Красавица - дочь трактирщика - накрыла нам на стол: яичница, пирог с яблоками, молоко и мед, душистая каша с тыквой. Пока мы ели к трактиру кто-то подъехал на телеге. Штен пошел встречать гостей. Оказалось, это вернулись из города его жена, ее брат и старший сын брата. Они привезли из города продукты и материалы для ремонта Все загомонили, на перебой, рассказывая новости. Стали носить корзины и ящики в дом. Мы с Яном, увидев, как вездесущая старушка кинулась разгружать телегу, тоже поспешили предложить свою помощь. Штен конечно же отказался:
- Вот еще! Сидите, ешьте спокойно! Мы сами.
Жена его, Иволья, тоже была красива - сразу понятно в кого дочь. И очень улыбчивая. Под стать мужу - такая же расторопная и веселая. С ее появлением дом словно ожил и пустился в пляс. Все наполнилось милой суетой и ее смехом.
Выгрузив только некоторые вещи в общий зал, телегу отвели на задний двор и вся суета переместилась туда. Нас оставили спокойно завтракать и у меня появился шанс, наконец-то продолжить разговор с Яном без посторонних ушей.
- Послушай, Ян, я хочу тебе помочь. Правда. С радостью дам тебе нужные деньги. Но беда в том, что я не знаю, как бы мне продать то, что, например, твой отец купить не захотел. То, что тебе про меня рассказали - правда. Я приплыл в погребальном челноке, весь разодетый в дорогую одежду и перстня. Но денег у меня нет. Только если я смогу продать вещи, у меня будут деньги. Но, как сказал Золт, вряд ли я смогу найти того, кто купил бы у меня хоть один камень, не говоря уже обо всем остальном. Он говорил, что в такой дорогой одежде у вас, разве что князья ходят... Понимаешь к чему я клоню?
- Не совсем. - нахмурился Ян. - Постой, хочешь сказать, надо искать того, кто это из-под полы купит? Вот же, Ур Башур! Как же мне все эти теневые непонятки не нравятся! А я, дурак, уже губу раскатал... Думал, все просто будет.
- Тпрррр... не гони лошадей! Мне в любом случае нужны какие-то деньги на первое время. Я понимаю, что все мне не продать. Но хоть что-то же можно? Я потому и спрашивал, хорошо ли ты Селаю знаешь. Нам просто нужно найти того, кто купил бы к примеру мои сапоги или одно из колец.
- Ну, наверняка, какой-нибудь Берендей бы и купил. Но к нему, я же говорил, не так просто попасть. Он к себе таких, как я, не подпуска...
- О чем спорите, молодцы? - спросил вернувшийся в зал Штен.
Мы сразу умолкли. Вышло это несколько нелепо и откровенно заметно, что и дурачку стало бы ясно - что-то мы скрываем.
Штен снял со стола табурет, развернул его седушкой вверх и поставил возле нашего стола. Сел, сложив пальцы в замок. С улыбкой посмотрел на меня, потом на Яна.
- Ну, рассказывайте. Что задумали?
Я молчал, давая Яну решать, стоит ли делиться со Штеном. Все же он хозяина лучше знал.
- Дядька Штен... - начал парень. - Тут такое дело... Нет ли у тебя в городе кого знакомого, кому можно без лишних вопросов вещь дорогую продать.
- На сколько дорогую?
- Трудно сказать...
- Дороже коня. - предложил я.
Трактирщик поднял брови и выпятил нижнюю губу. Чуть повернул голову, словно спрашивал: "А можно ль узнать поподробнее?"
Понимая, что подробностей из Яна не вытащить, он сказал:
- Интересного ты мнения обо мне дружочек. - хмыкнул. - Не знаю даже, чему больше удивляться? Тому ли, что ты мне не доверяешь, или тому, что считаешь, будь-то я с нехорошими людьми знаком?
- Не то и не это! - сразу насупился Ян. - Штен! Ничего такого, что ты подумал!
- А что я подумал? - трактирщик не улыбался, но взгляд у него был совсем не злой, даже наоборот - мелкий прищур говорил: "Вам не стоит меня бояться, мы же все свои".
Меня несколько удивляло, как легко он доверял мне, малознакомому человеку. Но раз он в таком хорошем настроении, то пожалуй стоит воспользоваться. Понимая, что раз начали, надо договаривать, а то и правда он еще напридумывает себе всяких глупостей, я решил все объяснить.
- Ян ничего не задумал. Ну кроме того, что ему надо как-то вытаскивать из каббалы своих братьев. Это я ищу человека, который купил бы у меня кое-что.
- Что именно? - Штен сложил руки на груди.
- Украшения и расшитую золотом одежду.
Я смотрел хозяину прямо в глаза без стыда и уверенно. Он так же всматривался в меня: сначала осмотрел лицо, затем его взгляд скользнул по моим рукам. Наклонившись в бок, чтобы посмотреть во что я одет, словно ища, где же все то, о чем я говорю, спросил с усмешкой:
- А ты смотрю, парень, не так прост, как кажешься на первый взгляд. Не хотел я лезть не в свое дело, но должен признать, выглядишь ты необычно. Чем промышляешь? Из каких краев к нам пожаловал?
Теперь настала моя очередь ухмыляться.
- Интересно, как часто мне придется теперь отвечать на эти вопросы? - спросил я, глядя на Яна. - Чувствую, будет все еще сложней, чем казалось поначалу.
Сын старосты решил заступиться за меня, видя, к чему клонит Штен.
- Дядку, все не так. Он не ловкач, просто не повезло человеку.
