- Когда я был маленький, - начал свой рассказ Ян. - То не раз, провинившись в чем-то, конечно же не хотел признаваться родителям. Кто кружку разбил? Никто! Кто корове в ясли ежа бросил? Никто! Кто пояском отцовским козла к плетню привязал? Никто, не я! А мать каждый раз руками всплеснет - никак к нам опять Ур Башур повадился! Смотри, - говорили родители, - станешь как он, негодник, проказничать не дай Бог, то грязью обрастешь, будешь голый ходить, потом станешь невидимкой - никто тебе краюшки хлеба не подаст.
Так каждый ребенок с детства знает, что если баловаться через меры, придет Ур Башур -глупый проказник и начнет пакостить. А то и похуже - свои пакости за твои выдавать.
И точно! Бывалоча, оставишь козла на три только минуточки непривязанным, чтобы соседскую кошку косточками пошугать, так козел непременно всю свеклу в огороде объест, а тебе за то уши надерут! Да так, что они потом точно лопухи свекольные будут. Или, вот, пойдешь на реку с пацанами купаться, а Башур всю одежу в камышах попрячет. И ты вроде бы свою за камнями укрыл, а глядь: ее тоже нема. Хвост псу прищемит, а пес за ногу тебя тяпнет. Последний кусок от пирога ночью съест, а мать утром расстроиться: тебе же сынок оставляли.
Взрослые тоже, по пьяне или в злобе, или просто, когда не понятно, что происходит, клянут его на чем свет стоит, поминают по делу и без.
А мне всегда интересно было, как же он выглядит и откуда взялся? Отец от меня все время с улыбкой отмахивался: нечего, мол, на него смотреть, много чести. А мать говорила: "Дорастешь до Одова камня, поедем в город, тебя воцерковлять, там у священника спросишь. Он тебе все расскажет и покажет.
Я ее обещание на забыл. Когда мне восемь исполнилось, после церемонии к отцу Пелемону подошел и попросил:
- Кантий*(детский священик) Пелемон, покажи мне Ур Башура.
Я тогда уже не то, что неразумный малыш был, понимал - нет никакого Башура. Подумал, сейчас кантий начнет мне сказки про Ура рассказать или в книгах церковных на картинки тыкать. А он просто рассмеялся и сказал:
- Если бы каждый раз, как у меня дети про Башура спрашивают, за ответ медный давали, я бы уже давно богачом стал. Вот смотри, все просто: есть боги, а есть люди. Боги с людями душой делятся, жизнь даруют - стало быть любят. Не станут они людям гадости делать. Значит Башур не божество. Так?
Я покивал.
- А еще ты наверняка много раз слыша: "сам Башур не разберет" или "Башур совсем замучил". Так?
Я опять покивал.
- Но никто его не видел. Это потому, что все плохое, что с человеком происходит или от него самого, или от других людей идет. Так бывает, что мы замысла Оды не ведая или забывая о нем, свои корысти пестуем. От такого, добра в мире не пребывает, а только меньше становится. Корысть всегда на себя одеяло перетаскивает. А худое добром никогда не возвращается. Все, что есть в мире плохого - от корысти в людях. Но не всякий хочет в себе корысть признавать, от того Уром ее и кличут.
- Откуда же тогда имя такое - Ур Башур? - удивился я, что рассказ кантия оказался совсем не интересный и я надеялся, что хоть тут он поведает мне что-то любопытное и впечатляющее.
- Так Ур - на старом языке корысть и значит. - рассмеялся кантий. - А Ур Башур значит -"всем Урам Ур" - самый корыстный.
- Тогда я ничего особо не понял, - продолжил Ян. Но стал старше, стал жизни больше понимать. Вроде как, до меня дошло. Получается, и правда, что хоть нет никакого Башура, если подумать, Ур вечно с нами рядом. Или даже, вернее сказать, в нас. Мало кто от корысти совсем отказаться может, победить ее, преодолеть жадность свою и гордыню. Но совесть - Одова защита, дар его великий - к желанию корысть победить всегда ведет. Оттого, нередко можно услышать у костерка ночного, как детвора байки про Башура травит, в которых люди Ура даже побеждают иногда. Смеются над ним, забавляются, понимая, что уж они-то не такие дураки, как герои сказок, что на соблазны Башура ведутся. Но далеко от костерка в темноту мало кто отходит.
Ян улыбнулся, потирая нос, видимо радый своим рассуждениям. Я тоже улыбнулся, понимая, что страхи человека порою сильнее его самого. И даже зная, что нет там в темноте ничего, слабый человек, никогда не чувствует себя в безопасности. Потому, что слабый.
- А некоторые взрослые, детей поучая, Башура поминают с убеждением таким, словно он не мифическая нечисть, а будь-то Косик какой из соседней деревни - настоящий, со своим прошлым, с судьбой и желаниями. - продолжил Ян, словно отвечая на мои мысли.
Мне было это хорошо понятно, что слабым людям становиться легче, если они убедят другого, что есть кто-то и похуже их самих. А тем более, если и правда есть, кто-то похуже тебя, то можно посмеяться над ним, чтобы о своем страхе и стыде не думать.
- Помню, первая история про Буашура, которую я от пацанвы на крыше заброшенной халупы услышал, была как раз история про Косика. - я думал Ян уже уснул, а он похоже историю вспоминал.
- Не спишь, Ярек? - Ян закончил свой рассказ.
- Нет, слушаю. Интересно.
Тут к нам в дверь постучали тихонько. Ян прислушался. Подошел к двери.
- Кто там?
- Это я - Светунья. - ответили вполголоса с той стороны.
Парень открыл дверь, впустил подругу. Та юркнула в комнату, дверку за собой аккуратно прикрыла и давай Яну что-то ласковое бормотать, к груди его жаться.
А он нее сторониться:
- Погоди-погоди, милая. Не один я тут. И вообще, чего это ты на ночь глядя?! Если батя твой узнает, он нас обоих пришибет!
- Ой! - отшатнулась девушка. - Как не один? А с кем?!
- Так с Яреком же.
