Проснулся я в паршивом настроении. Все тело ломило, плечо болело, шея затекла, меня знобило и плюс ко всему ужасно хотелось отлить. Продрогший и сонный, я еле доковылял до выхода из пещеры и выполз наружу в поисках подходящих кустов. Искать пришлось долго. Кругом были одни камни и все видать на полверсты вокруг. Пока искал, чуть не убился на скользких от вчерашнего ливня камнях, скатившись по насыпи на добрый десяток локтей, ободрал ладонь и чуть не наделал со страху прямо в штаны.
Короче, утро не задалось.
Злой, ободранный и грязный я вернулся обратно и уже хотел снова завалиться спать, но меня позвала Мара и попросила полить ей на руки. Она и еще один рухай были единственными, кто не спал. Поливая ей из бурдюка, я задумался: "А куда это делись вахтенные?" Не может же быть, чтобы Гадай не выставил людей на входе. Подумал, что за последнее время мои способности использования зырка значительно улучшились. Теперь стоит мне захотеть и я с легкостью найду любого на пять верст вокруг.
Но решил: "А какая мне разница?" Наверняка, они как обычно просто спрятались где-то. В конце концов, это подчиненные Гадая - это у него за них голова болеть должна. А моя и так раскалывалась. То ли из-за погоды, то ли из-за затекшей шеи, но она болела словно после попойки. Поэтому никого искать я не стал. Не стал даже спрашивать, просто молча сделал то, что от меня требовалось.
Мара омыла руки, чтобы осмотреть рану бодрствующего рухая. Это на него Виру пожертвовал "живой воды" в пустом хотоне. Сейчас этот воин осторожно снимал повязку, сматывая бинты. На его голом торсе "красовался" широкий свежий шрам через всю грудь и еще одно украшение - прозрачная капля на кожаном шнурке.
Поначалу я подумал, что это капля воды. Даже подошел поближе, чтобы рассмотреть. Оказалось, это не вода, а что-то вроде стекла. Заметив мой заинтересованный взгляд, рухай улыбнулся и снял украшение. Протянул мне.
- Что это? - спросил я, трогая прохладный и гладкий камень.
- Имева намида. - ответил он.
- Намида... Звучит красиво. А где добывают этот камень?
Рухай посмотрел на Мару, ища подсказки. Я уже привык, что мурейцам было или трудно понять вопрос, или ответить. Собственно, как и мне.
Мара оторвалась от намазывания его шрама мазью и сделала вид, что плачет. Как будто собрав пальцами слезы у себя из-под глаз, она показала мне пустую ладошку.
У меня появилась догадка.
- Этот камень называют "слеза"? - как-бы спросил я, но без вопроса в голосе. На самом деле, мне уже хотелось поскорее вернуться ко сну. - Зная что вы любите море, могу предположить, вы его где-то там и берете. Однако, удивительно увидеть столь... хм... изящную вещицу на рубаке. Она уж слишком красивая и чистая, для таких... как... рухаи.
Рубака тут же нахмурился. Не дождавшись, когда Мара закончит процедуру, он, как мне показалось, надменно хмыкнул, искоса глянул на меня, забрал свои вещи, украшение и вышел из пещеры.
- Он что, понял меня? - удивившись, спросил я у Мары. - Блич... Я не хотел его обидеть... Оно само как-то получилось. Но ведь правда, рухаи - страшные люди!
Женщина поджала губы.
- Да что ж такое? - досадовал я. - Что не скажу - хрень какая-то выходит.
- Дэс тэрэва намида. Нур шилэн. - примиряюще, проговорила Мара. Одновременно с этим она вдруг стала расстегивать на мне куртку. Голос ее был такой певучий, такой бархатный, а прикосновения такими нежными...
Ее жест смутил меня и я даже на какое-то время забыл, о чем думал до этого. Скажу честно, в этот миг, впервые за все время после челнока, я ощутил желание к женщине. У меня сердце чуть не выскочило из груди, пока она растягивала завязки на моей рубахе. Конечно, я знал, зачем она это делает - она просто хотела осмотреть и мои раны тоже. В общем-то, это было не нужно. Синяки, да выбитое из сустава плечо - чего там мазать? Только говорить об этом я не стал. Пока она водила своими руками по спине и бокам, ощупывая ребра, я блаженно млел.
Затем, приложив ухо к моей груди, она послушала дыхание и сердце. Наверное, оно билось так сильно, что она, отпрянув, обеспокоенно проверила лоб.
- Да не болен я, Мара. - поспешил я ее успокоить. - Это... от возбуждения.
"Зачем я это ляпнул?" - тут же укорил я свой язык, который сегодня решил пожить самостоятельной, отдельной жизнью.
Щеки у меня загорелись, во рту пересохло. Застеснявшись я быстро напялил рубаху обратно. Точнее, попытался это сделать. Из-за больного плеча одеться без посторонней помощи было непросто и я чуть не порвал рукав, дергая здоровой рукой за края. Хуже того, Мара поняла, что за "болезнь" меня настигла. Тоже застеснялась и, сделав вид, что забыла еще кого-то полечить, поспешила прочь из грота.
Я остался сидеть на бревне. Один, полуодетый и злой. Злился я, конечно же, на себя и на свою судьбу.
Ломота в чреслах отпустила, лишь когда я окончательно замерз.
Чтобы отвлечься, я решил раздуть огонь, а заодно и согреться.
Хорошо, что я так и не доодел рубаху, потому что вскоре мне пришлось ее опять снять. Именно из-за того, что рукав болтался, я не заметил, как он упал в пепел кострища и пока я раздувал угли, загорелся. То есть, конечно, если бы я одел рубашку как следует, то рукав не упал бы в огонь. Но даже если так, мне все равно пришлось бы ее снять, потому что еще до того, как увидеть загорающуюся ткань, я дунул особо удачно и огонь здорово пыхнул, я резко выпрямился, зацепился за сук, дернулся сильнее, чтобы не опалить брови и, естественно, разодрал подол рубашки. Это потом уже я увидел, что рукав горит, быстро сорвал с себя рубаху, бросил на пол и затоптал ногой.
Конечно, подол можно было бы зашить, а рукав отстирать и поставить заплатку, но ничего этого я делать не стал, а со злости просто зашвырнул ее ногой к стене пещеры. В темноте я не увидел, что там стояли копья. Сбитые рубашкой, они с грохотом попадали на каменный пол.
- Ну кому там не спыться? - раздраженно промычал Коса и поверх этого зло выругался.
- Кому надо! - рявкнул я в ответ, но тут же пожалел об этом, вспомнив о том, что будить Косу себе дороже.
И не ошибся. Выбравшись к огню, заспанный и помятый, он целую минуту молчал, зло уставившись на меня, а потом послал, да так витиевато, что я даже не сразу понял, что он конкретно имеет в виду. И только я собрался поупражняться в похабном красноречии в ответ, со всех сторон послышались гневные стоны и раздраженные выкрики - прочие спавшие воины досадовали, что их тоже разбудили. В конечном итоге, пришлось дэтэкэ и дамарэ*. Тогда я еще не знал точного значения этих слов, но и без перевода было понятно, что меня хотят заткнуть и посылают подальше.
Вытащив из своего мешка первое, что попалось из одежды, я ушел. Решил подняться наверх - туда, где мы вчера разговаривали с Гадаем и Виру, но на полпути свернул на тропинку, которую не заметил ранее. Она вела к той самой небольшой рощице "плюмажа" на Шлем-горе.
Оказалось, с собой я захватил камзол и рубаху, в которые меня упаковал неизвестный кто-то, прежде чем спустить по Ясуе. Натянул их, чтобы не замерзнуть и улегся на камни, усыпанные сосновой иглой. Прикрыв глаза, стал успокаиваться, слушая прибой и крики чаек.
橋本 由香利 – カッコウ (3-gatsu no Lion OST)
- Атшира? Ты тут один? Снова убежал? - юношеский голос прозвучал у меня над ухом. Это Дэйра пришел позвать меня на занятия. - Тебе влетит. А заодно и мне. Как всегда.
Он тяжело вздохнул, словно сожалея о будущем наказании. Но я знаю, он просто запыхался, пока бежал сюда и пытается таким образом скрыть отдышку. Он торопился и летел как угорелый, но как только завидел меня, перешел на шаг, сделав вид, что просто прогуливается.
- В этот раз Хедо-хему очень кричал. - продолжил он, усаживаясь рядом со мной на деревянном помосте пристани. - Отошлет он тебя обратно на Рион. Вот увидишь. Не злил бы ты его.