- Подожди, Ян. - прервал я его - Я - никто. Человек без имени и без прошлого. Меня рыбаки Паюгары выловили из реки. Говорят я приплыл по Ясуе от померов. В погребальном челне.
На мне были дорогая одежда, перстня. И в руках я сжимал сломанный меч. И больше ничего. Я был с дыркой в спине и с пудом яда в крови. И хуже всего, я не помню ни кто я, ни откуда.
Я задумался, стоит ли говорить им о том, что Уна нашла в моей крови кнорскую ртуть или нет. Но Штен опять сделал удивленное и озадаченное лицо и освободил меня от дальнейших объяснений:
- Вот, значит, как. Понятно. Теперь все понятно. Ну что же, в жизни всяко бывает. Хоть и не каждый день, конечно. Хм... ну, так это меняет дело. Меня отец учил - если человек попал в беду, надо ему сначала помочь, а там видно будет, стоил ли он твоей помощи. Говоришь, продать кольцо хочешь... А еже ли его нельзя продавать? Не боишься, что потом пожалеешь?
- А у меня есть выбор?
- Выбор всегда есть! Например, если тебе нужны деньги, лучше их заработать.
- С этим я согласен, но таскать с собой всё свое драгоценное барахло и при этом спать в чистом поле, знаешь ли не самое хорошее решение. Рано или поздно, добро это просто стащит кто-нибудь. Вот об этом я точно жалеть буду.
Штен засмеялся.
- Понимаю. Согласен.
- К тому же, не знаю я как объяснить, но кроме меча и пары вещей из общего моего скарба, остальное кажется мне совершенно чужим и ненужным. Кем бы я не оказался, не может кольцо быть дороже жизни человека. То есть, я хотел сказать...
Трактирщик поднял руку ладонью вперед:
- Остановись, я понял, что ты имеешь ввиду. Но знаешь ли, это ты сейчас так говоришь. А вот окажется потом, что кольцо это родовое или знак какой нужный для чего-то, как ты потом его возвращать будешь?
- Если меня без кольца кто-то там, - я мотнул головой за плечо, словно указывая за тридевять земель, - не признает, то пусть катятся на все четыре стороны. Как-нибудь и без них проживу. Если я из мертвых вернуться смог, то...
- Это точно! - захохотал Штен - Это точно! Ох, не прост ты парень! Тебе палец в рот не клади. Короче, слушайте сюда. Это ваше, - он осекся, - твое дело. Решай сам, как знаешь. Все, чем я могу помочь, это подсказать тебе одного моего знакомого. Я у него мебель заказывал. Он торговец по типу "всяко-разно". Скупает вещи... редкие. Находит заранее заказчика, которому нужен необычный, особый товар, такой, который не найти больше ни у кого в городе. Ищет, где достать и сам занимается доставкой. Нередко и на обмен работает. Например, чтобы достать для меня мебель из Чигайского дуба он в Ворхе нашел мастера, который за мебель согласился взять наши местные сборы крепышки* (трава). Никанор - так зовут этого торговца, сам рассказал ему о свойствах этой травы выгодной для мебельного дела. Смешанной с маслом, ею можно натирать древесину и так будет потом пахнуть лет двести, словно цветущий луг. Жуки мебель промасленную крепышкой не жрут. А блеск появляется такой, что и лакировать не надо. Вся проблема в том, что крепышка такие свойства имеет, только если растет не на простой земле, а там, где есть кауста - дорогая, как северный мех на южных рынках. Ею только в княжих садах землю удобряют. Там же эту крепышку и растят, да для княжих нужд используют. Она же, вся знают, многими полезными свойствами обладает, не только для мебели. То есть, каусту, эту, достать трудно и самому сделать тоже почти невозможно. Нужны редкие ингредиенты. А наш Никанор два года назад случайно выкупил ее за бесценок у одного алхимика. Аж семь мешков. И продал их не кому-нибудь, а моему отцу. Батя, думаешь, зря хотел аптечную артель ставить? Он этой каустой тогда наши югары засыпал. Теперь на сотни лет там земля для трав - лучше не сыскать. В общем, умен Никанор и хваток. Толк в сделках знает. Думаю, он вам поможет. Идите к нему.
Ян сидел открыв рот. Мне тоже было интересно все это слушать. Экий, этот Никанор, любопытный человек получался - настоящий продавец будущего.
- Так наши югары каустовые? - вдруг вспыхнул Ян. - Не верю своим ушам! Дядьку, да ты шутишь надо мной? - парень аж пот со лба вытер.
Штен развел руками и сразу осенил себя знаком Оды - кругом с точкой в средостении.
- Говорю, как есть! Зачем мне врать? Такой землицы на всю полянию - три места.
- Тогда, какого Башура мой батя сидит на этой земле и в носу ковыряет? Это же сколько денег заработать можно? - Ян встал и возвел руки к небу. -Я щас сам Уром стану! Почему я первый раз об этом слышу? А ты, Штен, как ты мог допустить, чтобы дело твоего отца даром пропадало?! - щеки Яна пылали алым, а глаза округлились словно блюдца.
- Не все так просто Ян! Тут дело денежных потоков. Ты успокойся. Я тебе потом все расскажу. Сейчас не об это речь была.
- Да как же так? Это же всем выгодно было бы!
- Эх! - Штен потер морщины на лбу. - И кто меня за язык тянул. Молодой ты еще, ничего не понимаешь. Наш наместник, конечно, тоже не против, чтобы в городскую казну деньжата текли, но в городе есть еще люди, которые не хотели бы, чтобы мы потоки на себя перетягивали.
Ян сел и открыл рот что-то сказать, но похоже не находил слов.
