61. Столпы веры. Столп второй: верность.

   Проснулся я от звона в ушах. Дернулся, стремительно очнувшись. Резкий вдох резанул пересохшее горло. Проморгавшись, я вперился в неясные очертания окружения, пытаясь понять, где нахожусь. "Ах, да... Покои в чанаре." Смятение отпустило. Я положил руку на лоб, зевнул.  

   "Как ты можешь держать одно свое слово и не держать другое?!" - возмущенно подумал я, обращаясь к тигелю, обещавшему разбудить меня, а также ранее давшему мне и другое обещание: не обращаться ко мне, используя слово, вместо которого я слышал противный звон. 

   - Надежда - мать Непокорности, вечная искусительница и поводырь тех, кто уже обрел образчик для сравнения - свой идеал. Ее вини. Я лишь жертва в ее силках. - отозвался Дизай, с легкостью ушлого проныры бессовестно спихнув ответственность на эфемерную сестрицу Веры и Любви. 

   "Надеешься пробить этим звоном барьер скрывающий мою память?" - спросил я, кажется пойманный в те же силки. 

   - Попытка - не пытка... 

   "Еще какая пытка!" - не согласился я, подыгрывая его ироничной поддевке. 

   - Для нас обоих, мой "...", для нас обоих... - совсем тихо прошептал тигель, но я все равно прекрасно расслышал даже сквозь звон горечь сожаления в его словах. 

   "Что если ты ошибаешься? Что если я не тот, кем ты меня считаешь? Есть хоть какие-то однозначные признаки, указывающие на то, что я полноправный хозяин тигелей?"

   - Разумеется! 

   "Перечисли!" - приказал я, пользуясь возможностью и правом, недавно обретенным с подсказки самого Дизая.

   - Лишь "..." плетет узоры, владеет удавалем с первым из тигелей в навершии и имеет волю достаточную, чтобы изменять причины последствий. - покорно изрек тигель и вверг меня в пучину смятения еще более будоражащую, чем внезапное пробуждение. 

    - Первым из тигелей?! - очумело выпалил я вслух. Сел на кровати, судорожно припоминая, где сейчас находится мешок с моими вещами. - Где он? Где мой меч?! 

   Рыская по комнате, я перебудил спящих до этого Косу и Джоку. Кондовый первым вскочил с кровати, закружился на месте, выискивая противника: 

   - Де ворог? Куды бигты?

   Зук одной рукой яростно растирая глаза, второй уже выводил пасы, собираясь кайховать. Я прыгнул к нему, затряс за плечи: 

   - Где мои вещи? Мой мешок! Мне нужен меч! 

   - Чого трапилося, Ярек? - Коса выглянул в окно и, не увидев там ничего подозрительного, проверил и коридор. - Начебто тихо все... 

   Свечение на ладони Джоки рассеялось и он указал ею на сундук, стоящий между его и кондовым топчанами: 

    - Я туда все сложил. Вот ключ. - достав тот из-за пазухи, он поспешил снять шнурок с шеи, видимо, побоявшись, что я сорву его впопыхах.

   "Неужели это правда?!" - стучалось в виски внезапное знание, пока я рылся в вещах, никак не находя сломанный клинок. 

   - Да где же он?!  - испугавшись, что меч пропал, я принялся выбрасывать вещи из сундука. 

   - Шо не день - то нова причуда вид нашого Ярека... - простонал Коса. Выдохнул, поджал губы и с утробным "ы-ы-ы" скрюченными пальцами обозначил желание придушить единственного в сей момент нарушителя спокойствия, то есть меня. Но даже осознание того, что я разбудил кондового, сейчас волновало меня крайне мало в сравнении с ошеломляющей новостью: "Первый из тигелей в навершии меча! Моего сломанного меча!" 

   - Почему ты не сказал мне об этом раньше?! - зарычал я, уже не в силах сдержать злость, злясь, разумеется, на Дизая. Но мои товарищи дружно приняли упрек на свой счет и забросали меня вопросами непонимания. 

   - Да не с вами разговариваю! С тигелем! - отмахнулся я, наконец найдя клинок на самом дне. Торопливо растрепал обмотку, оголяя рукоять. Плоский круглый набалдашник был инкрустирован рыжеватым, слегка шершавым камнем. Пока что я видел только два тигелевых камня, но оба они были полупрозрачными, и в том усматривалось их некое родство. Этот же выглядел недошлифованным булыжником. Я осмотрел обод оправы. - Шляпа, дай свою лупу. Пожалуйста! 

    Одним движением точно выхватив ее с полки над своим топчаном, Джока протянул мне инструмент и сам перебрался поближе. Перегнувшись, повис на изогнутой спинке лежака, пытаясь вместе со мной разглядеть, что же так привлекло меня в узорах оружия.

   Но в темноте утренних сумерек трудно было что-либо разглядеть, поэтому я спросил у второго тигеля:

   - Двека, на твоем складе найдется зажжённая лампа, свеча? Что угодно, лишь бы светило!

   - Эм... - промычал тот в ответ. - Огня как-то не припас... Могу позаимствовать у кого-нибудь тут, в крепости.

  Но Джока опередил услужливого духа, снова создав свечение на руке.

   - Не надо. - отказал я тигелю, но Джока снова принял это на свой счет и убрал руку. 
   - Это я снова тигелю! Ты свти... - буркнул я ему, и когда он в третий раз "затеплил" заклятие на ладони,  с замиранием сердца отдался изучению навершия.

   Навершия, искусно украшенного чеканкой...

   Очень мелкой изящной чеканкой...

   Чеканкой столь замысловатой, что трудно представить уровень мастера, нанесшей его...

   Очень мелкой, искусной чеканкой, не имеющей никакого прикладного значения...

   Какой смысл покрывать торец набалдашника столь сложным узором, не несущим в себе другого назначения, кроме украшающего?

