Вот так вот запросто меня приняли в "свои". Камыш, присев подле меня на лавочку, стал рассказывать о людях служивших у Корнуса. Народу оказалось тьма! Дворовые, скотники, птичница, садовник с тремя помощниками, банщик, погонщики волов и личный кучер хозяйской повозки, конюхи, сторожа, кухарка, муж ее - плотник, прачка, посыльный и другие - всех и не упомнить. Камыш перечислял мне имена и должности, а я кивал, стараясь запомнить хотя бы некоторых. Потом управляющий рассказал мне о кузне - что это новое детище Корнуса, большая затея и нынешняя главная его забота. Мне показалось странным, что сама кузня уже, можно сказать, готова - оставалось только кровлей укрыть и горн поставить. В то время как, со слов Хариты, Корнус только-только совсем недавно разрешение на ее постройку выбивал. По всему выходило, что строить ее начали заранее, и помещик был полностью уверен, что разрешение наверняка получит. Обсуждать это с Камышом мне не было резона. Поэтому, я просто отметил про себя свои выводы и сделал заметку, что надо сообщить об этом Харите. Важно это или нет - пусть сам разбирается.
Когда Квирна вышла на двор, чтобы ополоснуть замоченные кухонные полотенца, Камыш, чтобы не мешать ей, предложил мне прогуляться по усадьбе. Заглянув к челяди в каморку, он вернулся ко мне, выдав ношенные башмаки.
- Обувайся, так удобнее будет. - велел он, перед прогулкой.
Мы прошли через сад, где бедным ежам не обломиться и яблочка, и попали на хозяйственный - третий огороженный дворик, где рубили и хранили дрова, стирали, чинили, сушили заготовки и всякое прочее делали, что нужно делать, когда хозяйство такое большое. Камыш напомнил, что мне не стоит болтаться где-то вне дворика охраны: "Нечего тебе мешать прислуге и отвлекать их от дела".
Я вполне был согласен с требованием, но в глубине души посмеивался над тем, с каким усердием Корнус оберегает свое добро. Отчего-то мне казалось это глупым - неужели кому-то есть дело до все этого барахла? Самое ценное, что я увидел пока у него ценного - это лошади! Они были хороши! Две стройные здоровые кобылки, очень довольные жизнью, стояли в вычищенном до блеска стойле и хрумкали душистый овес. Но мне не дали любоваться ими долго.
Вернувшись на гридейный двор мы опять пришли к кухне, откуда уже пахло свежим хлебом.
- Позже, я приду за тобой. Хозяин сказал, что сегодня составит договор. Будешь подписывать бумаги. А пока ешь, отдыхай, знакомься с остальными... если они, конечно, проспятся и выползут сегодня на свет божий. - сказав это, Камыш ушел, а я уселся в столовой за длинным столом. На нем уже стоял самовар, чашки и выпечка.
- Схоже, сьогодни снидаты, ты будеш одын. - сказала Квирна, выставляя передо мной тарелку с кашей. - Цих Вахлаков, ни добудышься. Будут дрыхнуть до вечора. А ты сидай, кушай! Як тебе зваты, Ярек?
Я кивнул и принялся за еду.
На удивление, Квирна не стала больше спрашивать обо мне и моем прошлом, а пошла на двор, развешивать стиранные полотенца.
С улицы, через открытые двери были слышны плеск воды и щебетание птиц. Обстановка прямо умиротворяющая. Я налил себе из заварника душистого копорсокого чая* (напиток из кипрея) и привстал долить кипятка из самовара. Когда присел обратно, тяжелая рука легла мне на плечо. Я вздрогнул. Мысли вернули меня в день, когда мы познакомились с Федей и я уже было решил, что это он и есть, неведомым образом опять появившийся у меня за спиной. Но не успел я обернуться, как услышал совсем не Федин голос:
- Ты сидишь на моем месте.
Я все же посмотрел, кому принадлежат слова. Позади меня стоял угрюмый мужик, с мокрой бородой. Он был одет в серую рубаху и такие же штаны. Рукава закатаны, а руки тоже мокрые до локтей.
Я пододвинулся на лавке, уступая ему место, немного недовольный - лавка длинная и пустая - нет ведь никого, он мог бы рядом сесть! Так нет же, видите ли, место его именно тут! Переставил свои тарелку с чашкой.
- Я тут новенький. Ярек. - я без удовольствия протянул ему руку.
Не то, чтобы мужик был здоровый и мускулистый, но руку пожал мне так, что мои пальцы хрустнули.
- Камень. - просипел он и уселся за стол.
Тут же в кухню поспешно вошла Квирна и подала Камню еду. Ложки она почему-то ему не положила, а молча вернулась на двор, развешивать белье.
Камень достал из кармана штанов широкую ложку с короткой ручкой, походившую на маленькую лопату и молча принялся за еду. Взгляд у Камня был пустой, словно он смертельно устал. Пахло от него, почему-то железом и землей. Жевал он медленно и как-то без смака, время от времени подкашливая.
Мне было неуютно рядом с ним, поэтому я поскорее допил свой чай и вышел на солнышко. Хотел предложить Квирне помочь с бельем, но она уже сама управилась и сейчас просто сливала на землю остатки воды из корыта.
Делать было нечего, и я решил узнать, когда собираются топить баню. Хотел спросить об этом кухарку, но она ушла в домик, где жили люди обслуживающие гридейную и сад с огородом.
От скуки я решил вернуться на свою кровать, но не успел открыть дверь, как та сама отворилась и во двор вывалился заспанный Коса.
- О, новачок! Ясек! - он потягиваясь зевнул так, что все зубы видать. Зевал он долго и обстоятельно, так, что я успел его хорошенько рассмотреть. Плечистый, чуть выше меня. Большие темные усы, свисающие до подбородка. Борода, которая похоже, наросла за время дороги. Нос широкий - видно, несколько раз ломаный. Брови мохнатые. Лицо не симметричное, с множеством мелких морщин и справа, разделяя бровь, на щеку сползал старый шрам. Одно веко чуть больше прикрыто, отчего казалось, будто взгляд у него слегка лукавый, с прищуром. Волос курчавый, коротко стрижен. В целом на вид лет тридцать, может, чуть старше.
- Ярек. - еще раз представился я. - Думал, ты не скоро встанешь.
- Хорош! Наспалси вже. Чого ты мене будыв? Або мени здалося?
Мне было лень повторять глупую историю про визгуна, но все же хотелось узнать - кто такой тот коротышка, будивший Косу и почему так странно разговаривает, поэтому я сказал:
- Будил не я, а какой-то мужик в шали. Нес полную ахинею, я ни слова не разобрал.
Коса рассмеялся:
- А-а-а, познайомывся вже з Лешуком? Вин и тверезый-то базикаэ на своэму, на лешучьем - Ур поймет, а выпимши и зовсим слова перекручуэ до неподобства. Чо, не зустричав, мабуть, ще такых, як вин? - Коса сел на мшистую потрескавшуюся завалинку и стал растирать колени.
- Нет. - смущенно ответил я. - Ну и имечко - Лешук.
- О, ни! Им'я у нього таке, язык зламаэш - Бр-р-рез-нищ-щ-щ, але так його тильки вин сам називаэ. Ты ж його бачыв? Оприч чигайский лешук! Можеш взагали його нияк не кликаты. Вин зи своэй конуры редко выповзаэ. Тоби пощастило, познайомытися з ним так швыдко.
- Да не особо-то мы и познакомились. Он меня даже не заметил.
Коса опять захохотал пуще прежнего:
- Стало буты тоби пощастило дважды! Якбы вин тебе помитыв, став бы всього обнюхуваты, як кобель, зубы скалиыты и очи пучыты!
- Это еще зачем?
- Перевиряты якый ты ... Так важко толком сказаты навищо ... Навищо дикый зверь зуби показуэ?
"Да уж... Похоже у Корнуса и правда особый подход к подбору людей... - подумал я. - Слишком особый".
Хотел я еще про Лешука спросить, но Коса перебил:
- Шо, небось за Медка прыходыл просыты?
- Если бы я понял, за кого именно он просил. Но раз не приходил больше, наверно не надо уже. - я неопределенно пожал плечами.
- Твоя правда. А ты чого на дворе товчешся? Чому йисты не йдешь?
- Да я уже. Мы с Камнем поели. То есть я поел, а он вроде еще там.
- Камень? - Коса тут же нахмурился. - Давненько його не було видно. А ну-ка, пиду поздоровкаюсь.
Кондовый ушел к столовой. Я опять остался один.
"Скорей бы уже делом каким заняться, а то скучно даром время просиживать".
При слове "дело", мой взгляд снова непроизвольно вернулся к кузне. Мне стало интересно, что там внутри. Подошел я к ставням, чтобы заглянуть в щель, но меня тут же сердито окликнули. Камень только что вышедший из кухни, сразу поспешил ко мне.