- Я тебе потом все расскажу. - продолжал успокаивать его Штен. - Ты не думай, что мы тут сидим и, как ты сказал, в носу ковыряем. И я, и твой батя ищем решение. Тут многое на положении в обществе замешано и на связях. От части, именно потому, твой отец в бешенство пришел, когда про сыновей узнал. Только-только его имя в совете что-то значить стало. Только мы нашли способ наместникову защиту получить, а тут такое. Даже не представляю, чем теперь вся эта история для нас обернуться может.
- Так тем более, надо скорее Ликова и Тверда от Берендея вытаскивать! Чем дольше они там сидят, тем больше сплетен будет! Кто он вообще такой, этот Берендей? А если он нарочно это сделал - чтобы как-то отца с должности сместить?
- Не думаю. Но если это так, то тем более, сначала надо во всем разобраться.
- Так, что же отец не разбирается?
Штен медленно поводил головой. Задумался.
- Сам не пойму.
- Ну хоть ты, дядку, не бросай на самотек! Ты же не последний человек. Пошли со мной в город. К Тарпену обратимся, к наместнику.
- Вот, к кому точно не стоит ходить, так это к наместнику. Не зачем ему наш семейный сор на стол вываливать! Надо самим выпутываться. Эту глупость братьев твоих теперь нам еще долго припоминать будут. А особенно, если мы еще больше глупостей наделаем. Я к Золту прямо завтра утром съезжу. Поговорю с ним, придумаем, как быть. А ты не лезь пока, не усугубляй. Договорились?
Ян свесил голову и обхватил ее руками.
- Я в город все равно пойду. Надо Яреку с кузнецом помочь.
- А? - удивился Штен. - А Ярек тут причем?
- А при том, что братец твой, похоже стареть начал и мозги у него совсем плохие стали.
Ян повернулся ко мне и с извинением в глазах сказал:
- Ты только не обижайся, но это уже вообще не в какие ворота - чужаку дела деревни поручать.
А я и не обижался. Меня самого это, мягко говоря, удивляло.
- Мне Золт дал денег для нового кузнеца и попросил помочь ему в этом вопросе.- объяснил я Штену, пожимая плечами.
И тут он снова расхохотался.
- Похоже и правда у Золта не все дома, если он после того, как потерял двести медных или сколько там наши хлопцы задолжали, отдает еще двести путнику без памяти.
Его громогласный смех разнесся по всему дому и привлек к нашей "теплой" беседе прочих домочадцев. Сразу же, откуда не возьмись, прибежала любопытная старушка-мать, а за ней и жена Штена, и все остальные.
Трактирщик хохотал до слез. А мы с Яном сидели с тупым выражение на лицах. Успокоившись и утерев слезы, Штен похлопал меня по плечу и сказал:
- Да ты везучий братец, гляди как: только твоя новая жизнь началась, а уж столько в ней приключений! Я аж обзавидовался.
Пришедшие загалдели с вопросами: "Что тут у нас такого веселого происходит?" Даже мне стало весело после того, как я в полной мере осознал, в какую историю успел незаметно для себя вляпаться, так сказать.
Видя хорошее расположение духа мужа и чтобы поддержать общее веселье, жена Штена стала предлагать всем угоститься по кружечке меда, привезенного из города. Но мы с Яном в один голос отказались. На самом деле, разговор нас уже порядком задержал. Я даже засомневался, а успеем ли мы в город, если день уже за полдень перевалил.
Словно прочитав мои мысли, Штен предложил нам, оставаться еще на один день. Сегодня мы поможем ему с полами закончить, а завтра он сам нас с утра разбудит и город отправит.
Спорить нам резона не было.
Остаток дня прошел в делах. Нас отправили на двор, выгружать из телеги доски и сносить их под навес. Потом, мы по одной распиливали их по размерам трактирщика и укладывали в дырки, чтобы замостить пол. Ян то и дело пытался подловить Светунью, все время снующую по хозяйству, но ее отец был достаточно наблюдателен и кидал дочке замечания, чтоб не крутила хвостом перед гостями. Брат жены оказался калекой и его никто не нагружал работой. Он сначала занимался тележными волами: кормил их, вычесывал. А потом, ушел на кухню помогать женщинам с готовкой.
Мне было приятно, что я мог пригодиться и помочь этим добрым и веселым людям. Но к вечеру понял, что каким бы веселым не казалось махать топором, это не то, чем я хотел бы заниматься всю жизнь. Не то, чтобы я чурался такой работы, просто мне все время думалось, что не топор да молоток мне в руках держать привычнее.
Вечером, когда все отмылись от опилок и пыли, нас усадили за большим столом для семейного ужина. К этому времени я уже понял, что Золт и Штен состоят в родстве и потому к Яну тут особое отношение. А меня тоже никто не отделял, словно я был Яну близким другом и товарищем.
После праздных разговорах о том, о сем, Иволья и Светунья затянули застольную песню о толстяке Вареничке, который был так горазд пожрать, что на спор за кусок пирога съел мешок гвоздей, печную трубу, тележное колесо и чугунный горшок, а под конец, запивая все это медом спросил: нет ли в доме краюшки, протолкнуть застрявшую в горле ручку от горшка. Когда же ему подали выигранный пирог, он и его съел, но подавился. Закашлялся и с треском лопнул.
Ян смеясь, объяснил мне, что мораль этой песни такова: не оставляй сладкое на потом! Если уж жизнь дает тебе шанс съесть пирога, ешь его сразу, пока тебя не накормили чугунным горшком.
