глава 61-ая, продолжение.

    Каждый год она ждала, когда наступит ЭТОТ день. Дугуй гар* (круговая порука) - важное событие в любой общине, таборе, хотоне, гурте. И даже не смотря на то, что Сибай - поселение с огромным количеством людей, где казалось бы нет и быть не может единства, настоящей общности и преданности людей одному делу, но и тут Дугуй гар случался неизменно раз в год, в самый долгий день, когда солнце прячется за окоем на исходе часа кабана.
  Это был день обещаний и клятв, и семян надежды. День, когда между людьми, живущими рядом, сплетались узы обязательств. Когда вера в ближнего своего могла зародиться и стать опорой тебе, а клятвы - печатями на договорах, закрепляли ее, чтоб не истаяла. И Манур еще помнила, как здорово было стоять в кругу могущественных взрослых, глаза которых светились добром и уважением, когда обещали они друг другу довести общее дело до конца, будь то постройка нового крова или защита отар от шакалов. И её, еще совсем малышку, принимали всерьез: велели тоже клясться. "Каждый может внести свой вклад, пусть малый. Ведь порой не хватает именно малого, чтобы завершить начатое." - вещал амо Данзан* (держатель учения), стоя вместе со всеми в общем кругу держащихся за руки. А уж ему-то не верить нельзя было - этот старик с длинющей бородой одним выдохом останавливал ливни и бури. Хоть и делал это не часто ввиду большой занятости на поприще наущения юных умов в Кругу Воды. И юная Манур верила. Верила, что Дугуй гар - это самый-самый важный день в году. Ведь именно в этот день, люди становились одной большой семьей. Что может быть важнее и лучше этого?
    Правда, в последние годы это собрание стало больше походить на гуляния и празднования, обычные для тех дней, когда тело и разум поощряют за труды, давая духу увольнительную. Ныне это день больше походил на Ургац* (праздник урожая), когда все объедаются и до пота упиваются араком и кумысом. Или на Алдар батырэ* (состязание мужей), в который твориться все то же, что и на Ургац, только уже после мордобоя и скачек. Ясное дело, добывая себе славу батыры не только морды били, но и горшки с тыквами, утыкивая их кизильными стрелами, то бишь меткостью и сноровкой похвалялись. А мастера оружейные через то и своим умением. Так в прошлом году Сохор* (слепец), за то и получивший свое прозвище, что пять раз подряд оставался вторым на состязании лучников, все же забрал белый малгай с головы меткого Мэргэна и лишь потому, что мастер Очира исполнил для него Шууд Аянга* (прямая молния) - лук стоявший Сохору казана, полного орхалы. Долго по всему Сибаю летали потом слухи, пережаренные горячими языками до сплетен о том, где именно Сохор добыл столько дорогущего сырья.
   Конечно, в ЭТОТ день неизменными оставались и хоровод, и обещания, и слезы радости, вызванные единением душ. Только восторг быстро выливался в бахвальства: мы - искусные ткачихи - обещаем соткать в этом году на дюжину ковров больше, чем в прошлом, а мы - братья лесорубы - свалим самые крепкие сосны в Ёндёр Ойн* (высокий лес). А бахвальства - в состязания: какая из ткачих и кто из братьев лесорубов взаправду сдюжит работу. Каждый стремился доказать, что могуч и умел настолько, что прочим не придется тратиться на помощь.
    Бывало даже, что состязаться начинали прямо в кругу. Это огорчало седобородого Данзана. И не только ему не нравилось, что руки размыкаются ради утехи мастеровой гордыни. Не он один хмурился и призывал люд поручиться друг другом. Но смельчаков, желающих в одиночку достигать высот было больше. Многоопытностью своей и умением они умудрялись создавать вкуснейшие хлеба, сытнешие колбасы, крепчайшие кольчуги и даже умнейших баранов, что по кустам не разбредаются, а купно пасутся в строго отведенных местах. Так в традицию и вошло, что после обетов отворяли склады и погреба, и начинался Баш на баш, но не рыночный - где изделия измеряют кинами, а якобы бескорыстный обмен: горшки, корзины, лепешки, масла, рубахи, доспехи и многое другое удивительной штучной работы раздавали нуждающимся за благодарственное слово... Ясное дело, нуждающихся было немало, и потому из года в год мастера накапливали в закромах все больше и больше дармового товара, чтобы в Дугуй Гар показать всем свою щедрость и мастерство. И тогда недовольным уже нечего было возразить. Даже Данзану. Ведь как можно упрекнуть в щедрости? А тем, кому не досталось горшков и рубах всей гурьбой бесплатно починяли прохудившуюся крышу или ставили загон для скота. Затем Баш на баш обращался застольем. Благодарные обладатели новинок собирали "сестер и братьев" за дастарханом.
   Манур чувствовала, что изначальная идея Дугуй Гара, скорее прямо противоположна Баш на башу. Но все равно любила и ждала этот день. Теперь уже потому, что можно было "выбраться к людям". На прочие праздники отец в город не ходил. И ее не пускал. Нет, они, конечно же, бывали в Сибае чаще, чем раз в год, но только в обычные - трудовые будни. А эти походы в город всегда были спешными - "туда и обратно". "Чтоб наши с тобой умы не засорялись пустыми сплетнями, а сердца не мутнели чужими тревогами и желаниями. - объяснял спешку отец, в ответ на вопросы дочери, отчего бы им не побыть в Сибае подольше. - Где много людей - всегда суета и излишние правила. Легко забыть главное. А главное что? Правильно! Главное помнить, что человек слаб. Всегда найдется желающий, слабость твою использовать."
   Эти отцовские наставления смущали юный ум Манур еще больше, чем базарное отношение у людей к восхитительной идее круговой поруки. Смущали именно потому, что в какой-то мере объясняли, отчего личные достижения стали ставиться людьми выше общественных. И еще ей не нравилось быть его "чистой" Манур. "Я не ручей, который ты скребешь каждый день." - думала она.
  Она вообще много размышляла. Дома у нее было предостаточно времени для этого. По сути ей больше особо-то и нечем было заняться. Привычные сызмальства дела по хозяйству только способствовали блужданиям мыслей. Так в последние годы она много размышляла о том, дОлжно ли человеку рассчитывать только на себя и по результату гордиться своими заслугами; и так ли уж плохо воспользоваться чужой слабостью. Бывало даже занимал ее и более трудный вопрос: "Чем и как измеряются человеческие достижения?" "Почему это кольчуга мастера Забенбыч-дура более значимое достижение, чем ее умение прыгать в седло? Ведь Забенбыч нипочем не сиганёт! С таким-то мамоном, как у него. И нельзя же наперед знать, что тебе лучшую службу сослужит - доспех или ловкость наездника. А уметь все и сразу не дано никому".
   Вот в Сибае удавалось хоть немного успокоиться, глядя на других. "Не могут же ВСЕ жить неправильно." - думала она, видя их улыбки и слушая их песни.
   Взрослея, Манур сама себе постановила Дугуй Гар наградой по окончанию года, за все свои старания. В ЭТОТ день она разрешала себе просто радоваться жизни, ни о чем не судить, ни во что не вникать, быть беспечной и праздной.
   И так было до тех пор, пока однажды ее не позвали с собой на берег озера сверстники - такие же, как она, молодые девушки и парни. Они и раньше ее зазывали: и в прошлом году и в позапрошлом. Но она не ходила. Потому что гулянка та ночью случалась на исходе Дугуй Гара, когда все взрослые, старики и дети, уже за день притомившись в трудах да на трапезах, по домам расходились, и только молодежь, силы избыточные имея, до утра развлекалась. Обычно отец набрав нужных в хозяйстве припасов уже до сумерек уводил дочь домой. И она послушно прощалась с "братьями и сестрами", расставаясь с ними на целый год. 

   Но в тот раз решила она сделать по-своему.
   - Хорошо, я приду. Помогу отцу до хиё добраться и сразу к вам. - шепнула она в ответ пареньку, что весь праздник то и дело цеплялся за нее взглядом и теперь, стоя средь шумных и веселых приятелей, позвал войти в ИХ круг дочь тэймина. 
   Дома, выпив прозрачного арака, отец быстро сомлел, и Манур улизнула обратно.
   Баяр* (праздник) и его друзья имели свою традицию отмечания праздников - в теплое время года они купались в озере Ишиль, жгли на берегу костры, сочиняли байки и страшилки всякие, рыли канавки от озера, в которых устраивали рыбьи "гонки", спуская в канавки хариусов, похожих на парусные лодочки из-за своих больших спинных плавников. Кто помладше, да погонористей, те брызгалками из козьих рогов водой стреляли по зарослям рогоза, распушая его початки. Более старшие и особо дерзкие устраивали поединки "на лещах", хлестая друг друга скользкими рыбинами. Трудно придумать более веселого развлечения, и потому уморительный хохот разлетался брызгами далеко за край кострового круга.
   Она слышала их смех еще на полпути к озеру уже опьяненная необъяснимым восторгом.
   "К ним! С ними! Вместе..."
   Представляя, как выйдет из темноты к ним, пригожая и смелая, она спрыгнула с отцовского коня. Думая, что скажет, привязала коня у пустой рыбацкой хатки. Выискивая взглядом, где среди ребят Баяр, остановилась поодаль. Замялась, никак не решаясь выбрать, как ей показать себя: к нему она пришла или ко всем и ни к кому.
   Но среди них Баяра не оказалось.
                                                                            ***
   - Если ты согласен, тебе придется завязать глаза. - сказал я Назару, стараясь, чтобы это не прозвучало пугающе. - Просто у меня есть помощник, который эм... очень скрытен. Он поможет нам попасть туда, где сейчас твоя Манур.
   - А где она?! - изумился разведчик.
   - Разве ты не знаешь? Ты же не просто так пришел искать ее именно сюда? Может все же хоть в двух словах расскажешь, как все случилось? Это очень пригодиться нам, когда... эм... когда мы будем пытаться освободить ее. - видя, как его взгляд ушел в сторону, а губы снова поджались, я все же выпустил на волю своего "доброго дядю". - Уверен, ты пережил нечто ужасное. Но пережил. И благодаря этому Кагор не смог выполнить задание Лабы. Назар, слышишь меня? Мне нужно понять, чем он сломал ее. Душа Манур тут. Рядом. Но заперта в темнице отчаяния. И не знает об этом. Не помнит. Морок заклятия искусно прячет от нее правду. Но заставить ее очнуться - половина дела. Ведь правда испугает ее, повергнув в пучину подлинных страхов. А пучина эта, скажу тебе, такая, что может поглотить и нас с тобой.
   Я был настолько проникновенным, что сам не заметил, как заглянул ему в душу. Своими вопросами заставив его думать о том дне, когда Манур погибла, и истово желая выяснить подробности, я, видимо, тем самым дал Дизаю волю провести меня по ту сторону зерцала.
   Вынырнув обратно в настоящее, я уже знал обо всем, что пережил Назар. И не только в тот день, но и за всю его жизнь. И первое, что меня поразило: "Как, не владея Дизаем, Кагор смог вызнать о сокровенных переживаниях унгына?" Ведь именно понимание этих слабостей Назара позволило ему управлять ходом событий и разговоров, приведших Манур к смерти. Не зря я боялся танг-анчина. Только, оказывается, я и близко не представлял, насколько он опасен. Даже Лугар, мудростью которого так восхищается Гадай, не заподозрил в нем керасть. И чем больше я узнавал о Кагоре и его поступках, тем сильнее желал узнать, ради чего он все это делал.
   - Я думал, он ее наставник... - выдавил из себя Назар, выбрав это началом истории.
   - Угу... - кивнул я. - "Пусть говорит. Мне нужно время, разобраться в увиденном".
   - Поэтому, когда он сказал, что берет ее себе женой, я... - разведчик застрял на слове и развел руками в стороны.
   Пришлось подсказать:
   - Мягко говоря, был изумлен... Понимаю. Но разве ты не почувствовал в этом какой-то подвох, что это как-то неправильно? Ты ведь смотрел в его глаза. Почему не дал по башке веслом, а позволил болтать дальше?
   - Потому что я видел и ее глаза тоже!
   - И что в них было? Новость удивила ее? Или... нет? - я выбрал тактику Хедо-хему, который на своих уроках всегда заставлял меня прийти к ответу самому, принуждая к этому наводящими вопросами.
   - Удивила... - признал Назар, глядя сквозь меня на воображаемую Манур. - Но была в них и радость. Ты понимаешь? Понимаешь?! Она обрадовалась, что станет ЕГО Манур!
   - Этому ли? - спросил я тихо, но уверенно.
   Дозорный скривился:
   - Что ж еще могло ее так обрадовать?! - он раздраженно зыркнул на меня, отмахиваясь от нелепого, по его мнению, вопроса, совершенно не понимая, к чему я клоню. - Ты меня слышал? Кагор предложил ей замужество! По-твоему не это ее обрадовало?!
   Сначала мне захотелось ответить ему прямо: "Конечно! Не само замужество! А то, что ее высоко оценил крутой мужик." Но я резко передумал, захлопнув рот: "Пусть сам испытает то же чувство - так ему будет легче поверить". Поэтому, я повернулся к нему в профиль и указал на свою шишку над виском:
   - Видишь?
   - И что?
   - Ты знаком с Жирабаем? - этот вопрос насторожил и удивил его еще больше, чем предыдущие.
   - Ну... Конечно, я знаю, нашего сэнигучи. А он меня... как имя в списке подчиненных.
   Мне вспомнилась приёмная писаря Чаги заваленная кучами свитков в том числе и с со списками служащих. Несомненно, имя унгына было записано в них и не один раз. Не сразу же он начальником дозорных стал. "Интересно, сестрицы Касуль и Юми послушались сэнигучи? Или... " - я нечаянно улыбнулся, чем окончательно смутил сбитого с толку Назара.
   - Сегодня утром мне не повезло оказаться рядом с дверью, которую Жирабай чуть не снёс с петель  - "А может и снес, мне ж неизвестно", -  когда прилетел к нам, узнав, что ты сбежал из лечебницы. Если я не ошибаюсь, то у тебя есть прямое начальство, и это курун, а не сэнигучи.
   - Не понимаю, к чему ты клонишь? - дозорный скривился, раздражаясь все сильнее.

