Поднимаясь по скользким камням, мы здорово вымокли. Ливень бил так, что казалось, на спине синяки останутся. Оставляя за собой лужи, мы протиснулись в узкий проем. В небольшом отнорке было совсем темно и Гадаю понадобилось время, чтобы разжечь факел. Справившись с задачей, он отправил насквозь вымокших под дождем рухаев, стоящих на входе, просушиться. "Светлый" полусидел, привалившись боком к каменной стене.
- Алга ташин баяр хйёргэх. - осклабившись, начал он первым.
Говорил он с сильным акцентом. Это были слова стандартного приветствия, хотя даже я видел, что он не шибко-то рад нас видеть.
- Я хорошо владею языком. Можешь говорить по-полянски, газархэ. Ты же полянин? - вместо приветствия ответил Гадай.
- Чудесно! Так будет лучше, потому что кроме этих слов я больше ничего сказать по-мурейски и не умею. - он поерзал, пытаясь сесть поудобнее, но ему это не удалось. Только сейчас я увидел, что ноги у него скованы: "И где только рухаи оковы взяли?"
- Значит, я не ошибся, - продолжил мужчина, - и вы действительно сэнгун Гадай, но не скажу, что я рад знакомству. Однако, - он поспешил продолжить, не давая Гадаю вставить слово, - я польщен тем фактом, что взяли меня не какие-нибудь щенки-молокососы, а самый матерый волкодав в округе!
Он поднял палец кверху, усиливая жестом значимость сказанного.
Гадай хмыкнул, скрывая польщенную улыбку:
- А ты, стало быть, волк, что ли?
- Ну-у-у... так меня вроде бы еще не называли. - довольно зыркнув в ответ, раненый сделал вид, будто в самом деле попытался припомнить, называли его так или нет. - А что! Хорошее прозвище! - он нарочито выпятил нижнюю губу, растягивая слова и смакуя их на вкус. - Волки - звери полезные, чистильщики леса.
Гадай в ответ презрительно скривился:
- Видали мы твою зачистку...
На это раненый, как юный стеснительный мальчик, немного смущенно пожал плечами. В каждом жесте его, в каждом взгляде и слове открыто и нарочито угадывался уличный балаган.
- Ага... - сэнгун отошел к боковой стене и оперся на нее. - Понимаю. На твоем месте я бы тоже храбрился и хорохорился.
Похоже, не только я чувствовал чрезмерную игру нашего собеседника.
- Хорошо... Ты знаешь, кто я. Откуда? - сухо продолжил Гадай, превращая разговор в допрос. Его поведение значительно изменилось. Да, он все время был суровым, но при этом еще и эмоциональным, а сейчас вел себя довольно сдержанно. Взгляд его стал непроницаемым, голос стальным. Мне даже сделалось не по себе - не хотел бы я оказаться на месте допрашиваемого. Гадай вел себя как хозяин, или, как верно сказал "светлый" - волкодав, поймавший хищника, но прежде, чем горло ему перекусить, он сперва хотел выяснить, что за зверь попал к нему в лапы.
- По описаниям подходишь. - "Светлый" сжал губы и, еще раз внимательно оценив настрой собеседника, продолжил. - Давай так. Мне действительно есть что рассказать начальнику мурейской разведки. НО! - он опять поднял кверху свой палец. - Я хотел бы получить гарантии. Во-первых, мне очень ценна моя жизнь - я не хотел бы ее лишиться. А во-вторых, вы меня поймали - юлить и отвираться уже поздно, но и выкладывать все безоговорочно я не буду.
Тут до меня дошло, что он считает - мы из числа тех, кто за ним охотился. Но решил в разговор пока не вмешиваться. Гадай тоже не дурак - наверняка уже понял это, может, даже раньше меня. Интересно было, как он на это отреагирует.
- Гарантии дают только за что-то действительно ценное. - спокойно ответил сэнгун. - Только ты, наверно, еще не в курсе, но ты уже у меня в долгу - я на тебя целую бутылку мизу хараги потратил. Знаешь же, что это такое?