Вода внизу ровная, как зеркало. Видно было только отражение того, что над водой и совершенно не видно, что под. Из отражения на меня смотрели два подростка: один - с мокрыми рыжими волосами, лицо бледное, с острым носом и ссадиной на щеке. Другой - с двумя черными хвостами блестящих волос, спадающих на плечи и грудь и украшенными подвесками. Глаза у него тоже черные и блестящие. Узкие брови домиком, вечно приподнятые в грустном удивлении. Вот только взгляд совсем не грустный. Это не был взгляд человека, который хоть о чем-то сожалеет.
- Эй, ты вообще меня слышишь? - он легонько ткнул меня в плечо. - А еще Ива спрашивала о тебе. По-моему, у нее есть для тебя какой-то подарок.
"Опять какой-нибудь минерал или цветок. - лежа на камнях Шлем-горы, я поддался видению из прошлого и даже вспомнил, что именно тогда отвечал. Прошептал вслух свой ответ. - Я лишь однажды улыбнулся ей, а она должно быть решила, что нравится мне".
- А она не нравится? - Дэйра лег животом на доски и легонько дунул на водную гладь. Появившаяся рябь быстро успокоилась.
"Нет. - ответил я тогда, потирая разодранную щеку. - Она совсем меня не понимает. Если бы понимала, не стала бы дарить всякую фигню".
- Согласен. - безразлично продолжил Дэйра, зачерпнув воды рукой. - Но как понять, какая рыба водится на глубине, если водная гладь совсем не прозрачна?
"Придется нырнуть. - проговорил я очевидный ответ. - Только Ива совсем не любит воду".
Я встал. Дэйра тоже. Увидев рану у меня на щеке и то, что я насквозь мокрый, он едва улыбнулся и чуть сильнее приподнял брови. Только я, зная его столько, сколько себя, мог точно определить, когда и какие чувства он испытывает. Несмотря на удивленно приподнятые брови, Дэйра не капли не был удивлен.
- Все-таки ты достал его? - с его стороны это было скорее утверждение, чем вопрос.
"Когда-нибудь мне придется тебя убить. Ты слишком много знаешь. От тебя ничего невозможно скрыть." - в шутку ответил я, но с изрядной долей иронии.
- Очень смешно. - передразнил он меня. - Убить собственного душеносца - да ты смелый малый. Ладно, давай, показывай. Ты ведь, догадался уже, что я искал тебя не потому, что учитель послал за тобой.
Уже несколько дней я пытался достать со дна озера один камень. Это был не какой-то особенный камень - таких там были сотни, если не тысячи. Просто добыть любой из них было очень нелегко. Не столько из-за того, что надо задерживать надолго дыхание, сколько из-за темноты и давления. Это было не только сложно, но и страшно. Каждый раз мне казалось, что вот-вот я коснусь дна, но все время всплывал раньше, а с каждым следующим погружением только укреплялся в вере, что никогда его не достану. Страх забирал меня, стоило мне полностью погрузиться в воду. Черная, как смола, она давила морально сильнее, чем физически.
Нырял я тайно, но Дэйра, как обычно, как-то пронюхал о моих попытках, однако ничего не сказал, даже виду не подал. Как только я понял это, то удивился: "Почему?" Обычно он всегда был со мной во всех моих приключениях.
Стоя на деревянном помосте напротив него, босой и мокрый, я расплылся в довольной улыбке, разжимая кулак и показывая ему камень.
- Надеюсь, ты понимаешь, что я единственный, кто способен полностью оценить твой поступок? - осклабившись в ответ, он принял камень на руку, взвешивая. Затем резко вздернул руку и забросил его подальше в озеро.
От неожиданности я оторопел. Я столько преодолел, столько пережил, чтобы достать его. Столько осознал и вырастил в себе! Я не поддался леденящему страху, решив, что мне просто надо добраться до дна, не останавливаться, несмотря ни на что. Но проще сказать, чем сделать. Когда я таки коснулся рукою дна, оказалось, мне не хватало в предыдущие попытки всего нескольких секунд. Каждый раз до этого я сдавался раньше, а всего-то надо было перетерпеть еще совсем немного. Я достал до дна, чуть не захлебнулся, забираясь на помост, ободрал щеку, соскользнув на мокрых досках, а он просто выбросил камень обратно!!!
- Восхищаюсь твоим самообладанием! - искренне, без иронии, без сарказма, с уважением в голосе сказал он прежде, чем я успел, как следует осознать случившееся. - Раньше бы ты тут же бросил меня в воду вслед за ним. Твоя воля окрепла и стала, что твой удаваль - такой же твердой. Еще никто в твоем возрасте не доставал манас-ашма со дна этого Ванда сарас. Оно не зря названо так, ведь без веры в себя камня не достать.
"А ты его выбросил... - онемевшими губами я тогда прошептал слова, не понимая, как побороть в себе гнев или, даже правильнее сказать, ярость. Я действительно был готов убить Дэйру. Хорошо, что при мне не было удаваля, моего меча, о котором он только что упомянул. - Это Хедо-хему велел тебе так сделать?"
- Нет. Он даже не знает, что ты пытался его достать. Просто я знаю, что будет дальше.
И без того прибывая в замешательстве, я еще больше оторопел, потому что впервые столкнулся с тем, что Дэйра мало того, что говорит какими-то загадками, так еще и ко всему прочему, намекает, будто знает о моем будущем что-то такое, чего не знаю я.
"А что будет?" - у меня даже голос сел.
- Тебе рано знать об этом. Но чтобы ты простил меня, я все же скажу тебе кое-что. Хоть ты и недолюбливаешь старика, если его не станет, ты ведь будешь скучать по нему. Так вот, если бы ты принес ему этот камень сейчас, тебе пришлось бы расстаться со своим учителем. А мы все знаем, тебе еще рано освобождаться от его опеки.
"Я КАМЕНЬ СО ДНА САМОГО ВАНДА САРАС ДОСТАЛ! А ты его просто выбросил! - закричал я. - А теперь пытаешься утешить меня словами об учителе?!! Об этом старикане!!! Ты в своем уме?!" .
Сейчас, лежа на камнях и улыбаясь, я шептал вслух, повторяя слова, сказанные когда-то.
Дэйра был тогда такой интересный, такой смешной. И я - камень он со дна достал - чи не подвиг! Конечно, это действительно было достижением, но я в самом деле слишком поторопился тогда. Хорошо, что Дэйра вмешался. Сейчас я вспомнил не только тот разговор на лодочном причале, но и то, что было после. Я вспомнил, что спустя несколько лет я снова достал тот же самый камень и его вставили в навершии моего меча. Того самого меча, который теперь сломанный валялся у меня в мешке.
И тут мои руки похолодели, сердце замерло. Я вспомнил, что в этом камне душа старика Хедо-хему. Замелькали картинки: вот он прощается со мной, вот обнимает, как родного. Вот дает последние наставления и умирает, чтобы его дух наполнил силой манас-ашма, уже вставленного в оружие. А вот... клинок ломается, вонзенный в глаз огромного жуткого зверя...
Это видение захлестнуло меня. Грохот от дикого рева, ломающаяся земля под лапами чудовища, огромный остров буквально трещит по швам под его натиском. Кажется, я даже забыл, как дышать. Из кошмара меня вызвало в реальность касание теплой руки.
Я лежал на камнях, сложив свои руки на груди, а кто-то подошел ко мне, пока я был в забытье и потрогал мои ладони. Я дернулся и открыл глаза. Надо мной стоял Гадай с испуганным лицом. Должно быть, он услышал, как я кричал, потому и пришел...
Он силился что-то сказать, но лишь шевелил губами в беззвучном шепоте.
Я сел.
- Что стряслось? - потирая сердце, я старался дышать как можно глубже и ровнее, но ритм сердцебиения никак не хотел налаживаться.
- Это что? - он указал на меня.
Я оглядел себя и понял, о чем он спрашивает. На мне была надета одежда, в которой меня "похоронили" по обычаям померцев.
- Это то, о чем я тебя уже давно хотел спросить. Помнишь, я рассказывал? Просто... свою походную рубаху я испортил. Вот, пришлось надеть. Это она так тебя... эээ.. напугала? Или еще что-то случилось?
Несколько минут он разглядывал расшитый камнями и золотом камзол. Кстати, весьма теплый, как я успел оценить, пока валялся на холодных камнях.
- Ну, чего молчишь? - подогнал я его. - Давай выкладывай. Это даже хорошо совпало, ведь я уже давно хотел показать тебе эти вещи. Судя по твоей реакции, ты точно что-то знаешь о них, и сдается мне, что-то не слишком хорошее.