   Я мысленно приказал Двеке следить в оба за веслами и перехватить их, если Назар пожелает использовать их, как весомый аргумент. Хватит с меня увечий на сегодня. Внутренне я радовался, что пребывавший до этого в прострации Назар начал проявлять естественные для данной ситуации чувства, но вместе с тем и злился. На себя. Хедо-хему как-то удавалось менять мои убеждения не доводя до злобы. А мне,  вот, не доставало умения. Чего у меня всегда было с избытком, так это наглости, что всегда позволяло решать проблемы без промедлений. Но теперь, когда я увидел прошлое Назара и понял, что так же действовал и Кагор, мне стало противно и стыдно. И страшно. Откуда мне знать, что мое решение верное? Чем моя правда и цели лучше чужих? 

    "Життя людзей поувна спраув, радасных та сумных. Многия вважають сябе пупами свету... У каждого своя правда... Кто сильнее, тот и прав... Любой путь правильный, и не важно, как часто ты будешь менять направление..." - чужие слова всплывали в памяти и лепили мое решение. И это меня пугало еще больше.

   "Есть ли во мне хоть что-то мое?!"

   "Ты часть мира, Атшира…"  - тут же отозвались во мне слова еще одного человека. 

   Дэйры! Я вдруг вспомнил наш разговор с ним. Внезапно и легко. 

   "Часть. Понимаешь? Как кусок горшка. Горшок не может измениться сам собой. Только третья сила его изменит." - он говорил мне о том, что наши решения никогда не принадлежат нам, а только миру. Я был согласен с логичностью и верностью такого утверждения, и в то же время бунтовал: "Может я и часть горшка, но я также имею и силу его разбить."

   "У тебя нет ничего, что невозможно у тебя не отнять. В том числе и эту силу." - сказал он мне на это, заставив надолго обомлеть. И, кажется, в том споре его слова были последними, а я так и не нашел контраргумент. Возможно, с тех пор я только и делаю, что ищу его. 

   - Так что? - Назар окликнул меня, желая продолжить наш спор, вместе с тем явно надеясь, что моя заминка - признак его победы. И я бы рад уступить - как-то я резко устал от разборок и бесед, только ёкала в моем сердце мелочная надежда, что разбираясь с чужими проблемами я разберусь и со своей.
   - Ни курун прибежал к нам просить найти тебя! Ни кто-либо другой. А сам Жирабай. - спокойно и уверенно продолжил я, показывая, что не терял нить рассуждения и вообще - мужик, что надо. - Я к тому клоню, что ты для него - не просто имя в списке.
   Тот, кто не знал бы, на что смотреть, нипочем не заметил бы перемены в человеке сидевшем напротив меня. Его губы по прежнему жались друг к другу, лоб был нахмурен, все тело напряжено, и только взгляд на миг потеплел, а темное пятно на сердце чуточку посветлело.
   Только не любим мы расставаться с нажитым, пусть оно и пробыло с нами чуть. Даже если мешает или делает нас хуже. Вот и Назар, зажадничал:
   - Газархэ, ты плохо знаешь, как устроены мурей-ваны… - заявил он, сложив руки на груди и самую малость задрав свой волевой подбородок.
   Разговор начинал мне нравиться.
   - А что, у вас под кожей не шесть кувшинов красной жижи, которая потечет наружу, если потыкать чем-нибудь острым? - забавляясь, поинтересовался я в ответ. Рожу, само собой, держал кирпичом: базар-то пошел серьезный, по-понятиям. - Но я тебе больше скажу, в газархах я разбираюсь примерно также. В смысле плохо. Особенно, если учесть, что я, скорее всего, не газархэ. Но не суть...
   - Вот именно, не суть! - кажется, он начал злиться. -  То есть, я как раз говорю про нашу суть, про нашу грёбанную мурей-ванскую суть.
  Я подобрался, ожидая откровения. И Назар изрек его, одновременно и с гордостью и со стыдливостью:
   - Мы добрые, пока нам это выгодно. Удобно. Понимаешь?
   - А-а-а... - "Тоже мне откровение" - для приличия, я сделал паузу и кивнул. - Понимаю... Не понимаю иного - почему ты думаешь, что люди "за горами" другие? Но допустим. Допустим другие. Только я рассказал тебе про Жирабая, не затем, чтобы мы спорили о судьбах народов. А чтобы задать один вопрос.
   - Какой? - раздражение в Назаре нарастало: голос окреп и зазвучал истинно по-мурейски - гортанно, с кучей ударений даже в одном слове.
   Это оказалось заразным. Мой муревэл-кышы* (язык) тоже потвердел.
   - Что ты почувствовал, когда услышал, что его заботит твоя судьба?
   - Его заботит не она! - не сдавался мурей-ван.
   - Пусть так, и это скорей всего правда, но ты ведь ощутил кое что. Не ври, что нет. Даже я ощутил это, глядя на тебя. Может это была и малая радость, но радость! Приятное чувство, что ты нужен, что важен. А теперь вспомни взгляд Манур. Её наставник, которого она, по всей видимости, уважала, заявляет, что она нужна ему настолько, что он желает на ней жениться. Это как если бы Жирабай тебя из рядового батыра сразу сэнгуном сделал. Или ты считаешь, что она была глупой дурочкой и не знала про вашу мурейскую суть. А? Дочь одинокого тэмина, помешанного на чистоте человеческих помыслов, была настолько глупа, что могла принять слова Кагора за чистую монету? Была?
   - НЕТ! Не знаю! Какая разница? Она обрадовалась его предложению! ОНА. ОБРАДОВАЛАСЬ! Ты просил рассказать, что тут произошло. Я рассказывал. Он заявил, что женится. Она обрадовалась... Я... - он снова запнулся на том же месте. А я снова подсказал:
   - Изумился, растерялся... Да прямо скажем, охренел. Но неужели только радость в ее глазах заткнула тебе рот? Ты ведь сидел и молчал, пока он перед ней хвост распускал!
   - Откуда ты знаешь?! - испуганно вскинулся унгын.
   "Блич! Спалился…"
   - А что, не угадал? Скажешь, не молчал? - извернулся я, оправдывая себя: "ложь во благо", "так надо".
   Сработало.
   Только бросаться таким упреком было моей ошибкой.
   Назар снова онемел, а темное пятно в его сердце стало больше, чем прежде.
   Время шло, туман над озером еще скрывал от нас солнце, но я знал, что оно уже взошло и скоро согреет воздух - туман исчезнет. А наше место уединения, располагающее к откровенности, перестанет быть таковым.
   - Она ждет. - сказал я, не зная, чем еще сдвинуть каменного унгына с места. И, слава богам, он зашевелился.
    - Вот именно! - гыркнул он и обратился водопадом. - Я - дозорный. Разведчик. Постоянно в разъездах. У меня даже дома нет! Живу в казарме. Что я могу ей дать? Мог... Что я должен был сказать ей? Тоже замуж позвать?!
    - Почему нет?
    - Потому, что ей все время пришлось бы меня ждать! - крикнул он, а я знал, что это не его слова. Он вторил Кагору. Почти слово в слово. Я видел глазами Назара, как совсем недавно спокойный и уверенный в себе танг-анчин расписывает дозорному и дочке теймина их будущее. Печальное, серое, безрадостное и всем не выгодное будущее.
   - Походы бывают долгими! Работа опасная! - продолжал Назар, желая убедить меня, также, как его убеждал Кагор. - Знаешь, сколько разбойников развелось в последнее время? Могу калекой вернуться. Или... или...
   Я знал, какие слова даже водопадом не вымывались из него. "Не вернуться вовсе". - но не собственная смерть его страшила. Он боялся не вернуться, как уже не вернулся однажды в прошлом. Я знал, что кольцо на большом пальце, которое он все время нервно крутит  - это звено от той цепи, на которую был посажен его любимый друг детства - преданный и умный пёс Ансар* (помощник). Молодой Назар уезжал не надолго. Всего на одну ночь. Он не мог взять с собой пса и пристегнул его на цепь, чтобы тот не увязался следом. Но вышло так, что вернуться домой он смог только через месяц. Пёс умер с голоду.
   - Понимаю. - кивнул я.
   - Что ты понимаешь?! - огрызнулся Назар, хватаясь за голову. - Ни хрена ты не понимаешь! Каждое слово его точно в яблочко било! Такой убедительный, жуть... Будто знал обо мне все!
   "Выходит, что не все, раз он тебя в столб запереть так и не смог. Но многое - это факт. Вопрос: откуда? Впрочем, он же танг-анчин, как ни как... Начальник слухачей и все такое..."
   - А как вообще получилось, что вы втроем в лодке оказались? Если он тут ей предложение делал, почему и ты с ними был? - мне удалось увидеть в душе унгына пережитое, но не в деталях, нужны были подробности.
   Тогда я думал: "Это ради Манур". И только позже, когда мы ехали в Бурчак, понял, что нет. Не ради нее. А для того, чтобы убедить себя в невсесильности Кагора. Он выглядел идеальным, все просчетавшим, использовавшим всю удачу и возможности в своих интересах. Но я не мог смириться с его пугающей крутостью и величием и истово желал найти его слабость. Обычную человеческую слабость. Для этого и нужны были подробности.
   - Теперь я понимаю, он истинный Ба-бай* (черный-черный). Тот, кто спрятался в темноте, и ты до последнего не веришь в его существование, пока он не схватит тебя за ногу. Теперь вижу насколько искусной была его ложь. Мы не видели его. И никто не видел... Настоящего его. Ты спросил, могла ли Манур принять его слова за чистую монету. Да, могла. И не только она. Мы может и чувствовали подвох, но уверяю тебя, лишь потому, что он позволял нам это. Он нарочно оставлял в нас сомнения... Даже нет, он их в нас сеял, чтобы в нужный момент пожать плоды. - говорил Назар, выдавая мне не совсем те подробности, о которых я просил, но гораздо более существенные. Впрочем, далее последовали и факты, распознать которые можно было только видя происходящее его глазами. Не будь у меня в помощниках Дизая, рассказ Назара остался бы бредом безумца, напуганного Ба-баем - вымышленным героем народного фольклора и страшилок для непослушных мурейский детей, навроде Ур Башура у полян.
   Взгляд разведчика то затуманивался, то впивался в меня, чтобы найти понимание, доказать правдивость суждения, когда я не достаточно истово кивал в согласии.
   - Говорю тебе, он безликий Ба-бай! Нет! Многоликий! Многоликий лжец! Вот, кто такой ваш Кагор. Всех обманул! Его лицо...  его подлинное лицо... Думаю, видел его лишь однажды, когда он пришёл на склад в последний раз. А может, и тогда это была маска... Человек в маске... Мы думали Кагор нас спас от него... До конца верили! Пока он сам не обличил свою ложь. Наверно я один знаю правду... А может и я не знаю.. А Манур... Из-за него... Если бы только я понял, к чему все идёт...
    Назар путанно и сбивчиво перескакивал с одного на другое. Мои собственные мысли вторили его рассказу, дополняя выводами. Маска... Пожалуй, да. Уже не человек, а многоликая кукла, играющая роль по воле демона. Потому Кагор и не умер под взглядом Дизая. Некто другой крепко держал в своих руках нити киту танг-анчина. Но гхор ли им кукловодил, как я, было, решил вначале? Не-е-ет… Кагор - не сахбай. Некто другой... Неужто сам Лаба - загадочный демон-повелитель наракайцев выбрал Кагора в любимые игрушки и лично разыгрывал им представление?
   Слова Назара про маску не были простой аллегорией. Из увиденного в душе разведчика ярко вырисовывался отчетливый образ убийцы, появляющимся из ниоткуда и тут же исчезающим. На его лице была маска невиданной птицы. Позже я видел ее уже своими глазами. Двека нашел ее в своем хранилище и показал мне. Она была сделана из кости - части черепа принадлежавшей по всей видимости достаточно крупной особи с мощным клювом и большими глазницами, забранными изнутри прозрачной темной марлей. Снаружи маска была выкрашена желтой краской и покрыта искусным золоченым узором, имитирующим языки пламени. Когда я показал маску друзьям, Коса с недоверием в голосе изрек одно слово: "Феникс?" Узнав от кондового и Джоки о маске, Лугар также проявил жадный интерес к ней. "Невероятно! Неужели легенды ырманчи не лгали?!" - восхищался он и предлагал мне за нее немалую сумму, желая выкупить для более подробных исследований. Я отдал ее бесплатно, но с условием: когда он закончит с опытами над ней, то вернет ее мне в целости. Тогда мы не знали, насколько ценной была находка и какую великую пользу принесет в будущем. Но стоит вернуться к истории Назара.
   С великим трудом и болезненным напряжением мне удалось продраться сквозь его путанный рассказ и не менее запутанное сплетение образов в его измученной памяти и выстроить наконец-то логичный ход всей истории Назара от момента, когда Манур влетела в башню разведчиков, чтобы сообщить о пропаже отца и до ночи, когда за ним на склад пришли люди Жирабая. 
     Небольшой отряд Назара прибыл к хиё и осмотрелся. Найдя брошенную гребенку и следы двух лошадей у кызиловых кустов, разведчики уже собрались двинуться по конному следу, когда в лесу раздались сдавленные вскрики. Ища того, кто мог кричать, они поднялись вверх по течению ерика и вскоре заметили мелькающую фигуру меж деревьев.
   - Решив окружить убегающего, мы разделились. - поведал Назар. - И это было ошибкой. Держись мы вместе, кто-нибудь мог бы успеть, если не убить нападавшего, то хотя бы ранить. Но мы были слишком далеко друг от друга. Я видел, как тот, кто только что убегал от нас далеко впереди, внезапно исчез! Сперва я решил, что просто не заметил, как он скрылся за деревьями. И даже когда услышал сдавленных хрип слева и увидел, как та же падла в черном вынимает кинжал из пробитого горла Сармаха, подумал, что мы попали в засаду. "Их несколько!" -  крикнул я остальным и тут же увидел, что напавший снова исчез. В этот раз я точно видел! Просто исчез! И сразу справа - лязг металла - это Фын-хашим отразил удар. Ему повезло оказаться лицом к врагу, а свое оружие он уже держал наготове. Но удача была недолгой - убийца снова исчез и появился у него за спиной. Лошадь Хашима, взбрыкнула, рванула с места. Фын-хашим был умелым наездником, вовремя соскочил, рванул к ближайшему дереву, чтобы прикрыть себе спину, но... Сучий кайх снова исчез и появился возле него. Быстрый удар. Я потерял второго товарища... Вот так, за миг... раз-два и нет их! Но самая жопа - против кайха у меня ничего не было. Не против его исчезновений... Тогда я крикнул Манру и рванул к ней. "В город, быстрее!" Мы помчались к хиё, но не успели добраться и до ерика... черное пятно появилось прямо перед нами. Мы не успели отверуть…
   Оказавшись в полной темноте, лошади едва не столкнулись и Назар с Манур, остановили их. Не понимая, где они и как тут оказались, они спешились и, держась за руки, постарались отбежать от брыкающихся обезумевших со страху коней. Чувствуя под ногами камень и слыша, как цокот копыт отражается гулким эхом, они подумали, что попали в какое-то здание или...
   - Вскоре я понял, мы в пещере. Прежде мне доводилось бывать в похожих, когда мы выслеживали шайку разбойников. Вокруг Сибая есть несколько таких... Но как понять, в какую именно мы попали? Кони ускакали вперед. Мы на ощупь пошли за ними. Что еще нам оставалось? А потом... Ржание и цокот пропали. Только тишина и темень. Огниво и факел - все осталось в седельных сумках. Я не знал, что делать дальше... - рассказывал Назар, а я видел лишь тьму в его воспоминании.
    Видел и тот страх и борьбу с ним в душе унгына, который искал в себе силы и слова, чтобы успокоить Манур. "Держись рядом. Не плачь." - повторял он, желая не пропустить любой малейший шорох в окружающей тишине. Он боялся, что убийца уже рядом с ними и частые взмахи мечом, режущие пустоту - лишь бессмысленная трата сил.