- Чего лезешь? Вали по своим делам! - говорил он грубо, словно я был вором, покусившимся на его добро.
- Я просто хотел посмотреть.
- Иди в другое место смотри. Там смотреть нечего! - он встал между мной и окном, оттесняя меня от него.
В кухонном проеме, стоял Коса и угрюмо смотрел в нашу сторону.
- Ввичлывише, Тырня! Вин новачок, ясна рич оглядаэться! - крикнул он.
- Я тебе не Тырня! Задолбал меня так называть! - Камень закашлялся, чуть ли не сгибаясь пополам. Пытаясь унять тяжелый кашель, он толкнул меня рукой, показывая проваливать.
Я отошел на два шага назад и столкнулся спиной с Камышом.
- Что случилось? - отнюдь не равнодушно поинтересовался он. - Ярек? Кажется, я говори тебе не лезть куда не следует. Корнус зовет, иди за мной.
Камень все еще сычом смотрел на меня.
"Вот, значит, как. Охраняют даже от охраны! Интересно... Значит, что-то в этой кузне есть..." - отметил я, проследовав за управляющим.
В доме хозяина было тихо и чисто. Чистота прямо бросалась в глаза. Все полы намыты, зановесы настираны. И воздух тут был какой-то чистый: без запахов, без пыли, без движения.
Мы поднялись наверх по широкой деревянной лестнице, на которой не скрипнула не одна ступенька. Все двери открывались бесшумно. Шаги по дощатому полу приглушались коврами и толстыми половиками.
"Вот откуда у Камыша такая походка. - решил я. - Похоже Корнус очень любит тишину."
Я не запомнил всех комнат и коридоров, коих тут было гораздо больше, чем я видел где-либо до этого. Да и не зачем мне было запоминать. Вряд ли я буду тут частым гостем. Во всяком случае, мне самому бы этого не хотелось. Несмотря на богатство убранства и порядок, мне не было тут уютно. Все такое же холодное, как сам Корнус.
Хозяин ждал нас в кабинете, обставленном, как и положено кабинету: большой письменный стол, кресла и шкафы, на полках свитки и книги. Над креслом главы дома между окон висело чучело какой-то большой черной птицы, усаженной на ветку дуба.
- Ты умеешь читать и писать? - спросил Корнус, подавая мне бумагу договора.
- Немного. - я сел в кресло напротив.
- Тем лучше. Прочти и скажи, со всем ли ты согласен. Если тебя все устраивает, подпиши.- он пододвинул ко мне чернильницу и перо.
Перо было такое же черное, словно принадлежало той самой птице на ветке.
Я вчитался в договор:
"Я, ниже подписавшийся... тра-та-та... тра-та-та... согласен поступить на место гридня с жалованием в тридцать медных, тра-та-та... тра-та-та на полном содержании к помещику Корнусу Зраковичу. Любые ранения... тра-та-та... обязуется оплатить лечение и содержание в течении пяти лет в случае особо тяжких ранений, ведущих к увечью... тра-та-та... согласен... добровольно без принуждения... "
"Вроде бы ничего нового. Ничего подозрительного..." - решил я и взялся за перо.
В этот момент птица громко каркнула, и я чуть не подпрыгнул в кресле. Хорошо, перо еще сухое было, без чернил, а то поставил бы кляксу на договоре!
Я удивленно посмотрел на ворона, а тот также уставился, на меня одним блестящим глазом, повернув блестящую голову.
- Тихо Плищь* (шум, крик; смятение, волнение)... - спокойно позвал птицу Корнус, подманивая ее рукой.
Ворон перешагнул на руку хозяина, и тот перенес ее себе на плечо.
- Познакомься - это Ярек, мой новый гридь. - Корнус погладил ворона по голове.
Я вернулся к бумаге, обмакнув перо, на мгновение задумался, как пишется мое имя. Ничего лучше не придумал, как просто повторить буквы из текста договора, из которых, по моему мнению, состояло мое имя:
Посмотрел на Корнуса, волнуясь, устроит ли его такая подпись. Тот одобрительно кивнул и тут же спросил у птицы:
- Что скажешь, Плищь, не правда ли чудное имя для человека? Впрочем, нам не привыкать, да, голубчик? - он пощекотал ворону шею, и тот вытянулся, поправил крылья, еще раз негромко каркнув.
- Договор остается у меня. А тебе я даю расписку, что обязуюсь хранить договор до востребования, а также расторгнуть его по твоему прошению или кого-то из высших чинов. - протянул мне бумагу поменьше, на которой уже стояла его подпись, он лишь оттиснул на ней поверх подписи свою печать, висевшую у него на груди. След печати был вполне разборчив: полумесяц с крылом ворона и буквицей "К".
- Завтра вы с Руматом, как я и говорил, поедете за Таволгу. Туда пустые, обратно повезете брюкву. Подробности он расскажет тебе по пути. Дорога туда спокойная, много охраны не надо. Сейчас, сходите в оружейную. - это он говорил уже Камышу, тихо стоявшему все это время у двери. - Подбери ему кожу (броня сделанная из толстой кожи) и пусть возьмет себе оружие по руке.
- А разве мне не нужно получать разрешение или что-то вроде того? - уточнил я. - У меня нет...
Корнус прервал, сказав, что разрешение есть у него, и этого достаточно.
Больше он ни о чем не спрашивал, поэтому мы вышли. Я был рад, что хозяин оказался не любителем поболтать. К тому же, его птица, казалась мне странной: хотелось убраться от нее поскорее.
В амбаре, который Корнус назвал оружейной, Камыш долго искал подходящее для меня обмундирование. Наконец нашел жилет с высокими наплечниками и наручи. Со штанами оказалось сложнее. Тут оказались только большие размеры. Большинство охранников были мужиками объемными и все размеры подбирались на таких, как они.
- Я закажу для тебя новые. А пока возьмешь у Горика. Он тут один такой же тощий. Теперь иди сюда. - Камыш подвел меня к стойкам оружия и предложил выбрать то, что мне понравится.
Сделать это было непросто. Я нутром чуял, что для меня привычней меч, но во-первых, мечи, что тут были, показались мне неудобными - слишком тяжелыми. А во-вторых, почему-то не хотелось мне пока разбираться с мечами: времени выяснить, умею ли я ими пользоваться, пока не нашлось. "Боюсь, если окажется, что умею, возникнут вопросы, кто меня обучал." - решил я, поэтому выбрал небольшой топорик. Все-таки, по легенде я с лесопилок...
- Вот этот. - я показал выбор Камышу.
Он с прищуром кивнул и сказал: "Смотрю, ты на мечи долго пялился. Правильно, что топорик выбрал. Мечи только для кондовых". После этого, он открыл шкаф, где на полках стояли сапоги.
Из всех обновок они порадовали меня больше всего. Все-таки не в башмаках же бандитов гонять. Мягкие, но крепкие сапоги, из темной воловьей кожи сидели на ноге отлично, и мне сразу стало веселей.
- Иди к Горику, скажи, я приказал - пусть одолжит тебе штаны. Вот рубаха и исподнее.- он кинул мне вещи. - Придется подогнать малеха. Иголка и нитки в корзине. Бери все и ступай.
Управляющий запер амбар и собрался уйти, но я окликнул его, спрашивая, нельзя ли мне попариться в бане?
Он, не отвечая, свернул к дому прислуги. Отдал там какие-то распоряжения и, выйдя, пообещал, что к вечеру баню натопят - наверняка не я один помыться захочу. Попросил передать Косе и Медку, чтобы те до ужина собрали всех и тоже шли в баню.
Я пристроился на завалинке, рассматривая обновки. Несколько часов пролетели за подгонкой одежды. Швец из меня оказался некудышный, но куда деваться - не хотелось просить о помощи - делать-то все равно нечего, а так, хоть отвлекусь.
Когда я почти закончил, из кузни вышел Камень. Руки и колени перепачканы охристой глиной. "Наверно полы укатывает". - подумал я.
Глянув вполглаза на меня, он подошел к большой бочке, стоящей у двери в кузню, отмываться.
- Где Коса? - неожиданно окликнул он, по всей видимости меня, потому что кроме нас с ним во дворе больше никого не было.
- Откуда ж я знаю? Вы тут вместе оставались, когда я к Корнусу уходил.
- Иди, найди его. И хозяина нужно называть Хозяин! - дерзко приказал Камень, будто я был ему мальчиком на побегушках.
Кому такое понравится? Вот и мне не понравилось, поэтому ответом было:
- Я занят.
Камень замер, перестав плескаться. Стряхнул воду с рук и медленно подошел ко мне.
- Ты тут никто, следи за языком, а то...