   - Тут ничего нет... Никаких слов или знаков... - снова рыкнул я на Дизая, не найдя в рисунке ни полслова заклинания, подобного тому, какие были на других тигелях: -  Или это не тот меч? 

   - Разве в своих воспоминаниях ты не видел историю этого камня? - вместо прямого ответа сухо поинтересовался дух. 

   Стоявший до этого на коленях перед сундуком, я как новорожденный олененок неловко поднялся на ноги. Метнулся в воспоминаниях к Шлем-горе, где лежа на теплых камнях, грезил о Рионе.   

    - Манас-ашма со дна Ванда сарас? - неуверенный в верности догадки, прошептал я. И руки вдруг похолодели, потому что следом я вспомнил почти стертый из памяти кусок, ранее уже выуженный мной из-за барьера беспамятства. Снова забытый. "Как я мог забыть о таком?! Как незаметно для себя мог снова забыть о том, что в навершии меча тот самый Манас-ашма, который я дважды достал со дна озера Веры... и то, что в нем также, как в тигелях, запечатана душа?!!! Душа моего наставника - Хедо-Хему!" И снова чувства скакнули из огня да в полымя: испуг смятения сменился радостью надежды: "Дух старика! В этом камне! Уж он-то точно знает об мне! Он ответит на ВСЕ мои вопросы!" . 

   - Это вряд ли. - Дизай безжалостно обломал поросль надежды на корню. - Этот тигель, как и все мы, создан быть орудием в руках "...". И так же, как мы, обладает необходимым для орудия набором качеств. Однако, "воплощение" и "способность мыслить" - это не те качества, которые были оставлены ему. Даже имени своего у него больше нет. 

   - Но почему?! - этот вопрос касался всех высказанных Дизаем тезисов. Я жаждал узнать, почему тигели - оружие, почему Хедо-Хему стал духом в камне, почему безымянным и беспамятным. Но главное, почему Дизай называет его первым. - Если он первый из тигелей, значит его создали ДО вас... Тогда откуда ты знаешь, моего наставника? Когда создали тебя, Дизай?! 

    Мои товарищи наблюдали за всем молча, слыша лишь мои реплики из диалога с тигелем. Но слушали, слава богам, не встревая. Я и так уже тонул под кипой собственных вопросов,  чужие утопили бы меня вовсе. 

    - Отвечай!!! Это приказ! - взорвался я, переходя на крик, видя что Дизай снова тянет с ответом и понимая, что без приказа, он снова будет отмалчиваться.

    - Твоего наставника я не знаю. Но знаю о нем из твоих воспоминаний. Первый из удавалей был создан незадолго до нас. Было это восемь столетий назад. Яшмовый тигель с духом наставника в удавале - первый из тигелей, которыми "..." должен владеть по праву . Но ты - не первый "...". 

   Хоть и с трудом переварив ответ, я продолжил допрос, не сбавляя напора:

   - А сколько нас? Сколько таких, как я?! 

   В этот раз тигель ответил, уже не дожидаясь приказания:

   - Я знаю только тебя. Я видел только тебя. Я не служил другому "...", кроме тебя.  

   - Я тоже. - поддакнул Двека. 

   - И удаваль в твоих руках - не первый из созданных. Тот я видел. Как видел и того, кто стал первым духом, запечатанным в озерной яшме. Твой удаваль - это другой меч. Не тот. А значит, до тебя был другой "...". Возможно, их даже было больше, чем один. Все же восемь столетий - это слишком долгий срок, даже для "..." .

   - Где? - новый вопрос был выужен мною из кипы и брошен тигелям, будто швартов. - Где вас создали? 

   - Там, где стоят наши башни...  полагаю. 

   Новый швартов полетел вслед за собратом:

   - В Полянии?! Ты имеешь в виду те башни, что ныне лежат в руинах? 

   - Да. 

   - Кто вас создал? - покрепче схватившись за канаты, я стал подтягивать корабль своих скитаний к берегу откровения. - В этот раз вам не отвертеться! Хватит с меня игры "в темную"! Я приказываю, отвечай!

    - ........ ... ......., ... . .... .... - ....  - ответ тигеля протяжным звоном пролился в мое сознание. 

    - Да чтоб вас!.. - сорвав тигель с груди, я саданул им об пол. Амулет гулко ударив по доскам, рикошетом прыгнул в дальний угол комнаты. Злость кипевшая во мне требовала жертвы. Ею стал ни в чем не повинный табурет, развалившийся надвое под ударом сломанного меча. Лезвие прошло сквозь него, как сквозь воду и застряло в половице. Пытаясь выдернуть его, я рычал и матерился, пока тот не выскочил и чуть не огрел меня по лбу. 

   - Ур меня задери... - прошептал Коса, с ногами запрыгивая на лежак и спеша убраться подальше.  

   Тяжело дыша, я бросил взгляд в его сторону. Должно быть очень злой взгляд, потому что рука кондового потянулась к коряге - одной из тех, что лежали на полке любителя вырезать из них фигурки - единственному, что хоть как-то подходило на роль орудия самозащиты. 

   - Шо робыты будемо, зук? - еще тише шепнул он, кривя рот в сторону Джоки и не сводя с меня глаз. 

   - Никто меня не понимает... - простонал я, почти навзрыд. Выпустил меч из рук и тот рухнул мне под ноги тяжестью поражения. 

   - Якбы ты говорыв толком. Хиба ж мы не послухаем тебе? Тилькы б ты ранише не лякав народ, буян горячливый. А то ж зараз набижать батыры, пояснення требуя за порчу казенного имусчества. - кондовый пророк подставил ладонь к уху. - Ось, чуэш, вже тапочуть по коридорах. 

   Джока соскользнул с топчана к двери. Опустил щеколду на запор. Встревоженные голоса батыров раздавались все ближе. Воины обыскивали этаж, заглядывая в соседние комнаты (в большинстве пустующие), пытаясь отыскать источник шума. Вскоре постучали и в нашу дверь.

