Забудь о бреднях этих гонцов.
Я больше не трогал этой темы. Похоже Косу она только раздражала. Хоть он и сидел ко мне спиной, правя мулом, я и без того, чтобы видеть его лицо, по голосу слышал, он недоволен этим разговором.
- Давай поменяемся. Иди отдохни, а я возьму вожжи. - предложил я ближе к обеду.
- Нет. Мне так веселей. На этих бесконечных колдобинах уснуть все равно не смогу, только маяться буду. - отказался Коса, но я не шибко был огорчен отказом. Если честно, на кажущуюся простоту, править впряженной скотиной не так уж и просто. К тому же, в скорости после того, как день перевалил за половину, дорога стала более оживленной. То тут, то там появлялись селения и хлопковые поля, с которых все время на дорогу выезжала одна-другая повозка.
Кимаря в пол глаза, я слушал бухтения Косы на жару и кровожадных оводов. Время от времени он что-то рассказывал, но я проваливаясь в сон под скрип колес, ничего не мог с собой поделать. Проснулся, лишь когда услышал сквозь сон раздраженные выкрики напарника.
Мы остановились, пропуская стадо баранов. Чабан не очень-то торопился убрать своих овец и похоже, то ли ему было скучно, то ли традиция у них тут такая, но он охотно вступил в перепалку с Косой, витиевато высказывая свое мнение о родословной кондового.
- Ур подери этого черножопого! - зло выругался Коса, когда мы снова смогли продолжить путь. - Пристал, как репей! Чтоб все его овцы волкам достались!
Конечно, вынужденная заминка не радовала, но я не мог понять, почему Коса, обычно такой сдержанный, опять распалялся, как в случае с Властой. Кажется, он был на взводе, но я не видел серьезной причины.
- Чего ты так раскричался? Не стоило задираться. - попытался успокоить его, но Коса, стал кричать еще больше.
- Какая наглость! Не стану я терпеть, когда всякая шушара начинает языком молоть, о том, в чем не разбирается.
Похоже, я не слышал начала их "душевного" разговора, и поэтому, не мог понять, о чем речь.
- Что он тебе такого сказал?
- "Северные нахлебники едут". - нет, ты слыхал?! - Как только у него язык повернулся, наших князей хаить?! Городил околесицу! И трусы они, и глупцы! Да за такое высечь и на кол! Немытое отродье! Много он понимает!
Видя, что толком узнать ничего не получиться, я сидел молча, надеясь, что скоро кондовый сам успокоиться. Он и правда, через пару минут утих. Но через час, когда я опять начал проваливаться в сон, вдруг задал вопрос, от которого я не только проснулся - сердце у меня екнуло.
- Ты поди не знаешь, что баболы жуть как не любят кайхов?
- Нет... - ответил я, стараясь не показать волнения. Чего это вдруг он заговорил о кайхах?
- Имей ввиду, что за кайховство тут можно легко загреметь в застенки.
Недвусмысленный намек взорвал мою голову. "Как он узнал?!" - я не мог поверить в то, что Коса как-то догадался о моих способностях.
- Чего молчишь? - он обернулся, чтобы посмотреть на мое лицо.
Стыдно признаться, но в тот момент я испугался. Взгляд у кондового был тяжелый, а я сидел, как дурак не зная, что ему ответить.
- Почему ты мне это говоришь? - сглотнув, выдавил я из себя.
- Так. На всякий случай. Не хочу неприятностей. - словно между прочим ответил он, отвернувшись.
Шли минуты, а я все прикидывал в голове, где облажался. Понимая, что сделать вид, будто разговора не было, не получиться, мне ничего не оставалось, как открыться Косе. Но я не знал, с чего начать. Пока подбирал слова, он опять заговорил.
- Ничего не имею против напарника-кайха. Если Корнус взял тебя и тем более отправил на дело, значит считает тебя полезным. А если мне не сказали раньше, значит на то была причина. И кажись, теперь я понимаю почему. Давно уже хозяин страдает от нападков завистливой гадюки, но никак не может поймать ее за хвост. Но как я понял, про твои проблемы с памятью он не в курсе. Потому и предупреждаю. Тут на людях кайховать нельзя. Понял?