- А... с этим... - прошептала она, вглядываясь в темноту угла, где стояла моя кровать. Я приподнялся на локте и помахал, обозначая свое присутствие. Светунься не смутившись, кивнула в ответ: - Ну и пускай. Отец спит, за день умаявшись. А мне, вот, не спится... И вам, вижу, тоже? Небось путник о своих странствиях рассказывает. И я хочу послушать.
Ян хмыкнул:
- Вообще-то наоборот. Это я Яреку про Башура рассказывал.
- Про Башура? - переспросил она с удивлением. - Сказки что ли?
Ян кивнул.
- Во дела! - Светунья прыснула смешком. - Два взрослых парня в комнате и одни другому сказки на ночь рассказывает!
- А что такого?! - застеснялся Ян. - Хорошую сказку и взрослому слушать занятно. Тем более, что он их не знает.
- Не знает? - недоверчиво бросила девушка. - Видать и правда издалека... И что, странник, хороший из моего Яна сказитель?
Я кивнул, улыбаясь:
- Вполне.
- Если так, может, пусть бы он еще одну рассказал? - Светунья дернула за рукав Яна. - Расскажешь?
- Может и расскажу. Только, если ты перебивать не станешь. А то я тебя знаю - любишь слово вставить.
Девушка показала на губах замок:
- Ни полсловечка, обещаю!
Ян посадил подругу на свою кровать, а сам устроился на полу, притулившись к стене меж окнами.
- Снова про Башура? - спросил он, глядя на меня. - У меня про него еще полно историй в запасе, но может тебе уже наскучило про Ура слушать?
- Ни сколько! - ответил я. - Очень даже любопытно!
- Лады... Только, хм-м, какую же выбрать? - замялся Ян.
- А ты ему какие уже рассказывал? - спросила Светунья, усаживаясь поудобнее.
- Пока только одну. "Про золотой и Косика".
- Тогда давай "Про ворота и кайха". - предложил она. - Давно ее не слышала, уже и подзабыла как там все было.
- Вот и славно! - обрадовался наш сказитель. - Значит точно влезать не будешь. Ну, слушайте...
Жил-был князь. И все у него было хорошо! А то как же у него еще может быть? Он ведь князь! Все у него есть: и кони быстрые, и мечи острые, и перины пуховые, мягкие! И слуги покорные и сундуки златом-серебром набитые. Даже кайх умелый! Тучи от терема княжева отводит, воду в колоде очищает, зубы князю лечит и ворота силой кайховской запечатывает, чтобы воры в терем к князю пробраться не могли. Был, правда кайх ленив чуток, да выпивал порой сверх меры. Но князь на то глаза закрывал, прощал - кто не без порока?
Однажды, не заладилось почему-то все у князя в делах. То молоко к завтраку прокисло. То на охоте стрелы все покривились: что не выстрел - мимо - вся добыча ушла. То гостей встречать вышел, поклонился, а у него на заду штаны лопнули - срам да и только!
Серчал князушка, ругался, но терпел. Последней каплей стали ворота. Надо было дружине ратной утром в дозор на объезд дорог ехать. Собрались, а выехать со двора не могут. Ворота запреты - не открыть никак! И все бы ничего, если бы точнехонько в тот день, сурьмянцы в слободе караван не пограбили. Ух, разозлился тогда князь! Негодует, ругается на чем свет стоит! Позвал к себе кайха, спрашивает:
- Что за напасть? Как так, ворота заперты, никто открыть не может?! Ты же за ними приглядываешь, защиту на них ставишь? Никак напортачил чего?
А кайх и правда, намедни пьяный был и похоже, заклятие спутал. Побоялся он под горячую руку князю попасть, клянется:
- Не я, князь, батюшка! Ведать не ведаю! Ур Башур его знает, кто бы это мог сотворить. Может это он и есть?
- Ах, Ур Башур! А ну, - говорит князь, - достать мне этого Башура! Я с него спрос держать буду!
Сказал так владыка да пообещал сто золотых тому, кто Башура ему достанет.
Задумался кайх: "Вот бы и правда, Башура князю добыть. Получил бы сто золотых!"
А Башур тут как тут! В кармане у него сидит, тихонечко посмеивается. Понял о чем кайх думает и предложил тому:
- Ой, голубчик миленький, кайхушка мудрый, не выдавай меня князю!
А тот хвать его за хвост:
- Вот удача так удача! Я теперь за тебя золото получу, а тебе все палки достанутся. На тебя всех собак повесят, а я перед князем выслужусь.
- Ой-ой! Не губи добрый человек! Не выдавай меня, а я тебе отплачу!
- Что мне твоя плата, коли князь, за тебя и так кучу денег дает?!
- Есть у меня ТАКОЕ, чего ни у кого нет! Если ты себя за меня выдашь, ты и злато получишь, и я тебе сверху еще свиток кайховской дам, единственный в своем роде.
Кайху стало любопытно:
- Какой еще свиток?
- С могучим заклятием! - заговорщицки прошептал ему Башур. - Кто его узнает, сможет душу свою переселять в кого-то и обратно. Вселившись в любого, будешь чуять и делать все то, что тот может. Вот, к примеру, в того же князя или в мужа красотки, за которой ты в бане подглядывать любишь.
У кайха глаза сразу загорелись. Думает, в князя, может, и боязно так сразу вселятся, а вот в мужа той девицы... Ох, как же было бы славно чужой жизнью пожить! Нельзя, нет, определенно нельзя допустить, чтобы Башура поймали и такой свиток кому другому достался!!!
- Говоришь, мне себя за тебя выдать? Но как?
- Да, тут ничего сложного! - легко уверил его Башур. - Всем известно, каков я - голый, лохматый, да грязный. Ты разденься, грязью обмажься, волосы паклей скатай. А главное пакость какую-нибудь сделай. Тебя поймают, и ты скажешь, что сам великий и ужасный Ур Башур к князю пришел. Скажи так же, что за то, что ты сам к нему пришел, пусть он тебе сто золотых и отдает.
- Но ведь он меня наказать велит! - возмутился кайх.
- Ну, наказать, не казнить. Все знают - меня нельзя убить. Перетерпишь! Зато и золото тебе достанется и свиток! По рукам?