Справившись со ступором, Гадай присел рядом и мне показалось, он хотел потрогать еще раз мои руки, но не стал. Попытался начать говорить, но прежде сипло откашлялся, возвращая себе голос:
- Как братья сойдутся в неравной войне,
Злой демон сломает устои закона,
Так явится должный -
Омытый водой и с огнем на челе
В одеждах владыки Мурейского трона.
Он сущность любого способен узнать,
Тем самым он станет народ примирять.
Вернет на престол настоящую кровь.
Вновь свяжет заход и восток.
Он вспомнит свой долг и познает любовь
Исправит ущербный клинок.
Говорил Гадай медленно, словно с трудом вспоминая давно забытые слова. Сказал и замолк. Я ждал еще чего-нибудь, но он не торопился с объяснениями и, по всей видимости, их у него заранее припасено не было.
- Ага. - кивнул я, чувствуя, что пауза слишком затянулась. - А почему на полянском?
Пока он молчал, я осознал сказанное им и пришел к выводу, что он цитирует какое-то пророчество, однозначно касающееся мурейцев. Ну и, разумеется, понял, что сэнгун намекает на связь со мной. Действительно, было очень похоже на меня: видит сущности, богатая одежда и ущербный клинок. Но почему предсказание на полянском языке, да еще и рифмованное?!
- Могу поведать его тебе еще на трех языках. - пожимая плечами, ответил Гадай.
- Хочешь сказать, у нескольких народов есть это предсказание? - удивился я.
- Нет. - улыбнулся он. - Я знаю несколько языков. Ты забыл?
- Я-то не забыл, но ты же его не просто перевел, ты его даже зарифмовал! Заранее, что ли, готовился?
- Нет. Я сам удивлен не меньше твоего... - взгляд у него действительно был удивленный и рассеянный. - Сейчас вот подумал, а ведь правда, почему я его словно песню у себя в голове слышу? Все... складно так. И на кияру и на тэмпэгэ... На какой язык не переведи - везде стихи получаются...
Его взгляд спрашивал у меня: "Почему?", но я-то, сами понимаете, точно не был тем, кто знал ответ.
- А чего ты у меня спрашиваешь? Это же ваше предсказание. - я поправил на себе камзол, стряхивая с него иголки. - И ты уверен, что ЭТО одежда владыки мурейского трона? Как такое может быть?
Гадай попытался ответить, но вместо этого лишь обронил несколько слогов: несвязных, куцых и робких.
- Стало быть, не знаешь. - хлопнул я себя по коленям, чувствуя, что толку от этого разговора будет мало.
- Ну, если... но он уже давно... а ты вообще не похож. Но одежда как новая! Конечно, многие верят в Тэр-эхо! Но кто-бы мог подумать... - после нескольких обрывочных фраз все-таки что-то сдвинулось в мозгу сэнгуна и он перестал заикаться. - Все, что он предсказывал, всегда сбывалось. Вот, например, он предрекал, что Тамеркет рухнет в море. Так и было - город действительно обрушился в воду вместе со скалой на которой стоял. А еще засуху, мор и нашествие эгиров. Все это было, точно по описанию. Благодаря ему, мы смогли противостоять всем напастям: людей переселили, заготовили семя для посевов, натаскали тэйтару на лечение, армию собрали... - на большее Гадая не хватило и он опять умолк.
- Могучий провидец, значит, этот ваш Тэр-Эхо. Как его найти? Мне надо. Он бы очень мне помог. - я грустно улыбнулся, наблюдая за реакцией Гадая.
Тот был переполнен суеверным благоговением, в то время как я, напротив, испытывал чувство ближе к сарказму или иронии. Вы же понимаете, что легендарный герой, если он настоящий герой, конечно, просто обязан спасать, бороться со злом, помогать обездоленным и все такое. Более того, он просто не может не понимать пределы своего могущества. Намедни я как раз совершил, в моем понимании, весьма геройский поступок и в связи с этим все еще был под впечатлением, если вы понимаете, о чем я. Так вот, хоть мне и льстило, что я очень похож на героя из предсказания мурейского народа, я знал, я просто уверен был, что это лишь необычайное совпадение. Ну не мог я быть тем, кто в нем описан!!! Я знал свой предел и я был почти на пределе.
То есть, я понимал, что решать судьбу целого народа - это уже чересчур. Мой предел гораздо ниже. И еще я был в плохом настроении, а слова Гадая не капли не улучшили его. Вопросы как были, так и остались. Ничего внятного, никаких ответов.
- Нигде. - ответил он. - Никто никогда не видел Тэр-эхо.
- Как же он свои видения передает? У него есть ученики? Последователи?
- Нет. Никого нет. Просто священники в храмах видят одновременно один и тот же сон. Вещий сон Тэр-эхо.
- Гадай, не надо стихов, эпитетов, эмоций. Просто скажи, что на мне одето! А то сон, не сон... предсказания всякие... ты мне уже с три короба наговорил, но на первый вопрос так и не ответил. Ты когда-нибудь раньше видел такое? Если да, то где? Попробуй ответить четко, не размазывая.
- Видел, да. - несколько рассеянно кивнул он. - Во сне...
- Тьфу. - я образно плюнул и встал, подумал вернуться в пещеру, попробовать найти Мару, чтобы извиниться. Но Гадай остановил:
- Да подожди ты, не убегай. Думаешь, мне легко? Конечно, в это трудно поверить. Я и сам до последнего не верил. Виру мне уже все уши прожужжал со своим тэр-эхо. Он меч твой видел, касался его, а мне сказал, что он... живой и... как бы это по-полянски сказать... ярый.
- Горячий? - подсказал я.
- В том-то и дело, что нет. Не горячий. А ярый. Он взял жизни многих врагов... Но и сам он... живой...
Я слушал его, а сам потихоньку обалдевал, удивляясь, как все совпало. Пару минут назад я как раз тоже вспомнил несколько любопытных подробностей о своем мече, а теперь Гадай говорит ТАКОЕ.
- Пока я не увидел тебя в этих одеждах, - продолжал он, - все остальное, что я уже о тебе узнал, мне не казалось достаточно значительным, чтобы всерьез думать, будто ты можешь быть человеком из пророчества. Но я видел их. Именно эти одежды. Именно такие. И сейчас, вот, гляжу на тебя и... и...
- Можешь не напрягаться, не подбирать слово. Я сам ошалел немного. Хотя нет. Много. - я сел обратно. - Но хорошо, если я тот, кого предсказал этот ваш тэр-эхо... или не он... в смысле, я уже понял, что это не личность, а просто массовые видения, дальше-то что? Ты пойми, мне от этого... никак. Я не знаю об этом ничего. Ничего не помню. И вообще, слышу об этом первый раз. Конечно, было бы очень круто - стать вашим народным героем, но пока все это мне кажется каким-то бредом.
Гадай шумно выдохнул.
- Понимаю. А ты не забивай голову. Я и сам почти не верю.
Мы опять надолго замолчали. Я силился вспомнить еще что-нибудь про меч, но картинки в голове мелькали одни и те же, ничего нового. Гадай тоже о чем-то сосредоточенно думал.
- Ну, давай пока просто оставим все, как есть. Если чему суждено, оно произойдет само собой. Рано или поздно, все станет понятно, а пока нужно думать о насущном. - предложил он. - Мы не можем надолго задерживаться тут. Надо уходить.
- В Лугу? - переспросил я, хотя и так знал ответ.
Каково же было мое удивление, когда он возразил:
- Нет. В Сибу.
Поначалу я подумал, что он, должно быть, просто иронизирует, но посмотрев в его серьезные глаза, понял, что нет.
- Но почему в Сибу? Ты же хотел забрать какие-то бумаги из Луги? - я действительно не понимал, почему Гадай поменял решение.
- Вчера я тебе соврал. - спокойно ответил он. - Ты, наверное, уже заметил, что нескольких людей не достает. Сразу после того, как мы оставили тебя позади, я отправил пятерых рухаев к Луге. Идти туда всем отрядом было бы неразумно. К тому же я хотел дождаться возвращения Виру. Тебе я сказал, что отошлю их сегодня, но они уже были на задании. Так вот, они вернулись.
- Так быстро?! - не поверил я. - Они успели за два дня сходить туда и обратно? Они что, скороходы?
- Они даже из лесу выйти не смогли. - хмуро ответил Гадай. - Этот... Айван, мать его, наделал столько шуму, что на западе лес просто набит патрулями. Глубоко не заходят, но нам без боя там точно не пройти. К тому же, я думаю, если Карсак и правда ушел в Сибу, то информацию, собранную Тучекыном, скорее всего забрал с собой. Опять же, если он на стороне восстания, то в курсе, что меня взяли под стражу и будет пытаться сам использовать мои наработки.