Я думал, "светлый" задумается или хотя бы удивится, а он широко улыбнулся, так что все зубы видать. Развел руками:
- Так это же замечательно! Стало быть, я тебе живым нужнее, чем мертвым. Но ты зубами не скрипи. Не люблю я быть в долгу - могу расплатиться информацией о повстанцах. - он замер, ожидая реакции Гадая.
Сэнгун ничего не ответил. Лишь слегка кивнул.
- Я знаю, сколько людей с повстанцами отбыло из Луги и окрестных деревень в Сибай. Где они сейчас и кто их ведет. Интересует?
Гадай опять кивнул. На долю секунды мне показалось, что я присутствую при разговоре кого-то вроде Рубиона с соглядатаем, который за горсть монет продавал информацию о взбалмошных бунтарях. От этого мне стало неприятно. "А этот "светлый" тот еще жук. - подумал я. - Похоже, он не знает, что Гадай сам на стороне повстанцев и поэтому хочет купить свою жизнь за смерть тех, кто в опале у наракайцев".
Я уже открыл рот, чтобы вмешаться. Ну не нравилось мне, что Гадай вынуждал человека стать сволочью! Ведь я же видел, что сердце у "светлого" светлое. Просто, как говорится: "жить захочешь - не так раскорячишься".
Сэнгун вскинул руку:
- Молчи. Пусть доскажет.
- Тридцать три. Они сейчас должно быть уже в Сибе. Карсак угнал целый табун лугских рысаков, чтобы вывести людей.
- Какой Карсак? - перебил Гадай. - Начальник порта?
- Он самый. Наракайцы хоть и успели везде своих людей поставить. Но... Карсак, Игиван, Ченигир, Сарома - эти отказались менять присягу. Их уж казнить собирались. Если бы не Юшим. Это он вывел их тайно из города. - сухо, словно перечитывая старую неинтересную книгу, выложил тот.
Ненадолго воцарилось молчание. Только казалось, Гадай не обдумывает сказанное, а просто ждет, что еще скажет допрашиваемый. Не дождавшись, он задал новый вопрос:
- Как ты связан с ними? Откуда ты знаешь Юшима, например?
- А я с ними не связан. - легко отчеканил "светлый". - Я просто мимо проходил.
- Откуда и куда? - сдержанно парировал сэнгун.
Мне их беседа начала напоминать детскую забаву "уголёк", в которую играют полянские отроки. Перекидывая друг другу печеную брюкву из костра, они быстро спрашивают какую-нибудь глупость и надо поймать этот "уголёк", быстро ответить и бросить дальше, пока не обжегся. Так, глядишь, и брюква остыла, и развлечение.
- Меня мама учила незнакомым дядям не говорить, откуда я и куда иду. - "светлый" перебросил свой "уголёк" обратно Гадаю.
- Действительно. - сразу нашелся сэнгун. - Это нечестно - ты мое имя уже знаешь, а я твое - нет.
"Ну честное слово, как дети малые!" - вздохнул я, но тут же обрадовался. Если этот "светлый" не придумает снова какую-то хохму в ответ, то я хоть имя его узнаю. Надоело его "светлым" называть. Тем более, что с каждой минутой это прозвище все меньше подходило ему - темнил он по-крупному.
- Мизу хараги, говоришь? - прицениваясь, он взвесил на руке "уголёк".- Ладно. Пожалуй, за это можно и назваться. Это и правда по-честному будет. Айван я, выф Мирмица, как по вашему будет - из Мирмицы, стало быть.
- Не полянское имя. - Гадай приподнял бровь.
- Ну почему? Полянское. Просто бабольское. Мне его у желтого камня дали, на юге. Чессс слово! Эх... В их книге вот только такое, блин, для меня и нашлось. - пленник поерзал, и состроил обиженную мину. Потом, будто по-дружески, соглашаясь махнул рукой. - А вообще, да... Не полянское. Можно сказать почти мурейское. А я что, виноват что ли, что вы с баболами то-сё, туда-сюда...? Это они от вас понабрались!