- А то что? - резко отрезал я, глядя из-под бровей ему в глаза.
Вместо ответа, Камень подсек мои ноги, и рубаха с корзинкой, что стояли у меня на коленях попадали на землю. Я сам чуть не упал, но удержался и быстро вскочил на ноги. Сам не знаю, как так получилось, но моя рука остановилась в пальце от кадыка Камня. А точнее не рука, а ножницы зажатые в ней. Я испугался, что неожиданно для себя, начал действовать, не подумав. Тут же отступил назад, бросив ножницы в корзину. Хотел даже извинится, но Камень опередил:
- Чо, кишка тонка? - просипел он и собрался сплюнуть на валяющуюся рубаху.
Плюнул, но не попал, потому что я ногой рубаху в сторону откинул и его плевок попал мне на башмак. Я разозлился и просто дал ему в нос. Не достал самую малость - Камень отклонился назад, видимо ожидая, что я так и поступлю. Я замахнулся для нового удара, наступая, но тут вышел Коса и окликнул нас.
- Эй, вы чого там? Без мене вже вправляэтеся? - но подойдя поближе, понял, что это не разминка. - Камень, ты чого сьогодни не в духе, чи шо? Знову до новачку задираэшси?
Шо на сей раз не подилылы?
- Не твое дело. - огрызнулся хрипун. - Надо проучить это хамло, пусть знает свое место.
- Какое место? - возмутился я. - Меня в охрану наняли, а не бегать по твоим поручениям. Или ты тут главный?
- Тихише, хлопцы! - Коса стал между нами. - Такый початок, добром не закинчыться. Ты, Тирнов, не торбуй ноачка, що так - не до тебе його прыставылы. А ты, Ярек, будь поспокойней, наш Тырня з гонором - з ним ввичлывише треба. Якщо хочете кулаки почухаты, то...
- Не прекратишь называть меня этим тупым прозвищем, я ща об тебя кулки почухаю! Так прочухаю, не очухаешься! - Камень стал наступать на Косу, показывая, что хоть сейчас готов отстоять задетую честь.
- Та заспокойся вже! Камень! Чого ты розсердывся?! Краще покаж мени той прыйом з упором. Ты мени вже сто разив обицяв. Вси сниданкамы годуэш. Давай покы не заважаэ нихто, навчы мени. - кондовый стал уговаривать задиру, отвлекая того от драки.
Камень постоял, злобно взирая на меня с таким укором, словно пытался во мне дырку прожечь. Потом все же отвернулся, спуская с локтей рукава рубахи.
- Неси копье. - сухо приказал он и Коса, улыбнувшись, кивнул: "Вот! Другое дело! Я мигом".
Охранник поспешил в дом, а я отряхнул рубаху и сложил вывалившееся из корзинки вещи. Камень отошел на середину двора, и стал потягиваться в разные стороны, разминая руки.
- На этот раз, тебе повезло, гаденышь. - все же не вытерпев огрызнулся он. - Будешь дерзить, обломаю.
Я сделал вид, что пропустил его замечание мимо ушей. Коса верно сказал - начинать с драки плохая затея, особенно для того, кто только на службу поступил. И вообще, что-то слишком часто я в драках участвую! Пора с этим завязывать.
Хоть потасовка и вышла несерьезная - без мордобоя - по всему понятно, что приятелями, нам с Камнем, не быть. Неприязнь у нас вышла взаимная - еще долго он пялился на меня, словно вот-вот кинет чем-то тяжелым.
"И чо ты злой такой? - попытался понять я. - Злобой так и пышешь! Неужели я первый, кто не прогнулся под тебя? На первый взгляд - все как будто так и выглядит. Будто не понравилось Камню мое своенравие. Но если подумать, свое отношение ко мне он выразил первым еще в кухне. Почему у него вдруг возникла такая неприязнь? Не из-за того же, что я на его обеденном месте сидел? Все остальное - это развитие. Исток проблемы в чем-то другом. Понять бы в чем! Но пока лучше и не разбираться. Надо дать тебе остыть, Камушек ты наш, раскаленный. Для этого придется избегать встреч и не пересекаться или точно до драки дойдет... весьма суровой драки с увечьями или и того похуже!"
Когда кондовый вернулся, то нес в руках копье с чехлом из кожи на наконечнике. Передал его Камню.
- Нияк не розберуся, як ты зверху выводиш жердину, якщо на тебе мечем пид руку йдуть. Покажеш? Тильки так, щоб я зрозумив. Повильно показуй.
- Тогда возьми меч. - потребовал Камень.
- А без меча нияк? Може я палицю визьму? - Коса замялся, почесывая за ухом.
- Хоть что-нибудь возьми уже?! Чего не подготовился заранее?! - резкий Тырня казалось сейчас огреет гридня копьем.
- Так я ж думав, шо ты, як завжды, видмажешся ... не станеш вчиты... - пробурчал Коса и пошел искать себе "оружие".
С одной стороны, мне хотелось уйти, чтобы не мозолить глаза Камню, но с другой, было интересно посмотреть, что умеет этот несуразный хрипун. А он был именно, что несуразный. Тело у Камня невзрачное: небольшой мамон и слишком полные для мужчины бедра. Он больше всего походил на рыбу, если поставить ее на хвост. Я с трудом представлял себе, как он может держать в руках оружие, да еще такое, как копье. А когда Коса вернулся, с кочергой в руках, и вовсе рассмеялся про себя - настолько забавно все это выглядело со стороны. Камень тоже с укором посмотрел на выбор напарника, но ничего не сказал, скорее всего, хотел побыстрее покончить с уроком.
- Нападай... - прохрипел он и Коса замахнулся на него кочергой простым рубящим ударом в шею.
Камень провел ответную атаку. Сначала так быстро, что ни я, ни Коса не успели толком разглядеть, как он все провернул. Мгновение - и наконечник уже застыл у головы Косы.
- Я ж просыв - поволи показуй! - укорил побежденный ученик и отступил назад.
- Это я уточняю, тот ли прием ты желал увидеть... - ухмыляясь, пояснил Камень.
- Цей, цей. Давай знову, тильки пови-и-ильно!
Камень вернулся на свое место и в тот момент, когда Коса начал замах, в замедленном темпе начал поднимать копье над головой, сам при этом немного разворачиваясь, чтобы уйти от удара противника. Поднятое копье слегка выбросил вперед и удерживая левой рукой ближе к середине древка изогнул его так, что наконечник опять приблизился к голове Косы.
- Понял? - спросил Камень.
- Начебто так. Дай я спробую, а ты подывышся и скажеш, так я роблю чи ни. Виддавай Цапушку! - Коса протянул кочергу противнику и забрал копье себе.
- Вся хитрость в изгибе стружия* (древко копья). Нужны сильные руки! У тебя может и не получиться. - пояснил Камень намекая на то, что его руки сильнее, чем у Косы.
Но гридь сдаваться не собирался - встал в стойку и потребовал, чтобы теперь Камень бил его кочергой. Урок продолжался еще долгое время. На удивление Камень раз за разом замахивался кочергой, и весьма умело замахивался, скажу я вам. Пока они упражнялись, я успел закончить подгонку рубахи. Чем больше я наблюдал за выпадами Косы, тем больше мне казалось, что все это не чуждо мне. На языке вертелись названия стоек и ударов. А когда Коса перешел к другим примерам, один раз я чуть не выкрикнул, указывая ему на ошибку. Осекся, получив гневный взгляд Камня, мол, опять лезешь не в свое дело. Поэтому я решил отвлечься и сходить в дом, чтобы убрать обновки в сундук.
Там меня ждал неприятный апцу.
Я точно помнил, что оставлял кровать незастеленной - не успел я ее заправить, когда утром поспешно ушел выяснять, зачем приходил Лешук. Сейчас же все было ровно уложено, как будто я и не спал. Конечно, я понимал, что наверняка, кто-то из челяди мог приходить для уборки, но меня волновала мысль, не рылся ли кто в моих вещах. Несмотря на то, что ключ лежал у меня в кармане, это не означало, что у хозяев нет запасных ключей. Наверняка есть!
Поэтому, я решил, что пока не придумаю, как обезопасить свои пожитки от любопытных глаз, завтра перед отъездом, попробую сломать замок. Идея дурацкая, но другого выхода нет. Не тащить же мешок с собой на задание!
"И зачем я только забирал вещи у Никанора?! Пусть бы и лежали у него. Надо при первой же возможности отнести их к нему обратно". С другой стороны, я не был уверен, что он согласиться и дальше держать их у себя. "Но попытаться стоит. Если тут кто-нибудь выяснит, что я храню в своем сундуке, хлопот не оберемся! И почему умница Харита не подумал о том, как избавить меня от этой ноши?!"