- Думаешь, они у него? А если нет?
- Тучекын говорил, что это через Карсака ему удалось добыть сведения о наракайцах. Даже если сами бумаги не у него, то по крайней мере, он знает правду. Ну и последняя причина - корабль, который стоит сейчас в Луге - это уже другой, новый. Подобравшись поближе, разведчики смогли рассмотреть его и утверждают, что это не тот, что стоял там раньше.
- Ну, другой и что? - не понял я.
- Другой, но тоже наракайский. Я уверен, что он доставил новые военные силы и наракайцев в городе стало еще больше. В общем, у меня теперь нет причин идти в Лугу. Я должен добраться до Сибы и присоединиться к ополчению.
- А Сибай, это далеко? - я понял, что про Лугу можно забыть. Так распорядилась судьба, а чтобы спорить с ней, нужны солидные аргументы. У меня их не было. Как говориться, дешевле подчиниться.
- Далеко. Недели две пути. Или даже две с половиной. Но мы идем не в Сибай. То есть возможно, придется и туда наведаться, но сейчас мы отправляемся к Сибе. - пояснил Гадай
- Так это не одно и тоже? - снова удивился я.
Гадай хмыкнул.
- Нет. Сибай - это крупный город далеко на востоке. А Сиба - это крепость на реке Рахчаль. Тоже не близко, но намного ближе. От Тучекына я знаю, что Рамза со своими ребятами поддерживает наш тырывай.
- Кто? Кого? - не понял я.
- Рамза - рохтару крепости, по вашему форташ. А "тырывай" значит что-то вроде поруки. Круг, сообщество. Я не знаю, как это будет по-полянски.
- Понятно. Значит, думаешь, этот Рамза на вашей стороне? А если окажется, что нет? Крепость большая? Сколько там человек?
- Конечно, сначала мы все проверим. Гурьбой туда соваться не станем. К тому же, не верю я этому захырвану. Вот еще новая язва на мою голову. Хитрый зараза... И сильный. Хорошо хоть, не кайх. - последнее Гадай говорил с откровенным презрением.
- Не кайх? Ты уверен? - засомневался я потому, что видел вспышки киту во время битвы Айвана с лубчэ.
- В этом уверен Виру, а его мнению я доверяю. А что? Ты огорчен?
- Нет. Только тогда что же я видел в лесу? Что бабахало? Ты же сам слышал. Если это не боевые заклятия, то что тогда?
- Хороший вопрос, Ярек. Я бы тоже хотел узнать, чем таким этот засранец там бабахал... Конечно, может это и не он был... как знать. Однако... мы хоть и вскользь место осматривали, но было сразу видно, что троих лубче на куски разобрали... От них почти ничего не осталось. Очень похоже на заклятие... Возможно, использовали свиток. Нам бы таких... парочку-другую. - почесывая щеку, Гадай уставился на скалистый подъем в направлении места, где держали пленного.
Меня передернуло.
Обсуждать Айвана и дальше означало продолжить говорить о неприятном. А мне не хотелось. Поэтому, я решил узнать, почему возле входа в нижнюю пещеру нет постовых:
- Я понял, что людей в отряде убавилось, потому что ты отправлял часть на разведку. Но почему не поставить хотя бы одного дежурного? Вон, сторожить Айвана, аж двоих выделил, и то - рухаи еще не кончились... Сопели ночью на всю пещеру дюжиной дырок без зазрения совести...
Гадай крякнул и задрал нос, мол, знай наших рухаев - они о-го-го как умеют, но вслух просто спросил: "С чего ты взял, что мы без охраны?"
Я понял, что это очередные понты, и закатил глаза. Впрочем, возможно причина для них могла быть вполне объективной, например, Виру постарался. Смешно было только то, что Гадай, считает себя крутым вожаком, типа это он такой умный, всех тут строит и без него хана всему делу. Естественно вслух я просто ответил: "Ясно...", и чуть не расхохотался, когда в подтверждении моих размышлений о нем, Гадай встал, деловитым тоном сообщая:
- Все. Хватит болтать... нужно готовить людей в дорогу. А ты, давай, снимай это, - он бросил взгляд на мою одежду, - пока другие не увидели.
Смотря на мои смешки, нахохлился:
- Это не смешно. Не для нас. Одежда погребальная... Твоей шутки никто не поймет!
- Да успокойся ты. Меня другое насмешило. Ты прав, конечно. Я и сам понимаю. Сниму. Не вопрос. Только это... ты так мне и не рассказал.
- О чем?
- Это правда одежда вашего владыки?
- Пффф... - снова усаживаясь, сэнгун выдохнул, надув загоревшие щеки, и уставившись на узорчатое шитье камзола, проговорил: "Когда прощались с Быстигаем - отцом Тромы, нынешнего правителя, на нем был точно такой расшитый шюбен и белоснежная тывика".
- И украшенная камнями шапка, отороченная мехом? - добавил я.
- Да. - кивнул он, и недоверчиво добавил. - И она при тебе?
- В мешке лежит. Из всего этого я продал только пару колец и сапоги.
- Ты сделал что? Продал? - в голосу у Гадая промелькнуло возмущение.
- А что мне оставалось делать? Мне нужно было на что-то жить! - возмутился я в ответ.
Он лишь пожал плечами, не зная, что на это сказать, но потом рассмеялся.
- И кто теперь носит сапоги владыки Мурейского трона? - гогоча, спросил он.
Я тоже улыбнулся.
- Менялка-Никанор из Селаи.
Гадай еще больше залился смехом.
- Знаешь, Ярек, - сказал он, утирая слезы в уголках глаз, - ты самый невероятный человек, которого я когда либо встречал. Кайкамы продал! Ну надо же! Кому сказать - не поверят! Погребальные сапоги продал...
- А я знал? Погребальные... Подумаешь... - я надулся. Неприятно мне было, что Гадай надо мной смеется. Но с другой стороны: только что я над ним потешался. Вот мы люди какие - что одному серьезно, другому смешно. - А может и знал бы, продал... Тебя бы в лодку запихали и без монетки в кармане в чужую страну бы отправили... Ты бы и шапку и шубу эту расшитую продал, чтоб пожрать купить.
Подуспокоившись, сэнгун покивал, мол, продал бы, сто пудово продал. Вдохнул-выдохнул, чтобы продышаться после смеха.
- Ты уже рассказывал мне свою историю, но пожалуй, я хочу послушать ее еще раз. Не сейчас, конечно. Впереди у нас долгая дорога и куча времени. Кстати, я думаю, тебе было бы неплохо подучить мурейский. Все-таки, тебе еще народ примерять! Кыш тэлык хуравай иныргыс!
- Чего? - переспросил я.
- Вот и я о том же! - он потрепал меня по плечу и гордо заявил: "Я сам займусь с тобой муревэл-кышы. Через неделю будешь у меня савейкэх эхначир ихш нара!
После этого он сходил в лагерь и принес мне оттуда комплект облачения, добытый, скорее всего, у одного из рухаев. Я переоделся в пропахшую чужим потом одежду и почувствовал себя, если не рухаем "Ичикена", то по крайней мере матерым померецким армейцем. Гадай сам поправлял на мне ремни и застежки, одобрительно кивая, что отец родной, собирающий сына в поход. Мне даже понравилось. Наконец-то все распри между нами были забыты и он принял меня в свой отряд. Не то, чтобы я сильно хотел в нем оказаться, но в данной сложившейся ситуации это было лучшим для меня. К тому же, что ни говори, а все-таки "Ичикен" - военная элита. "Если уж пришлось нам путешествовать по стране, в которой бушует гражданская война, то лучше иметь рухаев в союзниках, а не наоборот. Один Вызан у них вон чего стоит! Я бы взял у него пару уроков". - мечтательно воображал я, собираясь в дорогу и рассматривая своих новых товарищей в новом свете. До этого я как-то не думал, что прогулка по Мурее у нас может надолго затянуться. А теперь понял, что может. Вот и желал провести это время с пользой для себя - подучиться всяких их рухайским штучкам. Но пока будущее в лице основательно заросшего сэнгуна сулило мне лишь уроки мурейского. В этом я с ним был полностью согласен. Это, конечно, забавно - друг другу на пальцах показывать план действий перед боем с неприятелем, но одного раза мне хватило.