У меня во рту возник привкус вяжущей сладости терпкого фрукта, которым угощал нас Шугра. Он назвал его тогда айвой. Вот и этот Айван был таким же. Вроде шутит, но как-то не смешно... терпко как-то. Таким Гадая не пронять. Но сэнгуну, видимо, игра понравилась и он продолжил допрос в предложенной шутником манере:
- Чудесно. Вот и познакомились. Так что, давай-ка Айван, расскажи теперь дяде, как это ты мимо Луги проходил.
- А чой-то? - возмутился "фрукт". - Я же не спрашиваю, откуда и куда ВЫ направляетесь?
Устав стоять, сэнгун собирался присесть на каменный выступ, уже оглядел его и предвкушая занимательный доклад Айвана, хотел пристроиться поудобнее. Но...
Так и не присел. Он побагровел и готов был вспыхнуть.
- Ах, ну да. - сухо и, враз посерьезнев, грустно проронил Айван. - Я же твой пленник.
Он глубоко вздохнул, и взгляд его изменился. Только сейчас я увидел, сколько на самом деле ему лет. Такие мудрые и хитрые глаза могли быть только у человека, которому не меньше сорока. Просто его поджарое мускулистое тело, игривая форма общения и моложавый голос вводили в заблуждение.
- А ведь мы с тобой кореша, можно сказать. - начал он совершенно серьезно. - Думаю, ты и так уже это понял. Я тоже разведчик. Был на задании в Игле. Ты можешь сейчас приказать накалить клещи, вверх ногами меня подвесить, но я такой же, как и ты... нас одинаково учат. Ты ведь тоже присягу давал - должен понять, о чем я. Я уже все обдумал, положение свое понимаю. На вопросы твои отвечу, но и ты не будь скотом - поступи по-человечески.
- Это как же? - дернув губой, уточнил Гадай.
- Проведи меня в Сибай. Я там все расскажу, а ты меня отпустишь.
Сэнгун хлопнул в ладоши, словно этого и ждал.
- Я подумаю. - только и сказал он, направляясь к выходу. - Ах, да. Последний вопрос. Ты знаком с этим человеком? - он указал на меня, останавливаясь рядом так, чтобы видеть лица нас обоих.
- Конечно, - снова надев свою дурашливую улыбочку, кивнул Айван и потер глаз, учащенно заморгав, как если бы ему ресница туда попала, - нет! Я же про всех в Полянии все знать должен, я же разведчик, как никак. - он почти добродушно рассмеялся. - Но он не полянин.
- И что? - осклабился в ответ Гадай, но лишь на миг и быстро убрал свою злую усмешку. - Я ведь тоже не полянин, про меня-то ты знаешь?
- А я и про мурейцев много чего знаю. Работа у меня такая. Только он и не муреец. - Айван сполз на лежанку, чтобы можно было опереться на здоровую руку. Вид у него был как у крестьянина на косьбе. Ему только травинки в зубах не хватало. - Мне вот самому любопытно: кого это ты с собой привел? Стоит тут, важный такой, только молчит всю дорогу. Немой, что ли? Или это знаменитый пычегай, которые у сэнгунов в телохрани....
- Я не немой! - возразил я, прерывая его - Просто зря языком не треплю, как некоторые!
- Что ты?! Он не треплет! - неожиданно заступился за трепача Гадай, повышая голос и напоминая, кто тут хозяин. - Каждое слово разведчика - это дорогое сокровище. Да, Айван из Мирмицы? - и уже обращаясь лично ко мне, закончил. - Каждое его слово хорошо обдумано. Он ни слова лишнего не сказал. Идем. Я услышал достаточно и хочу все обдумать.
Дождь к этому времени перестал. Небо усеяли звезды. У входа уже стояла пара свежих рухаев.
- Глаз с него не сводить. - бросил Гадай и зашагал вниз по склону, даже не заметив, что сказал это по-полянски. Я поправлять его не стал. Кажется, рухаи и без того отлично все поняли.
