Собрав соломы и сухой травы для костра, мы кое как разожгли огонь. Пока занимались этим, обсуждали недавние события.
- А ты молодец! Хорошо справился. Если бы не ты, эти твари уложили бы нас в два счета. Как ты догадался, что в траве стрелок? - Камыш задавал очень сложные вопросы, а я на ходу отбрехивался, ссылаясь на наитие и привычку. Мол, я не раз ходил в лесах, выискивая засевших беглецов. Трудно сказать, поверил ли мне Камыш, оставалось только надеяться, что его устроили такие объяснения.
- Эти говнюки скорее всего из бывших стражей. Не все, но некоторые. Иначе им и правда больше неоткуда взять такие штуки, как арбалет и растяжку. И все же, как он только решился? Вот, как людям гордыня разум затмевать может?! - возмущался Камыш, оглядывая раненого.
Здоб все это время лежал без сознания. Он уже потерял много крови, и я стал беспокоится, доживет ли он до утра?
- Может возьмем здорового вола и привяжем к нему Здоба? Надо отвезти его туда, где можно перевязать рану получше и вынуть болт. - предложил я.
Камыш задумался, прикидывая резоны.
- Пожалуй ты прав. Но пойду я. - он стал выпрягать вола, и снимать вожжи - единственное, что было у нас, для того, чтобы укрепить Здоба на горбатой воловьей спине. С этим пришлось долго повозиться. Уже совсем стемнело, а костерок был совсем мал, чтобы давать хорошее освещение. Облака затянули все небо. Хорошо, что хоть дождь пока не собирался.
Кое-как справившись, мы затащили Здоба на спину скотины и примотали его вожжами. Раненый при этом стонал и даже очнулся ненадолго, но тут же "отошел" обратно. Тело его уже взмокло от начавшейся горячки и он то и дело вздрагивал,
- Надеюсь, вол не начнет брыкаться, недовольный поклажей. - усомнился Камыш, и потуже перетянул завязки. - Я вряд ли успею обернуться быстро. Но буду стараться. Ты сиди тут, никуда не уходи.
- Конечно! Куда ж я могу уйти? - согласился я, провожая его к дороге. - Удачи.
- Там в телеге есть немного еды. Можешь все съесть. Я в трактире что-нибудь перехвачу. - с этими словами он зашагал по дороге.
Я вернулся к костерку, по пути достав из телеге припасы. Раненого вола мы тоже выпрягли и сейчас он медленно переступал неподалеку, собирая сухую траву.
Пожевав хлеба с колбасой, я протянул руки к костру и задумался.
Adam Skorupa – Do You Remember?
Мне было жаль, что все так получилось. Перед глазами все еще стояли образы убитых и на сердце было тяжело. Какие нелепые смерти... "Неужели оно того стоило? - думал я. - Но ведь у нас и правда не было выбора. Они явно желали поступить с нами так же - убить..." И все же мне было тяжко. Тяжко, но не страшно. Это удивляло меня больше всего. Я нутром чуял, что такое для меня не впервые - убивать и защищаться. Привычно. От этой мысли мне стало и вовсе не по себе. Я еще ближе подсел к костру, подбрасывая в него веточки редких кустиков, которые удалось нарезать в округе.
Из раздумий меня вырвало странно чувство. Я внезапно ощутил, как жар от огня прерывистым теплом течет в мои руки. Это чувство хоть и походило на силу текущую от растений и питавшую меня, словно вода, лишь отдаленно напоминало его. Это именно, что было похоже на огонь, который словно перескакивал на ладони и впивался в плоть обжигая ее неприятными укусами. Я убрал руки и даже отошел от огня. Стоял, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям. Больше всего это походило на жалящие укусы ос. Они проступали по всему телу: от ладоней к плечам, от груди к животу и ногам. Дыхание участилось и я забеспокоился, переживая, не навредил ли себе.
Но через какое-то время жжение стало проходить и понемногу ослабевать. Зато появилось новое, неожиданное свойство - я стал видеть множество маленьких "огонечков" повсюду, куда мог достать глаз. Сотни цветных пятне повсюду - одни больше, другие поменьше. Они раскрасили ночь во все цвета радуги и мне было сложно понять теперь, где что.
"Что со мной?!" - удивился я и заморгал, испытывая, не исчезнет ли видение. Оно не исчезло. Я повертелся и увидел вола, всего калинового, а ушибленные ноги его были ярко-ярко алыми. Неподалеку одно из пятнышек поднялось над землей и стремительно взмыло вверх. Тут же я услышал хлопанье крыльев и понял, что все огни, которые я вижу вокруг - это живые существа - птицы и жуки, кузнечики и мыши, и все те, кто может жить на лугу.
"Так значит я не только от деревьев могу брать силу! - восхитился я прозрению. - Ну конечно, Ян говорил, что кайхи могут управлять разными стихиями!" Я тут же стал думать о том, смогу ли я влиять на огонь, ведь деревянную ветку я мог заставить расти. Но что можно заставить делать огонь? И почему после силы древесной "воды" я вижу "свет" только людей и только с закрытыми глазами. А после огня могу видеть "свет" всех животных и даже не закрывая глаз? ...
От этих размышлений меня отвлек багровый всполох, появившийся на окоёме. Он появился и исчез. Я стал наблюдать за горизонтом, где видел огонь, но он появился снова уже в стороне, значительно сместившись. На всякий случай я взвел арбалет, положив его рядом и взял в руки топор. Всполох мелькнул еще несколько раз и пропал. По моим прикидкам это было в стороне, где текла Ясуя. Скорее всего до нее отсюда далеко, и со вспышками это ни как не связано, но мне все же хотелось определиться на местности, а то теперь когда я стал видеть гораздо больше, чем обычно, эти пятна сильно мешали ориентироваться в пространстве.
Какое-то время ничего не происходило и я стал рассматривать иных обитателей степи.
Несколько птиц кружили над землей, скорее всего охотясь. Букашки еле шевелились и лишь некоторые, время от времени, срывались со своих мест, пытаясь перепрятаться. Пара грызунов неподалеку, без единого звука караулила подступы к моему лагерю, видимо в надежде спереть что-нибудь из нашей и без того скудной провизии.
Было ужасно непривычно смотреть на мир такими глазами и я все пытался прикинуть, как долго это может продлиться. Видение огоньков не пропадало, даже когда я закрывал глаза.
Я пытался прогнать из себя это чувство, отказаться от него. Уж сильно оно мешало и беспокоило. И на какое-то мгновение у меня получилось. Огни поблекли. Но вскоре снова вернулись.
"Может все от того, что я сижу близко к костру?" Я встал и отошел от него подальше. Ничего не изменилось. И тут я услышал в стороне ржание. Сразу повернулся на звук и увидел тот самый всполох, принимающий очертания лошади.