Согласился кайх и сделал все, как Башур ему подсказал. Явился грязный к покоям князя и страже у дверей стал рожи строить. Его тут же схватили и к князю привели.
Тот его ругает, плетью грозит:
- Как тебе не стыдно, негодяй ты эдакий, добрым людям пакости делать! По что молоко мое скисаешь, что не день? - и велит слугам пять крынок кислого молока нести. - Пей теперь его сам!
Кайх молоко пьет: крынку, другую, третью. На пятой у него живот скрутило. Стоит, боится обделаться.
- По что гаденыш, мне стрелы все покривил!? - велит князь слугам стрелы нести. - А ну, выпрямляй обратно! А я стрелять стану, и если в столб за сто шагов не попаду, буду сечь тебя нагайкой.
Кайх кайховством своим стрелы бы в миг поровнял, но все знают - нет у Ура такой силы. Пришлось руками гнуть. Да, только хуже стало - они и шагу не пролетели.
Отхлестал его князь. Велит штаны нести дырявые на баклушах.
- Одевай, - говорит, - и кланяйся гостям моим.
Кайх одел штаны, кланяется, а гости смеются над ним, унижают словами обидными. Но кайху такое терпеть не больно. Сам в душе посмеивается над ними: "Подумаешь, слова! Пусть смеются. А уж я над ними посмеюсь, когда в их телах ходить стану, хоть в штанах, а хоть и без".
- А теперь, - приказал князь под конец, - отпирай ворота! И можешь катиться прочь на все четыре стороны.
Кайх стоит посреди двора, думает, как же ему заклятие свое с ворот снять? Ведь кайховать-то нельзя! Князь, тогда догадается, что он не Ур Башур!
А князь лютует:
- Живот отпирай, иначе прикажу тебя в серебряный гроб положить. Пусть тебя Одов блесканец жжет до скончания веков! И велит слугам гроб нести.
Испугался кайх, стоит соображает, как же ему князя обмануть. А не знает, что князь, сразу догадался, что никакой не Башур перед ним, а его собственный кайх, потому и издевается над ним, хочет за глупость наказать.
Думал-думал кайх и придумал!
- Не делал я этого князь-батюшка! Не я ворота закрыл. Заклятие на них кайховское! То кайх твой заклятие по пьяне перепутал, вот его и наказывай!
Владыка брови поднял в удивлении:
- Так-так... Кайх, значит... Тогда ладно. Выдайте Уру сто золотых, а кайха - в темницу бросьте!
Слуги кайху мешочек с золотом кинули. Тот мешок схватил и убежал в сад. Спрятался там, отмылся, переоделся и к князю на поклон спешит. Просит того, не сажать его в темницу, мол, вспомнил он, как ворота отпереть.
Князь ухмыляется и говорит:
- Прощу тебя, если ты Башура поймаешь. Он у меня золото украл и в саду моем спрятался. Пока ворота заперты, ему со двора никуда не деться. Поспеши исполнить приказ, коли хочешь милости моей.
Пошел кайх в свою комнату. Сидит на князя ругается: "Сам же золото отдал, а теперь назад требует! Эх, придется вернуть, или сидеть мне в темнице..." Развязал кошель, а там вместо золота черепки и обрезки кузнечные. Побежал к князю во второй раз. Высыпал на ладонь сор и жалуется:
- Как же так, владыка?! Нет золота в твоем кошельке!
- О, так это не иначе проделки Башура! - отвечает князь. - А пока ты туда-сюда ходить будешь, он еще и спрятать его успеет!
Поспешил кайх обратно к себе в покои. Позвал Ура:
- А ну выходи, гаденыш! Отдавай мое золото!
А тот сидит под кроватью, хихикает:
- Обманул тебя князь, не брал я кошеля. Даже не касался его! Сам посуди, как бы я такой тяжелый мешок поднял? Да и при тебе он был все время - когда мне успеть?
В третий раз вернулся кайх к князю.
- Владыка, все знают, Ур Башур - ростом невелик, ручки коротки! Мешок тяжелый ему даже не поднять! А уж набитый золотом и подавно! Не давал ты ему награды обещанной!
А князь и говорит:
- С золотом или нет, а мешок в самом деле весил немало. И я своими глазами видел, как Башур его поднял и сад утащил. Но ты прав - все знаю, что Башур - размером мал. Стало быть, не он под нагайкой моей извивался. А другой шельмец нашелся в моей свите. Ворота заперты - все, кто были при этом, доселе тут. Посему вот мой новый приказ - всем мужчинам во дворе перед теремом собраться, рубахи долой!
Выстроился люд перед князем, голыми спинами к нему. Обошел всех владыка для вида и подходит к кайху, что одетым подле крыльца остался. Велит ему:
- И ты скидывай одежду. Мое слово для всех - закон! Тем паче, сдается мне, не в первой тебе, передо мной голышом прыгать.
Понял кайх, что пропал. Упал ему в ноги:
- Ну губи меня, князюшка! Ур соблазнил, задурил мне голову! Подговорил меня, окаянный! Одой клянусь, никогда более не стану его слушать!!! Каюсь! Каюсь! Это я спьяну заклятие на ворота не то наложил.
- Так каков же он, Башур-то? - глядя на кающегося кайха, спросил князь. - Раз уж ты его видел, скажи, в чем главная сила Ура.
- В коварстве, владыка! - отвечал кайх.
- Хм... - князь огладил свою бороду, задумался. - Коли так, и Ур сильнее моего собственного кайха оказался, то спрашиваю я себя, нужен ли мне такой кайх?! И вот если бы ты признал, что сила Ура в твоей слабости, может, и простил бы я тебя. Но тебя не совесть к земле склонила, а страх перед карой. Прочь со двора моего! И не возвращайся, покуда не найдешь в себе силы, Башура победить. - с этими словами, прогнал он кайха долой.
Победил ли кайх Ура или нет, не ведомо. Но порой, говорят люди, будто сила какая в них вселяется и что творят они тогда - сами не ведают. Вот и не верь после этого, в существование заклятия могучего, которое Башур кайху обещал.