Спускаясь чуть позади, я шел как пьяный - шатаясь от усталости и еще потому, что ворох мыслей так запутался и перемешался, что мне казалось, они уже не помещаются у меня в голове, а патлатым длинным хвостом тянутся следом, цепляясь за шершавые камни.
На полпути Гадай остановился. Коротко выдохнул, словно только что закончил длинный и тяжелый разговор.
- Это плохие для тебя новости? - ляпнул я первое, что пришло в голову. - Ну про этих, из Луги?
- Если он не врет, то наоборот. - совершенно безрадостно проронил Гадай, отмахнувшись, словно от назойливой мухи. Похоже, это не то, о чем он думал или хотел поговорить. По осанке было видно, что сэнгун тоже очень устал, хотя и старался не подавать виду. - Знаешь что, Ярек, если все это какая-то ваша игра, то я тебя придушу своим руками. - он так сильно сжал кулаки, что я услышал скрип его перчаток.
- Снова опять! - опешил я и сам чуть не бросился душить его. - Я его не знаю! НЕ-ЗНА-Ю! Слышишь?! Вообще не понимаю тебя!!! Че тебе еще надо? Откуда эти тупые подозрения?! Ты даже представить не можешь, как меня уже все достало! - я выдавил эти слова сквозь зубы. - Все эти разведки, тайники, кутаи... ДОСТАЛИ!
Я обогнул Гадая на узкой тропинке и зашагал вниз.
- Хочешь, убей его. - не оборачиваясь, я на ходу просто махнул рукой, как будто речь шла не о человеке, а о мусоре, спокойно добавив: "Мне уже плевать. Я так устал, что слов нет. Все".
Но выкинуть из сердца злобу так просто не получилось. Спуск был длинным, и я, продолжая бурчать, еще долго спускался по крутому склону, спотыкаясь и скользя на мокрых камнях. Гадай если и шел следом, то поодаль, не пытаясь меня догнать. И слава Богу! Я правда очень устал и все, чего хотел - это выспаться. Забыть обо всем и просто спать, спать и не просыпаться.
Вернувшись в грот, я сбросил с себя мокрый плащ, бухнулся на свое место и сразу уснул, даже не смотря на ноющее плечо, натертые ноги и множественный храп, спящих рухаев.
- Алга ташин баяр хйёргэх. - осклабившись, начал он первым.
Говорил он с сильным акцентом. Это были слова стандартного приветствия, хотя даже я видел, что он не шибко-то рад нас видеть.
- Я хорошо владею языком. Можешь говорить по-полянски, газархэ. Ты же полянин? - вместо приветствия ответил Гадай.
- Чудесно! Так будет лучше, потому что кроме этих слов я больше ничего сказать по-мурейски и не умею. - он поерзал, пытаясь сесть поудобнее, но ему это не удалось. Только сейчас я увидел, что ноги у него скованы: "И где только рухаи оковы взяли?"
- Значит, я не ошибся, - продолжил мужчина, - и вы действительно сэнгун Гадай, но не скажу, что я рад знакомству. Однако, - он поспешил продолжить, не давая Гадаю вставить слово, - я польщен тем фактом, что взяли меня не какие-нибудь щенки-молокососы, а самый матерый волкодав в округе!
Он поднял палец кверху, усиливая жестом значимость сказанного.
Гадай хмыкнул, скрывая польщенную улыбку:
- А ты, стало быть, волк, что ли?
- Ну-у-у... так меня вроде бы еще не называли. - довольно зыркнув в ответ, раненый сделал вид, будто в самом деле попытался припомнить, называли его так или нет. - А что! Хорошее прозвище! - он нарочито выпятил нижнюю губу, растягивая слова и смакуя их на вкус. - Волки - звери полезные, чистильщики леса.
Гадай в ответ презрительно скривился:
- Видали мы твою зачистку...
На это раненый, как юный стеснительный мальчик, немного смущенно пожал плечами. В каждом жесте его, в каждом взгляде и слове открыто и нарочито угадывался уличный балаган.