После ужина Штен проводил нас в комнату и поставив свечу на стол, спросил у меня, сколько мне Золт с собою денег дал и сколько обещал за работу? Было видно, что трактирщик стеснялся спрашивать об этом, но так как Золт был не чужим ему человеком, он должен был убедиться, что мне можно доверять. Я же напротив, совершенно без стеснения и донельзя довольный тем, что наконец-то я и сам уже узнаю сколько же у меня деньжат, выложил кошель на стол. В нем оказалось три суммы. Одна насыпана медными прямо в кошельный мешочек - сто монет, другая завернута в тряпицу, третья - в бумажку. Развернули свертки. В ткани красовался большой блестящий серебряный. В бумажке, на которой, как оказалось староста нацарапал для меня какое-то послание, лежали еще пятьдесят медных.
Штен почесал в затылке.
- Вот те на!
Потом они молча переглядывались с Яном пока я невытерпел и не потребовал объяснить мне уже, сколько можно! что означают их перемигивания.
- Растолкуйте мне кто-нибудь, на что мне хватит этих денег. Что за монета такая серебряная? И почему тут три кучки?
Трактирщик взял в руки записку и пробежал ее глазами.
- Интересный Золт, человек! Прямо узнаю его с новой стороны!
Штен сел на табурет и хлопнул себя по коленкам.
- Никогда бы не подумал, что наш Золтушка так расщедрится для постороннего человека! Он и своим-то сыновьям денег просто так не дает! А тут палтос за пустяковое поручение!
Я тоже сел на край кровати:
- А нельзя ли понятнее?
- Эти, - Штен указал рукой на пятьдесят медяков, - тебе за работу. За то, что доставишь кузнецу задаток и уговоришь его ехать в Паюгару. А эти - он показал на остальные - задаток для кузнеца.
- Но ты, чему-то удивлен. Что-то не так с этими деньгами? Может я эти деньги лучше Яну отдам? Кажется, тебя возмутило, что Золт слишком много мне заплатил.
- Нет-нет! Тебе они сейчас нужнее. К тому же, раз он их тебе дал, стало быть, они теперь твои.
- Но, если это большие деньги и теперь, когда вам еще долг Берендею выплачивать... - начал я, но трактирщик замахал руками.
- Да не такие они и большие, но на первое время хватит, если с умом тратить.
- Хм, с умом-то, да. Но я же в ваших ценах ни гу-гу.
Ян сказал, что по дороге в город мне все объяснит - что по чем. Сейчас его больше занимал другой вопрос: откуда у Золта серебряный, и как он только не побоялся отдать его мне.
Оказалось, что такие монеты - своего рода привилегия высшей знати и гильдейских шишек. Что такой монетой на рынке на расплачиваются. И более того, если меня с ней стража поймает, то непременно под арест, как вора и ловкача. Не бывают серебряные у тех, кто лапти на ногах носит. Хотел ли Золт меня подставить или у него были другие причина - известно только ему самому. Возможно, у старосты просто не нашлось полной суммы и он решил расплатиться с кузнецом серебряным. Возможно даже, он считал, что таким образом выкажет почтение его мастерству. Никто из нас не знал, наверняка.
Меня же удивило то, что получалось, для покупки товара, например на пять сотен, мне бы пришлось таскать с собой просто неподъемные кошели набитые тяжелыми медыми монетами. Неужели это удобно? Я так и спросил. На что получил еще один неожиданный ответ:
- Что ты?! Конечно нет! Когда сумма переходит в счете на сотни, люди расплачиваются золотыми.
Не знаю откуда, но во мне была твердая уверенность, что золото дороже серебра. Поэтому мне было не понятно, отчего не золото являлось более редкой монетой. Штен понял, что я явно разумею простых правил их уклада и объяснил мне:
- Серебро - это дар Оды. Блесканец не простой металл, а силу имеет кайховскую. С серебром многое связано - быстро не рассказать, поэтому мне стоит пока лишь запомнить, что холодный блесканец - это монета священная и против пустого злата - истинную силу имеет. Конечно золото тоже ценится. Из него потому монеты и чеканят.
Он еще что-то рассказывал об украшениях и символах власти, но видя, что я и половины не понимаю, просто сгреб обратно все деньги в кошелек и сказал:
- Утро вечера мудренее и пора бы вам на боковую, отоспаться перед дорогой.
Уходя он остановился и спросил, а не мог бы я ему показать, о каких именно украшениях шла речь за столом? Я не видел причин отказывать и достал из мешка первое, что попалось под руку - перчатку со вшитыми в нее кольцами. Штен с минуту рассматривал ее, потом отдал и молча ушел. Я лишь успел заметить, что было в его глазах изумление с примесью страха.
Свеча уже почти догорала, а я так и сидел на кровати с перчаткой, которую одел на руку, примеряя и пытаясь хоть что-то вызвать из памяти. Но безуспешно - воспоминания не шли. Когда я наконец оторвал от руки взгляд, то встретился с глазами Яна. Тот, поджав губы, обкусывал с них обветренную и присохшую кожицу.
- Что? Тоже скажешь, что это несметные богатства и станешь меня бояться? - спросил я.
Парень помолчал и я решил, что это и есть его ответ. Сунул перчатку обратно в мешок и убрал его под кровать.
- А чего мне тебя боятся? - неожиданно заявил Ян. - Наоборот, думаю вот, как тебе должно быть страшно, такое добро в мешке таскать. Не хочу тебя пугать, но убить могут и за меньшее.
Я улыбнулся. В очередной раз я убедился, что не хочу быть богатым торговцем или кем-то там еще в этом роде, и что я очень хочу починить свой меч. Если у меня будет нормальное привычное оружие, мне и сам Ур Башур не страшен. Кстати...
- А кто такой этот ваш Ур Башур? А то вы его часто поминаете. Он тоже Бог?