    - Но убийца не нападал! Чего-то выжидал, падла…  Я чуял его присутствие... Кричал: "Где ты?! Покажись, сука!" А-а-грх... Ясно, бес толку… - Назар махнул рукой, повторно переживая бессилие. - Потом... мы пошли вдоль стены. Я надеялся найти выход... Но нет... мы уткнулись в тупик. Обшарив сырые стены, я понял, что если тут когда-то и был выход, сейчас он завален. Манур впала в истерику. Стала рыдать и молиться...  Я пытался ее успокоить. Предложил двинуться обратно, но уже вдоль другой стены, чтобы обследовать пещеру. Но она уселась на пол, подкошенная страхом и отдалась рыданиям. Я мог взять ее на руки и понести, но тогда они оказались бы заняты. Вскоре и я сел рядом с ней, понимая, что если бы нас хотели убить, то уже сделали бы это. Мне нужно было самому прийти в себя...

   Так они просидели достаточно долго. Девушка то успокаивалась, то снова начинала скулить, пугаясь мыслям навеянным темнотой и их безвыходным положением. В конце-концов терзания съели все ее силы, и Манур заснула.
   - Потом мне показалось, что я различил чье-то дыхание. Совсем близко. Ткнул туда мечом - пусто. Спросил: "Что тебе нужно?" Никто не ответил, но я чуял, он рядом, он слышит.  - продолжал Назар свой рассказ, позволяя мне все глубже погружаться в омут его отчаяния. Сначала его напугал исчезающий убийца, и это уже само по себе было сильным средством лишить унгына самообладания. Потом непроглядная тьма...
   - Понимаешь, - сдавленно говорил он мне, - если бы я был один, то не сдался бы... Я бы искал выход... не знаю, попытался бы раскидать завал... Но она была рядом, а я все ждал удара со спины! Он был там вместе с нами, я это знаю! А я ссался от страха, что никак не могу защитить ее, не видя врага!!!
    Назар, заново переживая страх, тяжело дышал, зарывшись в ладони. И в словах, которые лились из него, был стыд за свою беспомощность, но как ни странно, он не искал сочувствия и не оправдывался. И лишь намного позже я понял почему. А тогда я все ждал, когда Назар спросит у меня: "Что бы ты сделал на моем месте?" И очень не хотел чтобы он так спросил. Потому что у меня есть мои узоры. И я смог бы ответить ему, что наверняка защитил бы себя и девушку щитом, нашел бы врага по киту, сражался бы в слпеую, с помощью зырка. Но без узоров... Без тигелей... На это и рассчитывал Кагор: даже самый умелый воин и следопыт без кайховства, оказавшись во тьме на пару с напуганной девчонкой не смог бы сделать ничего.
   - Потом мне под ноги упал предмет. - продолжил он, немного успокоившись. - На ощупь - кожаный футляр. Я открыл его. Внутри два свитка. В одном из них я узнал макамен обвитый строенным шнуром. Подобные регулярно выдают нам, разведчикам. Один такой с заклинанием света лежал в моих седельных сумках. Возможно, это он и был. Сомневаясь делать это или нет,  но я все же дернул за шнур. Свиток истлел. К потолку пещеры поднялся светоч. И мы смогли увидеть, где оказались. Из пещеры не было выхода. Я отчетливо видел только стены и не одного лаза или прохода. Манур очнулась и сначала обрадовалась. Но когда осмотрелась, снова заплакала. Мы развернули второй свиток - это было что-то вроде послания. "Скажите, где скрывается Кинару и останетесь живы. Он напал на членов круга Воды и участвует в заговоре против тэйминов. Убитые мной тоже были в числе заговорщиков. Я - наемный лубчэ. Моя задача - выявить заговорщиков и покарать их." - Назар без запинки пересказал послание, глядя на свои ладони, будто читал с листа. - Как разведчика меня учили не верить на слово. - продолжал он, погруженный в воспоминание. - И я не поверил. "Что бы там не случилось с тэймином, пока я не получу доказательств, слова останутся словами." - решил я и внимательно изучил свиток вдоль и поперек, перечитав послание десятки раз. По собственному опыту я знал, что заложники, а мы были именно таковыми, не всегда остаются в живых после заключенной сделки, даже если честно выполнили ее условия. Кажется, еще никогда в своей жизни я не соображал так быстро. Кто бы не нанял этого лубчэ, он действует не именем закона и перед его лицом. Мы были не в курмакхе, и это говорило само за себя. Он может убить нас, не зависимо от того, скажем ли мы ему, где тэймин, или нет. К сожалению Манур тоже прочла послание и теперь снова рыдала, заламывая руки и клянясь, что не знает, где ее отец и что он вообще не способен навредить кому-бы то ни было.

   Разведчик на миг прервался, потянулся за своей рубашкой, уже не способный терпеть холод. Я тоже стучал зубами, но моя рубашка сейчас была недоступна. Конечно, я мог протянуть руку и взять ее через портал Двеки, но сами понимаете, я знал, что лучше мне этого не делать. Во всяком случае не сейчас. 