"Наверняка драчка с лубче не последняя на нашем пути... Чувствую, с этими повстанцами мы еще не раз куда-нибудь встрянем... - полагал я, настраиваясь на вынужденное длительное совместное с сэнгуном времяпрепровождение в учебных целях. - Первым делом надо хоть команды и местоимения выучить, смогу хотя бы потом к рухаям поприставать, чтобы приемчики показали, свои рухайские".
Короче, утро не задалось.
Злой, ободранный и грязный я вернулся обратно и уже хотел снова завалиться спать, но меня позвала Мара и попросила полить ей на руки. Она и еще один рухай были единственными, кто не спал. Поливая ей из бурдюка, я задумался: "А куда это делись вахтенные?" Не может же быть, чтобы Гадай не выставил людей на входе. Подумал, что за последнее время мои способности использования зырка значительно улучшились. Теперь стоит мне захотеть и я с легкостью найду любого на пять верст вокруг.
Но решил: "А какая мне разница?" Наверняка, они как обычно просто спрятались где-то. В конце концов, это подчиненные Гадая - это у него за них голова болеть должна. А моя и так раскалывалась. То ли из-за погоды, то ли из-за затекшей шеи, но она болела словно после попойки. Поэтому никого искать я не стал. Не стал даже спрашивать, просто молча сделал то, что от меня требовалось.
Мара омыла руки, чтобы осмотреть рану бодрствующего рухая. Это на него Виру пожертвовал "живой воды" в пустом хотоне. Сейчас этот воин осторожно снимал повязку, сматывая бинты. На его голом торсе "красовался" широкий свежий шрам через всю грудь и еще одно украшение - прозрачная капля на кожаном шнурке.
Поначалу я подумал, что это капля воды. Даже подошел поближе, чтобы рассмотреть. Оказалось, это не вода, а что-то вроде стекла. Заметив мой заинтересованный взгляд, рухай улыбнулся и снял украшение. Протянул мне.
- Что это? - спросил я, трогая прохладный и гладкий камень.
- Имева намида. - ответил он.
- Намида... Звучит красиво. А где добывают этот камень?
Рухай посмотрел на Мару, ища подсказки. Я уже привык, что мурейцам было или трудно понять вопрос, или ответить. Собственно, как и мне.
Мара оторвалась от намазывания его шрама мазью и сделала вид, что плачет. Как будто собрав пальцами слезы у себя из-под глаз, она показала мне пустую ладошку.
У меня появилась догадка.
- Этот камень называют "слеза"? - как-бы спросил я, но без вопроса в голосе. На самом деле, мне уже хотелось поскорее вернуться ко сну. - Зная что вы любите море, могу предположить, вы его где-то там и берете. Однако, удивительно увидеть столь... хм... изящную вещицу на рубаке. Она уж слишком красивая и чистая, для таких... как... рухаи.
Рубака тут же нахмурился. Не дождавшись, когда Мара закончит процедуру, он, как мне показалось, надменно хмыкнул, искоса глянул на меня, забрал свои вещи, украшение и вышел из пещеры.
- Он что, понял меня? - удивившись, спросил я у Мары. - Блич... Я не хотел его обидеть... Оно само как-то получилось. Но ведь правда, рухаи - страшные люди!
Женщина поджала губы.
- Да что ж такое? - досадовал я. - Что не скажу - хрень какая-то выходит.
- Дэс тэрэва намида. Нур шилэн. - примиряюще, проговорила Мара. Одновременно с этим она вдруг стала расстегивать на мне куртку. Голос ее был такой певучий, такой бархатный, а прикосновения такими нежными...
Ее жест смутил меня и я даже на какое-то время забыл, о чем думал до этого. Скажу честно, в этот миг, впервые за все время после челнока, я ощутил желание к женщине. У меня сердце чуть не выскочило из груди, пока она растягивала завязки на моей рубахе. Конечно, я знал, зачем она это делает - она просто хотела осмотреть и мои раны тоже. В общем-то, это было не нужно. Синяки, да выбитое из сустава плечо - чего там мазать? Только говорить об этом я не стал. Пока она водила своими руками по спине и бокам, ощупывая ребра, я блаженно млел.
Затем, приложив ухо к моей груди, она послушала дыхание и сердце. Наверное, оно билось так сильно, что она, отпрянув, обеспокоенно проверила лоб.
- Да не болен я, Мара. - поспешил я ее успокоить. - Это... от возбуждения.
"Зачем я это ляпнул?" - тут же укорил я свой язык, который сегодня решил пожить самостоятельной, отдельной жизнью.
Щеки у меня загорелись, во рту пересохло. Застеснявшись я быстро напялил рубаху обратно. Точнее, попытался это сделать. Из-за больного плеча одеться без посторонней помощи было непросто и я чуть не порвал рукав, дергая здоровой рукой за края. Хуже того, Мара поняла, что за "болезнь" меня настигла. Тоже застеснялась и, сделав вид, что забыла еще кого-то полечить, поспешила прочь из грота.
Я остался сидеть на бревне. Один, полуодетый и злой. Злился я, конечно же, на себя и на свою судьбу.
Ломота в чреслах отпустила, лишь когда я окончательно замерз.
Чтобы отвлечься, я решил раздуть огонь, а заодно и согреться.
Хорошо, что я так и не доодел рубаху, потому что вскоре мне пришлось ее опять снять. Именно из-за того, что рукав болтался, я не заметил, как он упал в пепел кострища и пока я раздувал угли, загорелся. То есть, конечно, если бы я одел рубашку как следует, то рукав не упал бы в огонь. Но даже если так, мне все равно пришлось бы ее снять, потому что еще до того, как увидеть загорающуюся ткань, я дунул особо удачно и огонь здорово пыхнул, я резко выпрямился, зацепился за сук, дернулся сильнее, чтобы не опалить брови и, естественно, разодрал подол рубашки. Это потом уже я увидел, что рукав горит, быстро сорвал с себя рубаху, бросил на пол и затоптал ногой.
Конечно, подол можно было бы зашить, а рукав отстирать и поставить заплатку, но ничего этого я делать не стал, а со злости просто зашвырнул ее ногой к стене пещеры. В темноте я не увидел, что там стояли копья. Сбитые рубашкой, они с грохотом попадали на каменный пол.
- Ну кому там не спыться? - раздраженно промычал Коса и поверх этого зло выругался.
- Кому надо! - рявкнул я в ответ, но тут же пожалел об этом, вспомнив о том, что будить Косу себе дороже.
И не ошибся. Выбравшись к огню, заспанный и помятый, он целую минуту молчал, зло уставившись на меня, а потом послал, да так витиевато, что я даже не сразу понял, что он конкретно имеет в виду. И только я собрался поупражняться в похабном красноречии в ответ, со всех сторон послышались гневные стоны и раздраженные выкрики - прочие спавшие воины досадовали, что их тоже разбудили. В конечном итоге, пришлось дэтэкэ и дамарэ*. Тогда я еще не знал точного значения этих слов, но и без перевода было понятно, что меня хотят заткнуть и посылают подальше.
Вытащив из своего мешка первое, что попалось из одежды, я ушел. Решил подняться наверх - туда, где мы вчера разговаривали с Гадаем и Виру, но на полпути свернул на тропинку, которую не заметил ранее. Она вела к той самой небольшой рощице "плюмажа" на Шлем-горе.
Оказалось, с собой я захватил камзол и рубаху, в которые меня упаковал неизвестный кто-то, прежде чем спустить по Ясуе. Натянул их, чтобы не замерзнуть и улегся на камни, усыпанные сосновой иглой. Прикрыв глаза, стал успокаиваться, слушая прибой и крики чаек.
橋本 由香利 – カッコウ (3-gatsu no Lion OST)
- Атшира? Ты тут один? Снова убежал? - юношеский голос прозвучал у меня над ухом. Это Дэйра пришел позвать меня на занятия. - Тебе влетит. А заодно и мне. Как всегда.
Он тяжело вздохнул, словно сожалея о будущем наказании. Но я знаю, он просто запыхался, пока бежал сюда и пытается таким образом скрыть отдышку. Он торопился и летел как угорелый, но как только завидел меня, перешел на шаг, сделав вид, что просто прогуливается.
- В этот раз Хедо-хему очень кричал. - продолжил он, усаживаясь рядом со мной на деревянном помосте пристани. - Отошлет он тебя обратно на Рион. Вот увидишь. Не злил бы ты его.
Вода внизу ровная, как зеркало. Видно было только отражение того, что над водой и совершенно не видно, что под. Из отражения на меня смотрели два подростка: один - с мокрыми рыжими волосами, лицо бледное, с острым носом и ссадиной на щеке. Другой - с двумя черными хвостами блестящих волос, спадающих на плечи и грудь и украшенными подвесками. Глаза у него тоже черные и блестящие. Узкие брови домиком, вечно приподнятые в грустном удивлении. Вот только взгляд совсем не грустный. Это не был взгляд человека, который хоть о чем-то сожалеет.