Ян удивился резкой смене разговора и засмеялся. Лег на свою кровать и сказал:
- Нет. Вовсе нет.
- Тогда кто? - не понял я.
- Если я тебе просто скажу, что никто - ты не поймешь, верно?
Я, подумав, кивнул.
- Отож. Тогда слушай.
- Вот еще! Сидите, ешьте спокойно! Мы сами.
Жена его, Иволья, тоже была красива - сразу понятно в кого дочь. И очень улыбчивая. Под стать мужу - такая же расторопная и веселая. С ее появлением дом словно ожил и пустился в пляс. Все наполнилось милой суетой и ее смехом.
Выгрузив только некоторые вещи в общий зал, телегу отвели на задний двор и вся суета переместилась туда. Нас оставили спокойно завтракать и у меня появился шанс, наконец-то продолжить разговор с Яном без посторонних ушей.
- Послушай, Ян, я хочу тебе помочь. Правда. С радостью дам тебе нужные деньги. Но беда в том, что я не знаю, как бы мне продать то, что, например, твой отец купить не захотел. То, что тебе про меня рассказали - правда. Я приплыл в погребальном челноке, весь разодетый в дорогую одежду и перстня. Но денег у меня нет. Только если я смогу продать вещи, у меня будут деньги. Но, как сказал Золт, вряд ли я смогу найти того, кто купил бы у меня хоть один камень, не говоря уже обо всем остальном. Он говорил, что в такой дорогой одежде у вас, разве что князья ходят... Понимаешь к чему я клоню?
- Не совсем. - нахмурился Ян. - Постой, хочешь сказать, надо искать того, кто это из-под полы купит? Вот же, Ур Башур! Как же мне все эти теневые непонятки не нравятся! А я, дурак, уже губу раскатал... Думал, все просто будет.
- Тпрррр... не гони лошадей! Мне в любом случае нужны какие-то деньги на первое время. Я понимаю, что все мне не продать. Но хоть что-то же можно? Я потому и спрашивал, хорошо ли ты Селаю знаешь. Нам просто нужно найти того, кто купил бы к примеру мои сапоги или одно из колец.
- Ну, наверняка, какой-нибудь Берендей бы и купил. Но к нему, я же говорил, не так просто попасть. Он к себе таких, как я, не подпуска...
- О чем спорите, молодцы? - спросил вернувшийся в зал Штен.
Мы сразу умолкли. Вышло это несколько нелепо и откровенно заметно, что и дурачку стало бы ясно - что-то мы скрываем.
Штен снял со стола табурет, развернул его седушкой вверх и поставил возле нашего стола. Сел, сложив пальцы в замок. С улыбкой посмотрел на меня, потом на Яна.
- Ну, рассказывайте. Что задумали?
Я молчал, давая Яну решать, стоит ли делиться со Штеном. Все же он хозяина лучше знал.
- Дядька Штен... - начал парень. - Тут такое дело... Нет ли у тебя в городе кого знакомого, кому можно без лишних вопросов вещь дорогую продать.
- На сколько дорогую?
- Трудно сказать...
- Дороже коня. - предложил я.
Трактирщик поднял брови и выпятил нижнюю губу. Чуть повернул голову, словно спрашивал: "А можно ль узнать поподробнее?"
Понимая, что подробностей из Яна не вытащить, он сказал:
- Интересного ты мнения обо мне дружочек. - хмыкнул. - Не знаю даже, чему больше удивляться? Тому ли, что ты мне не доверяешь, или тому, что считаешь, будь-то я с нехорошими людьми знаком?
- Не то и не это! - сразу насупился Ян. - Штен! Ничего такого, что ты подумал!
- А что я подумал? - трактирщик не улыбался, но взгляд у него был совсем не злой, даже наоборот - мелкий прищур говорил: "Вам не стоит меня бояться, мы же все свои".
Меня несколько удивляло, как легко он доверял мне, малознакомому человеку. Но раз он в таком хорошем настроении, то пожалуй стоит воспользоваться. Понимая, что раз начали, надо договаривать, а то и правда он еще напридумывает себе всяких глупостей, я решил все объяснить.
- Ян ничего не задумал. Ну кроме того, что ему надо как-то вытаскивать из каббалы своих братьев. Это я ищу человека, который купил бы у меня кое-что.
- Что именно? - Штен сложил руки на груди.
- Украшения и расшитую золотом одежду.
Я смотрел хозяину прямо в глаза без стыда и уверенно. Он так же всматривался в меня: сначала осмотрел лицо, затем его взгляд скользнул по моим рукам. Наклонившись в бок, чтобы посмотреть во что я одет, словно ища, где же все то, о чем я говорю, спросил с усмешкой:
- А ты смотрю, парень, не так прост, как кажешься на первый взгляд. Не хотел я лезть не в свое дело, но должен признать, выглядишь ты необычно. Чем промышляешь? Из каких краев к нам пожаловал?
Теперь настала моя очередь ухмыляться.
- Интересно, как часто мне придется теперь отвечать на эти вопросы? - спросил я, глядя на Яна. - Чувствую, будет все еще сложней, чем казалось поначалу.
Сын старосты решил заступиться за меня, видя, к чему клонит Штен.
- Дядку, все не так. Он не ловкач, просто не повезло человеку.
- Подожди, Ян. - прервал я его - Я - никто. Человек без имени и без прошлого. Меня рыбаки Паюгары выловили из реки. Говорят я приплыл по Ясуе от померов. В погребальном челне.
На мне были дорогая одежда, перстня. И в руках я сжимал сломанный меч. И больше ничего. Я был с дыркой в спине и с пудом яда в крови. И хуже всего, я не помню ни кто я, ни откуда.