- Ага... - сэнгун отошел к боковой стене и оперся на нее. - Понимаю. На твоем месте я бы тоже храбрился и хорохорился.
Похоже, не только я чувствовал чрезмерную игру нашего собеседника.
- Хорошо... Ты знаешь, кто я. Откуда? - сухо продолжил Гадай, превращая разговор в допрос. Его поведение значительно изменилось. Да, он все время был суровым, но при этом еще и эмоциональным, а сейчас вел себя довольно сдержанно. Взгляд его стал непроницаемым, голос стальным. Мне даже сделалось не по себе - не хотел бы я оказаться на месте допрашиваемого. Гадай вел себя как хозяин, или, как верно сказал "светлый" - волкодав, поймавший хищника, но прежде, чем горло ему перекусить, он сперва хотел выяснить, что за зверь попал к нему в лапы.
- По описаниям подходишь. - "Светлый" сжал губы и, еще раз внимательно оценив настрой собеседника, продолжил. - Давай так. Мне действительно есть что рассказать начальнику мурейской разведки. НО! - он опять поднял кверху свой палец. - Я хотел бы получить гарантии. Во-первых, мне очень ценна моя жизнь - я не хотел бы ее лишиться. А во-вторых, вы меня поймали - юлить и отвираться уже поздно, но и выкладывать все безоговорочно я не буду.
Тут до меня дошло, что он считает - мы из числа тех, кто за ним охотился. Но решил в разговор пока не вмешиваться. Гадай тоже не дурак - наверняка уже понял это, может, даже раньше меня. Интересно было, как он на это отреагирует.
- Гарантии дают только за что-то действительно ценное. - спокойно ответил сэнгун. - Только ты, наверно, еще не в курсе, но ты уже у меня в долгу - я на тебя целую бутылку мизу хараги потратил. Знаешь же, что это такое?
Я думал, "светлый" задумается или хотя бы удивится, а он широко улыбнулся, так что все зубы видать. Развел руками:
- Так это же замечательно! Стало быть, я тебе живым нужнее, чем мертвым. Но ты зубами не скрипи. Не люблю я быть в долгу - могу расплатиться информацией о повстанцах. - он замер, ожидая реакции Гадая.
Сэнгун ничего не ответил. Лишь слегка кивнул.
- Я знаю, сколько людей с повстанцами отбыло из Луги и окрестных деревень в Сибай. Где они сейчас и кто их ведет. Интересует?
Гадай опять кивнул. На долю секунды мне показалось, что я присутствую при разговоре кого-то вроде Рубиона с соглядатаем, который за горсть монет продавал информацию о взбалмошных бунтарях. От этого мне стало неприятно. "А этот "светлый" тот еще жук. - подумал я. - Похоже, он не знает, что Гадай сам на стороне повстанцев и поэтому хочет купить свою жизнь за смерть тех, кто в опале у наракайцев".
Я уже открыл рот, чтобы вмешаться. Ну не нравилось мне, что Гадай вынуждал человека стать сволочью! Ведь я же видел, что сердце у "светлого" светлое. Просто, как говорится: "жить захочешь - не так раскорячишься".
Сэнгун вскинул руку:
- Молчи. Пусть доскажет.
- Тридцать три. Они сейчас должно быть уже в Сибе. Карсак угнал целый табун лугских рысаков, чтобы вывести людей.
- Какой Карсак? - перебил Гадай. - Начальник порта?
- Он самый. Наракайцы хоть и успели везде своих людей поставить. Но... Карсак, Игиван, Ченигир, Сарома - эти отказались менять присягу. Их уж казнить собирались. Если бы не Юшим. Это он вывел их тайно из города. - сухо, словно перечитывая старую неинтересную книгу, выложил тот.
Ненадолго воцарилось молчание. Только казалось, Гадай не обдумывает сказанное, а просто ждет, что еще скажет допрашиваемый. Не дождавшись, он задал новый вопрос:
- Как ты связан с ними? Откуда ты знаешь Юшима, например?
- А я с ними не связан. - легко отчеканил "светлый". - Я просто мимо проходил.