"И как только я его проморгал?" - я тут же вернулся к костру, присел и взялся за оружие. Лошадь остановилась поодаль.
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я видел "зырком", что всадника на лошади нет. Она переступала с места на место так, как это обычно делает лошадь, которой никто не управляет. Потом медленно пошла в мою сторону. Остановилась в двадцати шагах, и теперь я уже и простым взглядом видел ее силуэт в темноте.
Я медленно встал. Животное тут же, фыкрнув, отступило назад. Когда лошадь повернулась боком, то я увидел, что на нем седло и сбруя. Это оседланный конь, а не дикая лошадка, как я подумал сначала. Повод свисал спереди и почти волочился по земле. Это был прирученное животное, но все равно, оно боялось приближаться и стало обходить костер по кругу.
Я аккуратно сделал пару шагов в его сторону. Конь остановился. Тогда я спрятал топор за спину и уже почти приблизился к нему, но тот не дал мне взять себя за повод, заржал и встал на дыбы. Боясь, что он меня затопчет, я тут же отскочил.
- Тихо, тихо. - я старался говорить спокойно и уверенно. - Где твой хозяин? Откуда ты такой взялся?
Конь мотнул головой и боком стал удаляться. Я думал он ускачет, но тот, увеличив расстояние между нами, замер, несколько раз склонил голову, принюхиваясь и прислушиваясь.
- Позволь мне взять тебя за повод. - продолжал я уговаривать ночного гостя, понемногу подходя ближе.
Опять фыркнув, конек припустил и умчался в темноту. Только сейчас я обратил внимание, что огоньки пропали. Наверно от того, что я отвлекся от них, неожиданным пришествием. Но стоило мне сосредоточится, пытаясь рассмотреть беглеца в темноте, как его алый огонь проступил и засиял сначала тускло, но потом все ярче. Оказалось, он ускакал недалёко. Стоит, мнется, переступая туда-сюда.
Сейчас, кроме его огня я иных не видел, поэтому наблюдать за ним стало легче. Я поспешил к нему, чтобы догнать. Но конь не подпускал меня ближе, чем на несколько шагов, и постоянно отдалялся. Отскачет и останавливался, словно ждал, когда я подойду ближе.
Я был почти уверен, что он ведет меня куда-то и даже стал опасаться: "А вдруг это ловушка? Или мне просто кажется?.. Но если я так и дальше буду гоняться за ним, то могу заблудиться!" Оглядевшись и убедившись, что отсюда я все еще вижу костерок, который надо сказать, уже почти потух, я решил, что уходить далеко нельзя.
Но конь все дальше уводил меня за собой. Вокруг вспархивали спугнутые нами птахи, и в моменты их подъема, я видел яркие вспышки, которые быстро исчезали, когда я переводил взгляд на коня, боясь упустить того из виду. В какой-то момент я остановился, решив, что дальше не пойду.
- Послушай, - сказал я жеребцу, - если ты просто играешь со мной, то прости, брат, я не в настроении. Нельзя мне далеко уходить от костра. Понимаешь?
Сказав это, я развернулся идти обратно. Конь громко заржал и стал бить копытами землю.
- И что ты ко мне привязался?! - крикнул я ему. - Иди домой! Или иди со мной, и может я помогу тебе найти твой дом, если ты потерялся. Я должен вернуться!
Я зашагал к уже почти потухшему костру. Он был едва различим вдали. Но конь обошел меня и преградил путь. Тут я уже не на шутку забеспокоился.
- Мне это не нравится, дружочек. Что за игры?! - возмутился я. Но жеребец застыл и даже как-то поник, словно сдавался.
Вдруг, мне в голову пришли слова деда: его пророчество о том, что я скоро встречу друга.
"А что, если он и есть мой друг?!"- неожиданно пронзила меня догадка.
- Как тебя зовут? - размышлял я вслух. - У тебя ведь есть имя?
Несколькими шагами я сблизился с животным и ощутил тепло, которое шло от него. Протянул руку, показывая, что хочу погладить. Конь сделал шаг вперед, подавшись и подставляя шею.
- Во-о-от, так-то лучше. Ты ведь не один тут? - спросил я, поправляя удила и заправляя поводья.
Конь послушно принял ухаживания, но стоило мне попробовать проверить подпруги, потянул меня в сторону.
- Ну, куда тебя несет? Если ты потерялся, тебе лучше пойти со мной! - я пытался уговорить его остановиться, но тот упорно переступал, опять удаляясь от костра.
Я не отпускал сбрую, стараясь показать, что моя воля сильнее его, в хрупкой надежде, что он, признав силу, подчиниться.
Так мы еще дальше углубились в степь, пока я уже полностью не потерял из виду костер. Испугавшись, я одернул руку и сообщил, что пусть его Ур заберет, но я дальше с ним не пойду!
Стал всматриваться в даль, пытаясь вызвать "зырк", надеясь увидеть "огонек" вола. Все же он большое животное, и его образ может служить приметным маячком. Не сразу, но мне это удалось и я немного успокоился. Удерживая это чувство, я напоследок посмотрел на скакуна и удивился, увидев, что он стоит шагах в тридцати, а на земле, рядом с ним что-то еле светится синим пламенем, словно вода в колодце.
Я осторожно подошел. На земле, на животе лежал человек. Из спины у него торчали две стрелы.
"Вот те раз... " - я огляделся по сторонам, выискивая в темноте искры жизни, но кроме нас и мелкой живности никого не было.
- Эй, ты живой? - спросил я, предполагая, что если бы он был уже мертв, я бы не виде его темного огня. Конь шумно дышал, наклонившись над раненым. Я аккуратно попытался повернуть голову человека, чтобы рассмотреть лицо. Он был примерно моего возраста, без бороды и усов. Глаза закрыты. Пульс на шее едва-едва ощутим.
- И что мне с вами делать? - я взялся за удила и твердо приказал коню, чтобы он был послушным и помог мне перевезти седока к своему костру. Потом кое-как, приподнял несчастного парня, чтобы перекинуть его через седло. Сделать это в одиночку было трудно. К тому же я боялся что, стрелы в спине, при движении, могут его убить. Но все же, убедил себя, что если бы раны были смертельными, то он бы уже умер. А раз смог продержаться так долго, то потерпит и еще чуть-чуть.
Взвалив его на коня, я взялся за удела и повел жеребца к костру. Он послушно ступал, и казалось, идет особо мягко, словно переживает, чтобы хозяин с него не свалился.
Пока мы шли, я обратил внимание на то, что конь как-то странно хрипит, словно что-то мешает ему спокойно дышать. А изо рта у него постоянно текут слюни. Я осмотрел его пасть и заметил, что за первый левый моляр* (задний коренной зуб) зацеплена какая-то толстая нить.