- А теперь уходи. - стал Ян Светунью выталкивать. - А то поздно уже. Нам завтра рано вставать.
Та неожиданно уперлась.
- Не хочу я спать! Ты же снова опять не скоро вернешься! Я же скучаю.
- Ну, потерпи еще немного! Через месяц я сватов пришлю.
- Месяц! - хмыкнула Светунья. - Еще целый месяц ждать? Смотри, прозеваешь меня. Как пойду за Гудочка, если не сдержишь обещание!
- За какого еще Гудочка! За пастуха что ли? Совсем сдурела? Еще скажи, за Слепня-побирушку.
Девушка сидит от смеха давится.
- Ничего смешного! - надулся Ян
- Да я пошутила, дурачок!
- Смотри, дошутишься. Останешься как Васка - в старых девах. - огрызнулся Ян.
- Какая еще Васка! - тут Светунья и перестала смеяться.
А Ян наоборот - прыснул.
- Да не боись! Не отдам я тебя никому. Моей будешь!
- Нет уж договаривай, что за Васка такая? - Светунья поставила руки на бока.
- А ты что, не знаешь историю "Про Васку и кузнеца"?
- Какую еще историю?
- Ну, надо же! Что, правда не знаешь?
- Да какую историю, ну?
- Ее же все знают! Это же тоже про Ур Башура.
- Я не все. И врешь ты все! Нету такой истории!
- Как нет? Есть конечно!
- Нет!
- Есть!
-Тогда рассказывать!
Ян вздохнул.
- Уже поздно. Давай я тебе потом расскажу?
Светунья поерзала на кровати, показывая, что ей там очень удобно.
- Не пойду никуда пока не расскажешь!
- Вот упертая.
- Та, давай рассказывай уже - поддакнул я - А то вы так до утра спорить будете.
- Только, чур, эта - последняя! Я, так и быть, расскажу. А ты, - он показал на девушку, - дослушаешь и к себе! Но расскажу я не потому, что ты мне тут выпендриваешься, а потому, что раз ты ее не знаешь, то тебе полезно послушать будешь.
- Давай рассказывай уже! - потребовали мы со Светуньей разом.
- Тихо вы! Ладно. Слушайте. Было это в одной деревне, что под Дирной.
Так каждый ребенок с детства знает, что если баловаться через меры, придет Ур Башур -глупый проказник и начнет пакостить. А то и похуже - свои пакости за твои выдавать.
И точно! Бывалоча, оставишь козла на три только минуточки непривязанным, чтобы соседскую кошку косточками пошугать, так козел непременно всю свеклу в огороде объест, а тебе за то уши надерут! Да так, что они потом точно лопухи свекольные будут. Или, вот, пойдешь на реку с пацанами купаться, а Башур всю одежу в камышах попрячет. И ты вроде бы свою за камнями укрыл, а глядь: ее тоже нема. Хвост псу прищемит, а пес за ногу тебя тяпнет. Последний кусок от пирога ночью съест, а мать утром расстроиться: тебе же сынок оставляли.
Взрослые тоже, по пьяне или в злобе, или просто, когда не понятно, что происходит, клянут его на чем свет стоит, поминают по делу и без.
А мне всегда интересно было, как же он выглядит и откуда взялся? Отец от меня все время с улыбкой отмахивался: нечего, мол, на него смотреть, много чести. А мать говорила: "Дорастешь до Одова камня, поедем в город, тебя воцерковлять, там у священника спросишь. Он тебе все расскажет и покажет.
Я ее обещание на забыл. Когда мне восемь исполнилось, после церемонии к отцу Пелемону подошел и попросил:
- Кантий*(детский священик) Пелемон, покажи мне Ур Башура.
Я тогда уже не то, что неразумный малыш был, понимал - нет никакого Башура. Подумал, сейчас кантий начнет мне сказки про Ура рассказать или в книгах церковных на картинки тыкать. А он просто рассмеялся и сказал:
- Если бы каждый раз, как у меня дети про Башура спрашивают, за ответ медный давали, я бы уже давно богачом стал. Вот смотри, все просто: есть боги, а есть люди. Боги с людями душой делятся, жизнь даруют - стало быть любят. Не станут они людям гадости делать. Значит Башур не божество. Так?
Я покивал.
- А еще ты наверняка много раз слыша: "сам Башур не разберет" или "Башур совсем замучил". Так?
Я опять покивал.
- Но никто его не видел. Это потому, что все плохое, что с человеком происходит или от него самого, или от других людей идет. Так бывает, что мы замысла Оды не ведая или забывая о нем, свои корысти пестуем. От такого, добра в мире не пребывает, а только меньше становится. Корысть всегда на себя одеяло перетаскивает. А худое добром никогда не возвращается. Все, что есть в мире плохого - от корысти в людях. Но не всякий хочет в себе корысть признавать, от того Уром ее и кличут.
- Откуда же тогда имя такое - Ур Башур? - удивился я, что рассказ кантия оказался совсем не интересный и я надеялся, что хоть тут он поведает мне что-то любопытное и впечатляющее.
- Так Ур - на старом языке корысть и значит. - рассмеялся кантий. - А Ур Башур значит -"всем Урам Ур" - самый корыстный.
- Тогда я ничего особо не понял, - продолжил Ян. Но стал старше, стал жизни больше понимать. Вроде как, до меня дошло. Получается, и правда, что хоть нет никакого Башура, если подумать, Ур вечно с нами рядом. Или даже, вернее сказать, в нас. Мало кто от корысти совсем отказаться может, победить ее, преодолеть жадность свою и гордыню. Но совесть - Одова защита, дар его великий - к желанию корысть победить всегда ведет. Оттого, нередко можно услышать у костерка ночного, как детвора байки про Башура травит, в которых люди Ура даже побеждают иногда. Смеются над ним, забавляются, понимая, что уж они-то не такие дураки, как герои сказок, что на соблазны Башура ведутся. Но далеко от костерка в темноту мало кто отходит.