   Порывшись в оставленных в лодке вещах, разведчик кинул мне свою куртку и продолжил:

   - "Я не знаю, где мой отец! Но эти обвинения... Это не может быть правдой!" - кричала Манур в пустоту, но я был уверен, нас внимательно слушают." Сам я также не представлял Кинару в роли опасного заговорщика, тем более способного напасть на тэминов Круга. Скорее верилось в то, что это какая-то ошибка. Старый пьяница может и мог полезть в драку, тем более что давние обиды на одного из членов Круга не были им забыты, но заговор... "Мы не можем быть уверены..." - сказал я Манур, осаждая ее пыл. Она взвилась, как укушенная змеей от этих слов. "Как ты можешь такое говорить?! Пусть он не занял место в Круге, но он остался тэмином, он носит намиду!" Она кричала что-то еще, и я даже что-то отвечал... не помню что. Я не мог сказать ей, что тяну время. Мне нужно было снова оказаться в темноте и я ждал, когда действие заклинания света закончится. У меня уже появились зачатки плана нашего спасения, но мне нужно было обсудить его с Манур. А делать это на виду у наблюдателя было нельзя. Свет погас очень нескоро и за это время она успела высказать мне все, что думает и обо мне, и о тэйминах Круга, и обо всех, кто по ее мнению был виновен в их несладкой с отцом жизни. Она продолжала ругаться, даже когда снова стало темно. А я продолжал обдумывать свой план, выискивая слабые места. Он весь состоял из слабых мест, но другого плана у меня не было. Нас учили, что оказавшись в заложниках, разведчику следует искать в словах и действиях противника его главную цель и выгоду. И я решил отталкиваться от того, что нас с Манур взяли в заложники, чтобы найти тэймина. Это было требованием лубчэ. И я даже не подумал, что целю  плена может быть что-то еще. Если бы я только понял тогда...  Если б знал, что моей главной и единственной ошибкой было предположение, что в послании есть слова правды... - Назар убивался виной за якобы допущенную ошибку. 

   Я и не считал  действия унгына ошибкой. Но не стал говорить ему об этом. Потому что понимал, даже знай они с Манур, для чего Кагор поймал их в пещере и пугает, это не особо помогло бы им. Назар был прав во всем, особенно в предопложении, что их убьют, даже если они честно выполнят все, что от них потребуют. Кагор сделал бы это в любом случае. И если бы получил в свое распоряжение две сломленные души. И если бы не получил.  

   - И в чем была суть плана? - спросил я только для того, чтобы разведчик мог дальше продолжить рассказ. 

   - Сделка. Это была моя единственная надежда. Я был готов, рискнуть. Оставалось подготовить Манур. И я зашептал ей: "Кто-то нанял этого лубчэ, чтобы найти твоего отца. Мы еще живы, значит пока он его не нашел. Это раз. Он убил моих подчиненных. Нас он тоже может убить. Это два. Он сильный кайх или пользуется свитками - я ему не соперник. Это три. Если ты хоть что-то знаешь о заговоре или о том, где может быть твой отец, сейчас самое время сказать мне об этом, только тихо, на ухо. Лубчэ не должен этого слышать. Поняла?"  Истерика Манур немного притихла, но выслушав меня, она снова принялась всхлипывать и повторять: "Я не знаю, где мой отец! Это не может быть правдой!" Боясь, что лубчэ таки поверит, я прошептал ей: "Сейчас я буду врать, прошу тебя молчи, что бы я не сказал! Помни одно - это ради нашего спасения!" И выкрикнул в темноту: "Тот кто тебя нанял, несколько опоздал! Не знаю, кто там на чьей стороне, но я получил от амо Рашима похожий на твой приказ - найти тэймина и доставить его в Андар. Если в Круге Воды раскол, возможно, приказы нам отдали противоборствующие стороны. Но цель-то у нас одна. Я не знаю, как найти тэймина, но догадываюсь, зачем он нужен тем, кто его ищет. А если быть точным, думаю, им нужен не он, а то, что он ото всех спрятал. Уверен, ты понимаешь,  я хочу выбраться живым из этой передряги, поэтому предлагаю сделку: оставь девушку тут, а меня перенеси в укромное тихое место где-нибудь в черте города, с посыльным передай Мушымгаану - торговцу вином в Пряном переулке просьбу о встрече. И даже не думай его убить или пытать. Он такой же, как Кинару - за идею и жизнь отдаст. А наша с тобой цель другая - тайник Кинару. Мушимгаан меня знает. Я думаю, он сможет мне довериться и рассказать о тайнике, если будет уверен, что я на их стороне..." Не успел я высказать всю задуманную ложь до конца, позади меня возникло свечение, я почувствовал на своем плече руку и в следующий миг оказался в другом месте. Человек, стоящий позади мня и держащий кинжал на моей шее, шипящим шепотом сообщил, что согласен на сделку, но если я его обманул... "Будешь шуметь тут - твоя девка умрет. Обманешь меня, умрете оба." - сказал он и исчез. Осмотревшись, я понял куда он меня перенес. Это был армейский склад. Я выиграл время, но понятия не имел, что делать дальше. Попробовал найти способ сбежать. Но армейский склад - это вам не дедушкин сарай... Ворота крепко заперты. К слуховому окошку по-тихому не добраться. В щели я видела - на улице пусто. Звать на помощь бесполезно. К тому же, лубче ничего не мешало оставить соглядатаев. Короче, я бросил эту идею и стал обдумывать, как бы мне добиться встречи с кем-нибудь из круга. Больше мне ничего не оставалось... - Назар прервал свой торопливый рассказ и поднял на меня свои глаза, полные страдальческой надежды. - Ты понимаешь, ведь он с самого начала знал, где Кинару и что с ним... Он заставил меня выдумать этот план, чтобы стать спасителем в глазах Манур!

   - Понимаю... - ответил я тихо.

   - Когда двери склада открылись, я готов был на все: новая ложь, драка, смерть... А там... батыры и Кагор. И Манур! Я от счастья едва сознания не лишился. "Как?!" - спрашиваю. А он отвечает: "Мне вечером доклад принесли о пропаже теймина. Я, как добрый приятель Кинару, само собой, обеспокоился. Справился у разведчиков о подробностях. Надеялся, собственно, тебя там застать, а мне сообщают - так, мол, и так - отбыл с отрядом на поиски... И девушка с ними. Время к ночи, а отряд не вернулся. Тут к тому же еще один отчет пришел - происшествие в храме - драка. Пострадавший амо Тангил, зачинщик - тэймин Кинару. Я первым делом в храм. Кинару пьяный в стельку. Тангил с подбитым глазом, требует тэймина под стражу взять. Я, как мог, дело уладил. Кинару отправил в курмакх. Но прежде, само собой, отчитал. Так, мол, и так - стыдно, почтенный, стыдно! Какой пример молодежи вы подаете? И пока вы тут под хмелем кулаками свою правду отстаиваете, ваша дочь в ночи по лесу рыщет - вас разыскивает. А ну как на вражеские секреты нарвутся? Раз они доси не вернулись, стало быть далеко забрели или случилось чего." - врал он все, понимаешь?  Легко, убедительно. Даже мысли у меня не возникло, не почуял подвоха... "Как же вы Манур нашли?!" - спрашиваю. А он мне: "Так я ж говорю, отчитал старика. А он хоть и пьяный, сообразил, что дочь искать надо. Он ведь всегда ее, так сказать, кхм, на коротком поводке держит. Намиду дочери, оказывается, заклятием сковал, кое в любое время покажет ему, где Манур находится. Оно и показало, что девушка в Бурых холмах, что на севере от Сибая. Якобы в гроте она, плачет и страдает. Тут уж я, не мешкая, собрал своих людей и отправил в нужном направлении. Сам в чанару с докладом к сэнигучи. Подчиненные мои быстро обернулись. Споро девушку в город доставили. И сразу ко мне. Манур мне все объяснила... Немного сбивчиво, но оно и понятно... столько переживаний... Бедная девочка!" Пока он рассказывал, Манур всё кивала и поддакивала: "Какой же вы сообразительный, господин Кагор, так быстро все поняли и всех спасли!" А он ей: "Ну что ты, Манур, это вы с унгыном молодцы! Не только выжили, но и помогли друг другу! Он в трудную минуту не растярялся, придумал, как лубчэ обмануть, но и ты не оплошала, правильно поняла, где Назара искать." Тут и я вдруг озадачился: "А точно, как же танг-анчин узнал, где я?" И ты представляешь? Стыдно признаться, но первое, о чем я подумал, что Манур заодно с тем лубчэ. Мысли так и поскакали... "Вот почему он не убил ее сразу! Вот почему меня так быстро нашли..." Подумал: "Неужто вечно пьяный отец так допек ее, что она решила от него избавиться?!" Вот такие мысли у меня были, газархэ! Вот каких червей вырастил во мне эта гнида - Кагор! - говоря это, Назар стиснул зубы до скрипа. - "И что же подсказало тебе, дорогая, куда меня лубчэ перенес?" - спрашиваю я у нее. А она мне: "Так я ж видела! Ты когда торговаться с ним стал, он снова своим невиданным кайховством воспользовался. Дырку позади тебя создал. Я обернулась, хотела тебя предостеречь, но только и успела, что увидеть заметить, что там в дырке этой. Полки да короба с пометками, которые на армейских грузах ставят." Ее объяснение было вполне складным. Я устыдился своим позорениям и немного успокоился. Но оставался ж еще сам лубче. " Да, - говорю им, - наемник, похитивший нас, очень опасен! Он не только сам в любое место по мановению ока перемещаться может, но и любого с собою забрать. Он ищет тэймина, и раз на убийства пошел - а он троих моих людей порешил с легкостью - стало быть, вряд ли легко отступится. Нужно спрятать Манур и ее отца и приставить сильных тэйтару... " Но Кагор меня, как малыша утешать стал, мол спокойно, унгын, я свое дело знаю. Говорит: "Тэймин уже в безопасности. А вы сейчас пойдете со мной, и если мы все сделаем правильно и быстро, ваш злодей лишиться причины действовать дальше, а мои люди, тем временем выяснят и кто он, и кем был нанят, и зачем." Вот такие дела. -  Назар потер кулаком глаза и уставился в туманную даль. - Знаешь, я ненавижу его! - сказал он после короткой паузы. - Ненавижу, но и восхищаюсь. Это ж какую выдержку надо иметь, чтоб не заржать тогда, глядя нам в глаза... Чтоб не выдать себя намеком или поступком. Спокойный, самоуверенный... Держал себя всегда строго, но без чванства... 

   - Да-да, острый перец, и все такое - я помню. Но прости, не разделяю восхищения. Такая уж у меня натура... Не люблю острого. К тому же, так выходит, что выдержка может проиграть несдерженности. - выдал я, вспомнив о том, как побоялся неуспеть и призвал Дизая в разговоре с танг-анчином. - Давай вернемся к тому, как вы на озере оказались. 

    - Просто. Сели на лошадей и прискакали. Я все ждал или внезапного удара кинжалом, или чего-нибудь типа падения с обрыва. Но до озера мы добрались без помех. Теперь-то понятно, почему. Убийца-то в облике спасителя с нами ехал. Было раннее утро и туман, как сейчас. Он нас не к причалам привел, а к заводи на восточном берегу. Там уже лодка стояла. "Садитесь, - говорит, - сейчас все объясню."  Сунул мне весла, велел грести к середине озера. Пока плыли, он рассказывал: "В Круге воды, в самом деле не все спокойно. Один из амо возжелал уйти на покой, и передать свое место достойному преемнику. Опуская ненужные подробности, скажу прямо - выборы могут затянуться, а на пороге крупного сражения нам это совершенно не нужно. И будет хорошо, если место займет некто, кто не участвует в борьбе за него. Тогда никто из Круга не получит преимущества, посадив на освободившееся место своего ставленника. И этой "темной лошадкой" будешь ты, Манур." Сказать что мы удивились - ничего не сказать. Идея ввести Манур в Круг Воды, мягко говоря, выглядела нелепой бессмыслицей. Но он не дал нам и опомниться. Стелил так гладко, что уже через пару минут бессмыслица превратилась во вполне осуществимое дело. "Мне, - говорит, - известен древний закон, по которому прежде избирались амо в Круг. Существует некий ритуал, пройдя который любой сын или дочь Тэи получает знак самой богини, удостоверяющий перед всеми их достоинство амо или - буде избранницей окажется женщина - ами. А я, - говорит, - не буду скрывать, заинтересован в том, чтобы сделать такой ами Манур. И интерес у меня простой. Я желаю скрепить союзом власть мирскую и храмовую, дабы в сии трудные для нашего народа времена, связь эта помогала общему делу в борьбе с завоевателями. Иначе говоря, я - представитель мирской власти, желаю взять в жены Манур, коя станет представительницей власти храмовой." Так поверх первой ошарашивающей новости, он на нас и вторую сразу вывалил. - Назар развел руками, показывая мне, свою степень обескураженности. Что, мол, внезапность предложений озадачила его так сильно, что сказать ему было нечего. 