С трудом подцепив ее пальцем, боясь, что конь может укусить меня, я потянул за шнур и очень удивился, когда харкая и хрипя, конь все же выдавил из глотки то, что было на другом конце кожаного шнура. Весь в слюне и остатках пищи, на руке у меня повис медальон: темный круглый камень размером с половину ладони в тонкой оправе, возможно, выполненной из серебра.
- Это тебе хозяин скормил? - я погладил жеребца по челке. - Теперь тебе должно быть полегче.
Медальон я обтер о траву и сунул в карман.
Когда мы вернулись к стоянке, мой костер совсем догорел. Конечно, чему там гореть - одна солома, да трава. Я снял седока с седла и уложил его на землю. Он почти не дышал.
- И почему я постоянно влипаю в подобное? - разговаривал я сам с собою. Присел на корточки рядом с раненым и стал оглядывать стелы, и то куда они вошли.
Без света ничего нельзя было толком рассмотреть, поэтому, привязав коня к телеге, я занялся костром. Натаскав побольше веток и соломы, я раздул пламя посильнее.
Теперь было хорошо видно, что раны почти не кровоточили, лишь небольшие темные круги расходились вокруг древка стрел. Похоже, что били издалека, потому, что они вошли в плоть, углубившись едва на пол пальца за носок* (часть стрелы сразу за наконечником). Оперение стрел было расположено близко к пятке*(часть стрелы близкой к краю с зарубкой для укреплении стрелы на тетиве) - значит стреляли на меткость, а не на скорость. Трудно сказать, когда его ранили, возможно только что, а может и несколько часов назад. Возможно, на стрелах был яд. Неприятное воспоминание о собственной ране теребило сознание. Я не был в этом уверен, но скорее всего он упал с коня примерно несколькими часами позже, как мы отъехали от камня. На щеке раненого остался глубокий отпечаток от травы и сам он был совсем холодный.
Сейчас я получше рассмотрел его одежду и обыскал, пытаясь понять, кто он такой. На наплечниках у него был вышит какой-то знак, и одежда была явно форменной - не попадались мне в Селаи люди в таких нарядах. Красно-черный кафтан, такие же штаны и перчатки. Но на военного парень не похож - только короткий кортик на поясе. Зато в седельной сумке нашелся неожиданный предмет, в котором я сразу признал подзорную трубу. Еще пара свитков с печатями да пара других бумаг сложенных непривычным способом. Они были без печатей, но зато имели шнуры по бокам, я слегка потянул за один их них, просто из любопытства и тут же сверток сам развернулся в ленту и буквы на нем вспыхнули искрами. Эти искры собрались мигом в шарик и улетели в небо.
Через мгновение высоко под облаками что-то громко бахнуло и сотни ярких огней разлетелось россыпью. Но вскоре погасли.
Это все случилось так быстро, что я даже не успел отбросить ленту. Сейчас она свисала у меня с ладони, колыхаясь на ветру. Звук от взрыва и вспышку, я был уверен, могли слышать и видеть за десятки верст отсюда. Конь и вол перепугались, стали метаться. Пришлось успокаивать их и себя заодно.
"Так и заикой сделаться не долго... Интересно, что я наделал? Хоть бы это не был знак бандитам, указывающий им, где стоит искать поживу". Конечно я расстроился, что так глупо опять вляпался неизвестно во что... В какой-то момент, я даже подумал бросить все и отправиться на поиски трактира, но быстро взял себя в руки.
Время шло, но ничего не происходило. Я убрал вещи незнакомца обратно по местам. Медальон найденный в горле коня я еще раз внимательно осмотрел, но не выяснив ничего интересного, положил обратно в карман.
"Похоже, это была ценная вещь, раз всадник пытался спрятать его, используя для этого довольно странный способ. Если он умрет, то не сможет рассказать другим о своем секрете. А если выживет, то пусть сам распоряжается тогда своей тайной, как пожелает. Сейчас о ней знают только он, конь и я. Конь не расскажет, и я не собираюсь". Но я твердо решил, что должен постараться вытащить парня из лап смерти.
Бедолага лежал недвижимый, и я уже стал думать, что еще немного, и душа его отправится к Оде. Еще раз осмотрев раны, я решил попробовать вынуть стрелы. Приготовил остатки бинтов. Разрезал на раненом его куртку и рубаху, которую тоже порезал на куски, чтобы использовать для перевязки. Прокалил на огне свой нож. Сделал неглубокие надрезы на теле вдоль наконечников и осторожно вынул сначала одну стрелу, которая попала парню чуть выше поясницы.
Крови почти не было. Но я все равно кое-как перехватил рану парой витков подобием перевязки. Затем долго провозился со второй раной. К сожалению, стрела пробила лопатку. Скорее всего легкие были не задеты, но я не мог достать ее из кости, боясь еще больше навредить человеку. Поэтому, я подпилив, отломал часть древка, чтобы торчащая из спины стрела не мешала и не сильно вращалась при движении. Осмотр той, что я уже достал, не принес никаких новостей.
Раненый в себя не приходил, поэтому я просто сидел, пока сон не начал клонить меня к земле. Но я боялся спать, не чувствуя себя в безопасности. Встал, чтобы размяться. Походил туда-сюда. Сейчас уже было далеко за полночь. Из-за облаков было трудно сказать, как скоро начнет светать. Хотел поговорить с конем, но увидел огни приближающиеся по дороге. Вскоре стал слышен топот множества копыт и я уже мог различить всадников с факелами в руках. Они двигались небольшим отрядом.
Когда они приблизились, я насчитал шестерых и еще одного, идущего впереди. Не доехав до места, где мы свернули с дороги, они остановились и было слышно, как тот, что ехал впереди отдал приказ изменить построение. Всадники выстроились в полукруг и двинулись к костру. Обступили лагерь кольцом и капитан, сначала рассмотрев все повнимательнее, спросил:
- Кто ты такой и что здесь делаешь?
- Я из охраны торговца Корнуса. Мы с напарником двигались из Селаи к Таволге. На пути за Бусыми руинами на нас напали. Один из волов ранен. - я указал на скотинку, испуганно пялившуюся на всадников. - Мой спутник отправился к трактиру, чтобы найти замену волу и отвезти туда еще одного раненого, которого мы захватили в плен.
- А с этим что? - капитан подъехал к лежащему у костра человеку.
Представляя как странно прозвучит мой ответ, я все же сказал, как есть:
- Я его нашел. Вон там. - указал в направлении откуда перенес тело. - Он был ранен этим. - я поднял с земли стрелу и отдал ее капитану.
Мой ответ и правда очень удивил всадника и он какое-то время просто осматривал стрелу, меня и раненого.
- Это его конь. Животное само пришло к костру и отвело меня к хозяину. - решил продолжить я. - Вот это было надето на нем, до того, как я его раздел. - я показал куртку.
- Зачем? - удивленно спросил меня страж.