Уложив обновки поверх мешка, я прилег на кровать. Сам с собою я рассуждал о том, что принес мне первый день у Корнуса. Мои размышления вертелись вокруг скудной информации о новых людях. У каждого из них в моих глазах вырисовывались достоинства и недостатки и я пытался прикинуть, как должен вести себя с ними. Боялся, что кто-то из них начнет выяснять что-либо обо мне и рано или поздно, могут узнать, что я имею к истории со Здобом и Альбой отношение. Хоть Харита и обещал, что такое мало вероятно, я уже не был так уверен. Камыш и Камень - люди мягко говоря подозрительные. Не говоря уже о самом Корнусе.
Остаток дня прошел скучно. Я маялся бездельем, пока не позвали в баню.
Когда я узнал, что буду в бане не один, то сразу понял, заняться окраской волос не удастся. Пришлось пока отложить это дело. Зато я познакомился с остальными охранниками и Коса, как и обещал, рассказал мне о каждом из них.
Медок - младший из кондовых был сам родом из Селаи. Какое-то время работал в Гридейной гильдии, но потом его сманил к себе Корнус. Свое прозвище он получил за сладки голосок и золотистый цвет волос. Многим он был очень похож на Здоба, и как выяснилось они были дальними родственниками. Но на удивление, Медок за южика своего не очень переживал, что того выперли с работы.
- Вот, ни скольечки не жаль. Чес слово, достал вже. - сказал он, когда Коса поднял тему увольнения Здоба. - Возомнил себя паче присным* (приближенным, родным, близким) хозяину. Выбивал себе все дела свене* (кроме, сверх, вне, помимо; вопреки ) нас. Ну, тверждайтя мужики! Иль не то наговариваю?
- То, то! - закивали гридни. - Все верно. Забув вин, як скупно* (вместе сообща) справу творыть!
- Точно! - отрезал Коса, обмахиваясь веником. - Возомнил сэбе тиуном*(домовый управитель при князьях и боярах). Чим вин краще нас? Такый же рубака. Нехер було выпендрюватыся!
Все опять покивали и тут Медок достал из-за веников вложенных в углу бутыль мутного содержания.
- Гэть, браты! Обмыты новачка должно! - предложил он. На что получил одобряющие, довольные покряхтывания. Скоро настроение в баньке стало весьма располагающим. Все вели себя расковано, не чураясь меня и не пялясь, как на чужого. Было даже удивительно, как быстро они приняли меня в свою "семью". Мне, как полагается, налили. Я не отказался. Надо было покрепче вписаться в "свои".
После обсуждения вчерашней попойки и утреннего бадуна, разговор опять вернулся к Здобу. Горик вспомнил историю с беглянкой, рассказывая, как та обвела Корнуса вокруг пальца. Тут я почувствовал, что момент подходящий, чтобы сделать вид, будто я не в курсе. Надо было подыграть, и увести от себя подозрения:
- Так это правда, что от хозяина какая-то баба сбежала?! Что за птичка была? Тоже в охране работала?
Гридни рассмеялись.
- Ты як скажеш, паря! В прислуге вона була. Баба в охороне! Тфу. - сплюнул Медок. - То звичайно быват, и мы про таких прочувалы. Як ше деякы бояре наймають соби бабенок. И хдэсь тильки беруть, прости Господи?!
- Ага, срам да и только. - стали поддакивать ему остальные.
- Срам не срам, а я чув, шо деяки бабы покруче чигайских ловчих будут. - забасил Коса. - Таким краще не потрапляты.
- Та шо баба може? - возмутился народ.
- А то! Ти б ось рубонув чи по баби? То-то же. На то и расчет. Битыся з такою соромно гридню, а вона тим и корыстуэться.
- Ну и шо? - запротестовал Медок. - Вбить бы не вбил, но вырубыть змиг бы. Щоб вона не мерехтыла (мельтешила) пид ногами!
Все заржали. А я вспомнил, как Альба треснула по столу бархАта - очень этот удар убедительный был. Знали бы они, кого Здоб упустил, не ржали бы так. А я знал. И сейчас, уже зная о том, кто такая госпожа Альба, радовался, что она просто ушла получив мой отказ. Покумекав с Харитой, и сложив одно к одному, мы пришли к выводу, что она не блефовала. Скорее всего она и была тем, за кого и выдала себя в разговоре со мной - одной из гильдии Трех Змей - наемной убийцей. Неизвестным осталось лишь одно: что епанчица* (епанча -длинный широкий плащ без рукавов, накидка.) делала у Корнуса. Только и предположил Харита, что тут она была как кутайка* (шпионка). Потому как, если бы она приходила кого-то убить, то исполнила бы задание и ушла тихо. Никто бы даже не узнал: кто и как сделала это.
"Есть мнение, что в Трех Змеях "работают" люди очень строго придерживающиеся определенных убеждений. Это лишь слухи, но многие считают, что Змеи всегда выполняют свое задание, каким бы оно не было... Но только задание и ничего более. - сказал тогда в роще Харита, пытаясь себе и мне объяснить поступок Альбы. - Возможно это правда, и тогда понятно, почему она тебя не тронула. Они убийцы, но не убивают всех подряд... Иногда, как видно задание может и не касаться убийства вовсе. Она не по чью-то душу к Корнусу приходила, а за чем-то другим... Но самым удивительным является то, что получив отказ, и выдав себя, на просто ушла. Обычно, никто не знает, как выглядят епанщики, те тщательно скрывают себя. Нам просто повезло, что наше знакомство с тобой осталось от нее в тайне. Во всяком случае, очень я на это надеюсь! Я знаю, кто она. Теперь и ты знаешь. И дай Бог вам более никогда не встретиться!"
Харита не стал вдаваться в подробности откуда он знает Альбу, да мне и не очень-то хотелось вникать. Все же тайная служба на то и тайная, чтобы иметь свои секреты. А такие опасные секреты мне и даром не сдались!
- Эй, новачок, об чем задумався? - плеснув мне на живот теплой водички, спросил Коса. Остальные уже тем временем потихоньку обтирались.
- Так, не о чем... О жизни... - я даже не успел придумать, что соврать. Надо быть поосторожней с задумчивостью-то. - А кто теперь займет место Здоба?
- А нихто. Мы и втроем непогано справляэмося. - горделиво ответил гридь.
Я встал тоже обтираться и тут Коса увидел мой шрам на спине.
- Эко... - удивился он и указал на ранение. - Це де ж тебе так?
- В Шиге - соврал я.
- А? - не понял он.
- Беглые преступники. - отмахнулся я, напяливая рубаху.
- Не уж-то и в Шиге вже лишучьи удолища* (ложбина, яма) заховались? - Коса циркнул зубом. - Куды тильки князья глядят?!
Я неопределенно пожал плечами - этот жест стал уже входить у меня в привычку. Не так-то просто быть своим среди чужих... Поэтому я отвлек собеседника расспросами об остальных ребятах, работающих в охране.
Ничего особо интересного не узнал. Разве что про Камня. Он тут был один из "старичков". Работал на Корнуса давно, так же, как и Румат. Но когда Коса устроился к хозяину на работу, Камня уже не было. Вроде как, тот уволился, задолго до того. Сам Коса служит уже полтора года. Вернулся Камень к хозяину недавно. Но теперь почти не занимается охранной работой.
- Зачем же тогда Корнус его принял обратно? - спросил я, когда рядом уже никого не было и мы тоже выходили из бани, идти ужинать.
- Щоб иншых вчиты. Вин досвидченый вояка. Служыв по-молодости на пивночи. Кордон вид ледян охороняв.
Я, как губка, впитывал все новости. "Граница, ледяне, удолища в Шиге и в Чигае... " - старался все запоминать, хотя порой не знал даже верно ли запоминаю. Например, до сих пор было не ясно: чИгай или чЕгай - кто так говорил, кто эдак. В целом, я уже понял - это большой лес на западе и в нем полно беглых преступников, собирающихся в большие банды. Но откуда в Полянии столько оных? Результатом чего это было - сурового закона, или каких-то государственных передряг, связанных с борьбой за власть? А точнее, почему много именно беглых. Как осужденным удается сбегать в таких количествах, чтобы в когорты собираться?
После ужина, я забрал у Горика штаны. Ему не очень было приятно их отдавать, но он спокойно подчинился, узнав, что это приказ Камыша:
- Эх, бери уж, ладно... Все одно мени целу пятинку кожа без потребы - выходный я, нибы як... Тильки по-любовнише будь з нимы! Ци штанци у мене улюблени, я можна сказаты, до них прырос вже. - тут он гоготнул, почесывая задницу.