   - Да уж... - согласился я, пытаясь представить свое поведение на его месте. С одной стороны, я б, наверно, за свою избранницу вступился. Но только в том случае, если бы был уверен в ее чувствах ко мне. С другой стороны - как можно быть уверенным в чувствах другого? - Согласен. Положение сложное... И дальше что?
    - Дальше... - Назар уставился в доски днища лодки. - дальше он принялся расписывать, какое будущее ждет Манур, если выберет... его... И если выберет... меня... - наткнувшись снова на нечто такое в своем рассказе, что ему было трудно высказать, унгын опять начал запинаться на каждом слове. Не желая больше необходимого мучать его, я предложил опустить подробности:
   - Это я понял. Как он к ритуалу-то ее склонил, в чем там смысл был?
   Судя по тому, как горестно он вздохнул, эту часть истории ему было рассказывать не легче, но ее мне никак нельзя было пропустить. Я должен был услышать, какими словами или действиями Кагор смог сломать волю девушки и довести до отчаяния.
    - Смысл простой. - сказал Назар. - Манур нужно было прыгнуть в воду и... Утонуть. Не сразу, а помолясь истово, дабы показать Тэе, что вера ее крепка, и что готова она встать на защиту угнетенных и обиженных. "Ты не бойся, - уговаривал ее Кагор, - я уверен, твоя чистая душа этого достойна. Я знаю, ты боишься воды, но тем значимей будет твоя жертва! Тэя обязательно примет ее и ты не умрешь, а пройдя посвящение станешь ами! К тому же мы тут, рядом. Унгын отлично плавает, и если что-то пойдет не так, мы ж тебя вытащим, обещаю! Представь, каким счастливым сделается твой отец, когда ты явишься к нему в одеждах ами. Как будет он гордиться тобой... " Вот, чем он ее убедил.
   - И все? - удивился я, понимая, что желание дочери получить признание от отца - это, конечно, мощный стимул, но ради этого пойти на риск умереть? Взвалить на себя ответственность ами, да еще и обручиться? - Нет, должно было быть что-то еще, Назар.
    Он посмотрел на меня, прищурившись, словно желая понять, может ли он доверить мне нечто сокровенное. Его и без того полубезумный взгляд водянисто-голубых глаз мурейвана сделался и вовсе пронзительным, аж мороз по коже. 
   - Действительно... было... - медленно и зловеще прошептал он, машинально покрутив кольцо на пальце. - "Больше никто не посмеётся над дочерью тэймина-неудачника, больше никто не предаст, больше никто не посмеет не сдержать свое слово перед тобой. Потому как сила ами - это право взывать к клятве верности и карать неверных." - выдал унгын, как по писанному и ответом на эти слова киту мира, разлитая всюду дрогнула. Пошла волнами, расходящимися от скрытого столба. Каждый накат, проходя сквозь меня, начал вызывать какие-то сбои. То сердце пропустит удар, то в кишках что-то сожмется, то дыхание собьется... Даже камни тигелей подрагивали, будто по ним кто-то стучал.
   "Ух! Мощный резонанс! А ведь это простое эхо... Давненько я не сталкивался с настолько чистыми заклятиями." - несколько восторженно прошелестел Дизай.
   Я хотел спросить его про то, что он подразумевает под "чистыми", но Назар явно тоже собирался еще что-то сказать. Собирался и снова не мог.
   - Это черта, да? - спросил я у него.
   - Что? - он прерывисто вздохнул, как ребенок после рыданий.
   - Черта, грань, предел, рубеж. Ты не можешь это перешагнуть. Один кусок. Не хватает только его. Один поступок... Несколько слов... Еще только одно откровение, которое покажет твою изнанку. - мне не пришлось играть трагедию, так как я честно сопереживал бедному разведчику, хорошо понимая его чувства. - Никто из нас не показывает другим свои темные стороны, хоть в том, чтобы сделать это, на самом деле, нет ничего особенного, ведь все мы одинаковые: все где-то напортачили, все были когда-то неправы... И обычно остаемся один на один со своими "ба-баями" внутри. Но вот тебе повезло. Я рядом. И мне очень нужно добраться до сути. От того, сможем ли мы с тобой сейчас справиться со своими страхами, зависит будущее жителей Сибая.
   - Мы? С каким страхом борешься ты? - Назар ухватился за возможность еще немного отсрочить собственную исповедь.
   Подумав, я ответил:
   - Их больше, чем один. - и загибая пальцы, я показал ему кулак и подмигнул. - Хотелось бы управиться со всеми за раз.
   - А если без шуток?
   - Приятель, без шуток, я таскаю в себе целую кучу ба-баев! Один краше другого. А самый большой из них... Наверно, оказаться фигуркой на доске... в игре, которую затеял кто-то другой.
   - Лаба? - спросил унгын.
   - Не знаю... У меня...  кажется... есть друг. И где-то далеко родина... И странное право... владеть могущественными духами... а может быть долг... Нет. Пожалуй, самый большой страх - это так и не найти ответы на вопросы терзающие меня: кто этот друг, и существует ли он на самом деле; где моя родина и как я оказался тут; почему духи в тигелях называют меня словом, которое я не слышу. Прости, звучит бредово, понимаю. Но это правда. И неизвестно почему, но разбираясь тут с вашими... мурейскими делами, я надеюсь... я верю, что найду ответы. Помоги мне. - я протянул ему руку.
    Он смотрел на нее долго. Устало. Но все же пожал ее. Чужак тут же превратился в своего. Друг для друга.
   - Дугуй гар. - произнес он при этом и недоверчиво хмыкнул.
   - Что? - спросил я, не разнимая рукопожатия.
   - Манур. Она хотела этого. Чтобы вот так. Чтобы люди помогали друг другу. Это всегда почему-то было для нее очень важным.
    "Круговая порука. По-мурейски дугуй гар. Это такой праздник в день солнцестояния. Люди собираются вместе и поручаются помогать друг другу ради всеобщего блага." - быстро прошептал Дизай, тем самым соединяя все части головоломки в одно целое.
    Я невольно улыбнулся, радуясь маленькой победе.
   - Спаси ее, Ярек. - крепче сжимая мою ладонь, попросил унгын. - "...больше никто не предаст, больше никто не посмеет не сдержать свое слово..." Думаю, именно эти слова зажгли в Манур искру... нет, не так, - замотал он головой, - в ней всегда это горело - желание стать значимой. Кагор просто раздул эту искру. А потом...
Она встала, полная решимости. Глянула на темную гладь. Я хотел... Я подумал... Что это как-то неправильно... как-то... Не для нее, не для моей Манур. Я должен был ее остановить... - хватка Назара ослабла, он захотел отнять руку. Но я не отпустил его.
   - Говори!
   - Он толкнул ее в воду... сказав... "Я буду последним, кто предал тебя, глупая девочка..."
   Новая волна эха от заклятия прокатилась по округе, торкнув меня с новой силой. 
   - Говори. Дальше. - сопротивляясь уколам в сердце, потребовал я и тряхнул унгына за руку.
    - В воде... О-о-на забарахталась. Его слова, навряд ли слышала. Стала выкрикивать  мольбы к Тэе. Захлебываясь... И тут ее намида засияла. Я подумал...  Вот оно! Она действительно станет ами! Моя Манур! Войдет в Круг! Но он... Кагор... Он вынул из ниоткуда золотую маску птицы, одел ее и прокричал: "Твой отец мертв. Твой парень отказался от тебя. Обряд - простая выдумкав. Во что теперь ты веришь? Все еще уповаешь на Тэю?" Манур хлебнула воды... И стала тонуть. Я рванулся с места, чтобы броситься к ней. Но Кагор коснулся меня и...  мир... он дернулся. Не знаю, как это описать... Все было также, но не так. Вода гладкая, без волн и пузырей, маска исчезла, Кагор уже стоит иначе... И... Я не знаю... Но это чувствовалось... во всем. Я понял... Он что-то сделал... И теперь поздно...
   "Открывай проход к столбу!" - мысленно приказал я Двеке и удивился, увидев, что он сделал это не являясь во плоти.
    Крепко держа Назара за руку, я показал ему на просвет, возникший неподалеку, сквозь который был виден пульсирующий столб и сказал:
    - Вот, что он сделал. Это и есть темница Манур. Теперь я отправлюсь туда и попытаюсь освободить ее душу. Ты должен закрыть глаза. Или умрешь. А мне все еще очень нужна твоя помощь! Если я не справлюсь... Греби к берегу, иди в чанару. Найди Виру и расскажи ему, что у меня не вышло. Пусть возьмет эти амулеты, - я показал на тигели, - они подскажут ему, что делать дальше. Ты понял?
   Обалдело глядя на громаду столба, Назар нерешительно кивнул.
   - Ну давай же! - я тряхнул его сильнее. - Это важно!
   - Да... Да! - тверже закивал он, и только тогда я отпустил его руку. Порылся в вещах Назара, лежащих в лодке, но ненайдя в них подходящей тряпки, попросил Двеку незаметно подсунуть такую в груду. Тигель исполнил просьбу. Я протянул унгыну косынку. Тот даже не обратил внимания на незнакомую вещь. Последний раз взглянув на столб, повязал косынку на голову, скрывая глаза.
   - Повторю еще раз, парень. Пока Дизай или я не скажем тебе, что повязку можно снять, ни в коем случае...
   - Дизай? Кто это? -  перебил меня унгын.
   - Могущественный дух, заключенный в камень тигеля, Владыка Тени, Великий дознаватель душ и твой убийца, если ты на него посмотришь. Без него мне к душе не добраться. Все понял?
   Назар вдохнул-выдохнул, хрипло хмыкнул, кивнул:
   - Если ты так говоришь... Я все сделаю как ты сказал. Удачи что ли... Иди.
   - Забыл сказать, я, точнее мое тело, оно все время будет здесь. В столб отправится мой дух.
   Назар снова хмыкнул, поведя головой, очевидно стараясь принять это и поверить в невероятное.
   Я сел на дно лодки, устроившись таким образом, чтобы тело без сознания не рухнуло за борт.  
   "Я готов. Надеюсь, ты тоже." - обратился я к Дизаю, закрывая глаза.
   "Очень." - тихо отозвался он и покинул камень.
                    
                                                   *  *  *
     Каждый год она ждала, когда наступит этот день. Дугуй Гар! У озера снова будут жечь костры. Парни и девушки будут веселиться и гулять до утра. В этот раз они позвали ее к себе! И она пришла.
   "К ним! С ними! Вместе..."
   Представляя, как выйдет к ним из темноты, пригожая и смелая, она спрыгнула с отцовского коня. Думая, что скажет, привязала коня у пустой рыбацкой хатки. Выискивая взглядом, где среди ребят Баяр, остановилась поодаль. Замялась, никак не решаясь выбрать, как ей показать себя: к нему она пришла или ко всем и ни к кому.