- Чтобы попробовать вынуть стрелы. Одну смог, но вторая сидит крепко. Парень еще жив, и если вы поторопитесь, то сможете отвезти его к врачевателю.
- Почему ты сам этого не сделал?
- Мой спутник старший из нас. Он приказал мне ждать тут. К тому же, я не знаю, куда его следует доставить. Вол сильно хромает. Один, я бы на справился. Вот и решил дождаться напарника.
Приехавшие выглядели довольно грозно. Кольчужные доспехи, шлемы, мечи...
и луки, которые двое из всадников все это время держали, нацелив на меня.
Капитан приказал троим подчиненным обыскать степь в направлении, которое я указал. Сам спешился, осмотрел вещи раненого и его самого.
- Говоришь нашел его? Как давно?
- Несколько часов назад.
- При нем еще было что-нибудь? - капитан вел допрос сурово.
Я не знал, кто они такие и могу ли я им доверять, поэтому, помня про медальон, соврал:
- Я не знаю. В седельной сумке какие-то бумаги.
- Кто знак подавал, ты?
- Наверно я.
- Что значит наверно? - нахмурился капитан.
- Ну, если вы об этом, - я показал ему тканевую ленту со шнуром, - то я. Это вышло случайно. Я думал это бинт.
Один из воинов улыбнулся, а их предводитель подошел к коню пострадавшего и стал копаться в седельных сумках. Проверил печати на бумагах и смело сломал их. Прочел и снова продолжил свой допрос:
- Расскажи мне о нападении на вас. Подробно.
Я все рассказал, включая описание того, кто такой Здоб, где он сейчас и каковы наши предположения о причинах его поступка.
- Вы можете проверить правдивость моих слов, если доберетесь до Разминовки. Наверняка Румат уже там. Кстати, он хотел сдать Здоба разъезду.
Было видно, что капитан не торопиться внять моим предложениям. Скорее всего потому, что ждал возвращения разведчиков.
Я очень хотел выяснить, знают ли приехавшие раненого человека, но спрашивать прямо не стал. Решил прикинуться простачком:
- Скажи, уважаемый, если бедолага выживет, могу я рассчитывать на награду за его спасение? Ведь если бы не я, вы бы вряд ли его нашли. Бумаги, поди, у него важные с собой?
- Пока не знаю. - сухо ответил капитан.
Впрочем я не удивлялся: на его месте я бы поступал так же - не доверял бы мне, и для начала все хорошенько выяснил.
Какое-то время мы молчали. После чего главный опять спросил:
- Когда ты говоришь на вас напали под Весёлкой?
- Развилку на Весёлку мы проезжали уже далеко за полдень, а напали на нас еще утром.
"Вряд ли у такого человека, как капитан, может быть плохая память. Он что, проверяет не вру ли я?" - мне это не понравилось и я решил показать ему, что его уловка слишком очевидна.
- Я ведь уже говорил: Бусые руины. Там на нас напали. Про Весёлку ничего не знаю. Может, вы нас с кем-то путаете?
Капитан поднял бровь и поправил шлем на голове.
- Возможно... Нам был донос, что под Весёлкой были замечены подозрительные типы. Мы как раз оттуда. Никого не нашли.
Я уже не понимал, заманивает ли он меня в ловушку или говорит правду. Отчего-то я знал, что можно вести такой допрос, пытаясь подловить подозреваемого на хитрых оборотах, как в сказке про "Кайха и ворота". Типа: "Да-да, видели мы четыре трупа, под камнем." А ты кивать начнешь: "Точно под камнем". А следователь тебе: "Так откуда же четвертый взялся, если ты раньше говорил, что их только три было?"
Тут один из воинов негромко окликнул предводителя:
- Это могла быть обманка. Пока мы в Весёлке отвисали, кто-то гонца и кокнул.
- Гонец пока еще живой. - сказал капитан, глядя мне в глаза. - А ты уверен, что он не по дороге ехал?
- Я могу отвести к месту, где нашел его! - возразил я, понимая, что надо быть настойчивее, пока мне не припаяли смерть гонца.
"Гонец, говорите... или это тоже приманка. Блич... а я и узнать никак не могу - так ли это?..."
- Разве смогут ваши люди в темноте что-то разглядеть? Вы только время теряете, а человек ранен и нуждается в помощи. Давайте уже делать что-нибудь. - я стал повышать голос, пытаясь воззвать к здравому смыслу капитана.
- Не кипятись. Сейчас сделаем. Ты, - он указал на одного из лучников, - отправляйся в ям. Выясни, там ли напарник гридня. Задержи и доставь на пост. А ты, - он обратился ко мне, - сдай свое оружие и иди, показывай, где нашел гонца. Пилей остаешься тут. Валашик за мной.
Он указал мне в темноту, приказывая мне следовать впереди. Без лишних возражений я зашагал, немного волнуясь, смогу ли найти место, где лежал раненый.
"Надо было там, хоть ветку какую воткнуть... Но кто ж знал, что мне туда вернуться придется?
Конные шли по бокам и сзади от меня.
На счастье, я правильно выбрал направление, и скоро уже ступал по следам коня, угадывая их даже в темноте: то тут, то там, была примята трава, его копытами. Когда мы достигли места, я остановился поодаль и указал на большой провал в траве, оставшийся от тела. Со стороны Ясуи к нам приближались три всадника. Капитан опять спрыгнул на землю и все досконально изучил.
Когда его подчиненные вернулись из разведки, то коротко доложили, что ничего подозрительного не нашли.
- Ясно. Возвращаемся. Идем на пост.
В лагере капитан распорядился, чтобы двое остались у телеги. Гонца замотали в плащи и усадили на коня с одним из воинов, примотав того веревкой к ездоку. Меня хотели посадить вместе с другим, но я спросил, не могу ли я ехать сам, на коне гонца? Сочтя это разумным, мне разрешили, но повод в руки не дали.
- Пойдешь в связке со мной. - сказал капитан, видимо все еще не доверяя мне, боясь, что я попытаюсь скрыться.
Я не стал спорить и подчинился. Трофейный арбалет, забрал один из воинов.
Продвигались мы не быстро и у меня была куча времени для размышлений. И одно из них впилось мне в голову, как ядовитая стрела - я дурья башка! Зачем я попросился ехать на коне?! Совсем забыл, что кони - это только для элиты, а таким, как я, они не положены! Как теперь объяснить, где я выучился верховой езде? Все, что смог придумать, это время от времени делать вид, будто сползаю и вообще, мне непривычно сидеть в седле. Пару раз ляпнул про то, что зад болит и ноги в раскоряку держать неудобно. Еще решил, что если вдруг спросят, отмажусь, мол, хотел покататься, пока возможность есть.
Слава Оде, капитан не спрашивал, а лишь надменно косился на меня, безучастно выслушивая мои кряхтения и охи.