Я сделал вид, что оценил его шутку и щедрость, с улыбкой пообещав вернуть штанцы в целости и сохранности. Но разглядев наедине, что мне от щедрот досталось, запоздало посмеялся, понимая отчего Горик просил быть по-нежнее со столь любимой вещью - были штанцы протерты почти до дыр в местах, где гридь до них видимо особо сильно прирос, вот-вот лопнут.
Было у меня подозрение, что кроме "любимых", были у Горика и "нелюбимые", но требовать замены, конечно не стал, надеясь, что Камыш свое обещание сдержит и мне сошьют новые штаны, положенные по рангу.
Ночь я провел спокойно. Сегодня уже никто не гулял. Мужики улеглись рано - только солнце село. Видно, баня всех уморила, да и ужин был сытный - само-то - после такого подушку придавить.
Когда Квирна вышла на двор, чтобы ополоснуть замоченные кухонные полотенца, Камыш, чтобы не мешать ей, предложил мне прогуляться по усадьбе. Заглянув к челяди в каморку, он вернулся ко мне, выдав ношенные башмаки.
- Обувайся, так удобнее будет. - велел он, перед прогулкой.
Мы прошли через сад, где бедным ежам не обломиться и яблочка, и попали на хозяйственный - третий огороженный дворик, где рубили и хранили дрова, стирали, чинили, сушили заготовки и всякое прочее делали, что нужно делать, когда хозяйство такое большое. Камыш напомнил, что мне не стоит болтаться где-то вне дворика охраны: "Нечего тебе мешать прислуге и отвлекать их от дела".
Я вполне был согласен с требованием, но в глубине души посмеивался над тем, с каким усердием Корнус оберегает свое добро. Отчего-то мне казалось это глупым - неужели кому-то есть дело до все этого барахла? Самое ценное, что я увидел пока у него ценного - это лошади! Они были хороши! Две стройные здоровые кобылки, очень довольные жизнью, стояли в вычищенном до блеска стойле и хрумкали душистый овес. Но мне не дали любоваться ими долго.
Вернувшись на гридейный двор мы опять пришли к кухне, откуда уже пахло свежим хлебом.
- Позже, я приду за тобой. Хозяин сказал, что сегодня составит договор. Будешь подписывать бумаги. А пока ешь, отдыхай, знакомься с остальными... если они, конечно, проспятся и выползут сегодня на свет божий. - сказав это, Камыш ушел, а я уселся в столовой за длинным столом. На нем уже стоял самовар, чашки и выпечка.
- Схоже, сьогодни снидаты, ты будеш одын. - сказала Квирна, выставляя передо мной тарелку с кашей. - Цих Вахлаков, ни добудышься. Будут дрыхнуть до вечора. А ты сидай, кушай! Як тебе зваты, Ярек?
Я кивнул и принялся за еду.
На удивление, Квирна не стала больше спрашивать обо мне и моем прошлом, а пошла на двор, развешивать стиранные полотенца.
С улицы, через открытые двери были слышны плеск воды и щебетание птиц. Обстановка прямо умиротворяющая. Я налил себе из заварника душистого копорсокого чая* (напиток из кипрея) и привстал долить кипятка из самовара. Когда присел обратно, тяжелая рука легла мне на плечо. Я вздрогнул. Мысли вернули меня в день, когда мы познакомились с Федей и я уже было решил, что это он и есть, неведомым образом опять появившийся у меня за спиной. Но не успел я обернуться, как услышал совсем не Федин голос:
- Ты сидишь на моем месте.
Я все же посмотрел, кому принадлежат слова. Позади меня стоял угрюмый мужик, с мокрой бородой. Он был одет в серую рубаху и такие же штаны. Рукава закатаны, а руки тоже мокрые до локтей.
Я пододвинулся на лавке, уступая ему место, немного недовольный - лавка длинная и пустая - нет ведь никого, он мог бы рядом сесть! Так нет же, видите ли, место его именно тут! Переставил свои тарелку с чашкой.
- Я тут новенький. Ярек. - я без удовольствия протянул ему руку.
Не то, чтобы мужик был здоровый и мускулистый, но руку пожал мне так, что мои пальцы хрустнули.
- Камень. - просипел он и уселся за стол.
Тут же в кухню поспешно вошла Квирна и подала Камню еду. Ложки она почему-то ему не положила, а молча вернулась на двор, развешивать белье.
Камень достал из кармана штанов широкую ложку с короткой ручкой, походившую на маленькую лопату и молча принялся за еду. Взгляд у Камня был пустой, словно он смертельно устал. Пахло от него, почему-то железом и землей. Жевал он медленно и как-то без смака, время от времени подкашливая.
Мне было неуютно рядом с ним, поэтому я поскорее допил свой чай и вышел на солнышко. Хотел предложить Квирне помочь с бельем, но она уже сама управилась и сейчас просто сливала на землю остатки воды из корыта.
Делать было нечего, и я решил узнать, когда собираются топить баню. Хотел спросить об этом кухарку, но она ушла в домик, где жили люди обслуживающие гридейную и сад с огородом.
От скуки я решил вернуться на свою кровать, но не успел открыть дверь, как та сама отворилась и во двор вывалился заспанный Коса.
- О, новачок! Ясек! - он потягиваясь зевнул так, что все зубы видать. Зевал он долго и обстоятельно, так, что я успел его хорошенько рассмотреть. Плечистый, чуть выше меня. Большие темные усы, свисающие до подбородка. Борода, которая похоже, наросла за время дороги. Нос широкий - видно, несколько раз ломаный. Брови мохнатые. Лицо не симметричное, с множеством мелких морщин и справа, разделяя бровь, на щеку сползал старый шрам. Одно веко чуть больше прикрыто, отчего казалось, будто взгляд у него слегка лукавый, с прищуром. Волос курчавый, коротко стрижен. В целом на вид лет тридцать, может, чуть старше.
- Ярек. - еще раз представился я. - Думал, ты не скоро встанешь.
- Хорош! Наспалси вже. Чого ты мене будыв? Або мени здалося?
Мне было лень повторять глупую историю про визгуна, но все же хотелось узнать - кто такой тот коротышка, будивший Косу и почему так странно разговаривает, поэтому я сказал:
- Будил не я, а какой-то мужик в шали. Нес полную ахинею, я ни слова не разобрал.
Коса рассмеялся:
- А-а-а, познайомывся вже з Лешуком? Вин и тверезый-то базикаэ на своэму, на лешучьем - Ур поймет, а выпимши и зовсим слова перекручуэ до неподобства. Чо, не зустричав, мабуть, ще такых, як вин? - Коса сел на мшистую потрескавшуюся завалинку и стал растирать колени.
- Нет. - смущенно ответил я. - Ну и имечко - Лешук.
- О, ни! Им'я у нього таке, язык зламаэш - Бр-р-рез-нищ-щ-щ, але так його тильки вин сам називаэ. Ты ж його бачыв? Оприч чигайский лешук! Можеш взагали його нияк не кликаты. Вин зи своэй конуры редко выповзаэ. Тоби пощастило, познайомытися з ним так швыдко.
- Да не особо-то мы и познакомились. Он меня даже не заметил.
Коса опять захохотал пуще прежнего:
- Стало буты тоби пощастило дважды! Якбы вин тебе помитыв, став бы всього обнюхуваты, як кобель, зубы скалиыты и очи пучыты!
- Это еще зачем?
- Перевиряты якый ты ... Так важко толком сказаты навищо ... Навищо дикый зверь зуби показуэ?
"Да уж... Похоже у Корнуса и правда особый подход к подбору людей... - подумал я. - Слишком особый".
Хотел я еще про Лешука спросить, но Коса перебил:
- Шо, небось за Медка прыходыл просыты?
- Если бы я понял, за кого именно он просил. Но раз не приходил больше, наверно не надо уже. - я неопределенно пожал плечами.
- Твоя правда. А ты чого на дворе товчешся? Чому йисты не йдешь?
- Да я уже. Мы с Камнем поели. То есть я поел, а он вроде еще там.
- Камень? - Коса тут же нахмурился. - Давненько його не було видно. А ну-ка, пиду поздоровкаюсь.
Кондовый ушел к столовой. Я опять остался один.
"Скорей бы уже делом каким заняться, а то скучно даром время просиживать".
При слове "дело", мой взгляд снова непроизвольно вернулся к кузне. Мне стало интересно, что там внутри. Подошел я к ставням, чтобы заглянуть в щель, но меня тут же сердито окликнули. Камень только что вышедший из кухни, сразу поспешил ко мне.
- Чего лезешь? Вали по своим делам! - говорил он грубо, словно я был вором, покусившимся на его добро.
- Я просто хотел посмотреть.
- Иди в другое место смотри. Там смотреть нечего! - он встал между мной и окном, оттесняя меня от него.
В кухонном проеме, стоял Коса и угрюмо смотрел в нашу сторону.
- Ввичлывише, Тырня! Вин новачок, ясна рич оглядаэться! - крикнул он.