   - Эй, смотрите, кто это пришел? - один из парней, сидящий у костра, первым заметил ее. - Иди к нам, милая! - замахал он ей одной рукой, другой обнимая сидящую рядом девушку за талию.
   - Я раньше тебя тут не видела. - сказала его соседка по кругу. - Как тебя зовут?
   - Да это же та самая! - отозвался кто-то из темноты. - Дочь тэймина-отшельника. Того, которого в Круг не взяли.
   Манур не очень понравилось, с чего начинается знакомство. Но смахнув растрепавшиеся волосы со лба, она решила отмахнуться и от тягостной доли дочери тэймина-отшельника. Шагнула к костру.
   - Весело тут у вас... - улыбаясь, она вдохнула и закашлялась от дыма.
   Ребята засмеялись.
   - Бывало и веселее. - поддакнул парень с раскрашенным белой глиной лицом, рыгая и передавая оплетенную бутыль соседу, одетого в одни шальвары, который быстро и жадно отпил два глотка, встал, подошел к Манур и протянул бутыль ей: "За знакомство!"
    Запах крепкой сливовицы ударил в нос. Она неуверенно спросила:
   - А это обязательно?
   - Ну... - он почесал затылок, оглядывая собравшихся и ища подсказку. - Мы ж это... Как бы отмечаем тут... Ты ж хочешь с нами?
   - Не наседай, Чипрек! - сказала одна из девушек, выглядящая постарше прочих.
   - А чо я?! Я просто... Познакомиться...
   - А смысл? Ты ж трезвый не вспомнишь. - она похлопала по свободному месту по бревну рядом с собой. - Иди сюда, девонька, я тебя защищу.
   По кругу прокатился новый смешок, а Чипрек снова отпил из бутыли, поставил ее себе на макушку и прошелся вокруг костра, демонстрируя, что хмель не убавил в нем ловкости и сноровки.
   - Эти парни... Они только и умеют, что мускулами играть на виду. А как до дела доходит - в кусты. Да? - спросила девушка, когда Манур устроилась рядом с ней. От той тоже пахло сливовицей.
   - До какого дела? - уточнила Манур, слыша в словах девушки некую двусмысленность.
   Та не долго думая, выдала:
   - Клянусь звездами, любого!
   - Кстати, Одонцэцэг, ты обещала нам погадать сегодня. - воскликнула сидящая рядом с ними девушка помладше. 
   - Да! Да! Обещала! Погадай! Погадай по звездам! - загомонили все разом.
   - Рано еще, звезды не все показались! - отмахнулась она в ответ.
   - Ты гадаешь по звездам? Правда? - удивилась Манур. Она слышала про гадания по травам, по внутренностям животных, по воде, но еще никогда про гадания по звездам. - Как это?
   - Правда гадает! - отозвались из круга несколько голосов. - Она мне в прошлом году гадала, все случилось, как предсказала! И мне! И у меня тоже все точно сбылось!
   Одонцэцэг устало ссутулилась, подняла палочку, валяющуюся у ее ног и стала ею водить по песку:
   - Если б только вам, дурням, это хоть как-то на пользу шло... Разве ж вы внемлите предостережениям? Говорила я тебе Унура, не слушай Нарана, не давай ему в долг... Все равно ж, дура, дала. А ты, Октай, все равно сбежал, бросил Тумура одного в лесу... - девушка махнула в сторону парня с большим шрамом на пол-лица. Для вас чисто развлечение. Что вам мудрость Небесных Смотрителей?! Не ради знания просите... Лишь бы развлечься.
   - Будет тебе, аджа* (обращение к сестренке). А хоть бы и для развлечения. Что плохого? - говоря ей, Чипрек развел руками, обращаясь и к остальным тоже. - Мне вот ты еще не гадала. Клянусь, что б там мне звезды не сулили, я последую твоим мудрым советам. - он демонстративно ударил себя в грудь.
   - Я тебе и без звезд совет дам, - ответила Одонцэцэг, отводя взгляд от его обнаженного тела, - хватит показухи и не бухай. Глядишь, девки перестанут тебя сторониться.
   - Кажись, ты единственная, кто меня тут сторониться. - хохотнул Чипрек, поигрывая мышцами.
   - Отвянь... - буркнула девушка и бросила в него палочку. Парень увернулся, и палочка рухнула в костер. Сноп искр взметнулся над углями, осыпал шальвары Чипрека, прожигая их в нескольких местах.
   - Осторожнее, аджа... - он дунул на угли в костре, раздувая пламя посильнее. - Не ровен час, воспылаю и я.
   Новые смешки разбили ночную тишину. А Манур смотрела на эту перепалку парня и девушки и пыталась понять, зачем они это делают?
   - Зачем вы это делаете? - спросила она, понимая, что ответа в себе не найдет.
   - Делаем что? - уточнила Одонцэцэг.
   - Ну вот это... Подначиваете друг друга.
   Девушка пожала плечами:
   - А как иначе понять, кто есть кто? 
   Двое парней, как по заказу, что-то не поделили и принялись выяснять отношения, задираясь и пинаясь.
   - Остыньте парни! - прикрикнула на них одна из девушек в кругу, но те явно не собирались уступать друг другу. Схватились уже не на шутку.
   - Эй, да разнимите уже их! - взвизгнула другая. 
   Кто-то схватил одного из драчунов. Чипрек - второго.
   - Тащите их к воде! - задорно выкрикнули из круга.
   - Купаться! Айда все купаться! - поддержали идею и другие.
   Юноши и девушки повскакивали, побежали к воде. Манур тоже вскочила, побежала следом. Опьяненные азартом, все ринулись в озеро. Плеск, брызги, хохот... А Манур застыла у кромки темного песка.
   Она не умела плавать.
   Она боялась глубокой воды.
   Да, она - дочь тэймина, которая боится воды.
   Она не сказала им об этом. Конечно, они не знают...
   Но все равно... Почему-то обидно. Будто ее предали.
   Они веселятся без нее.
   Пятясь, она быстро скрылась во тьме, пока никто не заметил, что она не с ними. Пока никто не стал звать или тем более тащить купаться.

   Не желая возвращаться к костру, где ее смогут увидеть и начать задавать вопросы, она пошла вдоль берега. 

   Вскоре впереди показался новый костер.
   От него доносились смех и радостные крики.
   Она смело вошла в круг.
   - Эй, смотрите, кто к нам пришел? - один из парней, сидящий у костра, первым заметил ее. - Иди к нам, милая! - замахал он ей обеими руками.
   - Кажется, раньше я тебя уже где-то видела. - сказала его соседка по кругу. - Как тебя зовут?
   - Да это же Манур! - отозвался кто-то из темноты. - Они с отцом каждый год приходят на Дугуй гар. Он тот самый тэймин, который выстроил хиё на восточной дороге.
   Манур удивилась тому, что её здесь кто-то знает. Она пригладила растрепавшиеся волосы, и как дочь уважаемого тэймина, вежливо поклонилась и шагнула ближе к костру.
   - Весело тут у вас... - улыбаясь, она взяла оплетенную бутыль из рук парня с раскрашенным белой глиной лицом. Сделала пару глотков, опустошая емкость.
   Ребята засмеялись.
   - Бывает и веселее. - парень достал откуда-то из-за бревна, на котором сидел, еще одну бутылку. В этот раз мутно белого арака. Хлебнул и передал соседу, одетому в одни шальвары, который быстро и жадно отпил, встал, подошел к Манур и протянул бутыль ей: "За знакомство!"
    Хмель крепкой сливовицы и так уже ударил в голову. Она неуверенно спросила:
   - А это обязательно?
   - Ну... - он почесал затылок, оглядывая собравшихся и ища подсказку. - Мы ж это... Как бы празднуем тут... Ты ж хочешь с нами?
   - Не наседай, Чипрек! - знакомый голос донесся из темноты. К свету вышел Баяр.
   - А чо я?! Я просто... Познакомиться... - замялся Чипрек.
   - А смысл? Ты ж трезвый ничего не вспомнишь. - Баяр сбросил хворост к костру и уселся на место Чипрека. Похлопав по бревну рядом с собой, подозвал Манур. - Иди сюда, девонька, здесь тебя никто не обидит. 
   Потеряв место и внимание Манур, Чипрек снова отпил из бутыли, поставил ее себе на макушку, и прошелся вокруг костра, демонстрируя, что хмель не убавил в нем ловкости и сноровки. По кругу прокатился новый смешок. Кто-то захлопал в ладоши. Некоторые попытались подставить подножку выпендрежнику.
   - Эти парни... Они только и умеют, что мускулами играть на виду, да? -  закатив глаза, цокнул Баяр.
   - А как до дела доходит - в кусты! - крикнула одна из девушек, похоже более прочих согласная с подстрекателем и швырнула в Чипрека его скомканной рубашкой. Множественные браслеты на ее руках зазвенели перестуками.
   - До какого дела? - уточнила Манур, слыша в словах девушки некую двусмысленность.
   Та, не долго думая, выдала:
   - Клянусь звездами, любого!
   - Кстати, Одонцэцэг, ты обещала нам погадать сегодня. - воскликнул кто-то из ребят, обращаясь к девушке в браслетах.
   - Да! Да! Обещала! Погадай! Погадай по звездам! - загомонили все разом.
   - Рано еще, звезды не все показались! - бряцнули браслеты. 
   - Ты гадаешь по звездам? Правда? - удивилась Манур. Кажется, она уже когда-то слышала про гадания по звездам, но не могла вспомнить когда.
   - Правда гадает! - отозвались из круга несколько голосов. - Она мне в прошлом году гадала, все случилось, как предсказала! И мне! И у меня тоже все точно сбылось!
   Одонцэцэг ссутулилась, сняла с руки один из браслетов и, оглядывая сковзь него собравшихся, устало запричитала:
   - Если б только вам, дурням, это хоть как-то на пользу шло... Разве вы внемлите предостережениям? Говорила я тебе Алтан, расстанься с Удвуром, бросит он тебя. Все равно ж, дура, не рассталась. А ты, Ооной, все равно на вырубку пошел работать... - девушка махнула в сторону парня с искалеченной рукой. - Что вам мудрость Небесных Смотрителей?! Не ради знания просите... Лишь бы развлечься.
   - Будет тебе, аджа. А хоть бы и для развлечения. Что плохого? - говоря ей, Чипрек развел руками, обращаясь и к остальным тоже. - Мне вот ты еще не гадала. Клянусь, что б там мне звезды не сулили, я последую твоим мудрым советам. - он демонстративно ударил себя в грудь.
   - Я тебе и без звезд совет дам, - ответила Одонцэцэг, отводя взгляд от его обнаженного тела, - хватит показухи и не бухай. Глядишь, девки перестанут тебя сторониться.
   - Как скажешь! - Чипрек забросил полупустую бутыль в кусты. - Может тогда ты одаришь меня своим вниманием...
   - Отвянь... - буркнула девушка и кинула в него браслетом. Парень увернулся, и палочка рухнула в костер. Сноп искр взметнулся над углями, осыпая шальвары Чипрека и прожигая их в нескольких местах.
   - Смотри, аджа... - он дунул на угли в костре, раздувая пламя посильнее. - Я прям воспылал!
   Новые смешки разбили ночную тишину. А Манур смотрела на эту перепалку парня и девушки и пыталась понять, зачем они это делают?
   - Зачем они это делают? - спросила она у Баяра, понимая, что ответа в себе не найдет.
   - Делают что? - уточнил он.
   - Ну вот это... Подначивают друг друга.
   Баяр пожал плечами:
   - А как иначе понять, кто есть кто?
   - Можно просто общаться... - предложила она.
   Парень поскреб подбородок, склонился к ее уху и прошептал:
   - Можно и так... Но знаешь, словами не всегда можно точно выразить чувства.
   - Что б он там не нашептывал тебе, девонька, не слушай его! - бдительная Одонцэцэг забренчала браслетами, грозя Баяру кулаком.
   - Тут я с ней полностью согласен. - хохотнул Чипрек. - И этот тип еще что-то там вякал про то, как я красуюсь. Из-за меня, по крайне мере, девки хотя бы не дерутся.
   Как по заказу, две девушки что-то оживленно выяснявшие до этого, перешли на крик.
   - Это все из-за тебя, дура крашенная! Че ты влезла?! А теперь видишь, он сидит и глазки строит этой новенькой! 
    - Сама ты крашенная! Он со мной уйдет, а вы все в пролете! Так ведь, Баяр?! Скажи ей!
    Вскоре их брань перешла в потасовку. 
   - Остыньте, девки! - прикрикнул на них один из парней, но те явно не собирались уступать друг другу. Схватились уже не на шутку.
   - Эй, разнимите их! - взвизгнул кто-то. 
   Баяр схватил одну из драчуний. Чипрек - вторую.
   - Тащите их к воде! - задорно выкрикнули из круга.
   - Купаться! Айда все купаться! - поддержали идею и другие.
   Юноши и девушки повскакивали, побежали к воде. Манур тоже вскочила, но не побежала следом. Опьяненные азартом, все ринулись в озеро. Плеск, брызги, хохот... А она застыла у кромки света от костра.
   Я не умеет плавать.
   Я боюсь глубокой воды.
   Да, я - дочь тэймина, которая боится воды.
   Конечно, они не знают об этом... Я им не сказала.
   Потому что иногда трудно сказать о причинах.
   Как же мне рассказать о деревне съеденной эгырами, когда им так весело?
   Пусть они веселятся. Без меня.
   Пятясь, она быстро скрылась во тьме, пока никто не заметил, что она не с ними. Пока никто не стал ее звать или тем более тащить купаться.