Ян улыбнулся, потирая нос, видимо радый своим рассуждениям. Я тоже улыбнулся, понимая, что страхи человека порою сильнее его самого. И даже зная, что нет там в темноте ничего, слабый человек, никогда не чувствует себя в безопасности. Потому, что слабый.
- А некоторые взрослые, детей поучая, Башура поминают с убеждением таким, словно он не мифическая нечисть, а будь-то Косик какой из соседней деревни - настоящий, со своим прошлым, с судьбой и желаниями. - продолжил Ян, словно отвечая на мои мысли.
Мне было это хорошо понятно, что слабым людям становиться легче, если они убедят другого, что есть кто-то и похуже их самих. А тем более, если и правда есть, кто-то похуже тебя, то можно посмеяться над ним, чтобы о своем страхе и стыде не думать.
- Помню, первая история про Буашура, которую я от пацанвы на крыше заброшенной халупы услышал, была как раз история про Косика. - я думал Ян уже уснул, а он похоже историю вспоминал.
Шел как-то раз Косик на луг, козу пасти. Видит, на дороге золотой валяется. Нагнулся взять его, а тот - хоп - убегает. Пастушок за ним. Снова хвать. Монетка еще на пару шагов сдвинулась. Подумал Косик: "Что такое? Никак, это Башур над ним, над Косиком, измывается".
Кинул шапку на монету - решил поймать шельму, чтобы не убежал. Приподнял шапку - так и есть - сидит на золотом сам Ур Башур, добычу стережет.
Косик тогда ему и говорит:
- Отдай золотой! Это я его нашел!
А Башур глаза выпучил:
- Как это твой!? Я первым был!
Пастушок рассмеялся над ним:
- Зачем тебе монета?!! Да еще и целый золотой? На что ж ты потратить его собираешься?
Башур с деловым видом нос потер:
- Уж я-то знаю, что с ним делать. А ты, поди, никогда больше медной полушки в руках не держал. А золотой и подавно потратить не сумеешь.
- А чего тут уметь? - Косик губу выпятил и давай пальцы загибать: - Будь у меня золотой, я бы отправился в город, на майдан. Первым делом накупил бы себе кренделей и петушков на палочке. Далее на карусели кататься пошел бы. Ну и купил бы себе на замену истертой шапки новую шляпу. С золотым пером!
Ур чуть от зависти не лопнул - так ему желания Косика приглянулись. Сам бы он, пожалуй, про крендели-карусели и шляпу с пером даже не подумал. Одна беда, ручки у Башура ма-а-аленькие, а золотой тяжелый! До города ему монету ну никак не донести. Но хитрый Ур быстро смекнул, как дело обстряпать, говорит:
- Хочешь, поменяемся?
- Чем? - удивился Косик.
- Телами. Ты меня в себя пустишь, а я тебе свое тело отдам. Станешь маленьким. Сможешь прятаться, где захочешь, ничего не делать или наоборот - делать что душеньке угодно, и никто тебе не указ. А я быстренько в город сбегаю. Как вернусь, принесу тебе петушка на палочке или крендельков сладеньких…
Косик на Ура с прищуром посмотрел:
- И новую шляпу!
- И шляпу! - поддакнул Ур.
- Идет! - согласился Косик, протягивая руку для скрепления договора. И стоило Башуру коснуться ладони мальчонки, тот час поменялись они с Косиком телами. Схватил Ур Башур золотой и побежал в город.
Только до города далеко было. Лишь за полдень еле добрался! Устал, ноги стер совсем, проголодался. Добрел кое-как до рынка и прямиком к первой же тетке с пирожками подкатывает:
- Дай-ка мне, тетка, пирожков! Вот тебе золотой!
Думает: "Ох, наемся сейчас до отвалу!"
А тетка его отваживает:
- Поищи-ка ты, милок, другую монету или ступай далее, не мешай торговле!
Обиделся на нее Башур: "Ишь, какая привереда!!! Чем ей мой золотой не угодил?! Ну и ладно. Что с глупой взять? Как есть - дурочка - от золота отказывается! Пойду у других куплю!"
Ткнулся ко второй торговке, к третьей - все на него руками машут и гонят. Никто даже самого залежалого пирожка не продал.
"Во дела! - удивился Башур. - Кругом дураки!!!" Сплюнул на мостовую и потопал к каруселям, где смотрителем видный мужчина поставлен при высокой шапке и сюртуке с оторочкой. Думает, уж этот-то дядя поумнее тех баб будет. Подошел к вертушке с коньками резными, обошел очередь и смотрителю золотой сует со словами:
- Покатай-ка маня, дадька, на качельке-карусельке своей!
Смотритель смерил ретивого посетителя взглядом, возмущенным людям в очереди жестами знаки подал, мол, спокойствие, господа, соблюдайте порядок. Ур, нос задрал, заважничал. Тоже головой кивает, про себя думает: "Ну вот! Правильный дядя - знает, кому почет и уважение выказывать полагается!"
Но смотритель калиточки перед ним не открыл и на карусельку не пригласил. Лишь поклонился небрежно, даже не в пояс, и сказал: "Приходите, юный господин, вечером - как все разойдутся - я вас на ваш золотой до утра катать буду".
Рассердился Башур: "Да этот дядя еще глупее торговок пирожками!!! Хочет, чтобы я ждал так долго! До вечера-то ого-го сколько времени! И солнце во всю припекает!!! Так я и вовсе изжарюсь!"
И тут он вспомнил, что Косик про шляпу говорил. Сунул свою монету обратно в карман и направился в одежные ряды.
"Пойду-ка я СЕБЕ шляпу куплю, чтоб от солнца голову сберечь. Та, что там шляпу?! И штанцы новые и сапоги, и рубаху! Да такие, что оборванец Косик обзавидуется!”
Выбрал самую дорогую на вид портновскую мастерскую - с вензелями узорными на вывеске. Брякнул дверью и с ходу на прилавок золотой выложил. Требует:
- Неси-ка мне, голубчик, лучшую одёжу, что у тебя есть!
Торговец оглядел его, да как подзатыльник отвесит:
- Убирайся, - говорит, - ловкач, пока я стражу не позвал! Никак монета у тебя поддельная!