Я задумался, стоит ли говорить им о том, что Уна нашла в моей крови кнорскую ртуть или нет. Но Штен опять сделал удивленное и озадаченное лицо и освободил меня от дальнейших объяснений:
- Вот, значит, как. Понятно. Теперь все понятно. Ну что же, в жизни всяко бывает. Хоть и не каждый день, конечно. Хм... ну, так это меняет дело. Меня отец учил - если человек попал в беду, надо ему сначала помочь, а там видно будет, стоил ли он твоей помощи. Говоришь, продать кольцо хочешь... А еже ли его нельзя продавать? Не боишься, что потом пожалеешь?
- А у меня есть выбор?
- Выбор всегда есть! Например, если тебе нужны деньги, лучше их заработать.
- С этим я согласен, но таскать с собой всё свое драгоценное барахло и при этом спать в чистом поле, знаешь ли не самое хорошее решение. Рано или поздно, добро это просто стащит кто-нибудь. Вот об этом я точно жалеть буду.
Штен засмеялся.
- Понимаю. Согласен.
- К тому же, не знаю я как объяснить, но кроме меча и пары вещей из общего моего скарба, остальное кажется мне совершенно чужим и ненужным. Кем бы я не оказался, не может кольцо быть дороже жизни человека. То есть, я хотел сказать...
Трактирщик поднял руку ладонью вперед:
- Остановись, я понял, что ты имеешь ввиду. Но знаешь ли, это ты сейчас так говоришь. А вот окажется потом, что кольцо это родовое или знак какой нужный для чего-то, как ты потом его возвращать будешь?
- Если меня без кольца кто-то там, - я мотнул головой за плечо, словно указывая за тридевять земель, - не признает, то пусть катятся на все четыре стороны. Как-нибудь и без них проживу. Если я из мертвых вернуться смог, то...
- Это точно! - захохотал Штен - Это точно! Ох, не прост ты парень! Тебе палец в рот не клади. Короче, слушайте сюда. Это ваше, - он осекся, - твое дело. Решай сам, как знаешь. Все, чем я могу помочь, это подсказать тебе одного моего знакомого. Я у него мебель заказывал. Он торговец по типу "всяко-разно". Скупает вещи... редкие. Находит заранее заказчика, которому нужен необычный, особый товар, такой, который не найти больше ни у кого в городе. Ищет, где достать и сам занимается доставкой. Нередко и на обмен работает. Например, чтобы достать для меня мебель из Чигайского дуба он в Ворхе нашел мастера, который за мебель согласился взять наши местные сборы крепышки* (трава). Никанор - так зовут этого торговца, сам рассказал ему о свойствах этой травы выгодной для мебельного дела. Смешанной с маслом, ею можно натирать древесину и так будет потом пахнуть лет двести, словно цветущий луг. Жуки мебель промасленную крепышкой не жрут. А блеск появляется такой, что и лакировать не надо. Вся проблема в том, что крепышка такие свойства имеет, только если растет не на простой земле, а там, где есть кауста - дорогая, как северный мех на южных рынках. Ею только в княжих садах землю удобряют. Там же эту крепышку и растят, да для княжих нужд используют. Она же, вся знают, многими полезными свойствами обладает, не только для мебели. То есть, каусту, эту, достать трудно и самому сделать тоже почти невозможно. Нужны редкие ингредиенты. А наш Никанор два года назад случайно выкупил ее за бесценок у одного алхимика. Аж семь мешков. И продал их не кому-нибудь, а моему отцу. Батя, думаешь, зря хотел аптечную артель ставить? Он этой каустой тогда наши югары засыпал. Теперь на сотни лет там земля для трав - лучше не сыскать. В общем, умен Никанор и хваток. Толк в сделках знает. Думаю, он вам поможет. Идите к нему.
Ян сидел открыв рот. Мне тоже было интересно все это слушать. Экий, этот Никанор, любопытный человек получался - настоящий продавец будущего.
- Так наши югары каустовые? - вдруг вспыхнул Ян. - Не верю своим ушам! Дядьку, да ты шутишь надо мной? - парень аж пот со лба вытер.
Штен развел руками и сразу осенил себя знаком Оды - кругом с точкой в средостении.
- Говорю, как есть! Зачем мне врать? Такой землицы на всю полянию - три места.
- Тогда, какого Башура мой батя сидит на этой земле и в носу ковыряет? Это же сколько денег заработать можно? - Ян встал и возвел руки к небу. -Я щас сам Уром стану! Почему я первый раз об этом слышу? А ты, Штен, как ты мог допустить, чтобы дело твоего отца даром пропадало?! - щеки Яна пылали алым, а глаза округлились словно блюдца.
- Не все так просто Ян! Тут дело денежных потоков. Ты успокойся. Я тебе потом все расскажу. Сейчас не об это речь была.
- Да как же так? Это же всем выгодно было бы!
- Эх! - Штен потер морщины на лбу. - И кто меня за язык тянул. Молодой ты еще, ничего не понимаешь. Наш наместник, конечно, тоже не против, чтобы в городскую казну деньжата текли, но в городе есть еще люди, которые не хотели бы, чтобы мы потоки на себя перетягивали.
Ян сел и открыл рот что-то сказать, но похоже не находил слов.
- Я тебе потом все расскажу. - продолжал успокаивать его Штен. - Ты не думай, что мы тут сидим и, как ты сказал, в носу ковыряем. И я, и твой батя ищем решение. Тут многое на положении в обществе замешано и на связях. От части, именно потому, твой отец в бешенство пришел, когда про сыновей узнал. Только-только его имя в совете что-то значить стало. Только мы нашли способ наместникову защиту получить, а тут такое. Даже не представляю, чем теперь вся эта история для нас обернуться может.