   Не желая возвращаться к костру, где ее смогут увидеть и начать задавать вопросы, она пошла вдоль берега. 

   Впереди показался еще один костер.
   От него доносились смех и радостные крики.
   Но она не стала входить в круг. Стоя в темноте, она слушала и наблюдала.
    - Эй, слушайте, а та девушка так и не пришла? - один из парней, сидящий у костра, вдруг громко спросил, стараясь перекричать звуки ошалелой дуды. 
   - Ты о ком? - удивилась его соседка по кругу. 
   - Ну та самая! - ответил он, доставая из-за спины оплетенную бутыль. - Которую Баяр позвал.
   - Баяр много кого позвал... - рыгая, отозвался парень с лицом раскрашенным белой глиной. Забрав себе бутыль, он отхлебнул и передал ее соседу в одних шальварах.
   Тот жадно отпил два глотка и щелкнул пальцами:
   - Ты наверно о дочке тэймина из придорожного хиё? Ничо так, девонька. Милая с виду, только унылая какая-то.
   - Угу... - поддакнул кто-то. - Только не унылая, а просто затюканая.
   Манур не очень понравилось, как ее назвали. Смахнув растрепавшиеся волосы со лба, она уже хотела выйти к свету и возразить, что никто ее не тюкал и вообще...  Но ее опередили.
   - Весело тут у вас! - улыбаясь, в круг вошел Баяр, ведя с собой двух девушек, обнимающих его за талию.
   Ребята загомонили.
   - О-о-о! Кажется, будет еще веселее! - поддакнул парень с голым торсом, указывая на спутниц Баяра и поигрывая мышцами. - Бросьте его, девоньки, идите к нам! - в два шага оказавшись рядом с ними, он протянул одной из девиц бутыль: "Ну ка! За знакомство! М?"
   - А это обязательно? - девушка отстранилась от Чипрека и покосилась на Баяра.
   - Ну... - тот почесал затылок, освобождаясь из их объятий. - Мы ж это... Как бы празднуем тут...
   - Не наседайте на них! - сказала одна из девушек, одетая в самое яркое платье.
   - А чо мы?! Мы ж просто... Познакомиться... - Чипрек подмигнул Баяру.
   Нарядная девушка цокнула, закатывая глаза: 
   - А смысл? Вы ж трезвые не вспомните, какую как звали...
   По кругу прокатился новый смешок, а Чипрек, еще раз отпив из бутыли, поставил ее себе на макушку и прошелся вокруг костра, демонстрируя, что хмель не убавил в нем ловкости и сноровки.
   - Клянусь звездами, эти парни только и умеют, что мускулами играть на виду. А как до дела доходит - в кусты. - буркнула нарядная и отмахнулась.
   - Кстати, Одонцэцэг! - расслышав ее бурчание, Чипрек упал перед ней на колени, ловя уже в полете полупустую бутыль. - Погадай мне сегодня, а? Ты еще в прошлый раз обещала!  
   - Да! Да! Обещала! Погадай! И мне! Мне первой! Нет мне! - загомонили все разом.
   - Рано еще, звезды не все показались! - отмахнулась она в ответ и устало ссутулилась. Забрала у Чипрека бутыль и стала дербанить на палочки ее оплетение:
   - Если б только вам, дурням, это хоть как-то на пользу шло... Разве ж вы внемлите предостережениям? Говорила я тебе Зыбна, не верь Харламу.. Все равно ж, дура, поверила. А ты, Монго, все равно полез в тот проклятый колодец... - девушка махнула в сторону парня с увечной ногой. Что вам мудрость Небесных Смотрителей?! Не ради знания просите... Лишь бы развлечься.
   - Будет тебе, аджа. А хоть бы и для развлечения. Что плохого? - говоря ей, Чипрек развел руками, обращаясь и к остальным тоже. - Погадай, и клянусь, я последую твоим мудрым советам. - он демонстративно ударил себя в грудь.
   - Я тебе и без гадания совет дам, - ответила Одонцэцэг, отводя взгляд от его обнаженного тела, - веди себя скромнее. Глядишь, девки перестанут тебя сторониться.
   - Ну уж нет! - хохотнул Чипрек, поигрывая мышцами. - Скромность - это для девиц! Ты сама разве не для того наряжаешься, чтобы привлечь внимание?
   - Отвянь... - огрызнулась девушка и пнула его в колено. Пытаясь увернуться парень споткнулся и вступил в костер. Сноп искр взметнулся над углями, осыпал Чипрека.
   - Ой-ёй! - взвизгнул он, сбивая огонь с шальвар. - Смотри, аджа, из-за тебя я сгорю.
   - Тушите его! К воде, быстрее! - закричали в кругу.
   - Айда все купаться! - поддержали идею и другие.
   Юноши и девушки повскакивали, побежали к воде.
   Манур осталась одна.
   Она медленно побрела вдоль берега.
   "Зачем они это делают? Зачем подначивают друг друга? Почему нельзя просто общаться?" - думала она, шаркая по песку.
    - Ты боишься, что они начнут задирать тебя, да, когда узнают, что ты не умеешь плавать? - спросил я.
   Девушка вздрогнула. Остановилась. Огляделась. Никого.
   - Кто ты? Где ты? Откуда ты знаешь, что я не умею плавать?
   - О! Я много знаю о тебе. И пришел, чтобы помочь.
   - Покажись! - потребовала Манур. А я бы и рад, но являясь сейчас частью окружающей тьмы, не мог исполнить ее просьбу.
   - Послушай. Эти ребята. И это озеро. Все это было важным для тебя, раз ты застряла в воспоминаниях о них, да?
   - Застряла? В воспоминаниях? - девушка непонимающе завертелась на месте.
   - Ну да. Если честно, я предполагал, что твоя темница... Ну что там наверняка будет полно воды. Но хоть и озеро тут явно при делах, не оно твой якорь, не дающий покинуть узилище.
   - О чем ты, болезный? - в голосе Манур появилось раздражение и ирония. - Или ты пьян? Здесь все пьют... И ты должно быть выпил лишку. Я не понимаю тебя. Иди к своим дружкам!
   - Я пообещал одному человеку, который очень тебя любит, что не оставлю тебя тут.
   - Пф-ф-ф... Понятно.- фыркнула она, скрестила руки на груди. - Но как он узнал, где я?! Да так быстро?! В нем столько арака! Он и до завтрашнего вечера не очнулся бы!
   Я понял, она имеет в виду отца.
   - Да, твой папа тебя любит, и он, кстати, тоже просил тебя спасти. Но сейчас речь не о нем.
   - А о ком? Я не понимаю тебя. Спасти? От чего?
   - Наверно от твоих страхов... - несколько неуверенно ответил я на ее последний вопрос.
   - А может я не хочу? И вообще, это ТЫ пугаешь меня. Где ты прячешься?! Отстань от меня или я закричу! - она развернулась и побежала в темноту. Частью которой являлся и я.
   - Интересно... - сказал я, как бы между прочим, когда она замедлилась и пошла шагом, собираясь по всей видимости, вернуться к одному из костров.
   Девушка взвизгнула и с удвоенной прытью кинулась к ближайшей костровой поляне, сейчас пустующую. Выхватила горящую ветку и завертелась.
    - Что тебе интересно, придурок? - зарычала она, тыча импровизированным факелом в темноту. - Я же сказала! Отвали!
    - Ну, мы там на понос исходим, голову ломаем, как тебе помочь, а ты заявляешь, что тебе это не нужно...
   - Да кто мы?! Отец, что ли нашел себе нового собутыльника? Вот и славно! Меньше будет меня допекать. Идите и бухайте там. Хотя бы в Дугуй гар не парьте мне мозги! Дайте со всеми... как все... - голос Манур задрожал и надломился. Тьма вокруг начала сгущаться и дрожать.
   - Но ты ведь сама к ним не идешь! - возмутился я. - Бродишь тут одна во мраке. Не умеешь плавать? Ерунда! Идем! Я научу тебя. Это просто. Вот увидишь.
   "Полегче, Атшира. - прошептал Дизай. - Ты же слышал, ей не нравятся задиры..."
   - В этом и суть, Дизай! Я сразу это понял, когда увидел, где она застряла. Эти дети... Это и есть ее истинные страхи!
   - С кем ты разговариваешь? Чё ты ко мне привязался?! Кто ты вообще такой?! Отвали от меня! Убирайся! Помогите! А-а-а-а!!! - девушка стала верещать, и что удивительно, это заставило подбирающуюся тьму немного отступить. А так как и я был частью той тьмы, меня отбросило от нее, будто взрывной волной. Ее вопли режущие и колющие пронзали меня словно стрелы. Боль взбесила меня и я закричал: "Этим я и занят! " Схватил ее и швырнул в воду. Аккуратно швырнул, с толком. Не на глубину и так, чтобы она не нахлебалась.
  - Слушай меня, девочка! Ты заперта здесь и я пришел, чтобы вытащить тебя из этого мрака! Нет, даже не так! Я вытащу мрак из тебя!!! Поняла?!
  "Атшира… голубчик, не поддавайся гневу. Осторожнее, иначе твои собственные ба-баи подрастут и... Я-то тебя вытащу... Но девушка. Она может слиться с этой тьмой окончательно. Тогда всё, мы проиграли..." - в сером голосе Дизая прорезались нечто похожее на удивление и беспокойство. Я и сам был обеспокоен и удивлен своей дерзости. Однако, девушка перестала визжать. Встав на ноги, по бедра в воде, она оторопела. Расставив руки в стороны, замерла. Пользуясь ее заминкой, я продолжил наседать, но уже мягче:
   - Ты боишься осуждения! Не воды! Глядя на то, как легко люди тычут в больные места других, ты боишься, что не сможешь защититься.. Нет? Нет. Не защититься, а ответить. Конечно, ты ж их не знаешь... Людей. Не общаясь с ними, не живя бок о бок, не... Не обучена тыкать в ответ. Тем более, тыкать первой... 
   - Я... Я не понимаю... - Манур обхватила себя руками. - Зачем они это делают? Они говорят, что иначе не узнать, кто есть кто... Но я не понимаю...
   - Враки. - отмахнулся я. - Не за этим.
   - Но мне так сказала...  сказал...
   - И что? Разве этот ответ тебя устроил? Разве он ответил на твой вопрос? Разве ты сама не чувствуешь, что все еще чего-то не хватает? Я тоже так думал. Пока не поговорил с твоим Назаром.
  - С На...заром? - Манур зачарованно повторила имя. Ее руки сползли к груди, сжались в кулак напротив сердца.
  - И Кагор! В этом его сила. Он вызнаёт в чем слабости других: их страхи, их ошибки, промахи, неудачи... И первый ударяет по ним! - мои мысли, как птица на взлете, поднялись ввысь и, хлопая крыльями, взяли разгон. - Твой отец, он сказал мне: "Ничтожество в людях сильнее Бога!" На счет сильнее, не знаю, но я согласен с ним в том, что в нас действительно есть червоточины. Никто не идеален. Но плохо не это. А то, что не умея избавиться от собственных темных пятен, мы с удовольствием указываем на пятна в других, чтобы убедиться, другие не лучше нас. Так легче смиряться с собственными недостатками. Так легче вообще их не видеть. Вот что я думаю теперь. Вот для чего они это делают. А ты... Кагор понял, что доверие - вот твоя слабость. Он знал, что ты доверишься любому, кто не станет тебя задирать, кто напротив, вознесет твои достоинства. А потом, он предал тебя. И сказал: " Я буду последним..." Но это неправда, Манур. Только он тебя и предал. Он единственный.
    - За что? - девушка затряслась. - Почему я? Что я ему сделала?
    - Ничего. На твоем месте могла оказаться любая... Просто так совпало, я думаю... Просто вы трое были выбраны им для заклятия.
   - Трое? - ее губы еле шевелились.
   - Ты, твой отец и Назар.
   Она пошатнулась и осела в воду. Мой запал резко кончился и я ощутил ту же слабость.
   "Дизай, дружище, а нельзя ли это единение с внутренним миром души сделать как-то менее столь... эм... проникновенным? Меня кидает то в жар, то в холод, и вообще, чувствую себя девчонкой, вот-вот расплачусь…" - спросил я у духа, но дух не ответил. - "Зануда..."
   - Это запутанная история, Манур. И весьма печальная. Одна радость, Кагора мы одолели. Отца твоего... Кхм… точнее его дух... Мне удалось освободить его из подобной темницы. Назар жив. Осталось вытащить тебя...
   - Жив? - девушка вздрогнула.
   - Да! Представляешь, Кагору не удалось его сломить. Я пока так и не разобрался почему, но даже имея пятно в сердце, он не поддался отчаянию. То есть, поддался, но как бы не до конца.
   - Жив... - снова повторила Манур и тьма сгустилась.
   "О-ой!" - я запоздало осознал свою ошибку и ринулся ее исправлять.
   - Да, понимаешь, ты и твой отец, вы хоть и умерли, но ваши души не отправились к Тэе. Кагор - он оказался могущественным заклинателем. Никто не знал, что он на такое способен. Но я думаю, это не его собственная сила. Пока это только догадки, и я пытаюсь во всем разобраться...
   - Я умерла?... Умерла? - девушка повторяла в неверии, не слыша меня. Темная вода озера стала прибывать, поднимаясь все выше и выше.
   - Не надо Манур! Послушай меня! Ты останешься тут навечно, если сдашься! Я смог помочь твоему отцу! Теперь он ждет тебя в объятиях Великой Матери! Слышишь?
  - Он бросил меня... Все меня бросили... - уровень воды уже достиг ее груди.
  - Никто не бросал! Перестань! - я приподнял ее, подтолкнул вверх, чтобы она не пошла ко дну.
  - Бросили! Кому я нужна?! Оставь меня тут! - сопротивляясь, он стала брыкаться.
  - Отец даже в смерти думал о тебе! И Назар, он... Он тебя ЛЮБИТ!
  - Если бы любил, разве он отказался бы от меня?!.  
   Вода пошла волнами, будто бы мы были не на озере, а в открытом море. А я словно какой-нибудь спрут, ловил извивающуюся девчонку среди этих волн, то и дело вырывающуюся из моих щупалец сотканных из теней.
  - Но он не отказывался! Разве ты не понимаешь?! Желая тебе счастья, он пожертвовал собой... В нем тоже живут свои страхи... Будь у тебя такая же опасная, как у него, работа, смогла бы ты с легкостью завести семью... родных, которые вечно ждали бы тебя, волновались?
   - Я бы бросила такую работу! - закричала она зло и с вызовом. - Я бы отказалась от всего, ради любви!
   - Да что ты!  - идя на поводу ее же эмоций, я влепил ей пощечину. Очень по-бабски.
   "Это все единение. Это не я ее ударила! Тфу ты! Ударил! Это ее желание... Дизай, помоги! Видишь, чо делается?! Дизай!!! Где тебя эгыры носят?!"
   Но снова метод хоть и не мой, но сработал и пошел на пользу. Девушка перестала дергаться и я смог поднять ее над водой.
   - Говоришь, отказалась бы? - я мысленно сплюнул сквозь зубы, как бывалый боец сплёвывающий кровь. - Ну давай, расскажи мне, от чего... БЫ...  ты отказалась ради любви.
   "Позёр..." - тихий смешок Дизая заставил меня сменить "позу".
   "Сам такой!" - огрызнулся я.
   "Не упусти момент.  - еще тише шепнул он. - Подсекай."
   Следуя совету, я "дернул удочку":
   - Прояви великодушие, Манур! Посмотри на свои слабости и позволь другим тоже быть слабыми! Откажись от обиды, за которую ты держишься.
    Мне казалось, я в шаге от победы. Сейчас оковы порвутся и.. Порвались не они, а тонкая связь, возникшая между мной и девушкой. Манур рухнула в воду и ее накрыло.
   - Почему?! Где я ошибся?!" - закричал я, ныряя следом.
   "Нигде. - спокойно подсказал Дизай. - Она очнулась. Но это, как ты сам говорил, только половина дела. Теперь самое сложное - высечь искру, что согреет и напитает ее душу."
    - Чем мне его высекать? Огонь в воде не горит! - паниковал я, рыская в пучине из обрывков воспоминаний девушки.
   Образы отца, постоянно хмурого и удрученного алчным нравом людей, сменялись однообразием рутинного быта. Редкие появления сдержанного Назара, мужественного и надежного, но слишком занятого работой следопыта, сменялись еще более редкими поездками в город, где даже в день Круговой Поруки не находилось никого, кто взяв бы ее за руку и дал обещание...
    - Манур! Любовь моя! - голос Назара застопорил круговерть образов, одновременно с тем, создавая вокруг девушки мерцающий кокон.
   Как ребенок в утробе, она оказалась в нем, сжавшаяся и обнимающая коленки.
   - Прости меня, милая! - унгын коснулся кокона. - Я так виноват... И сожалею об этом!
   "Это тоже образ?!" - удивленно спросил я у Дизая, надеясь на положительный ответ, в противном случае присутствие духа Назара в этом месте означало бы, что разведчик мертв.
   "Нет... Это не я. Парень жив и повязки не снимал. Полагаю... это ты, так сильно проникся его переживаниями, что они к тебе... эм... прилипли... и ты принес сюда частицу его души. В любом случае не волнуйся. Так наверно даже быстрее будет..." - спокойно ответил он. Мне же слова духа спокойствия не добавили:
   "Что быстрее?! И вообще! Это не опасно для него?"
   "Я Владыка или кто? Не ори. Давай лучше посмотрим, что будет дальше..."  - ни капли не возмущённо прошелестел Дизай и "подсветил" сцену.
   Хотя, не знаю, он ли это сделал, но души Манур и Назара стали светится. Крепко обняв кокон с девушкой внутри, парень продолжил умолять:
   - Прости меня! Я хочу быть с тобой. Быть частью тебя. Для тебя и ради тебя! Теперь я понимаю, что ты - моя судьба. Ты мой свет, моя жизнь! Позволь уйти с тобой... 
   - Что?! Нет! - я дернулся, дергая тем самым все окружение. - Я против!
   Назар еще крепче сжал кокон Манур:
   - Не лезь, газархэ! Я все решил! Я отправлюсь к Тэе вместе с ней!
   - Конечно отправишься! Но позже! Манур! Это жестоко! Разве этого ты хотела? Разве обрадует такая жертва любящее сердце?! - я заметался вокруг них.
   Душа унгына начала светится сильнее:
   - Я вытащу тебя отсюда! Мы будем свободны! Вместе! - все громче и громче говорил он и стало ясно, он сможет. Его яркая киту уже начала резать тьму. Столб загудел и казалось его вот-вот разорвет на части. И вроде бы все хорошо, заклятие тоже будет разрушено. Душа девушки спасена... Но я был недоволен.
   Я чувствовал себя проигравшим!