- А ты молодец! Хорошо справился. Если бы не ты, эти твари уложили бы нас в два счета. Как ты догадался, что в траве стрелок? - Камыш задавал очень сложные вопросы, а я на ходу отбрехивался, ссылаясь на наитие и привычку. Мол, я не раз ходил в лесах, выискивая засевших беглецов. Трудно сказать, поверил ли мне Камыш, оставалось только надеяться, что его устроили такие объяснения.
- Эти говнюки скорее всего из бывших стражей. Не все, но некоторые. Иначе им и правда больше неоткуда взять такие штуки, как арбалет и растяжку. И все же, как он только решился? Вот, как людям гордыня разум затмевать может?! - возмущался Камыш, оглядывая раненого.
Здоб все это время лежал без сознания. Он уже потерял много крови, и я стал беспокоится, доживет ли он до утра?
- Может возьмем здорового вола и привяжем к нему Здоба? Надо отвезти его туда, где можно перевязать рану получше и вынуть болт. - предложил я.
Камыш задумался, прикидывая резоны.
- Пожалуй ты прав. Но пойду я. - он стал выпрягать вола, и снимать вожжи - единственное, что было у нас, для того, чтобы укрепить Здоба на горбатой воловьей спине. С этим пришлось долго повозиться. Уже совсем стемнело, а костерок был совсем мал, чтобы давать хорошее освещение. Облака затянули все небо. Хорошо, что хоть дождь пока не собирался.
Кое-как справившись, мы затащили Здоба на спину скотины и примотали его вожжами. Раненый при этом стонал и даже очнулся ненадолго, но тут же "отошел" обратно. Тело его уже взмокло от начавшейся горячки и он то и дело вздрагивал,
- Надеюсь, вол не начнет брыкаться, недовольный поклажей. - усомнился Камыш, и потуже перетянул завязки. - Я вряд ли успею обернуться быстро. Но буду стараться. Ты сиди тут, никуда не уходи.
- Конечно! Куда ж я могу уйти? - согласился я, провожая его к дороге. - Удачи.
- Там в телеге есть немного еды. Можешь все съесть. Я в трактире что-нибудь перехвачу. - с этими словами он зашагал по дороге.
Я вернулся к костерку, по пути достав из телеге припасы. Раненого вола мы тоже выпрягли и сейчас он медленно переступал неподалеку, собирая сухую траву.
Пожевав хлеба с колбасой, я протянул руки к костру и задумался.
Adam Skorupa – Do You Remember?
Мне было жаль, что все так получилось. Перед глазами все еще стояли образы убитых и на сердце было тяжело. Какие нелепые смерти... "Неужели оно того стоило? - думал я. - Но ведь у нас и правда не было выбора. Они явно желали поступить с нами так же - убить..." И все же мне было тяжко. Тяжко, но не страшно. Это удивляло меня больше всего. Я нутром чуял, что такое для меня не впервые - убивать и защищаться. Привычно. От этой мысли мне стало и вовсе не по себе. Я еще ближе подсел к костру, подбрасывая в него веточки редких кустиков, которые удалось нарезать в округе.
Из раздумий меня вырвало странно чувство. Я внезапно ощутил, как жар от огня прерывистым теплом течет в мои руки. Это чувство хоть и походило на силу текущую от растений и питавшую меня, словно вода, лишь отдаленно напоминало его. Это именно, что было похоже на огонь, который словно перескакивал на ладони и впивался в плоть обжигая ее неприятными укусами. Я убрал руки и даже отошел от огня. Стоял, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям. Больше всего это походило на жалящие укусы ос. Они проступали по всему телу: от ладоней к плечам, от груди к животу и ногам. Дыхание участилось и я забеспокоился, переживая, не навредил ли себе.
Но через какое-то время жжение стало проходить и понемногу ослабевать. Зато появилось новое, неожиданное свойство - я стал видеть множество маленьких "огонечков" повсюду, куда мог достать глаз. Сотни цветных пятне повсюду - одни больше, другие поменьше. Они раскрасили ночь во все цвета радуги и мне было сложно понять теперь, где что.
"Что со мной?!" - удивился я и заморгал, испытывая, не исчезнет ли видение. Оно не исчезло. Я повертелся и увидел вола, всего калинового, а ушибленные ноги его были ярко-ярко алыми. Неподалеку одно из пятнышек поднялось над землей и стремительно взмыло вверх. Тут же я услышал хлопанье крыльев и понял, что все огни, которые я вижу вокруг - это живые существа - птицы и жуки, кузнечики и мыши, и все те, кто может жить на лугу.
"Так значит я не только от деревьев могу брать силу! - восхитился я прозрению. - Ну конечно, Ян говорил, что кайхи могут управлять разными стихиями!" Я тут же стал думать о том, смогу ли я влиять на огонь, ведь деревянную ветку я мог заставить расти. Но что можно заставить делать огонь? И почему после силы древесной "воды" я вижу "свет" только людей и только с закрытыми глазами. А после огня могу видеть "свет" всех животных и даже не закрывая глаз? ...
От этих размышлений меня отвлек багровый всполох, появившийся на окоёме. Он появился и исчез. Я стал наблюдать за горизонтом, где видел огонь, но он появился снова уже в стороне, значительно сместившись. На всякий случай я взвел арбалет, положив его рядом и взял в руки топор. Всполох мелькнул еще несколько раз и пропал. По моим прикидкам это было в стороне, где текла Ясуя. Скорее всего до нее отсюда далеко, и со вспышками это ни как не связано, но мне все же хотелось определиться на местности, а то теперь когда я стал видеть гораздо больше, чем обычно, эти пятна сильно мешали ориентироваться в пространстве.
Какое-то время ничего не происходило и я стал рассматривать иных обитателей степи.
Несколько птиц кружили над землей, скорее всего охотясь. Букашки еле шевелились и лишь некоторые, время от времени, срывались со своих мест, пытаясь перепрятаться. Пара грызунов неподалеку, без единого звука караулила подступы к моему лагерю, видимо в надежде спереть что-нибудь из нашей и без того скудной провизии.
Было ужасно непривычно смотреть на мир такими глазами и я все пытался прикинуть, как долго это может продлиться. Видение огоньков не пропадало, даже когда я закрывал глаза.
Я пытался прогнать из себя это чувство, отказаться от него. Уж сильно оно мешало и беспокоило. И на какое-то мгновение у меня получилось. Огни поблекли. Но вскоре снова вернулись.
"Может все от того, что я сижу близко к костру?" Я встал и отошел от него подальше. Ничего не изменилось. И тут я услышал в стороне ржание. Сразу повернулся на звук и увидел тот самый всполох, принимающий очертания лошади.
"И как только я его проморгал?" - я тут же вернулся к костру, присел и взялся за оружие. Лошадь остановилась поодаль.
Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я видел "зырком", что всадника на лошади нет. Она переступала с места на место так, как это обычно делает лошадь, которой никто не управляет. Потом медленно пошла в мою сторону. Остановилась в двадцати шагах, и теперь я уже и простым взглядом видел ее силуэт в темноте.
Я медленно встал. Животное тут же, фыкрнув, отступило назад. Когда лошадь повернулась боком, то я увидел, что на нем седло и сбруя. Это оседланный конь, а не дикая лошадка, как я подумал сначала. Повод свисал спереди и почти волочился по земле. Это был прирученное животное, но все равно, оно боялось приближаться и стало обходить костер по кругу.
Я аккуратно сделал пару шагов в его сторону. Конь остановился. Тогда я спрятал топор за спину и уже почти приблизился к нему, но тот не дал мне взять себя за повод, заржал и встал на дыбы. Боясь, что он меня затопчет, я тут же отскочил.
- Тихо, тихо. - я старался говорить спокойно и уверенно. - Где твой хозяин? Откуда ты такой взялся?
Конь мотнул головой и боком стал удаляться. Я думал он ускачет, но тот, увеличив расстояние между нами, замер, несколько раз склонил голову, принюхиваясь и прислушиваясь.
- Позволь мне взять тебя за повод. - продолжал я уговаривать ночного гостя, понемногу подходя ближе.
Опять фыркнув, конек припустил и умчался в темноту. Только сейчас я обратил внимание, что огоньки пропали. Наверно от того, что я отвлекся от них, неожиданным пришествием. Но стоило мне сосредоточится, пытаясь рассмотреть беглеца в темноте, как его алый огонь проступил и засиял сначала тускло, но потом все ярче. Оказалось, он ускакал недалёко. Стоит, мнется, переступая туда-сюда.
Сейчас, кроме его огня я иных не видел, поэтому наблюдать за ним стало легче. Я поспешил к нему, чтобы догнать. Но конь не подпускал меня ближе, чем на несколько шагов, и постоянно отдалялся. Отскачет и останавливался, словно ждал, когда я подойду ближе.
Я был почти уверен, что он ведет меня куда-то и даже стал опасаться: "А вдруг это ловушка? Или мне просто кажется?.. Но если я так и дальше буду гоняться за ним, то могу заблудиться!" Оглядевшись и убедившись, что отсюда я все еще вижу костерок, который надо сказать, уже почти потух, я решил, что уходить далеко нельзя.
Но конь все дальше уводил меня за собой. Вокруг вспархивали спугнутые нами птахи, и в моменты их подъема, я видел яркие вспышки, которые быстро исчезали, когда я переводил взгляд на коня, боясь упустить того из виду. В какой-то момент я остановился, решив, что дальше не пойду.
- Послушай, - сказал я жеребцу, - если ты просто играешь со мной, то прости, брат, я не в настроении. Нельзя мне далеко уходить от костра. Понимаешь?
Сказав это, я развернулся идти обратно. Конь громко заржал и стал бить копытами землю.
- И что ты ко мне привязался?! - крикнул я ему. - Иди домой! Или иди со мной, и может я помогу тебе найти твой дом, если ты потерялся. Я должен вернуться!
Я зашагал к уже почти потухшему костру. Он был едва различим вдали. Но конь обошел меня и преградил путь. Тут я уже не на шутку забеспокоился.
- Мне это не нравится, дружочек. Что за игры?! - возмутился я. Но жеребец застыл и даже как-то поник, словно сдавался.
Вдруг, мне в голову пришли слова деда: его пророчество о том, что я скоро встречу друга.
"А что, если он и есть мой друг?!"- неожиданно пронзила меня догадка.
- Как тебя зовут? - размышлял я вслух. - У тебя ведь есть имя?
Несколькими шагами я сблизился с животным и ощутил тепло, которое шло от него. Протянул руку, показывая, что хочу погладить. Конь сделал шаг вперед, подавшись и подставляя шею.
- Во-о-от, так-то лучше. Ты ведь не один тут? - спросил я, поправляя удила и заправляя поводья.
Конь послушно принял ухаживания, но стоило мне попробовать проверить подпруги, потянул меня в сторону.
- Ну, куда тебя несет? Если ты потерялся, тебе лучше пойти со мной! - я пытался уговорить его остановиться, но тот упорно переступал, опять удаляясь от костра.
Я не отпускал сбрую, стараясь показать, что моя воля сильнее его, в хрупкой надежде, что он, признав силу, подчиниться.
Так мы еще дальше углубились в степь, пока я уже полностью не потерял из виду костер. Испугавшись, я одернул руку и сообщил, что пусть его Ур заберет, но я дальше с ним не пойду!
Стал всматриваться в даль, пытаясь вызвать "зырк", надеясь увидеть "огонек" вола. Все же он большое животное, и его образ может служить приметным маячком. Не сразу, но мне это удалось и я немного успокоился. Удерживая это чувство, я напоследок посмотрел на скакуна и удивился, увидев, что он стоит шагах в тридцати, а на земле, рядом с ним что-то еле светится синим пламенем, словно вода в колодце.
Я осторожно подошел. На земле, на животе лежал человек. Из спины у него торчали две стрелы.
"Вот те раз... " - я огляделся по сторонам, выискивая в темноте искры жизни, но кроме нас и мелкой живности никого не было.
- Эй, ты живой? - спросил я, предполагая, что если бы он был уже мертв, я бы не виде его темного огня. Конь шумно дышал, наклонившись над раненым. Я аккуратно попытался повернуть голову человека, чтобы рассмотреть лицо. Он был примерно моего возраста, без бороды и усов. Глаза закрыты. Пульс на шее едва-едва ощутим.
- И что мне с вами делать? - я взялся за удила и твердо приказал коню, чтобы он был послушным и помог мне перевезти седока к своему костру. Потом кое-как, приподнял несчастного парня, чтобы перекинуть его через седло. Сделать это в одиночку было трудно. К тому же я боялся что, стрелы в спине, при движении, могут его убить. Но все же, убедил себя, что если бы раны были смертельными, то он бы уже умер. А раз смог продержаться так долго, то потерпит и еще чуть-чуть.
Взвалив его на коня, я взялся за удела и повел жеребца к костру. Он послушно ступал, и казалось, идет особо мягко, словно переживает, чтобы хозяин с него не свалился.
Пока мы шли, я обратил внимание на то, что конь как-то странно хрипит, словно что-то мешает ему спокойно дышать. А изо рта у него постоянно текут слюни. Я осмотрел его пасть и заметил, что за первый левый моляр* (задний коренной зуб) зацеплена какая-то толстая нить.