   - Эй, газархе! У вас все в порядке? - прокричал служивый, дергая за ручку. 

   - Да-да, не волнуйтесь! - отозвался Шляпа. - Просто кости не так упали. 

   Дергать дверь перестали.

   - Какие кости?! - не сразу нашелся вопрошающий. - Куда упали? 

   Мы с Косой тоже удивившись, уставились на зука. 

   - Игральные. Какие ж еще?  - с наивной невинностью уточнил Шляпа, пожимая плечами и разводя руками, мол: "Чо? Не устраивает? Тогда врите сами." - У нас тут коса нашла на камень... 

   - Тфу... - батыр за дверью пару раз ругнулся и пояснил остальным: "Ысактэ Коса снова кого-то обыграл на доске".

   Прежде чем уйти, он еще раз стукнул в дверь и спросил:

   - Это вы не с Назаром случаем играете?

   Немного удивившись Джока ответил за всех:

   - Нет. Меж собой играем...

   - Ясно. - буркнули из-за двери и вскоре этаж снова опустел. 

   - Ысактэ? - кондовый спросил у Джоки. - Шо за ысактэ такый? 

   - Ну... - зук пожевал губу то ли в поиске близкого кондовому пониманию перевода, то ли жалея товарища. - Это типа не знающий меры в утехах человек. 

   - Ага... - покивал кондовый, явно собираясь громко разобидеться на меня за незаслуженно полученный титул, но передумал. Просто махнул на все рукой и завалился на лежак, демонстративно отвернувшись к стенке. 

   Шляпа пожал плечами, взглядом говоря: "Наломал ты дров, браток, сам и прибирайся". И тут же ретировался со сцены, сообщив о внезапной нужде посетить отхожее место. 

   Я поднял удаваль. Уселся на своем топчане, разочарованный прежде всего в себе. Неприятно было осознавать, насколько глупо выглядят со стороны мои вспышки гнева и их последствия. Слишком уж легко можно раздуть во мне пожар ярости. После такого, мне еще меньше верилось, что настолько неуравновешенный человек мог работать на князя да еще и в Тайной службе. А хуже всего, в злобе я "разбрасывался" тигелями, вымещая все на них, но вряд ли моя проблема со слухом была делом их рук. Если уж кого и нужно было колотить, то наверно не их, а себя. Размышления вернули меня к началу разговора с Дизаем. 

   "Он сказал, есть три признака, по которым тигели признают меня. Меч, узоры и что-то там про волю... " - я рухнул в подушку. Мысли плясали карагодом. "Сколько узоров я знал до потери памяти? Наверняка их больше, чем использую сейчас... Если узоры - особый признак, неужели это уникальное умение? Разве так бывает? Их что, могу создавать только я? Ведь если подумать, это не так уж и сложно... Я же не мог придумать их сам? Или мог? Вряд ли.  Хедо-Хему...  Он ведь мой учитель. Мог ли он быть господином тигелей?  А теперь сам тигель... И где же то место, где я учился, тот лес с эроху, та башня на горе, на которую мы взбирались с Дэйрой?  И тот зал с колоннами... Хедо-хему... Я видел его там. В круглой зале с с черными провалами пустоты и единственной дверью наружу, от которой вниз каскадом множества ступеней спускается лестница. От последней ступени еще ниже убегает тропа... Ведущая... К причалу? Что же это за место?! Где?!  - обрывочные образы высвечивались ненадолго и таяли. Я вспомнил случай у Бусых руин под Селаей. Тогда я увидел в воспоминаниях карту с надписью "католы". Это было лишь одно слово из нескольких написанных там. Точнее, там было написано "...семи католов". Начало фразы стерто. В этом месте край обтрепался. Почему я помню это слово, но не то, о чем оно говорит? Лишь невнятные ассоциации с островами и большими кораблями. Семь островов? Семь кораблей? И столбов в темном зале тоже семь... Почему? Ванда сарас - это озеро на Октарее. Окта - это восемь на языке, который я помню. На рионском. Или все же нет, не на рионском?.. Октарея - это не Рион. Когда мы говорим с Дэйрой на берегу озера - он произносит фразу: "Он вернет тебя на Рион". Значит, мы были не в Рионе. Но где тогда? Риона больше нет... "

   "Двека!" - я позвал духа.

   - Я здесь! 

   "Что случилось с Рионом?" - спросил я мысленно, сжимая подушку в страхе услышать ответ, но страх незнания терзал сильнее.

   Дух молчал, но я не торопил его с ответом. Само его молчание уже рассказывало печальную историю. Тревожное ожидание раскрасилось видением, подобным тому, что я увидел во сне, когда заключил договор с тигелем Дизая. Или может это оно и было, повторно завладевшее сознанием, углядевшего в двух трагичных событиях их трагичную общность. Я увидел зеленую холмистую долину, украшенную лентой реки. Предрассветная дымка скрывает горизонт. За спиной у меня восходит солнце. Первые лучи разрезают хмарь и на склоне холма передо мной проявляется тень. Тень от высокой башни.

   Глубоко погрузившись в ведение, я вздрогнул, как во сне, когда невиданная сила вырвала мой дух из меня. Или не меня?! Это было воспоминанием Двеки. Открыв глаза, я снова сел. "Не понятно, почему он показал мне это в ответ на вопрос о Рионе... Но, выходит он тоже пожертвовал собой, выбрав служение в камне, также, как это сделал Дизай… Они сделали это чтобы спасти других. Кого? Рионцев? А я... взял... и...  унизил духа, швырнув его кмень, как безделушку..."

   Я спрыгнул с лежака и в два шага оказался рядом с дверью, желая поднять тигель, валяющийся на полу. И только я коснулся его, сильный удар по голове отправил меня во тьму.

 

   - Его уже ищут.

   - Можа вин до хиё поскакав?

   - Говорят, к нему тэймин приходил. Я бы первым делом поискал в Андаре.

   - Швыдче всього, його Ярек знайде.