- Эй, ты вообще меня слышишь? - он легонько ткнул меня в плечо. - А еще Ива спрашивала о тебе. По-моему, у нее есть для тебя какой-то подарок.
"Опять какой-нибудь минерал или цветок. - лежа на камнях Шлем-горы, я поддался видению из прошлого и даже вспомнил, что именно тогда отвечал. Прошептал вслух свой ответ. - Я лишь однажды улыбнулся ей, а она должно быть решила, что нравится мне".
- А она не нравится? - Дэйра лег животом на доски и легонько дунул на водную гладь. Появившаяся рябь быстро успокоилась.
"Нет. - ответил я тогда, потирая разодранную щеку. - Она совсем меня не понимает. Если бы понимала, не стала бы дарить всякую фигню".
- Согласен. - безразлично продолжил Дэйра, зачерпнув воды рукой. - Но как понять, какая рыба водится на глубине, если водная гладь совсем не прозрачна?
"Придется нырнуть. - проговорил я очевидный ответ. - Только Ива совсем не любит воду".
Я встал. Дэйра тоже. Увидев рану у меня на щеке и то, что я насквозь мокрый, он едва улыбнулся и чуть сильнее приподнял брови. Только я, зная его столько, сколько себя, мог точно определить, когда и какие чувства он испытывает. Несмотря на удивленно приподнятые брови, Дэйра не капли не был удивлен.
- Все-таки ты достал его? - с его стороны это было скорее утверждение, чем вопрос.
"Когда-нибудь мне придется тебя убить. Ты слишком много знаешь. От тебя ничего невозможно скрыть." - в шутку ответил я, но с изрядной долей иронии.
- Очень смешно. - передразнил он меня. - Убить собственного душеносца - да ты смелый малый. Ладно, давай, показывай. Ты ведь, догадался уже, что я искал тебя не потому, что учитель послал за тобой.
Уже несколько дней я пытался достать со дна озера один камень. Это был не какой-то особенный камень - таких там были сотни, если не тысячи. Просто добыть любой из них было очень нелегко. Не столько из-за того, что надо задерживать надолго дыхание, сколько из-за темноты и давления. Это было не только сложно, но и страшно. Каждый раз мне казалось, что вот-вот я коснусь дна, но все время всплывал раньше, а с каждым следующим погружением только укреплялся в вере, что никогда его не достану. Страх забирал меня, стоило мне полностью погрузиться в воду. Черная, как смола, она давила морально сильнее, чем физически.
Нырял я тайно, но Дэйра, как обычно, как-то пронюхал о моих попытках, однако ничего не сказал, даже виду не подал. Как только я понял это, то удивился: "Почему?" Обычно он всегда был со мной во всех моих приключениях.
Стоя на деревянном помосте напротив него, босой и мокрый, я расплылся в довольной улыбке, разжимая кулак и показывая ему камень.
- Надеюсь, ты понимаешь, что я единственный, кто способен полностью оценить твой поступок? - осклабившись в ответ, он принял камень на руку, взвешивая. Затем резко вздернул руку и забросил его подальше в озеро.
От неожиданности я оторопел. Я столько преодолел, столько пережил, чтобы достать его. Столько осознал и вырастил в себе! Я не поддался леденящему страху, решив, что мне просто надо добраться до дна, не останавливаться, несмотря ни на что. Но проще сказать, чем сделать. Когда я таки коснулся рукою дна, оказалось, мне не хватало в предыдущие попытки всего нескольких секунд. Каждый раз до этого я сдавался раньше, а всего-то надо было перетерпеть еще совсем немного. Я достал до дна, чуть не захлебнулся, забираясь на помост, ободрал щеку, соскользнув на мокрых досках, а он просто выбросил камень обратно!!!
- Восхищаюсь твоим самообладанием! - искренне, без иронии, без сарказма, с уважением в голосе сказал он прежде, чем я успел, как следует осознать случившееся. - Раньше бы ты тут же бросил меня в воду вслед за ним. Твоя воля окрепла и стала, что твой удаваль - такой же твердой. Еще никто в твоем возрасте не доставал манас-ашма со дна этого Ванда сарас. Оно не зря названо так, ведь без веры в себя камня не достать.
"А ты его выбросил... - онемевшими губами я тогда прошептал слова, не понимая, как побороть в себе гнев или, даже правильнее сказать, ярость. Я действительно был готов убить Дэйру. Хорошо, что при мне не было удаваля, моего меча, о котором он только что упомянул. - Это Хедо-хему велел тебе так сделать?"
- Нет. Он даже не знает, что ты пытался его достать. Просто я знаю, что будет дальше.
И без того прибывая в замешательстве, я еще больше оторопел, потому что впервые столкнулся с тем, что Дэйра мало того, что говорит какими-то загадками, так еще и ко всему прочему, намекает, будто знает о моем будущем что-то такое, чего не знаю я.
"А что будет?" - у меня даже голос сел.
- Тебе рано знать об этом. Но чтобы ты простил меня, я все же скажу тебе кое-что. Хоть ты и недолюбливаешь старика, если его не станет, ты ведь будешь скучать по нему. Так вот, если бы ты принес ему этот камень сейчас, тебе пришлось бы расстаться со своим учителем. А мы все знаем, тебе еще рано освобождаться от его опеки.
"Я КАМЕНЬ СО ДНА САМОГО ВАНДА САРАС ДОСТАЛ! А ты его просто выбросил! - закричал я. - А теперь пытаешься утешить меня словами об учителе?!! Об этом старикане!!! Ты в своем уме?!" .
Сейчас, лежа на камнях и улыбаясь, я шептал вслух, повторяя слова, сказанные когда-то.
Дэйра был тогда такой интересный, такой смешной. И я - камень он со дна достал - чи не подвиг! Конечно, это действительно было достижением, но я в самом деле слишком поторопился тогда. Хорошо, что Дэйра вмешался. Сейчас я вспомнил не только тот разговор на лодочном причале, но и то, что было после. Я вспомнил, что спустя несколько лет я снова достал тот же самый камень и его вставили в навершии моего меча. Того самого меча, который теперь сломанный валялся у меня в мешке.
И тут мои руки похолодели, сердце замерло. Я вспомнил, что в этом камне душа старика Хедо-хему. Замелькали картинки: вот он прощается со мной, вот обнимает, как родного. Вот дает последние наставления и умирает, чтобы его дух наполнил силой манас-ашма, уже вставленного в оружие. А вот... клинок ломается, вонзенный в глаз огромного жуткого зверя...
Это видение захлестнуло меня. Грохот от дикого рева, ломающаяся земля под лапами чудовища, огромный остров буквально трещит по швам под его натиском. Кажется, я даже забыл, как дышать. Из кошмара меня вызвало в реальность касание теплой руки.
Я лежал на камнях, сложив свои руки на груди, а кто-то подошел ко мне, пока я был в забытье и потрогал мои ладони. Я дернулся и открыл глаза. Надо мной стоял Гадай с испуганным лицом. Должно быть, он услышал, как я кричал, потому и пришел...
Он силился что-то сказать, но лишь шевелил губами в беззвучном шепоте.
Я сел.
- Что стряслось? - потирая сердце, я старался дышать как можно глубже и ровнее, но ритм сердцебиения никак не хотел налаживаться.
- Это что? - он указал на меня.
Я оглядел себя и понял, о чем он спрашивает. На мне была надета одежда, в которой меня "похоронили" по обычаям померцев.
- Это то, о чем я тебя уже давно хотел спросить. Помнишь, я рассказывал? Просто... свою походную рубаху я испортил. Вот, пришлось надеть. Это она так тебя... эээ.. напугала? Или еще что-то случилось?
Несколько минут он разглядывал расшитый камнями и золотом камзол. Кстати, весьма теплый, как я успел оценить, пока валялся на холодных камнях.
- Ну, чего молчишь? - подогнал я его. - Давай выкладывай. Это даже хорошо совпало, ведь я уже давно хотел показать тебе эти вещи. Судя по твоей реакции, ты точно что-то знаешь о них, и сдается мне, что-то не слишком хорошее.
Справившись со ступором, Гадай присел рядом и мне показалось, он хотел потрогать еще раз мои руки, но не стал. Попытался начать говорить, но прежде сипло откашлялся, возвращая себе голос:
- Как братья сойдутся в неравной войне,
Злой демон сломает устои закона,
Так явится должный -
Омытый водой и с огнем на челе
В одеждах владыки Мурейского трона.