- Откуда и куда? - сдержанно парировал сэнгун.
Мне их беседа начала напоминать детскую забаву "уголёк", в которую играют полянские отроки. Перекидывая друг другу печеную брюкву из костра, они быстро спрашивают какую-нибудь глупость и надо поймать этот "уголёк", быстро ответить и бросить дальше, пока не обжегся. Так, глядишь, и брюква остыла, и развлечение.
- Меня мама учила незнакомым дядям не говорить, откуда я и куда иду. - "светлый" перебросил свой "уголёк" обратно Гадаю.
- Действительно. - сразу нашелся сэнгун. - Это нечестно - ты мое имя уже знаешь, а я твое - нет.
"Ну честное слово, как дети малые!" - вздохнул я, но тут же обрадовался. Если этот "светлый" не придумает снова какую-то хохму в ответ, то я хоть имя его узнаю. Надоело его "светлым" называть. Тем более, что с каждой минутой это прозвище все меньше подходило ему - темнил он по-крупному.
- Мизу хараги, говоришь? - прицениваясь, он взвесил на руке "уголёк".- Ладно. Пожалуй, за это можно и назваться. Это и правда по-честному будет. Айван я, выф Мирмица, как по вашему будет - из Мирмицы, стало быть.
- Не полянское имя. - Гадай приподнял бровь.
- Ну почему? Полянское. Просто бабольское. Мне его у желтого камня дали, на юге. Чессс слово! Эх... В их книге вот только такое, блин, для меня и нашлось. - пленник поерзал, и состроил обиженную мину. Потом, будто по-дружески, соглашаясь махнул рукой. - А вообще, да... Не полянское. Можно сказать почти мурейское. А я что, виноват что ли, что вы с баболами то-сё, туда-сюда...? Это они от вас понабрались!
У меня во рту возник привкус вяжущей сладости терпкого фрукта, которым угощал нас Шугра. Он назвал его тогда айвой. Вот и этот Айван был таким же. Вроде шутит, но как-то не смешно... терпко как-то. Таким Гадая не пронять. Но сэнгуну, видимо, игра понравилась и он продолжил допрос в предложенной шутником манере:
- Чудесно. Вот и познакомились. Так что, давай-ка Айван, расскажи теперь дяде, как это ты мимо Луги проходил.
- А чой-то? - возмутился "фрукт". - Я же не спрашиваю, откуда и куда ВЫ направляетесь?
Устав стоять, сэнгун собирался присесть на каменный выступ, уже оглядел его и предвкушая занимательный доклад Айвана, хотел пристроиться поудобнее. Но...
Так и не присел. Он побагровел и готов был вспыхнуть.
- Ах, ну да. - сухо и, враз посерьезнев, грустно проронил Айван. - Я же твой пленник.
Он глубоко вздохнул, и взгляд его изменился. Только сейчас я увидел, сколько на самом деле ему лет. Такие мудрые и хитрые глаза могли быть только у человека, которому не меньше сорока. Просто его поджарое мускулистое тело, игривая форма общения и моложавый голос вводили в заблуждение.
- А ведь мы с тобой кореша, можно сказать. - начал он совершенно серьезно. - Думаю, ты и так уже это понял. Я тоже разведчик. Был на задании в Игле. Ты можешь сейчас приказать накалить клещи, вверх ногами меня подвесить, но я такой же, как и ты... нас одинаково учат. Ты ведь тоже присягу давал - должен понять, о чем я. Я уже все обдумал, положение свое понимаю. На вопросы твои отвечу, но и ты не будь скотом - поступи по-человечески.
- Это как же? - дернув губой, уточнил Гадай.
- Проведи меня в Сибай. Я там все расскажу, а ты меня отпустишь.
Сэнгун хлопнул в ладоши, словно этого и ждал.
- Я подумаю. - только и сказал он, направляясь к выходу. - Ах, да. Последний вопрос. Ты знаком с этим человеком? - он указал на меня, останавливаясь рядом так, чтобы видеть лица нас обоих.