- Я тебе не Тырня! Задолбал меня так называть! - Камень закашлялся, чуть ли не сгибаясь пополам. Пытаясь унять тяжелый кашель, он толкнул меня рукой, показывая проваливать.
Я отошел на два шага назад и столкнулся спиной с Камышом.
- Что случилось? - отнюдь не равнодушно поинтересовался он. - Ярек? Кажется, я говори тебе не лезть куда не следует. Корнус зовет, иди за мной.
Камень все еще сычом смотрел на меня.
"Вот, значит, как. Охраняют даже от охраны! Интересно... Значит, что-то в этой кузне есть..." - отметил я, проследовав за управляющим.
В доме хозяина было тихо и чисто. Чистота прямо бросалась в глаза. Все полы намыты, зановесы настираны. И воздух тут был какой-то чистый: без запахов, без пыли, без движения.
Мы поднялись наверх по широкой деревянной лестнице, на которой не скрипнула не одна ступенька. Все двери открывались бесшумно. Шаги по дощатому полу приглушались коврами и толстыми половиками.
"Вот откуда у Камыша такая походка. - решил я. - Похоже Корнус очень любит тишину."
Я не запомнил всех комнат и коридоров, коих тут было гораздо больше, чем я видел где-либо до этого. Да и не зачем мне было запоминать. Вряд ли я буду тут частым гостем. Во всяком случае, мне самому бы этого не хотелось. Несмотря на богатство убранства и порядок, мне не было тут уютно. Все такое же холодное, как сам Корнус.
Хозяин ждал нас в кабинете, обставленном, как и положено кабинету: большой письменный стол, кресла и шкафы, на полках свитки и книги. Над креслом главы дома между окон висело чучело какой-то большой черной птицы, усаженной на ветку дуба.
- Ты умеешь читать и писать? - спросил Корнус, подавая мне бумагу договора.
- Немного. - я сел в кресло напротив.
- Тем лучше. Прочти и скажи, со всем ли ты согласен. Если тебя все устраивает, подпиши.- он пододвинул ко мне чернильницу и перо.
Перо было такое же черное, словно принадлежало той самой птице на ветке.
Я вчитался в договор:
"Я, ниже подписавшийся... тра-та-та... тра-та-та... согласен поступить на место гридня с жалованием в тридцать медных, тра-та-та... тра-та-та на полном содержании к помещику Корнусу Зраковичу. Любые ранения... тра-та-та... обязуется оплатить лечение и содержание в течении пяти лет в случае особо тяжких ранений, ведущих к увечью... тра-та-та... согласен... добровольно без принуждения... "
"Вроде бы ничего нового. Ничего подозрительного..." - решил я и взялся за перо.
В этот момент птица громко каркнула, и я чуть не подпрыгнул в кресле. Хорошо, перо еще сухое было, без чернил, а то поставил бы кляксу на договоре!
Я удивленно посмотрел на ворона, а тот также уставился, на меня одним блестящим глазом, повернув блестящую голову.
- Тихо Плищь* (шум, крик; смятение, волнение)... - спокойно позвал птицу Корнус, подманивая ее рукой.
Ворон перешагнул на руку хозяина, и тот перенес ее себе на плечо.
- Познакомься - это Ярек, мой новый гридь. - Корнус погладил ворона по голове.
Я вернулся к бумаге, обмакнув перо, на мгновение задумался, как пишется мое имя. Ничего лучше не придумал, как просто повторить буквы из текста договора, из которых, по моему мнению, состояло мое имя:
- Что скажешь, Плищь, не правда ли чудное имя для человека? Впрочем, нам не привыкать, да, голубчик? - он пощекотал ворону шею, и тот вытянулся, поправил крылья, еще раз негромко каркнув.
- Договор остается у меня. А тебе я даю расписку, что обязуюсь хранить договор до востребования, а также расторгнуть его по твоему прошению или кого-то из высших чинов. - протянул мне бумагу поменьше, на которой уже стояла его подпись, он лишь оттиснул на ней поверх подписи свою печать, висевшую у него на груди. След печати был вполне разборчив: полумесяц с крылом ворона и буквицей "К".
- Завтра вы с Руматом, как я и говорил, поедете за Таволгу. Туда пустые, обратно повезете брюкву. Подробности он расскажет тебе по пути. Дорога туда спокойная, много охраны не надо. Сейчас, сходите в оружейную. - это он говорил уже Камышу, тихо стоявшему все это время у двери. - Подбери ему кожу (броня сделанная из толстой кожи) и пусть возьмет себе оружие по руке.
- А разве мне не нужно получать разрешение или что-то вроде того? - уточнил я. - У меня нет...
Корнус прервал, сказав, что разрешение есть у него, и этого достаточно.
Больше он ни о чем не спрашивал, поэтому мы вышли. Я был рад, что хозяин оказался не любителем поболтать. К тому же, его птица, казалась мне странной: хотелось убраться от нее поскорее.
В амбаре, который Корнус назвал оружейной, Камыш долго искал подходящее для меня обмундирование. Наконец нашел жилет с высокими наплечниками и наручи. Со штанами оказалось сложнее. Тут оказались только большие размеры. Большинство охранников были мужиками объемными и все размеры подбирались на таких, как они.
- Я закажу для тебя новые. А пока возьмешь у Горика. Он тут один такой же тощий. Теперь иди сюда. - Камыш подвел меня к стойкам оружия и предложил выбрать то, что мне понравится.
Сделать это было непросто. Я нутром чуял, что для меня привычней меч, но во-первых, мечи, что тут были, показались мне неудобными - слишком тяжелыми. А во-вторых, почему-то не хотелось мне пока разбираться с мечами: времени выяснить, умею ли я ими пользоваться, пока не нашлось. "Боюсь, если окажется, что умею, возникнут вопросы, кто меня обучал." - решил я, поэтому выбрал небольшой топорик. Все-таки, по легенде я с лесопилок...
- Вот этот. - я показал выбор Камышу.
Он с прищуром кивнул и сказал: "Смотрю, ты на мечи долго пялился. Правильно, что топорик выбрал. Мечи только для кондовых". После этого, он открыл шкаф, где на полках стояли сапоги.
Из всех обновок они порадовали меня больше всего. Все-таки не в башмаках же бандитов гонять. Мягкие, но крепкие сапоги, из темной воловьей кожи сидели на ноге отлично, и мне сразу стало веселей.
- Иди к Горику, скажи, я приказал - пусть одолжит тебе штаны. Вот рубаха и исподнее.- он кинул мне вещи. - Придется подогнать малеха. Иголка и нитки в корзине. Бери все и ступай.
Управляющий запер амбар и собрался уйти, но я окликнул его, спрашивая, нельзя ли мне попариться в бане?
Он, не отвечая, свернул к дому прислуги. Отдал там какие-то распоряжения и, выйдя, пообещал, что к вечеру баню натопят - наверняка не я один помыться захочу. Попросил передать Косе и Медку, чтобы те до ужина собрали всех и тоже шли в баню.
Я пристроился на завалинке, рассматривая обновки. Несколько часов пролетели за подгонкой одежды. Швец из меня оказался некудышный, но куда деваться - не хотелось просить о помощи - делать-то все равно нечего, а так, хоть отвлекусь.
Когда я почти закончил, из кузни вышел Камень. Руки и колени перепачканы охристой глиной. "Наверно полы укатывает". - подумал я.
Глянув вполглаза на меня, он подошел к большой бочке, стоящей у двери в кузню, отмываться.
- Где Коса? - неожиданно окликнул он, по всей видимости меня, потому что кроме нас с ним во дворе больше никого не было.
- Откуда ж я знаю? Вы тут вместе оставались, когда я к Корнусу уходил.
- Иди, найди его. И хозяина нужно называть Хозяин! - дерзко приказал Камень, будто я был ему мальчиком на побегушках.
Кому такое понравится? Вот и мне не понравилось, поэтому ответом было:
- Я занят.
Камень замер, перестав плескаться. Стряхнул воду с рук и медленно подошел ко мне.
- Ты тут никто, следи за языком, а то...
- А то что? - резко отрезал я, глядя из-под бровей ему в глаза.
Вместо ответа, Камень подсек мои ноги, и рубаха с корзинкой, что стояли у меня на коленях попадали на землю. Я сам чуть не упал, но удержался и быстро вскочил на ноги. Сам не знаю, как так получилось, но моя рука остановилась в пальце от кадыка Камня. А точнее не рука, а ножницы зажатые в ней. Я испугался, что неожиданно для себя, начал действовать, не подумав. Тут же отступил назад, бросив ножницы в корзину. Хотел даже извинится, но Камень опередил:
- Чо, кишка тонка? - просипел он и собрался сплюнуть на валяющуюся рубаху.