Он сущность любого способен узнать,
Тем самым он станет народ примирять.
Вернет на престол настоящую кровь.
Вновь свяжет заход и восток.
Он вспомнит свой долг и познает любовь
Исправит ущербный клинок.
Говорил Гадай медленно, словно с трудом вспоминая давно забытые слова. Сказал и замолк. Я ждал еще чего-нибудь, но он не торопился с объяснениями и, по всей видимости, их у него заранее припасено не было.
- Ага. - кивнул я, чувствуя, что пауза слишком затянулась. - А почему на полянском?
Пока он молчал, я осознал сказанное им и пришел к выводу, что он цитирует какое-то пророчество, однозначно касающееся мурейцев. Ну и, разумеется, понял, что сэнгун намекает на связь со мной. Действительно, было очень похоже на меня: видит сущности, богатая одежда и ущербный клинок. Но почему предсказание на полянском языке, да еще и рифмованное?!
- Могу поведать его тебе еще на трех языках. - пожимая плечами, ответил Гадай.
- Хочешь сказать, у нескольких народов есть это предсказание? - удивился я.
- Нет. - улыбнулся он. - Я знаю несколько языков. Ты забыл?
- Я-то не забыл, но ты же его не просто перевел, ты его даже зарифмовал! Заранее, что ли, готовился?
- Нет. Я сам удивлен не меньше твоего... - взгляд у него действительно был удивленный и рассеянный. - Сейчас вот подумал, а ведь правда, почему я его словно песню у себя в голове слышу? Все... складно так. И на кияру и на тэмпэгэ... На какой язык не переведи - везде стихи получаются...
Его взгляд спрашивал у меня: "Почему?", но я-то, сами понимаете, точно не был тем, кто знал ответ.
- А чего ты у меня спрашиваешь? Это же ваше предсказание. - я поправил на себе камзол, стряхивая с него иголки. - И ты уверен, что ЭТО одежда владыки мурейского трона? Как такое может быть?
Гадай попытался ответить, но вместо этого лишь обронил несколько слогов: несвязных, куцых и робких.
- Стало быть, не знаешь. - хлопнул я себя по коленям, чувствуя, что толку от этого разговора будет мало.
- Ну, если... но он уже давно... а ты вообще не похож. Но одежда как новая! Конечно, многие верят в Тэр-эхо! Но кто-бы мог подумать... - после нескольких обрывочных фраз все-таки что-то сдвинулось в мозгу сэнгуна и он перестал заикаться. - Все, что он предсказывал, всегда сбывалось. Вот, например, он предрекал, что Тамеркет рухнет в море. Так и было - город действительно обрушился в воду вместе со скалой на которой стоял. А еще засуху, мор и нашествие эгиров. Все это было, точно по описанию. Благодаря ему, мы смогли противостоять всем напастям: людей переселили, заготовили семя для посевов, натаскали тэйтару на лечение, армию собрали... - на большее Гадая не хватило и он опять умолк.
- Могучий провидец, значит, этот ваш Тэр-Эхо. Как его найти? Мне надо. Он бы очень мне помог. - я грустно улыбнулся, наблюдая за реакцией Гадая.
Тот был переполнен суеверным благоговением, в то время как я, напротив, испытывал чувство ближе к сарказму или иронии. Вы же понимаете, что легендарный герой, если он настоящий герой, конечно, просто обязан спасать, бороться со злом, помогать обездоленным и все такое. Более того, он просто не может не понимать пределы своего могущества. Намедни я как раз совершил, в моем понимании, весьма геройский поступок и в связи с этим все еще был под впечатлением, если вы понимаете, о чем я. Так вот, хоть мне и льстило, что я очень похож на героя из предсказания мурейского народа, я знал, я просто уверен был, что это лишь необычайное совпадение. Ну не мог я быть тем, кто в нем описан!!! Я знал свой предел и я был почти на пределе.
То есть, я понимал, что решать судьбу целого народа - это уже чересчур. Мой предел гораздо ниже. И еще я был в плохом настроении, а слова Гадая не капли не улучшили его. Вопросы как были, так и остались. Ничего внятного, никаких ответов.
- Нигде. - ответил он. - Никто никогда не видел Тэр-эхо.
- Как же он свои видения передает? У него есть ученики? Последователи?
- Нет. Никого нет. Просто священники в храмах видят одновременно один и тот же сон. Вещий сон Тэр-эхо.
- Гадай, не надо стихов, эпитетов, эмоций. Просто скажи, что на мне одето! А то сон, не сон... предсказания всякие... ты мне уже с три короба наговорил, но на первый вопрос так и не ответил. Ты когда-нибудь раньше видел такое? Если да, то где? Попробуй ответить четко, не размазывая.
- Видел, да. - несколько рассеянно кивнул он. - Во сне...
- Тьфу. - я образно плюнул и встал, подумал вернуться в пещеру, попробовать найти Мару, чтобы извиниться. Но Гадай остановил:
- Да подожди ты, не убегай. Думаешь, мне легко? Конечно, в это трудно поверить. Я и сам до последнего не верил. Виру мне уже все уши прожужжал со своим тэр-эхо. Он меч твой видел, касался его, а мне сказал, что он... живой и... как бы это по-полянски сказать... ярый.
- Горячий? - подсказал я.
- В том-то и дело, что нет. Не горячий. А ярый. Он взял жизни многих врагов... Но и сам он... живой...
Я слушал его, а сам потихоньку обалдевал, удивляясь, как все совпало. Пару минут назад я как раз тоже вспомнил несколько любопытных подробностей о своем мече, а теперь Гадай говорит ТАКОЕ.
- Пока я не увидел тебя в этих одеждах, - продолжал он, - все остальное, что я уже о тебе узнал, мне не казалось достаточно значительным, чтобы всерьез думать, будто ты можешь быть человеком из пророчества. Но я видел их. Именно эти одежды. Именно такие. И сейчас, вот, гляжу на тебя и... и...
- Можешь не напрягаться, не подбирать слово. Я сам ошалел немного. Хотя нет. Много. - я сел обратно. - Но хорошо, если я тот, кого предсказал этот ваш тэр-эхо... или не он... в смысле, я уже понял, что это не личность, а просто массовые видения, дальше-то что? Ты пойми, мне от этого... никак. Я не знаю об этом ничего. Ничего не помню. И вообще, слышу об этом первый раз. Конечно, было бы очень круто - стать вашим народным героем, но пока все это мне кажется каким-то бредом.
Гадай шумно выдохнул.
- Понимаю. А ты не забивай голову. Я и сам почти не верю.
Мы опять надолго замолчали. Я силился вспомнить еще что-нибудь про меч, но картинки в голове мелькали одни и те же, ничего нового. Гадай тоже о чем-то сосредоточенно думал.
- Ну, давай пока просто оставим все, как есть. Если чему суждено, оно произойдет само собой. Рано или поздно, все станет понятно, а пока нужно думать о насущном. - предложил он. - Мы не можем надолго задерживаться тут. Надо уходить.
- В Лугу? - переспросил я, хотя и так знал ответ.
Каково же было мое удивление, когда он возразил:
- Нет. В Сибу.
Поначалу я подумал, что он, должно быть, просто иронизирует, но посмотрев в его серьезные глаза, понял, что нет.
- Но почему в Сибу? Ты же хотел забрать какие-то бумаги из Луги? - я действительно не понимал, почему Гадай поменял решение.
- Вчера я тебе соврал. - спокойно ответил он. - Ты, наверное, уже заметил, что нескольких людей не достает. Сразу после того, как мы оставили тебя позади, я отправил пятерых рухаев к Луге. Идти туда всем отрядом было бы неразумно. К тому же я хотел дождаться возвращения Виру. Тебе я сказал, что отошлю их сегодня, но они уже были на задании. Так вот, они вернулись.
- Так быстро?! - не поверил я. - Они успели за два дня сходить туда и обратно? Они что, скороходы?
- Они даже из лесу выйти не смогли. - хмуро ответил Гадай. - Этот... Айван, мать его, наделал столько шуму, что на западе лес просто набит патрулями. Глубоко не заходят, но нам без боя там точно не пройти. К тому же, я думаю, если Карсак и правда ушел в Сибу, то информацию, собранную Тучекыном, скорее всего забрал с собой. Опять же, если он на стороне восстания, то в курсе, что меня взяли под стражу и будет пытаться сам использовать мои наработки.
- Думаешь, они у него? А если нет?