- Конечно, - снова надев свою дурашливую улыбочку, кивнул Айван и потер глаз, учащенно заморгав, как если бы ему ресница туда попала, - нет! Я же про всех в Полянии все знать должен, я же разведчик, как никак. - он почти добродушно рассмеялся. - Но он не полянин.
- И что? - осклабился в ответ Гадай, но лишь на миг и быстро убрал свою злую усмешку. - Я ведь тоже не полянин, про меня-то ты знаешь?
- А я и про мурейцев много чего знаю. Работа у меня такая. Только он и не муреец. - Айван сполз на лежанку, чтобы можно было опереться на здоровую руку. Вид у него был как у крестьянина на косьбе. Ему только травинки в зубах не хватало. - Мне вот самому любопытно: кого это ты с собой привел? Стоит тут, важный такой, только молчит всю дорогу. Немой, что ли? Или это знаменитый пычегай, которые у сэнгунов в телохрани....
- Я не немой! - возразил я, прерывая его - Просто зря языком не треплю, как некоторые!
- Что ты?! Он не треплет! - неожиданно заступился за трепача Гадай, повышая голос и напоминая, кто тут хозяин. - Каждое слово разведчика - это дорогое сокровище. Да, Айван из Мирмицы? - и уже обращаясь лично ко мне, закончил. - Каждое его слово хорошо обдумано. Он ни слова лишнего не сказал. Идем. Я услышал достаточно и хочу все обдумать.
Дождь к этому времени перестал. Небо усеяли звезды. У входа уже стояла пара свежих рухаев.
- Глаз с него не сводить. - бросил Гадай и зашагал вниз по склону, даже не заметив, что сказал это по-полянски. Я поправлять его не стал. Кажется, рухаи и без того отлично все поняли.
Спускаясь чуть позади, я шел как пьяный - шатаясь от усталости и еще потому, что ворох мыслей так запутался и перемешался, что мне казалось, они уже не помещаются у меня в голове, а патлатым длинным хвостом тянутся следом, цепляясь за шершавые камни.
На полпути Гадай остановился. Коротко выдохнул, словно только что закончил длинный и тяжелый разговор.
- Это плохие для тебя новости? - ляпнул я первое, что пришло в голову. - Ну про этих, из Луги?
- Если он не врет, то наоборот. - совершенно безрадостно проронил Гадай, отмахнувшись, словно от назойливой мухи. Похоже, это не то, о чем он думал или хотел поговорить. По осанке было видно, что сэнгун тоже очень устал, хотя и старался не подавать виду. - Знаешь что, Ярек, если все это какая-то ваша игра, то я тебя придушу своим руками. - он так сильно сжал кулаки, что я услышал скрип его перчаток.
- Снова опять! - опешил я и сам чуть не бросился душить его. - Я его не знаю! НЕ-ЗНА-Ю! Слышишь?! Вообще не понимаю тебя!!! Че тебе еще надо? Откуда эти тупые подозрения?! Ты даже представить не можешь, как меня уже все достало! - я выдавил эти слова сквозь зубы. - Все эти разведки, тайники, кутаи... ДОСТАЛИ!
Я обогнул Гадая на узкой тропинке и зашагал вниз.
- Хочешь, убей его. - не оборачиваясь, я на ходу просто махнул рукой, как будто речь шла не о человеке, а о мусоре, спокойно добавив: "Мне уже плевать. Я так устал, что слов нет. Все".
Но выкинуть из сердца злобу так просто не получилось. Спуск был длинным, и я, продолжая бурчать, еще долго спускался по крутому склону, спотыкаясь и скользя на мокрых камнях. Гадай если и шел следом, то поодаль, не пытаясь меня догнать. И слава Богу! Я правда очень устал и все, чего хотел - это выспаться. Забыть обо всем и просто спать, спать и не просыпаться.
Вернувшись в грот, я сбросил с себя мокрый плащ, бухнулся на свое место и сразу уснул, даже не смотря на ноющее плечо, натертые ноги и множественный храп, спящих рухаев.
Комментариев нет:
Отправить комментарий