   - И надо ж было ему прям под дверью оказаться...

   - Ну давайте уже, приводите его в чувства!

   Разговаривающих я услышал, прежде, чем сознание полностью вернулось вместе с головной болью. Последнюю фразу сказал Жирабай. Его бороду я и увидел первой, когда открыл глаза. Со стоном потянулся рукой к источнику боли - огромной шишке над виском.

   - Так и привыкнуть можно... - кряхтя, промямлил я. Трудно было заставить себя поверить, что я уже давно не в Селае и не с Яном Берендея ищу.

   - Милостивая Тэя! - дернулась борода и отдалилась. - Очнулся! Где там этот лекарь застрял?!    - Сильно болит? - бледный Джока с кривой улыбочкой склонился надо мной, сжав руки в замок под подбородком.

    Топот сапог.

    - Вот! Еле нарубил! - давешний лекарь из местного курмакха протянул Джоке мокрый сверток.

    Зук осторожно приложил тряпку к шишке и через мгновение колючий холод беспощадно атаковал ушибленное место. Я перенял в свои руки управление атакой, шипя и осторожничая.

   - К обеду сойдет. - кивнул лекарь со знанием дела. - Пойду еще наколю льда. Как растает, приходите - обновим.

   Он ушел, а Жирабай грузно опустился на край топчана подле меня.

   - Мда... Молодец! - неожиданно выдал он, и я понял, что это не сарказм, а он действительно меня хвалит, лишь когда он продолжил: - Виру уже отчитался мне о проделанной тобой работе. Из тебя вышел просто бесподобный хёмгыни.

   Сэнигучи старался говорить тихо, хоть с его сильным голосом сделать это было непросто.

  - Ты давай, соберись... Неловко вышло, мда... Извиняюсь.... - он смущенно пригладил топорщащуюся бороду. -  Не люблю я эти двери, эгиров на них!

   - Так это вы меня? Я думал Джока... - встряхнув тряпичный мешочек со льдом, чтобы охладился, я заодно проверил тигели. Оба лежали под полой халата на груди. Наверно, Шляпа надел на меня тигель Дизая пока я валялся без сознания. - О чем вы говорили? Кто сбежал? Или мне показалось?

   - Так точно! Не показалось! Назар сбежал. Да. Ох, не натворил бы дел! Я ж чего к тебе спешил-то - ты уж прослыл мастером-ищейкой. Поискал бы его снова, пока не стряслось чего, а? А то боюсь, как бы он - отчаянная головушка - на себя руки не наложил. Я, конечно, уже послал людей на поиски, только ты уж всяко быстрее управишься...

   Было забавно смотреть на его заискивания. Не так в моем понимании сэнигучи со своим хёмгыни разговаривать должен. Подумаешь, дверью пришиб нечаянно. Это не причина лебезить перед подчиненными. Впрочем... Я уже привык к таким взглядам. И Золт, и Харита... У всех, кому от меня что-то нужно, были такие глаза, в которых смешаны немного боязни, немного надежды, немного подозрительности... и чуть печали - эдакой тоски, что новая напасть навалилась, поскорей бы спихнуть ее с плеч.

   - Сейчас займусь. - переложил я напасть на свои плечи.

   - Да-да. Уж займись... Пока не стряслось чего... - причитая, как старушка, Жирабай облегченно выдохнул и поспешил восвояси. Его грузные шаги проверили полы в коридоре на прочность до лестницы и обратно. - Чуть не забыл! Аюб-дур просил напомнить тебе, что встреча с ырманчи намечена на послезавтра. В холмах под Бурчаком они обещались ждать вас для переговоров. Сегодня вечером выступаем. Ваши кони уже перекованы, поскачите с Ичикеном.

   - Сегодня?! - опешил я.

   - Ырманчи?! - удивился Джока.

   - Знову кони... - простонал Коса.

   - Самое время! Пора подвинуть наракайские жопы! Уррагх, урман! *(боевой клич. дословно вперед, бей!) - сэнигучи радостно взвыл, воодушевленный близким расставанием с крепостным уютом. 

   "Уррагх, урман!" - отзываясь на клич своего главнокомандующего, эхом подхватили батыры во дворе и заулюлюкали, гремя оружием. Рот сэнигучи растянулся в хищной улыбке-оскале, брови подёрнулись: "Самое время!" - повторил он и ушел. 

   - А как же мой меч? Мне нужен кузнец! - выскочив в коридор, я протянул руку вслед удаляющейся спине Жирабая, расплывающейся в цветных кругах и качающейся, как мачта. Не поворачиваясь он поднял свою, зажатую в кулак:

   - Будет тебе кузнец, в Бурчаке!

   - Ур Башур... - никак не смиряясь с новостью, я проковылял к окну. Стены и пол кренились на бок, усиливая и без того мою неуравновешенность.

   Кондовый уже занял позицию, облокотившись на подоконник и утешаясь смоктанием трубки. Чередуя их со струйками дыма, он посылал надменные взгляды в сторону конюшни, перед которой суетилась небольшая группа батыров: скорее всего это и были те самые "люди",  отряженные Жирабаем на поиски Назара.

   - Выходит, это беглеца искали, когда стучались к нам. - блеснул я своей футы-нуты сметливостью, желая показать, что даже шишка не ослабит бдительной наблюдательности бывалого Ярека. 

   - Да-да, я еще удивился, чего они всполошились. Не так уж и шумели мы... - ужом втиснувшись между нами, зук присоединился к разглядыванию сумеречных красот.

   - Не мы, а вин... - поправил его Коса, указывая в мою сторону загубником трубки. 

   - Да! Подумаешь, ну гряцнул мечом... Привычные звуки для чанары. - тарахтел Шляпа, чрезмерно взбудораженный. Почему-то его всегда будоражили увечья и не важно свои или чужие. 