- А-я-яй! - возмутился Башур. - Это настоящий золотой, а вот ты - дурень, если золото от подделки отличить не можешь!
- Да откуда у такого лапотня полновесный золотой? - рыкнул на него торговец, выбрался из-за прилавка и давай на Башура наседать. Из мастерской взашей вытолкал. Кричит на всю улицу. - Не иначе обокрал кого! А ну, люди добрые, проверьте, ни у кого золото из кошеля не пропало? И стражу зовите! Стража! Стража!
Башур, как увидел грозных стражников с плетьми на поясах, испугался и дал деру. Проулками-закаулками на окраины города выбрался, а там собаки за ним увязались - едва не покусали, пока он через огороды с лопухами-репеями продирался в поля. Крапивой обжегся, три раза упал, колени ободрал, в ров придорожный кубарем скатился - чуть ноги не переломал. Еле-еле душа в теле - побрел обратно в деревню.
Вернулся к тому месту, где его Косик поймал, злой, уставший и голодный! Стал искать пастушка, чтобы ему тело дурацкое вернуть, а себе свое забрать. Любименькое свое тельце, удобное, родное, которое ни спать, ни есть не просит, в котором он от собак под любым камнем спрятаться может - не достать!
А Косик лежит себе в травке на обочине, ножкой качает.
- Ну как?- спрашивает. - Потратил золотой?
- А то! - ответил Башур, а сам подумал: "Сейчас я этому простаку все так обставлю, что он в город стрелой полетит! Пусть там, как я, обломается, а то и похуже!"
- Ах, - говорит, - и пирожков, и крендельков, и петушков на палочке наелся до отвалу! На каруселях-качелях накатался пока не надоело! Торговцы наперебой мне все свои лучшие обновки предлагали: "У меня купи! Нет, у меня!" Я уж было чуть шляпу не купил. Но из сил выбился, им отказывая. У них же все тряпье да дешевки! Поэтому, я велел им сшить новую и мне домой доставить по готовности. Завтра принесут. И то, смотри-ка, на все хватило, и золотой остался! Вот, на, держи - поминай доброго Ура! - подкинул он монетку на ладони и, прежде, чем она ему обратно в руку упала, поменялся с Косиком телами. Думает, сейчас тот взвоет - бока болят, колени саднят! Спать и есть хочется нещадно!
А Косик золотой поймал, в карман сунул, к коленке подорожник приложил, с дерева яблочко сорвал и на луг пошел, чтобы козу домой отвести, что там паслась.
- Куда же ты? - крикнул ему Башур из травы. - А как же крендельки-карусельки?
Косик шляпу на глаза надвинул, покачал головой:
- Неа, - говорит, - дурак я что ли, целый золотой на ветер спустить. Отдам его матушке, пусть корову у соседей купит и зерна на посев. А уж что останется - то на потеху потратить можно.
"Как же не дурак? - посмеялся про себя Башур. - Мало ему забот с козой, еще и корову завести хочет. Глупые, глупые людишки - придумывают себе хлопоты. Ну и пёс с ними! Пойду еще какого дурака найду, развлекусь".
- Нет, слушаю. Интересно.
Тут к нам в дверь постучали тихонько. Ян прислушался. Подошел к двери.
- Кто там?
- Это я - Светунья. - ответили вполголоса с той стороны.
Парень открыл дверь, впустил подругу. Та юркнула в комнату, дверку за собой аккуратно прикрыла и давай Яну что-то ласковое бормотать, к груди его жаться.
А он нее сторониться:
- Погоди-погоди, милая. Не один я тут. И вообще, чего это ты на ночь глядя?! Если батя твой узнает, он нас обоих пришибет!
- Ой! - отшатнулась девушка. - Как не один? А с кем?!
- Так с Яреком же.
- А... с этим... - прошептала она, вглядываясь в темноту угла, где стояла моя кровать. Я приподнялся на локте и помахал, обозначая свое присутствие. Светунься не смутившись, кивнула в ответ: - Ну и пускай. Отец спит, за день умаявшись. А мне, вот, не спится... И вам, вижу, тоже? Небось путник о своих странствиях рассказывает. И я хочу послушать.
Ян хмыкнул:
- Вообще-то наоборот. Это я Яреку про Башура рассказывал.
- Про Башура? - переспросил она с удивлением. - Сказки что ли?
Ян кивнул.
- Во дела! - Светунья прыснула смешком. - Два взрослых парня в комнате и одни другому сказки на ночь рассказывает!
- А что такого?! - застеснялся Ян. - Хорошую сказку и взрослому слушать занятно. Тем более, что он их не знает.
- Не знает? - недоверчиво бросила девушка. - Видать и правда издалека... И что, странник, хороший из моего Яна сказитель?
Я кивнул, улыбаясь:
- Вполне.
- Если так, может, пусть бы он еще одну рассказал? - Светунья дернула за рукав Яна. - Расскажешь?
- Может и расскажу. Только, если ты перебивать не станешь. А то я тебя знаю - любишь слово вставить.
Девушка показала на губах замок:
- Ни полсловечка, обещаю!
Ян посадил подругу на свою кровать, а сам устроился на полу, притулившись к стене меж окнами.
- Снова про Башура? - спросил он, глядя на меня. - У меня про него еще полно историй в запасе, но может тебе уже наскучило про Ура слушать?
- Ни сколько! - ответил я. - Очень даже любопытно!
- Лады... Только, хм-м, какую же выбрать? - замялся Ян.
- А ты ему какие уже рассказывал? - спросила Светунья, усаживаясь поудобнее.
- Пока только одну. "Про золотой и Косика".
- Тогда давай "Про ворота и кайха". - предложил она. - Давно ее не слышала, уже и подзабыла как там все было.
- Вот и славно! - обрадовался наш сказитель. - Значит точно влезать не будешь. Ну, слушайте...