С трудом подцепив ее пальцем, боясь, что конь может укусить меня, я потянул за шнур и очень удивился, когда харкая и хрипя, конь все же выдавил из глотки то, что было на другом конце кожаного шнура. Весь в слюне и остатках пищи, на руке у меня повис медальон: темный круглый камень размером с половину ладони в тонкой оправе, возможно, выполненной из серебра.
- Это тебе хозяин скормил? - я погладил жеребца по челке. - Теперь тебе должно быть полегче.
Медальон я обтер о траву и сунул в карман.
Когда мы вернулись к стоянке, мой костер совсем догорел. Конечно, чему там гореть - одна солома, да трава. Я снял седока с седла и уложил его на землю. Он почти не дышал.
- И почему я постоянно влипаю в подобное? - разговаривал я сам с собою. Присел на корточки рядом с раненым и стал оглядывать стелы, и то куда они вошли.
Без света ничего нельзя было толком рассмотреть, поэтому, привязав коня к телеге, я занялся костром. Натаскав побольше веток и соломы, я раздул пламя посильнее.
Теперь было хорошо видно, что раны почти не кровоточили, лишь небольшие темные круги расходились вокруг древка стрел. Похоже, что били издалека, потому, что они вошли в плоть, углубившись едва на пол пальца за носок* (часть стрелы сразу за наконечником). Оперение стрел было расположено близко к пятке*(часть стрелы близкой к краю с зарубкой для укреплении стрелы на тетиве) - значит стреляли на меткость, а не на скорость. Трудно сказать, когда его ранили, возможно только что, а может и несколько часов назад. Возможно, на стрелах был яд. Неприятное воспоминание о собственной ране теребило сознание. Я не был в этом уверен, но скорее всего он упал с коня примерно несколькими часами позже, как мы отъехали от камня. На щеке раненого остался глубокий отпечаток от травы и сам он был совсем холодный.
Сейчас я получше рассмотрел его одежду и обыскал, пытаясь понять, кто он такой. На наплечниках у него был вышит какой-то знак, и одежда была явно форменной - не попадались мне в Селаи люди в таких нарядах. Красно-черный кафтан, такие же штаны и перчатки. Но на военного парень не похож - только короткий кортик на поясе. Зато в седельной сумке нашелся неожиданный предмет, в котором я сразу признал подзорную трубу. Еще пара свитков с печатями да пара других бумаг сложенных непривычным способом. Они были без печатей, но зато имели шнуры по бокам, я слегка потянул за один их них, просто из любопытства и тут же сверток сам развернулся в ленту и буквы на нем вспыхнули искрами. Эти искры собрались мигом в шарик и улетели в небо.
Через мгновение высоко под облаками что-то громко бахнуло и сотни ярких огней разлетелось россыпью. Но вскоре погасли.
Это все случилось так быстро, что я даже не успел отбросить ленту. Сейчас она свисала у меня с ладони, колыхаясь на ветру. Звук от взрыва и вспышку, я был уверен, могли слышать и видеть за десятки верст отсюда. Конь и вол перепугались, стали метаться. Пришлось успокаивать их и себя заодно.
"Так и заикой сделаться не долго... Интересно, что я наделал? Хоть бы это не был знак бандитам, указывающий им, где стоит искать поживу". Конечно я расстроился, что так глупо опять вляпался неизвестно во что... В какой-то момент, я даже подумал бросить все и отправиться на поиски трактира, но быстро взял себя в руки.
Время шло, но ничего не происходило. Я убрал вещи незнакомца обратно по местам. Медальон найденный в горле коня я еще раз внимательно осмотрел, но не выяснив ничего интересного, положил обратно в карман.
"Похоже, это была ценная вещь, раз всадник пытался спрятать его, используя для этого довольно странный способ. Если он умрет, то не сможет рассказать другим о своем секрете. А если выживет, то пусть сам распоряжается тогда своей тайной, как пожелает. Сейчас о ней знают только он, конь и я. Конь не расскажет, и я не собираюсь". Но я твердо решил, что должен постараться вытащить парня из лап смерти.
Бедолага лежал недвижимый, и я уже стал думать, что еще немного, и душа его отправится к Оде. Еще раз осмотрев раны, я решил попробовать вынуть стрелы. Приготовил остатки бинтов. Разрезал на раненом его куртку и рубаху, которую тоже порезал на куски, чтобы использовать для перевязки. Прокалил на огне свой нож. Сделал неглубокие надрезы на теле вдоль наконечников и осторожно вынул сначала одну стрелу, которая попала парню чуть выше поясницы.
Крови почти не было. Но я все равно кое-как перехватил рану парой витков подобием перевязки. Затем долго провозился со второй раной. К сожалению, стрела пробила лопатку. Скорее всего легкие были не задеты, но я не мог достать ее из кости, боясь еще больше навредить человеку. Поэтому, я подпилив, отломал часть древка, чтобы торчащая из спины стрела не мешала и не сильно вращалась при движении. Осмотр той, что я уже достал, не принес никаких новостей.
Раненый в себя не приходил, поэтому я просто сидел, пока сон не начал клонить меня к земле. Но я боялся спать, не чувствуя себя в безопасности. Встал, чтобы размяться. Походил туда-сюда. Сейчас уже было далеко за полночь. Из-за облаков было трудно сказать, как скоро начнет светать. Хотел поговорить с конем, но увидел огни приближающиеся по дороге. Вскоре стал слышен топот множества копыт и я уже мог различить всадников с факелами в руках. Они двигались небольшим отрядом.
Когда они приблизились, я насчитал шестерых и еще одного, идущего впереди. Не доехав до места, где мы свернули с дороги, они остановились и было слышно, как тот, что ехал впереди отдал приказ изменить построение. Всадники выстроились в полукруг и двинулись к костру. Обступили лагерь кольцом и капитан, сначала рассмотрев все повнимательнее, спросил:
- Кто ты такой и что здесь делаешь?
- Я из охраны торговца Корнуса. Мы с напарником двигались из Селаи к Таволге. На пути за Бусыми руинами на нас напали. Один из волов ранен. - я указал на скотинку, испуганно пялившуюся на всадников. - Мой спутник отправился к трактиру, чтобы найти замену волу и отвезти туда еще одного раненого, которого мы захватили в плен.
- А с этим что? - капитан подъехал к лежащему у костра человеку.
Представляя как странно прозвучит мой ответ, я все же сказал, как есть:
- Я его нашел. Вон там. - указал в направлении откуда перенес тело. - Он был ранен этим. - я поднял с земли стрелу и отдал ее капитану.
Мой ответ и правда очень удивил всадника и он какое-то время просто осматривал стрелу, меня и раненого.
- Это его конь. Животное само пришло к костру и отвело меня к хозяину. - решил продолжить я. - Вот это было надето на нем, до того, как я его раздел. - я показал куртку.
- Зачем? - удивленно спросил меня страж.