   - Так... надо собраться... - я хотел присесть на табурет, обычно стоявший под окном, но уткнувшись взглядом в обломки, решил остаться у окна. Еще раз встряхнул холодящий мешочек, чтобы перемешать в нем ледяное крошево и заодно избавиться от текущей в рукав воды. - Назар сбежал... Блич! Ну почему всегда что-то происходит, когда я собираюсь покопаться в своем прошлом?! Вечно меня отвлекают! И времени теперь аще в обрез. А надо еще и со вторым столбом разобраться... 

   Мы по очереди вздохнули: я - с горечью, Коса - недовольно пыхча, Джока - сочувствуя. 

   - Ну... - стукнув пару раз по оконному откосу, чтобы выбить прогоревший тлен из трубочки, Коса изрек кондовую правду: - Одын дэнь - це для тэбэ достаткаво, шоб успиты розорыты целу купу гнёзд. Спом'янемо Гар-дал... 

   - Ага-ага... согласен. - серьезно покивал Джока и добавил. - А теперь, когда у тебя аж два тигеля... Ты справишься. 

   - Да в том-то и дело... - я снова горько вздохнул. - Все говорят: ты молодец, ты нашел, ты справишься... и все такое... Но это не я. Это все заслуга тигелей. Имея таких подручных, любой добился бы не меньшего, а то, может, и большего. 

   - Точно! - Коса хлопнул тыльной стороной ладони о другую ладонь и сжав ее, хрустнул пальцами. - Ось, Кагор, напрыклад, майже цэлый горад мало не угробыв. Я б до тих тиглей не доторкнувся б низащо. Йих сила - сам Башур - дозволяэ вважаты себе господарем доль. Так-то межи зныкають. А без оных - немаэ порядку та бяда вакол... Але чудо чудесне - в твойих руках воны ще не наробылы поганого. Тому нехай воны тоби служать. Так буде краще для всих. А вже мы за тобою доглянемо.

   "Ну, да, судить поступки других - увлекательное развлечение... - подметил я про себя, не слишком-то поддаваясь очарованию кондовой мудрости, хоть и не отвергал частицу справедливости в его суждениях. - Тигели, следует признать, в самом деле дают большую власть, пользуясь которой, легко нарушить общественный порядок. И сдается мне, еще не раз придется его нарушить, с такими-то задачами..." 

   - Договорились. - вздохнул я уже менее горько, но все еще сожалея, что не могу придаться ковырянию в секретах тигелей прямо сейчас. 

   Но надо было искать дозорного. Он в таком состоянии... Прям как я. Натворит чего, потом сожалеть будет. Или и того хуже - убьется... Один раз я уже нашел Назара в огромном Сибае за считанные минуты, занимаясь, правда, тогда поиском другого человека.

   То есть не я, а Дизай.

   И честное слово, просить его о помощи сейчас было для меня особенно стрёмно. Я знал - стоит приказать и верный присяге дух исполнит приказ... Но мне хотелось, чтобы его верность, была верностью друга, а не раба. Для этого наши отношения должны были расти на взаимовыгодных условиях. Только что я мог дать равноценного могущественному Владыке Теней? 

  - "Скажи, Дизай, есть ли способ освободить вас?" - подумал я, испытывая сожаление по поводу своей импульсивности.

   - Предлагаешь мне променять неуязвимость и возможность проживать сотни разных жизней на мнимую свободу? - без промедления отозвался дух. 

   Я не понял: "Почему мнимую?"

   - Наш обмен равноценный. - ответил Дизай, еще больше меня запутывая. - Ты не свободней меня. Но кого это волнует? 
    -"Меня! Меня волнует! Вот ты снова намекаешь на мой долг. Кому я должен? Почему?"

    - То, что ты не помнишь своих обязательств, не значит, что ты не исполняешь их. Такова природа "..." - всегда идти к поставленной ему цели. И будь уверен, любой путь правильный, и не важно, как часто ты будешь менять направление. Это ли не величайшая свобода?  И я - слуга "..." - раб самого свободного из всех. 

   Мои мозги заскрипели, как рыболовное судно внезапно попавшее в шторм, пока рыбаки спали. Мне бы минутку на осознание, но дух не дал мне времени на размышления.

   - А еще ты удивительно сердобольный. Так неподдельно сочувствуешь другим... и меня к тому пытаешься побудить. Напрасно. По мне - пусть хоть все вокруг помрут - не опечалюсь. Лишь твои просьбы имеют значение, лишь твоим печалям и радостям могу сочувствовать. Впрочем, сочувствие - в данном случае не совсем верное слово. Просто мне известны все твои чувства, все намерения. И я преживаю их вместе с тобой. Нет нужды описывать их словами. Я проживаю с тобой каждый миг твоей жизни с тех пор, как мы вместе. Будь уверен - это первоклассное развлечение. И пусть порой это побуждает меня к сарказму.... С другой стороны твоя неискушенность в вопросах управления тигелями компенсируется желанием наладить отношения и прийти к взаимопониманию. Мне самому пока не понять, зачем "..." отношения и взаимопонимание с тиглями, когда он отлично может управлять нами и без всего этого, но как ни странно, мне приятна твоя забота о наших чувствах. 

   - "С другой стороны? Так говорят, когда перечисляют обе стороны. Ты не сказал, что там со второй из двух."

   - Сказал. Я назвал ее неискушенностью в вопросах управления тигелями. Но давай более не будем заострять на этом внимание. Уверен, скоро все встанет на свои места. Все ответы будут найдены. Иначе и быть не может. Ведь если "..." задается вопросом - ответ уже "в пути" и в скором времени настигнет его. 

   "Звучит, как угроза? - я усмехнулся и решил последовать предложению не тратить времени, тем более, что моя рыбацкая лодка, кажется, села на мель, а паруса нафиг сдуло ветром. - Ну так что, работаем? Сможешь найти Назара?"

   - Если это то, чего ты хочешь, я сейчас же приступлю к поискам. 