Жил-был князь. И все у него было хорошо! А то как же у него еще может быть? Он ведь князь! Все у него есть: и кони быстрые, и мечи острые, и перины пуховые, мягкие! И слуги покорные и сундуки златом-серебром набитые. Даже кайх умелый! Тучи от терема княжева отводит, воду в колоде очищает, зубы князю лечит и ворота силой кайховской запечатывает, чтобы воры в терем к князю пробраться не могли. Был, правда кайх ленив чуток, да выпивал порой сверх меры. Но князь на то глаза закрывал, прощал - кто не без порока?
Однажды, не заладилось почему-то все у князя в делах. То молоко к завтраку прокисло. То на охоте стрелы все покривились: что не выстрел - мимо - вся добыча ушла. То гостей встречать вышел, поклонился, а у него на заду штаны лопнули - срам да и только!
Серчал князушка, ругался, но терпел. Последней каплей стали ворота. Надо было дружине ратной утром в дозор на объезд дорог ехать. Собрались, а выехать со двора не могут. Ворота запреты - не открыть никак! И все бы ничего, если бы точнехонько в тот день, сурьмянцы в слободе караван не пограбили. Ух, разозлился тогда князь! Негодует, ругается на чем свет стоит! Позвал к себе кайха, спрашивает:
- Что за напасть? Как так, ворота заперты, никто открыть не может?! Ты же за ними приглядываешь, защиту на них ставишь? Никак напортачил чего?
А кайх и правда, намедни пьяный был и похоже, заклятие спутал. Побоялся он под горячую руку князю попасть, клянется:
- Не я, князь, батюшка! Ведать не ведаю! Ур Башур его знает, кто бы это мог сотворить. Может это он и есть?
- Ах, Ур Башур! А ну, - говорит князь, - достать мне этого Башура! Я с него спрос держать буду!
Сказал так владыка да пообещал сто золотых тому, кто Башура ему достанет.
Задумался кайх: "Вот бы и правда, Башура князю добыть. Получил бы сто золотых!"
А Башур тут как тут! В кармане у него сидит, тихонечко посмеивается. Понял о чем кайх думает и предложил тому:
- Ой, голубчик миленький, кайхушка мудрый, не выдавай меня князю!
А тот хвать его за хвост:
- Вот удача так удача! Я теперь за тебя золото получу, а тебе все палки достанутся. На тебя всех собак повесят, а я перед князем выслужусь.
- Ой-ой! Не губи добрый человек! Не выдавай меня, а я тебе отплачу!
- Что мне твоя плата, коли князь, за тебя и так кучу денег дает?!
- Есть у меня ТАКОЕ, чего ни у кого нет! Если ты себя за меня выдашь, ты и злато получишь, и я тебе сверху еще свиток кайховской дам, единственный в своем роде.
Кайху стало любопытно:
- Какой еще свиток?
- С могучим заклятием! - заговорщицки прошептал ему Башур. - Кто его узнает, сможет душу свою переселять в кого-то и обратно. Вселившись в любого, будешь чуять и делать все то, что тот может. Вот, к примеру, в того же князя или в мужа красотки, за которой ты в бане подглядывать любишь.
У кайха глаза сразу загорелись. Думает, в князя, может, и боязно так сразу вселятся, а вот в мужа той девицы... Ох, как же было бы славно чужой жизнью пожить! Нельзя, нет, определенно нельзя допустить, чтобы Башура поймали и такой свиток кому другому достался!!!
- Говоришь, мне себя за тебя выдать? Но как?
- Да, тут ничего сложного! - легко уверил его Башур. - Всем известно, каков я - голый, лохматый, да грязный. Ты разденься, грязью обмажься, волосы паклей скатай. А главное пакость какую-нибудь сделай. Тебя поймают, и ты скажешь, что сам великий и ужасный Ур Башур к князю пришел. Скажи так же, что за то, что ты сам к нему пришел, пусть он тебе сто золотых и отдает.
- Но ведь он меня наказать велит! - возмутился кайх.
- Ну, наказать, не казнить. Все знают - меня нельзя убить. Перетерпишь! Зато и золото тебе достанется и свиток! По рукам?
Согласился кайх и сделал все, как Башур ему подсказал. Явился грязный к покоям князя и страже у дверей стал рожи строить. Его тут же схватили и к князю привели.
Тот его ругает, плетью грозит:
- Как тебе не стыдно, негодяй ты эдакий, добрым людям пакости делать! По что молоко мое скисаешь, что не день? - и велит слугам пять крынок кислого молока нести. - Пей теперь его сам!
Кайх молоко пьет: крынку, другую, третью. На пятой у него живот скрутило. Стоит, боится обделаться.
- По что гаденыш, мне стрелы все покривил!? - велит князь слугам стрелы нести. - А ну, выпрямляй обратно! А я стрелять стану, и если в столб за сто шагов не попаду, буду сечь тебя нагайкой.
Кайх кайховством своим стрелы бы в миг поровнял, но все знают - нет у Ура такой силы. Пришлось руками гнуть. Да, только хуже стало - они и шагу не пролетели.
Отхлестал его князь. Велит штаны нести дырявые на баклушах.
- Одевай, - говорит, - и кланяйся гостям моим.
Кайх одел штаны, кланяется, а гости смеются над ним, унижают словами обидными. Но кайху такое терпеть не больно. Сам в душе посмеивается над ними: "Подумаешь, слова! Пусть смеются. А уж я над ними посмеюсь, когда в их телах ходить стану, хоть в штанах, а хоть и без".
- А теперь, - приказал князь под конец, - отпирай ворота! И можешь катиться прочь на все четыре стороны.
Кайх стоит посреди двора, думает, как же ему заклятие свое с ворот снять? Ведь кайховать-то нельзя! Князь, тогда догадается, что он не Ур Башур!
А князь лютует:
- Живот отпирай, иначе прикажу тебя в серебряный гроб положить. Пусть тебя Одов блесканец жжет до скончания веков! И велит слугам гроб нести.
Испугался кайх, стоит соображает, как же ему князя обмануть. А не знает, что князь, сразу догадался, что никакой не Башур перед ним, а его собственный кайх, потому и издевается над ним, хочет за глупость наказать.
Думал-думал кайх и придумал!
- Не делал я этого князь-батюшка! Не я ворота закрыл. Заклятие на них кайховское! То кайх твой заклятие по пьяне перепутал, вот его и наказывай!