- Тучекын говорил, что это через Карсака ему удалось добыть сведения о наракайцах. Даже если сами бумаги не у него, то по крайней мере, он знает правду. Ну и последняя причина - корабль, который стоит сейчас в Луге - это уже другой, новый. Подобравшись поближе, разведчики смогли рассмотреть его и утверждают, что это не тот, что стоял там раньше.
- Ну, другой и что? - не понял я.
- Другой, но тоже наракайский. Я уверен, что он доставил новые военные силы и наракайцев в городе стало еще больше. В общем, у меня теперь нет причин идти в Лугу. Я должен добраться до Сибы и присоединиться к ополчению.
- А Сибай, это далеко? - я понял, что про Лугу можно забыть. Так распорядилась судьба, а чтобы спорить с ней, нужны солидные аргументы. У меня их не было. Как говориться, дешевле подчиниться.
- Далеко. Недели две пути. Или даже две с половиной. Но мы идем не в Сибай. То есть возможно, придется и туда наведаться, но сейчас мы отправляемся к Сибе. - пояснил Гадай
- Так это не одно и тоже? - снова удивился я.
Гадай хмыкнул.
- Нет. Сибай - это крупный город далеко на востоке. А Сиба - это крепость на реке Рахчаль. Тоже не близко, но намного ближе. От Тучекына я знаю, что Рамза со своими ребятами поддерживает наш тырывай.
- Кто? Кого? - не понял я.
- Рамза - рохтару крепости, по вашему форташ. А "тырывай" значит что-то вроде поруки. Круг, сообщество. Я не знаю, как это будет по-полянски.
- Понятно. Значит, думаешь, этот Рамза на вашей стороне? А если окажется, что нет? Крепость большая? Сколько там человек?
- Конечно, сначала мы все проверим. Гурьбой туда соваться не станем. К тому же, не верю я этому захырвану. Вот еще новая язва на мою голову. Хитрый зараза... И сильный. Хорошо хоть, не кайх. - последнее Гадай говорил с откровенным презрением.
- Не кайх? Ты уверен? - засомневался я потому, что видел вспышки киту во время битвы Айвана с лубчэ.
- В этом уверен Виру, а его мнению я доверяю. А что? Ты огорчен?
- Нет. Только тогда что же я видел в лесу? Что бабахало? Ты же сам слышал. Если это не боевые заклятия, то что тогда?
- Хороший вопрос, Ярек. Я бы тоже хотел узнать, чем таким этот засранец там бабахал... Конечно, может это и не он был... как знать. Однако... мы хоть и вскользь место осматривали, но было сразу видно, что троих лубче на куски разобрали... От них почти ничего не осталось. Очень похоже на заклятие... Возможно, использовали свиток. Нам бы таких... парочку-другую. - почесывая щеку, Гадай уставился на скалистый подъем в направлении места, где держали пленного.
Меня передернуло.
Обсуждать Айвана и дальше означало продолжить говорить о неприятном. А мне не хотелось. Поэтому, я решил узнать, почему возле входа в нижнюю пещеру нет постовых:
- Я понял, что людей в отряде убавилось, потому что ты отправлял часть на разведку. Но почему не поставить хотя бы одного дежурного? Вон, сторожить Айвана, аж двоих выделил, и то - рухаи еще не кончились... Сопели ночью на всю пещеру дюжиной дырок без зазрения совести...
Гадай крякнул и задрал нос, мол, знай наших рухаев - они о-го-го как умеют, но вслух просто спросил: "С чего ты взял, что мы без охраны?"
Я понял, что это очередные понты, и закатил глаза. Впрочем, возможно причина для них могла быть вполне объективной, например, Виру постарался. Смешно было только то, что Гадай, считает себя крутым вожаком, типа это он такой умный, всех тут строит и без него хана всему делу. Естественно вслух я просто ответил: "Ясно...", и чуть не расхохотался, когда в подтверждении моих размышлений о нем, Гадай встал, деловитым тоном сообщая:
- Все. Хватит болтать... нужно готовить людей в дорогу. А ты, давай, снимай это, - он бросил взгляд на мою одежду, - пока другие не увидели.
Смотря на мои смешки, нахохлился:
- Это не смешно. Не для нас. Одежда погребальная... Твоей шутки никто не поймет!
- Да успокойся ты. Меня другое насмешило. Ты прав, конечно. Я и сам понимаю. Сниму. Не вопрос. Только это... ты так мне и не рассказал.
- О чем?
- Это правда одежда вашего владыки?
- Пффф... - снова усаживаясь, сэнгун выдохнул, надув загоревшие щеки, и уставившись на узорчатое шитье камзола, проговорил: "Когда прощались с Быстигаем - отцом Тромы, нынешнего правителя, на нем был точно такой расшитый шюбен и белоснежная тывика".
- И украшенная камнями шапка, отороченная мехом? - добавил я.
- Да. - кивнул он, и недоверчиво добавил. - И она при тебе?
- В мешке лежит. Из всего этого я продал только пару колец и сапоги.
- Ты сделал что? Продал? - в голосу у Гадая промелькнуло возмущение.
- А что мне оставалось делать? Мне нужно было на что-то жить! - возмутился я в ответ.
Он лишь пожал плечами, не зная, что на это сказать, но потом рассмеялся.
- И кто теперь носит сапоги владыки Мурейского трона? - гогоча, спросил он.
Я тоже улыбнулся.
- Менялка-Никанор из Селаи.
Гадай еще больше залился смехом.
- Знаешь, Ярек, - сказал он, утирая слезы в уголках глаз, - ты самый невероятный человек, которого я когда либо встречал. Кайкамы продал! Ну надо же! Кому сказать - не поверят! Погребальные сапоги продал...
- А я знал? Погребальные... Подумаешь... - я надулся. Неприятно мне было, что Гадай надо мной смеется. Но с другой стороны: только что я над ним потешался. Вот мы люди какие - что одному серьезно, другому смешно. - А может и знал бы, продал... Тебя бы в лодку запихали и без монетки в кармане в чужую страну бы отправили... Ты бы и шапку и шубу эту расшитую продал, чтоб пожрать купить.
Подуспокоившись, сэнгун покивал, мол, продал бы, сто пудово продал. Вдохнул-выдохнул, чтобы продышаться после смеха.
- Ты уже рассказывал мне свою историю, но пожалуй, я хочу послушать ее еще раз. Не сейчас, конечно. Впереди у нас долгая дорога и куча времени. Кстати, я думаю, тебе было бы неплохо подучить мурейский. Все-таки, тебе еще народ примерять! Кыш тэлык хуравай иныргыс!
- Чего? - переспросил я.
- Вот и я о том же! - он потрепал меня по плечу и гордо заявил: "Я сам займусь с тобой муревэл-кышы. Через неделю будешь у меня савейкэх эхначир ихш нара!
После этого он сходил в лагерь и принес мне оттуда комплект облачения, добытый, скорее всего, у одного из рухаев. Я переоделся в пропахшую чужим потом одежду и почувствовал себя, если не рухаем "Ичикена", то по крайней мере матерым померецким армейцем. Гадай сам поправлял на мне ремни и застежки, одобрительно кивая, что отец родной, собирающий сына в поход. Мне даже понравилось. Наконец-то все распри между нами были забыты и он принял меня в свой отряд. Не то, чтобы я сильно хотел в нем оказаться, но в данной сложившейся ситуации это было лучшим для меня. К тому же, что ни говори, а все-таки "Ичикен" - военная элита. "Если уж пришлось нам путешествовать по стране, в которой бушует гражданская война, то лучше иметь рухаев в союзниках, а не наоборот. Один Вызан у них вон чего стоит! Я бы взял у него пару уроков". - мечтательно воображал я, собираясь в дорогу и рассматривая своих новых товарищей в новом свете. До этого я как-то не думал, что прогулка по Мурее у нас может надолго затянуться. А теперь понял, что может. Вот и желал провести это время с пользой для себя - подучиться всяких их рухайским штучкам. Но пока будущее в лице основательно заросшего сэнгуна сулило мне лишь уроки мурейского. В этом я с ним был полностью согласен. Это, конечно, забавно - друг другу на пальцах показывать план действий перед боем с неприятелем, но одного раза мне хватило.
"Наверняка драчка с лубче не последняя на нашем пути... Чувствую, с этими повстанцами мы еще не раз куда-нибудь встрянем... - полагал я, настраиваясь на вынужденное длительное совместное с сэнгуном времяпрепровождение в учебных целях. - Первым делом надо хоть команды и местоимения выучить, смогу хотя бы потом к рухаям поприставать, чтобы приемчики показали, свои рухайские".
*дэтэкэ и дамарэ - убирайся, заткнись.
ОтветитьУдалить