   Кому? А хрен его знает! Кагору? Лабе? Своим ба-баям?... 

   - Отказаться во имя, говорите? Пожертвовать всем ради другого, говорите? Твоя жертва - это подачка! - заорал я из последних сил. - Посмотри, Манур, какой он крутой, готов жизнь ради тебя отдать! Нравится, девочка?! Ты довольна?! Все ради тебя?! Так?! Только... не он, а ТЫ! - я вырвал ее кокон из рук Назара и отбросил подальше. - ТЫ должна была... это... сделать... Дугуй гар! Да, Манур?! Ты хотела, чтобы ТЕБЯ ценили, чтобы с ТОБОЙ делились, чтобы ТЕБЕ клялись в вечной любви! А сама?

    "Что ты предложишь взамен?!!!" - хотел я добавить, но удар по затылку вернул меня в тело.
   - Я держал ее! Я касался ее души!!! - рычал Назар и колотил мною о доски. Глаза его были все еще завязаны, а нависший над ним Дизай строил мне вопросительные рожи, мол, "успокоить его навеки?" Я прикусил себе язык и вообще как-то растерялся, не зная, чем ему ответить. К тому же он начал меня душить, тут уж, сами понимаете, вообще не до разговоров стало.
   "Двека! Брось его в воду!" - мысленно заверещал я, заметавшись в крепких лапищах унгына.
   Всплеск. Мат. Бултыхания. Я сел, кашляя и хрипя. "Дизай, скройся!" - отдал еще один мысленный приказ. Оглянулся вокруг. Туман почти растаял. Скрывающий столб барьер - тоже.
   - Будь ты проклят, газархэ! - сорвав мокрую повязку с глаз и швырнув ею в меня, орал Назар на всю округу. На берегу тоже кто-то заголосил.
   - Так она освободилась?" - недоверчиво промямлил я, пялясь на громадный шпиль. Ответом мне стали блики на воде, которым вроде бы неоткуда было взяться. Солнечные лучи хоть и были отчетливо видны, веером топорщась над кронами далекого леса, озера еще не коснулись. Блики покачивались на ряби идущей от рычащего и рыдающего унгына, с ненавистью и в бессилии лупящего по воде.
   Зачарованный я смотрел на светлые пятна, понимая, что смотрю на живую киту девушки. Но вспомнил, как бегал и собирал киту тэймина по кустам и вскинулся:
   - Нам срочно нужна Ясу! Хунар-танша!
   Но тут блики собрались в "кучку". Потом в каплю. Очень большую каплю. Которая поднялась над водой и приняла облик девушки.
   - Манур! - увидев дух, Назар погреб к нему. - Любимая! Ты простишь меня?! Умоляю! Скажи, что мне сделать, чтоб ты простила?
   Душа присела на корточки, протянула к нему руки. Ее губы зашевелились, но не имея голоса, она не могла говорить. Тут я вспомнил прежний опыт и сплел узор, набрасывая его петли на нас троих.
   - Он прав, милый. - говорила она, уже обнимая голову Назара. - Дугуй гар! Теперь я понимаю смысл этого. Я буду ждать тебя! Не плачь, не терзайся! Прими мою жертву и позволь уйти с надеждой на встречу.
  - Нет! - стонал унгын. - Нет, не бросай меня!
  - Только представь... - голос девушки стал слабеть, превращаясь в далекое эхо, - ...какой радостной будет наша встреча после долгой разлуки!
   Фигура Манур начала таять. Я вскочил, собираясь поймать ее сферой щита.
  - Благодарю тебя, незнакомец! Не волнуйся. Ами не нужен проводник, чтобы найти дорогу к Матери. - услышал я в конце, когда душа Манур снова расплескалась бликами по воде, которые тут же смешались с тысячами других. Это солнце коснулось озера.
   - Красиво ушла. - выдохнул я и добавил. - Теперь Тэя позаботится о ней.
   - Моя Манур... - всхлипнул Назар. 
   Я свесился за борт и снова протянул ему руку.
   - Давай сюда, парень! У нас еще есть дела. Мы должны позаботиться о теле девушки...
   Он, тяжело загребая, подплыл ближе, и я втащил его в лодку. 
   - А это? - Назар посмотрел на столб, потом в сторону города.
   Наверняка дозорные на стенах Сибая сейчас оголтело слали своим курунам доклады о внезапно возникшем в зоне видимости исполинском столбе. На берегу тоже собрался народ: рыбаки и люди с распределительных стоянок у дороги.
   - Это мы сейчас уберем. Но сначала ты дашь мне клятву. - сказал я, скорчив свирепую рожу. 
   - Какую? - с неменее свирепой миной спросил унгын.
   - Больше не душить меня, не пинать и не бить! Хотя бы сегодня!