Плюнул, но не попал, потому что я ногой рубаху в сторону откинул и его плевок попал мне на башмак. Я разозлился и просто дал ему в нос. Не достал самую малость - Камень отклонился назад, видимо ожидая, что я так и поступлю. Я замахнулся для нового удара, наступая, но тут вышел Коса и окликнул нас.
- Эй, вы чого там? Без мене вже вправляэтеся? - но подойдя поближе, понял, что это не разминка. - Камень, ты чого сьогодни не в духе, чи шо? Знову до новачку задираэшси?
Шо на сей раз не подилылы?
- Не твое дело. - огрызнулся хрипун. - Надо проучить это хамло, пусть знает свое место.
- Какое место? - возмутился я. - Меня в охрану наняли, а не бегать по твоим поручениям. Или ты тут главный?
- Тихише, хлопцы! - Коса стал между нами. - Такый початок, добром не закинчыться. Ты, Тирнов, не торбуй ноачка, що так - не до тебе його прыставылы. А ты, Ярек, будь поспокойней, наш Тырня з гонором - з ним ввичлывише треба. Якщо хочете кулаки почухаты, то...
- Не прекратишь называть меня этим тупым прозвищем, я ща об тебя кулки почухаю! Так прочухаю, не очухаешься! - Камень стал наступать на Косу, показывая, что хоть сейчас готов отстоять задетую честь.
- Та заспокойся вже! Камень! Чого ты розсердывся?! Краще покаж мени той прыйом з упором. Ты мени вже сто разив обицяв. Вси сниданкамы годуэш. Давай покы не заважаэ нихто, навчы мени. - кондовый стал уговаривать задиру, отвлекая того от драки.
Камень постоял, злобно взирая на меня с таким укором, словно пытался во мне дырку прожечь. Потом все же отвернулся, спуская с локтей рукава рубахи.
- Неси копье. - сухо приказал он и Коса, улыбнувшись, кивнул: "Вот! Другое дело! Я мигом".
Охранник поспешил в дом, а я отряхнул рубаху и сложил вывалившееся из корзинки вещи. Камень отошел на середину двора, и стал потягиваться в разные стороны, разминая руки.
- На этот раз, тебе повезло, гаденышь. - все же не вытерпев огрызнулся он. - Будешь дерзить, обломаю.
Я сделал вид, что пропустил его замечание мимо ушей. Коса верно сказал - начинать с драки плохая затея, особенно для того, кто только на службу поступил. И вообще, что-то слишком часто я в драках участвую! Пора с этим завязывать.
Хоть потасовка и вышла несерьезная - без мордобоя - по всему понятно, что приятелями, нам с Камнем, не быть. Неприязнь у нас вышла взаимная - еще долго он пялился на меня, словно вот-вот кинет чем-то тяжелым.
"И чо ты злой такой? - попытался понять я. - Злобой так и пышешь! Неужели я первый, кто не прогнулся под тебя? На первый взгляд - все как будто так и выглядит. Будто не понравилось Камню мое своенравие. Но если подумать, свое отношение ко мне он выразил первым еще в кухне. Почему у него вдруг возникла такая неприязнь? Не из-за того же, что я на его обеденном месте сидел? Все остальное - это развитие. Исток проблемы в чем-то другом. Понять бы в чем! Но пока лучше и не разбираться. Надо дать тебе остыть, Камушек ты наш, раскаленный. Для этого придется избегать встреч и не пересекаться или точно до драки дойдет... весьма суровой драки с увечьями или и того похуже!"
Когда кондовый вернулся, то нес в руках копье с чехлом из кожи на наконечнике. Передал его Камню.
- Нияк не розберуся, як ты зверху выводиш жердину, якщо на тебе мечем пид руку йдуть. Покажеш? Тильки так, щоб я зрозумив. Повильно показуй.
- Тогда возьми меч. - потребовал Камень.
- А без меча нияк? Може я палицю визьму? - Коса замялся, почесывая за ухом.
- Хоть что-нибудь возьми уже?! Чего не подготовился заранее?! - резкий Тырня казалось сейчас огреет гридня копьем.
- Так я ж думав, шо ты, як завжды, видмажешся ... не станеш вчиты... - пробурчал Коса и пошел искать себе "оружие".
С одной стороны, мне хотелось уйти, чтобы не мозолить глаза Камню, но с другой, было интересно посмотреть, что умеет этот несуразный хрипун. А он был именно, что несуразный. Тело у Камня невзрачное: небольшой мамон и слишком полные для мужчины бедра. Он больше всего походил на рыбу, если поставить ее на хвост. Я с трудом представлял себе, как он может держать в руках оружие, да еще такое, как копье. А когда Коса вернулся, с кочергой в руках, и вовсе рассмеялся про себя - настолько забавно все это выглядело со стороны. Камень тоже с укором посмотрел на выбор напарника, но ничего не сказал, скорее всего, хотел побыстрее покончить с уроком.
- Нападай... - прохрипел он и Коса замахнулся на него кочергой простым рубящим ударом в шею.
Камень провел ответную атаку. Сначала так быстро, что ни я, ни Коса не успели толком разглядеть, как он все провернул. Мгновение - и наконечник уже застыл у головы Косы.
- Я ж просыв - поволи показуй! - укорил побежденный ученик и отступил назад.
- Это я уточняю, тот ли прием ты желал увидеть... - ухмыляясь, пояснил Камень.
- Цей, цей. Давай знову, тильки пови-и-ильно!
Камень вернулся на свое место и в тот момент, когда Коса начал замах, в замедленном темпе начал поднимать копье над головой, сам при этом немного разворачиваясь, чтобы уйти от удара противника. Поднятое копье слегка выбросил вперед и удерживая левой рукой ближе к середине древка изогнул его так, что наконечник опять приблизился к голове Косы.
- Понял? - спросил Камень.
- Начебто так. Дай я спробую, а ты подывышся и скажеш, так я роблю чи ни. Виддавай Цапушку! - Коса протянул кочергу противнику и забрал копье себе.
- Вся хитрость в изгибе стружия* (древко копья). Нужны сильные руки! У тебя может и не получиться. - пояснил Камень намекая на то, что его руки сильнее, чем у Косы.
Но гридь сдаваться не собирался - встал в стойку и потребовал, чтобы теперь Камень бил его кочергой. Урок продолжался еще долгое время. На удивление Камень раз за разом замахивался кочергой, и весьма умело замахивался, скажу я вам. Пока они упражнялись, я успел закончить подгонку рубахи. Чем больше я наблюдал за выпадами Косы, тем больше мне казалось, что все это не чуждо мне. На языке вертелись названия стоек и ударов. А когда Коса перешел к другим примерам, один раз я чуть не выкрикнул, указывая ему на ошибку. Осекся, получив гневный взгляд Камня, мол, опять лезешь не в свое дело. Поэтому я решил отвлечься и сходить в дом, чтобы убрать обновки в сундук.
Там меня ждал неприятный апцу.
Я точно помнил, что оставлял кровать незастеленной - не успел я ее заправить, когда утром поспешно ушел выяснять, зачем приходил Лешук. Сейчас же все было ровно уложено, как будто я и не спал. Конечно, я понимал, что наверняка, кто-то из челяди мог приходить для уборки, но меня волновала мысль, не рылся ли кто в моих вещах. Несмотря на то, что ключ лежал у меня в кармане, это не означало, что у хозяев нет запасных ключей. Наверняка есть!
Поэтому, я решил, что пока не придумаю, как обезопасить свои пожитки от любопытных глаз, завтра перед отъездом, попробую сломать замок. Идея дурацкая, но другого выхода нет. Не тащить же мешок с собой на задание!
"И зачем я только забирал вещи у Никанора?! Пусть бы и лежали у него. Надо при первой же возможности отнести их к нему обратно". С другой стороны, я не был уверен, что он согласиться и дальше держать их у себя. "Но попытаться стоит. Если тут кто-нибудь выяснит, что я храню в своем сундуке, хлопот не оберемся! И почему умница Харита не подумал о том, как избавить меня от этой ноши?!"
Уложив обновки поверх мешка, я прилег на кровать. Сам с собою я рассуждал о том, что принес мне первый день у Корнуса. Мои размышления вертелись вокруг скудной информации о новых людях. У каждого из них в моих глазах вырисовывались достоинства и недостатки и я пытался прикинуть, как должен вести себя с ними. Боялся, что кто-то из них начнет выяснять что-либо обо мне и рано или поздно, могут узнать, что я имею к истории со Здобом и Альбой отношение. Хоть Харита и обещал, что такое мало вероятно, я уже не был так уверен. Камыш и Камень - люди мягко говоря подозрительные. Не говоря уже о самом Корнусе.
Остаток дня прошел скучно. Я маялся бездельем, пока не позвали в баню.