- Так тем более, надо скорее Ликова и Тверда от Берендея вытаскивать! Чем дольше они там сидят, тем больше сплетен будет! Кто он вообще такой, этот Берендей? А если он нарочно это сделал - чтобы как-то отца с должности сместить?
- Не думаю. Но если это так, то тем более, сначала надо во всем разобраться.
- Так, что же отец не разбирается?
Штен медленно поводил головой. Задумался.
- Сам не пойму.
- Ну хоть ты, дядку, не бросай на самотек! Ты же не последний человек. Пошли со мной в город. К Тарпену обратимся, к наместнику.
- Вот, к кому точно не стоит ходить, так это к наместнику. Не зачем ему наш семейный сор на стол вываливать! Надо самим выпутываться. Эту глупость братьев твоих теперь нам еще долго припоминать будут. А особенно, если мы еще больше глупостей наделаем. Я к Золту прямо завтра утром съезжу. Поговорю с ним, придумаем, как быть. А ты не лезь пока, не усугубляй. Договорились?
Ян свесил голову и обхватил ее руками.
- Я в город все равно пойду. Надо Яреку с кузнецом помочь.
- А? - удивился Штен. - А Ярек тут причем?
- А при том, что братец твой, похоже стареть начал и мозги у него совсем плохие стали.
Ян повернулся ко мне и с извинением в глазах сказал:
- Ты только не обижайся, но это уже вообще не в какие ворота - чужаку дела деревни поручать.
А я и не обижался. Меня самого это, мягко говоря, удивляло.
- Мне Золт дал денег для нового кузнеца и попросил помочь ему в этом вопросе.- объяснил я Штену, пожимая плечами.
И тут он снова расхохотался.
- Похоже и правда у Золта не все дома, если он после того, как потерял двести медных или сколько там наши хлопцы задолжали, отдает еще двести путнику без памяти.
Его громогласный смех разнесся по всему дому и привлек к нашей "теплой" беседе прочих домочадцев. Сразу же, откуда не возьмись, прибежала любопытная старушка-мать, а за ней и жена Штена, и все остальные.
Трактирщик хохотал до слез. А мы с Яном сидели с тупым выражение на лицах. Успокоившись и утерев слезы, Штен похлопал меня по плечу и сказал:
- Да ты везучий братец, гляди как: только твоя новая жизнь началась, а уж столько в ней приключений! Я аж обзавидовался.
Пришедшие загалдели с вопросами: "Что тут у нас такого веселого происходит?" Даже мне стало весело после того, как я в полной мере осознал, в какую историю успел незаметно для себя вляпаться, так сказать.
Видя хорошее расположение духа мужа и чтобы поддержать общее веселье, жена Штена стала предлагать всем угоститься по кружечке меда, привезенного из города. Но мы с Яном в один голос отказались. На самом деле, разговор нас уже порядком задержал. Я даже засомневался, а успеем ли мы в город, если день уже за полдень перевалил.
Словно прочитав мои мысли, Штен предложил нам, оставаться еще на один день. Сегодня мы поможем ему с полами закончить, а завтра он сам нас с утра разбудит и город отправит.
Спорить нам резона не было.
Остаток дня прошел в делах. Нас отправили на двор, выгружать из телеги доски и сносить их под навес. Потом, мы по одной распиливали их по размерам трактирщика и укладывали в дырки, чтобы замостить пол. Ян то и дело пытался подловить Светунью, все время снующую по хозяйству, но ее отец был достаточно наблюдателен и кидал дочке замечания, чтоб не крутила хвостом перед гостями. Брат жены оказался калекой и его никто не нагружал работой. Он сначала занимался тележными волами: кормил их, вычесывал. А потом, ушел на кухню помогать женщинам с готовкой.
Мне было приятно, что я мог пригодиться и помочь этим добрым и веселым людям. Но к вечеру понял, что каким бы веселым не казалось махать топором, это не то, чем я хотел бы заниматься всю жизнь. Не то, чтобы я чурался такой работы, просто мне все время думалось, что не топор да молоток мне в руках держать привычнее.
Вечером, когда все отмылись от опилок и пыли, нас усадили за большим столом для семейного ужина. К этому времени я уже понял, что Золт и Штен состоят в родстве и потому к Яну тут особое отношение. А меня тоже никто не отделял, словно я был Яну близким другом и товарищем.
После праздных разговорах о том, о сем, Иволья и Светунья затянули застольную песню о толстяке Вареничке, который был так горазд пожрать, что на спор за кусок пирога съел мешок гвоздей, печную трубу, тележное колесо и чугунный горшок, а под конец, запивая все это медом спросил: нет ли в доме краюшки, протолкнуть застрявшую в горле ручку от горшка. Когда же ему подали выигранный пирог, он и его съел, но подавился. Закашлялся и с треском лопнул.
Ян смеясь, объяснил мне, что мораль этой песни такова: не оставляй сладкое на потом! Если уж жизнь дает тебе шанс съесть пирога, ешь его сразу, пока тебя не накормили чугунным горшком.
После ужина Штен проводил нас в комнату и поставив свечу на стол, спросил у меня, сколько мне Золт с собою денег дал и сколько обещал за работу? Было видно, что трактирщик стеснялся спрашивать об этом, но так как Золт был не чужим ему человеком, он должен был убедиться, что мне можно доверять. Я же напротив, совершенно без стеснения и донельзя довольный тем, что наконец-то я и сам уже узнаю сколько же у меня деньжат, выложил кошель на стол. В нем оказалось три суммы. Одна насыпана медными прямо в кошельный мешочек - сто монет, другая завернута в тряпицу, третья - в бумажку. Развернули свертки. В ткани красовался большой блестящий серебряный. В бумажке, на которой, как оказалось староста нацарапал для меня какое-то послание, лежали еще пятьдесят медных.