   - "Это не то, чего я хочу, но думаю, стоит проверить твою теорию - посмотрим, куда приведет этот путь. Даже если это очередной уров хоровод, возможно на надцатом круге, я, глядишь, допетрю в чем суть... Так что, да, поищи, пожалуйста, унгына."

    Отдав таким образом приказ, я отлепился от подоконника. Положил мокрый пустой мешочек на стол и прошелся по комнате, оценивая собственное состояние. Комната все еще качалась, но уже значительно меньше. Поэтому, складывая вещи в мешок, я старался не делать резких движений, чтобы закрепить устойчивость. Последний раз взглянув на удаваль, убрал и его, пообещав во что бы то ни стало заняться его починкой в Бурчаке. Сомнение в успешном достижении этой цели попыталось сломить твердость клятвы: "В Бурчаке наракайцы... Хватит ли у повстанцев сил справиться с ними? Найдется ли там кузнец? А если найдется, сможет ли перековать клинок?" Но я решил хранить верность собственному обещанию, определив ему статус наивысшей важности. "Что бы ни случилось, какие-бы новые задачи не подкинула мне судьба, мой удаваль будет перекован! Он - часть моего прошлого. Он - часть меня. Он нужен мне, как воздух!" На миг в мыслях мелькнуло лицо Дэйры с одобрительной улыбкой и взглядом, словно говорящим: "Вот это я понимаю..."

  "Что это было?!" - удивился я, подумав вдруг, не совесть ли это моя так "самовыражается" через его образ.

   - Нашел. - отчитался Дизай, удивив меня своей расторопностью.

  - "Отлично! Где?" - тут же уточнил я.

   - На озере. 

   Ответ был подкреплен образом небольшого озерка - того самого, что под стенами города.

   - "Чё он там делает?..." - встряхнув мешок, чтобы вещи поплотнее улеглись в нем, я поставил его на лежак и начал вытягивать луч Преп-су к озерку. 

   - Добавляет себе весомости. - ответил дух, окрашивая фразу вопросительной интонацией - он будто тем самым спрашивал у меня: "Зачем бы ему это делать?"

   - "Не понял... Добавляет себе весомости? - я застрял на формулировке духа, как муравей перед внезапно упавшей на его тропу веточкой. Точка знакомой киту высветилась на луче поиска почти в центре озера. Теперь я был совершенно уверен, что нашелся именно Назар, а не кто-то другой, но большое расстояние не позволяло рассмотреть, чем конкретно занят унгын. - Дизай, прошу, давай без вот этих твоих... штучек. Просто скажи, что именно он делает."  
    Занудным тоно лектора, диктоующего ученикам заученные тэзисы, Дизай забубнил: 

   - Один конец веревки он обвязал вокруг увесистого камня, второй конец... 

   - Твою мать! - выругался я, не дожидаясь окончания фразы и принялся делать то, что делает человек, собирающийся прыгнуть в воду - раздеваться.

   - А тэпэр шо?! - с возмущением и тревогой вскинулся Коса, глядя на мое разоблачение.

   - Я сейчас за Назаром на озеро. А там видно будет. Времени в обрез. - стягивая сапоги и одновременно расстегивая перевязь, я раздал указания и товарищам. - А вы... Джока - сделай одолжение - попробуй найти Айвана и передай ему, что мы уходим в Бурчак. Скажи, что мне позарез нужно встретиться с ним сегодня вечером. Пусть придет к Андару... Или нет! У него дома. Да, пусть ждет меня у себя в лехе. А ты, Коса, очень прошу, купи зерна, мяса, не знаю... муки там, яиц... И отнеси это в Андар. Найдешь там бабуську одну - она полянка. Кажется, зовут Солта. Передай от меня низкий поклон и пожелание безопасно добраться на родину. Сделаете?

    Точка киту на луче дрогнула и стала стремительно меняться в цвете, становясь все краснее.

    - Блич, блич, блич!!! - не дожидаясь ответов, я выхватил из ножен валяющихся на полу кинжал и приказал Двеке создать переход к озеру. 
    Рядом со мной выросло окно портала и я, одетый в одни портки, шагнул на причал. Это был тот самый лодочный причал, на котором я уже бывал вместе с Айваном. Бегло оглядевшись, я обрадовался - повезло! - кроме сидящего неподалеку рыбака с удочкой, больше никого в поле зрения. Рыбак, кемарит - голова свесилась на грудь. Над озером утренний туман, но одинокая пустая лодка посреди водной глади была хоть и едва-едва, но различима.

   "Двека! Прежнюю дверь закрой. Делай новую - над водой возле лодки. Давай!"

    Овал перехода за моей спиной исчез, а новый возник в нескольких шагах. Тигель будто уловил мое невысказанное желание чуть разогнаться перед прыжком, открыв проход не прямо рядом со мной. Три шага на разбег и я рыбкой нырнул в воду рядом с лодкой, налету приказывая убрать и второй проход тоже.