Когда я узнал, что буду в бане не один, то сразу понял, заняться окраской волос не удастся. Пришлось пока отложить это дело. Зато я познакомился с остальными охранниками и Коса, как и обещал, рассказал мне о каждом из них.
Медок - младший из кондовых был сам родом из Селаи. Какое-то время работал в Гридейной гильдии, но потом его сманил к себе Корнус. Свое прозвище он получил за сладки голосок и золотистый цвет волос. Многим он был очень похож на Здоба, и как выяснилось они были дальними родственниками. Но на удивление, Медок за южика своего не очень переживал, что того выперли с работы.
- Вот, ни скольечки не жаль. Чес слово, достал вже. - сказал он, когда Коса поднял тему увольнения Здоба. - Возомнил себя паче присным* (приближенным, родным, близким) хозяину. Выбивал себе все дела свене* (кроме, сверх, вне, помимо; вопреки ) нас. Ну, тверждайтя мужики! Иль не то наговариваю?
- То, то! - закивали гридни. - Все верно. Забув вин, як скупно* (вместе сообща) справу творыть!
- Точно! - отрезал Коса, обмахиваясь веником. - Возомнил сэбе тиуном*(домовый управитель при князьях и боярах). Чим вин краще нас? Такый же рубака. Нехер було выпендрюватыся!
Все опять покивали и тут Медок достал из-за веников вложенных в углу бутыль мутного содержания.
- Гэть, браты! Обмыты новачка должно! - предложил он. На что получил одобряющие, довольные покряхтывания. Скоро настроение в баньке стало весьма располагающим. Все вели себя расковано, не чураясь меня и не пялясь, как на чужого. Было даже удивительно, как быстро они приняли меня в свою "семью". Мне, как полагается, налили. Я не отказался. Надо было покрепче вписаться в "свои".
После обсуждения вчерашней попойки и утреннего бадуна, разговор опять вернулся к Здобу. Горик вспомнил историю с беглянкой, рассказывая, как та обвела Корнуса вокруг пальца. Тут я почувствовал, что момент подходящий, чтобы сделать вид, будто я не в курсе. Надо было подыграть, и увести от себя подозрения:
- Так это правда, что от хозяина какая-то баба сбежала?! Что за птичка была? Тоже в охране работала?
Гридни рассмеялись.
- Ты як скажеш, паря! В прислуге вона була. Баба в охороне! Тфу. - сплюнул Медок. - То звичайно быват, и мы про таких прочувалы. Як ше деякы бояре наймають соби бабенок. И хдэсь тильки беруть, прости Господи?!
- Ага, срам да и только. - стали поддакивать ему остальные.
- Срам не срам, а я чув, шо деяки бабы покруче чигайских ловчих будут. - забасил Коса. - Таким краще не потрапляты.
- Та шо баба може? - возмутился народ.
- А то! Ти б ось рубонув чи по баби? То-то же. На то и расчет. Битыся з такою соромно гридню, а вона тим и корыстуэться.
- Ну и шо? - запротестовал Медок. - Вбить бы не вбил, но вырубыть змиг бы. Щоб вона не мерехтыла (мельтешила) пид ногами!
Все заржали. А я вспомнил, как Альба треснула по столу бархАта - очень этот удар убедительный был. Знали бы они, кого Здоб упустил, не ржали бы так. А я знал. И сейчас, уже зная о том, кто такая госпожа Альба, радовался, что она просто ушла получив мой отказ. Покумекав с Харитой, и сложив одно к одному, мы пришли к выводу, что она не блефовала. Скорее всего она и была тем, за кого и выдала себя в разговоре со мной - одной из гильдии Трех Змей - наемной убийцей. Неизвестным осталось лишь одно: что епанчица* (епанча -длинный широкий плащ без рукавов, накидка.) делала у Корнуса. Только и предположил Харита, что тут она была как кутайка* (шпионка). Потому как, если бы она приходила кого-то убить, то исполнила бы задание и ушла тихо. Никто бы даже не узнал: кто и как сделала это.
"Есть мнение, что в Трех Змеях "работают" люди очень строго придерживающиеся определенных убеждений. Это лишь слухи, но многие считают, что Змеи всегда выполняют свое задание, каким бы оно не было... Но только задание и ничего более. - сказал тогда в роще Харита, пытаясь себе и мне объяснить поступок Альбы. - Возможно это правда, и тогда понятно, почему она тебя не тронула. Они убийцы, но не убивают всех подряд... Иногда, как видно задание может и не касаться убийства вовсе. Она не по чью-то душу к Корнусу приходила, а за чем-то другим... Но самым удивительным является то, что получив отказ, и выдав себя, на просто ушла. Обычно, никто не знает, как выглядят епанщики, те тщательно скрывают себя. Нам просто повезло, что наше знакомство с тобой осталось от нее в тайне. Во всяком случае, очень я на это надеюсь! Я знаю, кто она. Теперь и ты знаешь. И дай Бог вам более никогда не встретиться!"
Харита не стал вдаваться в подробности откуда он знает Альбу, да мне и не очень-то хотелось вникать. Все же тайная служба на то и тайная, чтобы иметь свои секреты. А такие опасные секреты мне и даром не сдались!
- Эй, новачок, об чем задумався? - плеснув мне на живот теплой водички, спросил Коса. Остальные уже тем временем потихоньку обтирались.
- Так, не о чем... О жизни... - я даже не успел придумать, что соврать. Надо быть поосторожней с задумчивостью-то. - А кто теперь займет место Здоба?
- А нихто. Мы и втроем непогано справляэмося. - горделиво ответил гридь.
Я встал тоже обтираться и тут Коса увидел мой шрам на спине.
- Эко... - удивился он и указал на ранение. - Це де ж тебе так?
- В Шиге - соврал я.
- А? - не понял он.
- Беглые преступники. - отмахнулся я, напяливая рубаху.
- Не уж-то и в Шиге вже лишучьи удолища* (ложбина, яма) заховались? - Коса циркнул зубом. - Куды тильки князья глядят?!
Я неопределенно пожал плечами - этот жест стал уже входить у меня в привычку. Не так-то просто быть своим среди чужих... Поэтому я отвлек собеседника расспросами об остальных ребятах, работающих в охране.
Ничего особо интересного не узнал. Разве что про Камня. Он тут был один из "старичков". Работал на Корнуса давно, так же, как и Румат. Но когда Коса устроился к хозяину на работу, Камня уже не было. Вроде как, тот уволился, задолго до того. Сам Коса служит уже полтора года. Вернулся Камень к хозяину недавно. Но теперь почти не занимается охранной работой.
- Зачем же тогда Корнус его принял обратно? - спросил я, когда рядом уже никого не было и мы тоже выходили из бани, идти ужинать.
- Щоб иншых вчиты. Вин досвидченый вояка. Служыв по-молодости на пивночи. Кордон вид ледян охороняв.
Я, как губка, впитывал все новости. "Граница, ледяне, удолища в Шиге и в Чигае... " - старался все запоминать, хотя порой не знал даже верно ли запоминаю. Например, до сих пор было не ясно: чИгай или чЕгай - кто так говорил, кто эдак. В целом, я уже понял - это большой лес на западе и в нем полно беглых преступников, собирающихся в большие банды. Но откуда в Полянии столько оных? Результатом чего это было - сурового закона, или каких-то государственных передряг, связанных с борьбой за власть? А точнее, почему много именно беглых. Как осужденным удается сбегать в таких количествах, чтобы в когорты собираться?
После ужина, я забрал у Горика штаны. Ему не очень было приятно их отдавать, но он спокойно подчинился, узнав, что это приказ Камыша:
- Эх, бери уж, ладно... Все одно мени целу пятинку кожа без потребы - выходный я, нибы як... Тильки по-любовнише будь з нимы! Ци штанци у мене улюблени, я можна сказаты, до них прырос вже. - тут он гоготнул, почесывая задницу.
Я сделал вид, что оценил его шутку и щедрость, с улыбкой пообещав вернуть штанцы в целости и сохранности. Но разглядев наедине, что мне от щедрот досталось, запоздало посмеялся, понимая отчего Горик просил быть по-нежнее со столь любимой вещью - были штанцы протерты почти до дыр в местах, где гридь до них видимо особо сильно прирос, вот-вот лопнут.
Было у меня подозрение, что кроме "любимых", были у Горика и "нелюбимые", но требовать замены, конечно не стал, надеясь, что Камыш свое обещание сдержит и мне сошьют новые штаны, положенные по рангу.
Ночь я провел спокойно. Сегодня уже никто не гулял. Мужики улеглись рано - только солнце село. Видно, баня всех уморила, да и ужин был сытный - само-то - после такого подушку придавить.
Комментариев нет:
Отправить комментарий