Я облегченно тихонько выдохнул. Слава Оде, обошлось! Умный зараза, этот Коса. Но тем больше он начинал мне нравиться, хоть и страшновато становилось. Не вязались никак его внешность и мозговитость. Уже второй раз он удивлял меня своей догадливостью. И все же, что заставило его так уверенно говорить о моих умениях?
- Как ты догадался? То есть я хотел сказать, что навело тебя на мысли о том, что я кайх? Вообще-то у меня... - я пытался найти слова, как объяснить, что я не кайх в том смысле, в каком принято считать.
- Ну, первое, это то, как ты того засранца за дверью учуял. Вроде б ничего особенного. Но если бы не твоя подсказка, он мог бы меня достать. Я ближе стоял и то его не чувствовал. Конечно, я уже всякого видал. Бывает у людей шестое чувство играет. И я бы забыл, если бы не твои бормотания во сне и другие признаки.
Бормотания? Я непроизвольно закрыл рукой рот. Вот, те на! Я разговариваю во сне?! Какая ирония. Интересно, что я там болтаю?! Самому бы послушать. И что за признаки такие?
- Уже дважды моя наколка зудеть начинала, рядом с тобой. - продолжил Коса. А я диву давался, какой я лопух. Ничего не замечаю вокруг себя, вечно в своих мыслях где-то витаю.
- Наколка? - сегодня я был мягко говоря не многословным эхом.
- Да. Так что, если я почувствовать смог, найдутся и другие.
- Хорошо, я понял. Тебе не стоит волноваться. - сказал я, словно тертый калач, надеясь сохранить дымку таинственности, как и подобает кайху.
Жуть как было интересно, почему это южане не любят кайхов, но спросит не решался. Однако, чувствуя себя немного виноватым, ведь мы уговорились доверять друг другу, я понял, что надо бы объяснить кое-что.
- Я не то чтобы кайх. Просто умею кое-что. Думаю, меня нельзя назвать обычным кайхом...
- Как не называй, но если ты можешь нечто такое, чего остальные не могут, тут разбираться не станут.
Видя, что он говорит спокойно, я тоже расслабился. Похоже, новость о его спутнике не особо Косу напрягала. Поэтому, я осмелел и спросил:
- Но почему? Откуда такое отношение к кайхам на юге?
- Так с самого начала пошло. Хрен поймешь почему, но те кайхи, что тут рождаются или жить сюда приезжают, все со временем умом повреждаются. Чокаются.
- Сходят с ума? - уточнил я.
- А я что сказал? Да. Вместо пользы вредить начинают.
- Например?
- Например, вместо того, чтобы дожди напускать, кругом ямки копают и костры в них разводят. Или угли по всей деревне разбрасывают. В пески жить уходят, а потом их высушенные останки шакалы по округе таскают.
- Может это болезнь какая кайховская? - предположил я.
- Да кто его знает? Только это каждому известно - на юге кайхов теперь нет. А если рождается человек с кайховскими способностями, его проики забирают и увозят в срединные земли.
Как-то мне волнительно стало. А ну как и я умом тронусь?
- Говорят, что поначалу вроде все нормальные. Некоторые сердобольные родители скрывают ребенка, обладающего силой, те вырастают и все хорошо. Но стоит им кайховать начать, чем больше они силу свою проявляют, тем быстрее с ними беда приключается. Я думаю, это все от жары. А как оно на самом деле, Ур его знает.
Понятно... Значит надо просто не использовать киту. В общем-то, с учетом того, что мы не собираемся тут задерживаться надолго, надеюсь мне и не придется.
Несколько раз мы делали остановки, чтобы напоить мула и дать отдых затекшим коленям Косы. К вечеру жара немного спала, но все равно, этот день вымотал даже меня. Постоянная тряска и назойливые жирные оводы, достали и хотелось поскорее где-нибудь укрыться.
Кондовый гнал мула без жалости, зная, что если поторопимся, то сможем к ночи добраться до Курты. Насколько я понял, это был город на подобие Селаи - крупный перевалочный пункт для торговых караванов. От нее до Магета еще четыре дня и мы достигнем цели нашего путешествия.
Комментариев нет:
Отправить комментарий