    Опыт плетения узора под водой был для меня, можно сказать, в новинку. Но особой разницы я не заметил. Сеть легко раскинулась в водном пространстве и уже совершенно багровая киту разведчика высветилась прямо подо мной и довольно близко. Я бегло отметил точность установки Двекой второго портала - в яблочко! - и принялся загребать руками активнее, стремясь добраться до самоубийцы прежде, чем тот захлебнется. Какого же было мое удивление, когда я понял, что киту Назара движется не ко дну, а как-то в сторону - течения здесь не было, вряд ли это поток сносит тело. В считанные секунды я нагнал его и удивился еще больше. Назар активно работал руками и ногами, двигался вдоль дна. Я открыл глаза, чтобы убедиться в подозрении - барахтаясь в мутной воде, он исследовал илистую поверхность, что-то выискивая. Я схватил его за ногу, привлекая к себе внимание и показал: "Давай наверх!" Разведчик испуганно отдернул ногу, но сходу согласился, видимо и так уже находясь на пределе задержки дыхания. Он сбросил с шеи петлю с камнем, помогающим ему не всплывать раньше времени и оттолкнулся от дна. Я сделал тоже самое. Пузыри воздуха потянулись струйками к поверхности воды, обгоняя нас. На полпути (хоть озеро было вовсе не глубоким) разведчик не выдержал и глотнул воды - легкие требовали воздуха и заставили открыть рот. На рефлексе схватившись за горло, он потерял скорость, рискуя и вовсе снова уйти на дно, когда до поверхности уже рукой подать. Я поднырнул под его барахтающиеся ноги, чтобы стать опорой, от которой он смог бы оттолкнуться. Помогло. Помощь стоила мне пары тумаков пяткой, один из которых пришелся по свежей шишке, и я сам чуть не раззявил рот в крике, но чудом стерпел, извернулся, подставляя спину. Назар смог как следует оттолкнуться и вырваться из водного плена. Вынырнув рядом с ним, я ухватил его за подмышку и потащил к лодке. Кашляя и содрогаясь в рвотных позывах, он только больше заглатывал воды, не в состоянии ровно держаться на поверхности. Лишь схватившись за борт лодочки, он смог как следует откашляться и проблеваться. Я открыл рот, чтобы облить его еще и своим раздражением по поводу его самодеятельности, но Назар прохрипел "вай кхум"* (дослов. очень ценю. - вид выражения благодарной признательности, типа "спасибо"), и мне ничего не оставалось, как выдохнуть и забыть об упреках.

   - Я придержу за другой борт. Забирайся в лодку. Поговорить надо. - сказал я ему и поднырнул под посудину, чтобы оказаться с другой стороны. Навалился корпусом на бортик и повис на нем, удерживая тем самым лодку в противовесе и давая унгыну залезть в нее. Затем он помог забраться и мне. И вот уже мы мокрые "друзья-товарищи" сидим и пялимся друг на друга. Впрочем, несмотря на то, что Назар вполне мог назвать меня своим "спасителем", а это почти всегда приравнивается к "другу", но или хотя бы "товарищу", разведчик смотрел на меня как-то уж слишком не по-дружески.

   "Из-за кинжала, наверно..." - подумал я и положил оружие на банку* (лодочная лавка, сиденье) рядом с собой, а вслух сказал: "Это я прихватил, чтобы веревку перерезать, я ж думал, ты утопиться решил..." Но быстро понял, что не кинжал преграда нашей дружбе. Взгляд унгына то перебегал с моих волос на торс, где висели тигели, и обратно. То рыскал по днищу лодки, где лежали еще несколько увесистых каменюк, моток веревки, его одежда и... Весло. Раз взглянув на него, он больше не глянул в его сторону ни разу.

   - Я бы тоже его выбрал... - серьезно кивая, я поспешил объясниться, прежде чем сбитый с толку унгын захочет выбить что-нибудь из меня веслом. - ...но прошу тебя не торопиться с выводами. Начну с того, что убийца Манур и ее отца в каком-то смысле наказан... По крайней мере, он обезврежен и находится под стражей. Во-вторых, понимаю - тебе сложно поверить мне на слово, особенно с учетом того, что и Кагору ты доверял, как своему, потому что он служил в чанаре. Но я пока и не прошу тебя верить. Давай просто поговорим. Ответишь на два моих вопроса?

   Назар молчал. "Молчание знак согласия." - решил я спросил:

   - Как ты узнал, что тело нужно искать в озере? И почему так тянул со всплытием? Думал, найти девушку и... остаться с ней?
   Вопросов по факту получилось три, но по сути все же два. 

   Назар молчал. И ни по лицу, ни по дыханию было не пронять, какое влияние мои слова оказывают на него. Дыхание и так уже было буйным, а лицо сурово-мрачным - мрачнее некуда.

    - Ты пойми, я тебе не враг, но и не добрый дядя. У меня времени нет на выяснения тратить. Более того я могу выяснить все и без твоей помощи, мне так даже проще будет. Просто хотел дать тебе возможность не превратиться в такую же жертву, как тэймин и его дочка. Жертву, которая стала бы пусть малой, но победой Лабы. Ты же слышал про Лабу? - имя демона вызвало-таки реакцию - ноздри унгына  раздулись, губы поджались. - Душа Манур, пойми, сейчас терзается муками в оковах отчаяния. У меня есть способ помочь ей. Не могу утверждать, что справлюсь с задачей, но точно попытаюсь. Хотелось бы, чтобы ты мне в этом помог. 

   - Ты... Такой же... Как он... - наконец-то просипел севшим голосом мой молчаливый собеседник, и хоть слова его меня только больше напрягли, преодоление блокады обнадеживало.

   - Как кто? Как Лаба? 

   Но вопросы снова был проигнорированы.

  - Тоже смелый, умный, дерзкий... - продолжал Назар, будто разговаривая сам с собою. - Хорошие качества. Только... Он, оказывается, был на другой стороне. Я доверял, а он предал. И ты предашь. Все предают.. Манур... Даже она. Даже я.

   - Ужас какой... - с иронией и в то же время с подлинным страхом отметил я, вновь ощутив себя козявкой на пути которой внезапно возникло препятствие, только в этот раз это была не веточка, а бескрайнее море-океан. - "И чо мне с ним делать, с таким?! Кагор и правда мастер по части душегубства - это ж надо было так человека выпотрошить, что у него теперь никаких опор в жизни нет... Или есть? Что-то же удерживает его сердце от очернения?"

   На всякий случай я сразу же проверил так ли это и да, сердце Назара все еще было светлым.

   - Пойдешь со мной Лабу убивать? -  спросил, чтобы нить разговора не прервалась, а заодно тем самым показывая, что я - это не упомянутый демон.

   - Нет. - не задумываясь, ответил Назар.

   - Но почему? Разве он не заслуживает смерти? Вон сколько людей из-за него уже пострадало.

   - Ничто не вернет мне Манур... - осипший голос унгына стал совсем тихим. - К тому же он слишком силен.