Штен почесал в затылке.
- Вот те на!
Потом они молча переглядывались с Яном пока я невытерпел и не потребовал объяснить мне уже, сколько можно! что означают их перемигивания.
- Растолкуйте мне кто-нибудь, на что мне хватит этих денег. Что за монета такая серебряная? И почему тут три кучки?
Трактирщик взял в руки записку и пробежал ее глазами.
- Интересный Золт, человек! Прямо узнаю его с новой стороны!
Штен сел на табурет и хлопнул себя по коленкам.
- Никогда бы не подумал, что наш Золтушка так расщедрится для постороннего человека! Он и своим-то сыновьям денег просто так не дает! А тут палтос за пустяковое поручение!
Я тоже сел на край кровати:
- А нельзя ли понятнее?
- Эти, - Штен указал рукой на пятьдесят медяков, - тебе за работу. За то, что доставишь кузнецу задаток и уговоришь его ехать в Паюгару. А эти - он показал на остальные - задаток для кузнеца.
- Но ты, чему-то удивлен. Что-то не так с этими деньгами? Может я эти деньги лучше Яну отдам? Кажется, тебя возмутило, что Золт слишком много мне заплатил.
- Нет-нет! Тебе они сейчас нужнее. К тому же, раз он их тебе дал, стало быть, они теперь твои.
- Но, если это большие деньги и теперь, когда вам еще долг Берендею выплачивать... - начал я, но трактирщик замахал руками.
- Да не такие они и большие, но на первое время хватит, если с умом тратить.
- Хм, с умом-то, да. Но я же в ваших ценах ни гу-гу.
Ян сказал, что по дороге в город мне все объяснит - что по чем. Сейчас его больше занимал другой вопрос: откуда у Золта серебряный, и как он только не побоялся отдать его мне.
Оказалось, что такие монеты - своего рода привилегия высшей знати и гильдейских шишек. Что такой монетой на рынке на расплачиваются. И более того, если меня с ней стража поймает, то непременно под арест, как вора и ловкача. Не бывают серебряные у тех, кто лапти на ногах носит. Хотел ли Золт меня подставить или у него были другие причина - известно только ему самому. Возможно, у старосты просто не нашлось полной суммы и он решил расплатиться с кузнецом серебряным. Возможно даже, он считал, что таким образом выкажет почтение его мастерству. Никто из нас не знал, наверняка.
Меня же удивило то, что получалось, для покупки товара, например на пять сотен, мне бы пришлось таскать с собой просто неподъемные кошели набитые тяжелыми медыми монетами. Неужели это удобно? Я так и спросил. На что получил еще один неожиданный ответ:
- Что ты?! Конечно нет! Когда сумма переходит в счете на сотни, люди расплачиваются золотыми.
Не знаю откуда, но во мне была твердая уверенность, что золото дороже серебра. Поэтому мне было не понятно, отчего не золото являлось более редкой монетой. Штен понял, что я явно разумею простых правил их уклада и объяснил мне:
- Серебро - это дар Оды. Блесканец не простой металл, а силу имеет кайховскую. С серебром многое связано - быстро не рассказать, поэтому мне стоит пока лишь запомнить, что холодный блесканец - это монета священная и против пустого злата - истинную силу имеет. Конечно золото тоже ценится. Из него потому монеты и чеканят.
Он еще что-то рассказывал об украшениях и символах власти, но видя, что я и половины не понимаю, просто сгреб обратно все деньги в кошелек и сказал:
- Утро вечера мудренее и пора бы вам на боковую, отоспаться перед дорогой.
Уходя он остановился и спросил, а не мог бы я ему показать, о каких именно украшениях шла речь за столом? Я не видел причин отказывать и достал из мешка первое, что попалось под руку - перчатку со вшитыми в нее кольцами. Штен с минуту рассматривал ее, потом отдал и молча ушел. Я лишь успел заметить, что было в его глазах изумление с примесью страха.
Свеча уже почти догорала, а я так и сидел на кровати с перчаткой, которую одел на руку, примеряя и пытаясь хоть что-то вызвать из памяти. Но безуспешно - воспоминания не шли. Когда я наконец оторвал от руки взгляд, то встретился с глазами Яна. Тот, поджав губы, обкусывал с них обветренную и присохшую кожицу.
- Что? Тоже скажешь, что это несметные богатства и станешь меня бояться? - спросил я.
Парень помолчал и я решил, что это и есть его ответ. Сунул перчатку обратно в мешок и убрал его под кровать.
- А чего мне тебя боятся? - неожиданно заявил Ян. - Наоборот, думаю вот, как тебе должно быть страшно, такое добро в мешке таскать. Не хочу тебя пугать, но убить могут и за меньшее.
Я улыбнулся. В очередной раз я убедился, что не хочу быть богатым торговцем или кем-то там еще в этом роде, и что я очень хочу починить свой меч. Если у меня будет нормальное привычное оружие, мне и сам Ур Башур не страшен. Кстати...
- А кто такой этот ваш Ур Башур? А то вы его часто поминаете. Он тоже Бог?
Ян удивился резкой смене разговора и засмеялся. Лег на свою кровать и сказал:
- Нет. Вовсе нет.
- Тогда кто? - не понял я.
- Если я тебе просто скажу, что никто - ты не поймешь, верно?
Я, подумав, кивнул.
- Отож. Тогда слушай.
Комментариев нет:
Отправить комментарий