- Чтобы попробовать вынуть стрелы. Одну смог, но вторая сидит крепко. Парень еще жив, и если вы поторопитесь, то сможете отвезти его к врачевателю.
- Почему ты сам этого не сделал?
- Мой спутник старший из нас. Он приказал мне ждать тут. К тому же, я не знаю, куда его следует доставить. Вол сильно хромает. Один, я бы на справился. Вот и решил дождаться напарника.
Приехавшие выглядели довольно грозно. Кольчужные доспехи, шлемы, мечи...
и луки, которые двое из всадников все это время держали, нацелив на меня.
Капитан приказал троим подчиненным обыскать степь в направлении, которое я указал. Сам спешился, осмотрел вещи раненого и его самого.
- Говоришь нашел его? Как давно?
- Несколько часов назад.
- При нем еще было что-нибудь? - капитан вел допрос сурово.
Я не знал, кто они такие и могу ли я им доверять, поэтому, помня про медальон, соврал:
- Я не знаю. В седельной сумке какие-то бумаги.
- Кто знак подавал, ты?
- Наверно я.
- Что значит наверно? - нахмурился капитан.
- Ну, если вы об этом, - я показал ему тканевую ленту со шнуром, - то я. Это вышло случайно. Я думал это бинт.
Один из воинов улыбнулся, а их предводитель подошел к коню пострадавшего и стал копаться в седельных сумках. Проверил печати на бумагах и смело сломал их. Прочел и снова продолжил свой допрос:
- Расскажи мне о нападении на вас. Подробно.
Я все рассказал, включая описание того, кто такой Здоб, где он сейчас и каковы наши предположения о причинах его поступка.
- Вы можете проверить правдивость моих слов, если доберетесь до Разминовки. Наверняка Румат уже там. Кстати, он хотел сдать Здоба разъезду.
Было видно, что капитан не торопиться внять моим предложениям. Скорее всего потому, что ждал возвращения разведчиков.
Я очень хотел выяснить, знают ли приехавшие раненого человека, но спрашивать прямо не стал. Решил прикинуться простачком:
- Скажи, уважаемый, если бедолага выживет, могу я рассчитывать на награду за его спасение? Ведь если бы не я, вы бы вряд ли его нашли. Бумаги, поди, у него важные с собой?
- Пока не знаю. - сухо ответил капитан.
Впрочем я не удивлялся: на его месте я бы поступал так же - не доверял бы мне, и для начала все хорошенько выяснил.
Какое-то время мы молчали. После чего главный опять спросил:
- Когда ты говоришь на вас напали под Весёлкой?
- Развилку на Весёлку мы проезжали уже далеко за полдень, а напали на нас еще утром.
"Вряд ли у такого человека, как капитан, может быть плохая память. Он что, проверяет не вру ли я?" - мне это не понравилось и я решил показать ему, что его уловка слишком очевидна.
- Я ведь уже говорил: Бусые руины. Там на нас напали. Про Весёлку ничего не знаю. Может, вы нас с кем-то путаете?
Капитан поднял бровь и поправил шлем на голове.
- Возможно... Нам был донос, что под Весёлкой были замечены подозрительные типы. Мы как раз оттуда. Никого не нашли.
Я уже не понимал, заманивает ли он меня в ловушку или говорит правду. Отчего-то я знал, что можно вести такой допрос, пытаясь подловить подозреваемого на хитрых оборотах, как в сказке про "Кайха и ворота". Типа: "Да-да, видели мы четыре трупа, под камнем." А ты кивать начнешь: "Точно под камнем". А следователь тебе: "Так откуда же четвертый взялся, если ты раньше говорил, что их только три было?"
Тут один из воинов негромко окликнул предводителя:
- Это могла быть обманка. Пока мы в Весёлке отвисали, кто-то гонца и кокнул.
- Гонец пока еще живой. - сказал капитан, глядя мне в глаза. - А ты уверен, что он не по дороге ехал?
- Я могу отвести к месту, где нашел его! - возразил я, понимая, что надо быть настойчивее, пока мне не припаяли смерть гонца.
"Гонец, говорите... или это тоже приманка. Блич... а я и узнать никак не могу - так ли это?..."
- Разве смогут ваши люди в темноте что-то разглядеть? Вы только время теряете, а человек ранен и нуждается в помощи. Давайте уже делать что-нибудь. - я стал повышать голос, пытаясь воззвать к здравому смыслу капитана.
- Не кипятись. Сейчас сделаем. Ты, - он указал на одного из лучников, - отправляйся в ям. Выясни, там ли напарник гридня. Задержи и доставь на пост. А ты, - он обратился ко мне, - сдай свое оружие и иди, показывай, где нашел гонца. Пилей остаешься тут. Валашик за мной.
Он указал мне в темноту, приказывая мне следовать впереди. Без лишних возражений я зашагал, немного волнуясь, смогу ли найти место, где лежал раненый.
"Надо было там, хоть ветку какую воткнуть... Но кто ж знал, что мне туда вернуться придется?
Конные шли по бокам и сзади от меня.
На счастье, я правильно выбрал направление, и скоро уже ступал по следам коня, угадывая их даже в темноте: то тут, то там, была примята трава, его копытами. Когда мы достигли места, я остановился поодаль и указал на большой провал в траве, оставшийся от тела. Со стороны Ясуи к нам приближались три всадника. Капитан опять спрыгнул на землю и все досконально изучил.
Когда его подчиненные вернулись из разведки, то коротко доложили, что ничего подозрительного не нашли.
- Ясно. Возвращаемся. Идем на пост.
В лагере капитан распорядился, чтобы двое остались у телеги. Гонца замотали в плащи и усадили на коня с одним из воинов, примотав того веревкой к ездоку. Меня хотели посадить вместе с другим, но я спросил, не могу ли я ехать сам, на коне гонца? Сочтя это разумным, мне разрешили, но повод в руки не дали.
- Пойдешь в связке со мной. - сказал капитан, видимо все еще не доверяя мне, боясь, что я попытаюсь скрыться.
Я не стал спорить и подчинился. Трофейный арбалет, забрал один из воинов.
Продвигались мы не быстро и у меня была куча времени для размышлений. И одно из них впилось мне в голову, как ядовитая стрела - я дурья башка! Зачем я попросился ехать на коне?! Совсем забыл, что кони - это только для элиты, а таким, как я, они не положены! Как теперь объяснить, где я выучился верховой езде? Все, что смог придумать, это время от времени делать вид, будто сползаю и вообще, мне непривычно сидеть в седле. Пару раз ляпнул про то, что зад болит и ноги в раскоряку держать неудобно. Еще решил, что если вдруг спросят, отмажусь, мол, хотел покататься, пока возможность есть.
Слава Оде, капитан не спрашивал, а лишь надменно косился на меня, безучастно выслушивая мои кряхтения и охи.
Комментариев нет:
Отправить комментарий