   - Откуда такая уверенность? Ты с ним уже встречался? 

   - Нет... Но даже сотне туч его не взять, что говорить о десяти тучах повстанцев?

   - Это тебе Кагор сказал? И ты веришь словам предателя? 

   - Я верю тэр-эхо. 

   - А тэр-эхо тут причем? - снова наткнувшись на упоминание о легендарном мурейском предсказании, я крепко пожалел, что пока мне так и не удалось услышать его полную версию. 

   - Разбив иглу одним ударом, бессмертных воинов создаст 

     С кроваво-красными глазами и злобой в каменных сердцах.

     Они защитой трона станут - и сотне туч его не взять.

     Он первенец Страсти и Страха. И Смерти он любимый зять.

     И ни одной жены не взяв, он сотни вдов оставит разом.

     Их плач и стоны нарекут его "Бездушным Черным" - "Лабой". - поведал унгын, глядя в никуда. 

    - И? - мне было не понятно остановил ли Назар свое цитирование легенды на "Лабе" по своему желанию, или оно вообще на этом и заканчивается. - Зачем тогда повстанцы собирают свою армию? Они же тоже пророчество знают. Раз идут воевать против Лаюы, значит хитрость какую-то против него изобрели... или изобретут.

   - ... любой кто за стены проникнет - исчезнет,

     пропавши в безвременье, сгинув на век.
     Победы над Лабой никто не достигнет.
     Не в силах его победить человек. - с полной безысходностью в голосе, выдал унгын еще один кусок предсказания, тем самым в полной мере объясняя, почему считает идею сражения с Лабой провальной.  
    "Вот те на... Не понимаю... Надо, ох надо, послушать легенду целиком... - новые подробности зародили во мне тревожное подозрение, не сам ли Лаба сочинил сии вирши, таким образом подталкивая целый народ к свершениям, выгодно укладывающихся в заранее продуманный им же план. А кроме того мелькнула и мысль, что Назару могли просто задурить голову, заставляя поверить в некую искаженную версию тэр-эхо. Судя по тому, какого Кагора я увидел в воспоминаниях души теймина, танг-анчин очень даже мог провернуть такое. Но говорить об этом Назару было делом опасным. - Ломая убеждения в нем, ненароком сломаю и то нечто, что удерживает его на "светлой стороне".
    - Допустим... - выдавил я из себя. - Допустим, нам его не победить. Но это еще не означает, что он победит нас. Если постараемся, сможем защитить...
    - Я не защитил... - похрипел Назар и тут же зло прорычал во весь голос. - НЕ ЗАЩИТИЛ!!!! УЖЕ НЕ ЗАЩИТИЛ!!! Я поверил его лжи! Выбрал поверить ему, а не ей! "Как ты можешь?!" - думал я, упоительно наслаждаясь тем, как наказываю ее своим презрением... И только когда ее не стало... - его рык оборвался, перекошенное страданием лицо осунулось, трясущиеся руки опали, во взгляде проявилась такая тоска, что у меня горло сдавило. - И только теперь... - тихо-тихо прошептал он, - я понимаю, что мог любить ее, не смотря ни на что... Мог остаться верным ей... Только теперь, когда ее больше нет... не важно, предавала она или нет. Важно лишь то, что я предал. Я.
    И это его "я" утонуло в тумане. Тишина иссякающего часа собаки скрала все звуки. Спрятала все. Мир замер.
    "Вернуть... - слово загорелось во мне искрой напоминания, зачем я здесь. Заколыхалось, как только что запаленный сигнальный огонь на маяке. - Вернуть утраченное. Вернуть!" Оно засияло ярче, и стало жечь сознание. Пугая, выжигая, запекая мою решимость.
   "Вернуть утраченное..."
   "А можешь ли?!" - маячный свет спрашивал у меня, измеряя мою гордыню.
   "Сможешь ли?! По силам ли тебе!? Тебе... "
   Я миканэ, отправившаяся в путь.
   В жерло бушующего вулкана.
   Разве могут букашки пройти ТАКОЙ путь?
   Нутро сковало, я забыл, как дышать. Бушующее пламя было еще так далеко от меня, но жгучее дыхание могучей силы уже сожгло мои крылышки и лапки... И панцирь, защищающий доселе живое и потому нежное. И мир показался страшным. Твердым, острым. Каменным. И я в нем - мягкий, беззащитный. Сопля...
    "...Голизны не бояться... - голос старушки с ветром полным запаха всего растущего налетел и остался, окутывая и наполняя дыханием жизни. - ...вызнач, скильки гордыни в тоби самом..."
   И я очнулся.
   Слова пролившиеся из меня в тот миг, были сказаны разом - без размышлений.
   - Вот сейчас Кагор и убил бы тебя. Ты признал свою слабость и на том замер. Сковал сам себя цепями. Вот сейчас, когда признал ты свою слабость, и пожалел СЕБЯ, сердце твое и почернело. Осиротел ты, потерю свою возвеличив. Потерял любимую, говоришь? А с тем и смысл жизни?.. - долгий вдох. -  НО ОНА МОЖЕТ ПОТЕРЯТЬ БОЛЬШЕ! - крик был брошен мною в Назара копьем, чтоб наверняка. Чтоб пробило оно ЕГО панцирь. Ранило тьму в нем. Лабу! - ТА, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ, МОЖЕТ ПОТЕРЯТЬ СВОЮ ДУШУ! ПОМОГИ ЕЙ! СПАСИ!!!
    Дернувшись, и даже заслонившись руками от кричащего меня, Назар нахмурился. Глаза его ожили, забегали, ища подсказку.
   - Но... Но к-как? - одними губами с сомнением, но и с надеждой прошептал он.
   - Для начала перестань хоронить любовь. - утирая с губ собственный слюни, ответил я чеканным слогом на сбившемся дыхании. - Оставайся верным своей Манур. Чтобы ей было на что опереться. Думаю так.