Владыка брови поднял в удивлении:
- Так-так... Кайх, значит... Тогда ладно. Выдайте Уру сто золотых, а кайха - в темницу бросьте!
Слуги кайху мешочек с золотом кинули. Тот мешок схватил и убежал в сад. Спрятался там, отмылся, переоделся и к князю на поклон спешит. Просит того, не сажать его в темницу, мол, вспомнил он, как ворота отпереть.
Князь ухмыляется и говорит:
- Прощу тебя, если ты Башура поймаешь. Он у меня золото украл и в саду моем спрятался. Пока ворота заперты, ему со двора никуда не деться. Поспеши исполнить приказ, коли хочешь милости моей.
Пошел кайх в свою комнату. Сидит на князя ругается: "Сам же золото отдал, а теперь назад требует! Эх, придется вернуть, или сидеть мне в темнице..." Развязал кошель, а там вместо золота черепки и обрезки кузнечные. Побежал к князю во второй раз. Высыпал на ладонь сор и жалуется:
- Как же так, владыка?! Нет золота в твоем кошельке!
- О, так это не иначе проделки Башура! - отвечает князь. - А пока ты туда-сюда ходить будешь, он еще и спрятать его успеет!
Поспешил кайх обратно к себе в покои. Позвал Ура:
- А ну выходи, гаденыш! Отдавай мое золото!
А тот сидит под кроватью, хихикает:
- Обманул тебя князь, не брал я кошеля. Даже не касался его! Сам посуди, как бы я такой тяжелый мешок поднял? Да и при тебе он был все время - когда мне успеть?
В третий раз вернулся кайх к князю.
- Владыка, все знают, Ур Башур - ростом невелик, ручки коротки! Мешок тяжелый ему даже не поднять! А уж набитый золотом и подавно! Не давал ты ему награды обещанной!
А князь и говорит:
- С золотом или нет, а мешок в самом деле весил немало. И я своими глазами видел, как Башур его поднял и сад утащил. Но ты прав - все знаю, что Башур - размером мал. Стало быть, не он под нагайкой моей извивался. А другой шельмец нашелся в моей свите. Ворота заперты - все, кто были при этом, доселе тут. Посему вот мой новый приказ - всем мужчинам во дворе перед теремом собраться, рубахи долой!
Выстроился люд перед князем, голыми спинами к нему. Обошел всех владыка для вида и подходит к кайху, что одетым подле крыльца остался. Велит ему:
- И ты скидывай одежду. Мое слово для всех - закон! Тем паче, сдается мне, не в первой тебе, передо мной голышом прыгать.
Понял кайх, что пропал. Упал ему в ноги:
- Ну губи меня, князюшка! Ур соблазнил, задурил мне голову! Подговорил меня, окаянный! Одой клянусь, никогда более не стану его слушать!!! Каюсь! Каюсь! Это я спьяну заклятие на ворота не то наложил.
- Так каков же он, Башур-то? - глядя на кающегося кайха, спросил князь. - Раз уж ты его видел, скажи, в чем главная сила Ура.
- В коварстве, владыка! - отвечал кайх.
- Хм... - князь огладил свою бороду, задумался. - Коли так, и Ур сильнее моего собственного кайха оказался, то спрашиваю я себя, нужен ли мне такой кайх?! И вот если бы ты признал, что сила Ура в твоей слабости, может, и простил бы я тебя. Но тебя не совесть к земле склонила, а страх перед карой. Прочь со двора моего! И не возвращайся, покуда не найдешь в себе силы, Башура победить. - с этими словами, прогнал он кайха долой.
Победил ли кайх Ура или нет, не ведомо. Но порой, говорят люди, будто сила какая в них вселяется и что творят они тогда - сами не ведают. Вот и не верь после этого, в существование заклятия могучего, которое Башур кайху обещал.
- А теперь уходи. - стал Ян Светунью выталкивать. - А то поздно уже. Нам завтра рано вставать.
Та неожиданно уперлась.
- Не хочу я спать! Ты же снова опять не скоро вернешься! Я же скучаю.
- Ну, потерпи еще немного! Через месяц я сватов пришлю.
- Месяц! - хмыкнула Светунья. - Еще целый месяц ждать? Смотри, прозеваешь меня. Как пойду за Гудочка, если не сдержишь обещание!
- За какого еще Гудочка! За пастуха что ли? Совсем сдурела? Еще скажи, за Слепня-побирушку.
Девушка сидит от смеха давится.
- Ничего смешного! - надулся Ян
- Да я пошутила, дурачок!
- Смотри, дошутишься. Останешься как Васка - в старых девах. - огрызнулся Ян.
- Какая еще Васка! - тут Светунья и перестала смеяться.
А Ян наоборот - прыснул.
- Да не боись! Не отдам я тебя никому. Моей будешь!
- Нет уж договаривай, что за Васка такая? - Светунья поставила руки на бока.
- А ты что, не знаешь историю "Про Васку и кузнеца"?
- Какую еще историю?
- Ну, надо же! Что, правда не знаешь?
- Да какую историю, ну?
- Ее же все знают! Это же тоже про Ур Башура.
- Я не все. И врешь ты все! Нету такой истории!
- Как нет? Есть конечно!
- Нет!
- Есть!
-Тогда рассказывать!
Ян вздохнул.
- Уже поздно. Давай я тебе потом расскажу?
Светунья поерзала на кровати, показывая, что ей там очень удобно.
- Не пойду никуда пока не расскажешь!
- Вот упертая.
- Та, давай рассказывай уже - поддакнул я - А то вы так до утра спорить будете.
- Только, чур, эта - последняя! Я, так и быть, расскажу. А ты, - он показал на девушку, - дослушаешь и к себе! Но расскажу я не потому, что ты мне тут выпендриваешься, а потому, что раз ты ее не знаешь, то тебе полезно послушать будешь.
- Давай рассказывай уже! - потребовали мы со Светуньей разом.
- Тихо вы! Ладно. Слушайте. Было это в одной деревне, что под Дирной.
Комментариев нет:
Отправить комментарий