16. Наперегонки со смертью.

     Хоть мы и спешили, вынужденны были ехать медленно. Гадай опасался ловушек, да и важно было не потерять след. Мне низкая скорость сыграла на руку - я мог править лошадью и одновременно поддерживать узор поиска.
     - Сколько, говоришь, ты видел лошадей? - уточнил сэнгун, ехавший рядом. Теперь он все время держался неподалеку, то ли все еще не доверяя мне и боясь, что я сбегу, то ли потому, что единственный из мурейцев хорошо понимал полянский.
    Мы прошли уже половину пути до места, где стояли кони и я мог лучше их рассмотреть и пересчитать.
    - Двенадцать и одна полудохлая.
    - Хм... Должно быть, остальных перебили... След, по которому мы идем, оставил куда больший отряд.
    - На сколько больший? - насторожился я.
    - Около двух с половиной дюжин.
    - Больше тридцати человек?
   Я мысленно отметил про себя, что в нашем отряде было восемнадцать душ, из которых один раненый, один - Джока, который не воин вовсе и Мара, пожалуй, тоже не боевая единица. Итого, пятнадцать. Две с половиной дюжины - многовато для нас будет.
    Через время Гадай опять спросил:
    - А ты можешь видеть только живых?
    - Пожалуй, что нет, но для того, чтобы видеть всё, мне нужно больше времени и сосредоточиться. Хочешь, чтобы я поискал убитых?
    - Пока нет. Где сейчас выжившие? Они далеко?
    - Да. Их по прежнему трое. Двое отстали, но идут не останавливаясь. Преследуемый, похоже, ранен. Они где-то там. - я указал на восток. - Есть еще четверо, но они далеко на западе. Тоже идут медленно. Часто останавливаются.
    Дальше мы ехали в тишине, прислушиваясь к замершему лесу. Дичь, как я уже говорил, разбежалась и попряталась. Ветра не было. Вечерело.

    След, по которому мы шли, привел наш отряд к обширному оврагу. Отсюда было видно, что другой край его густо порос непролазным кустарником, однако, напротив в зарослях зияла прогалина, единственное место, где могли пройти конные.
   Гадай подал знак всем остановиться. Глухо заскрипели натягиваемые луки - рухаи взяли на прицел заросли.
   - Зачем? Там же нет никого! - недоуменно спросил я, но Гадай не ответил. Вместо этого он знаками отправил дозорных в овраг и далее, на ту сторону. Воины осторожно спустились в ложбину, стараясь не шуршать опавшей листвой. Через время их фигуры показались на фоне кустарника. Мягко ступая, они подкрались с двух сторон к темному, ощетинившемуся голыми ветками пролому. Прислушались, немного обождали и скрылись в нем. Я зырком видел их снующие алые огоньки, методично обшаривающие местность. Тянулись долгие минуты и мне казалось, что у лучников должно быть уже ломит между лопатками. Некоторые из них и верно, потеряв от долгого напряжения силу, опустили луки, отпуская тетивы, но стрел с ложа снимать не стали.
   - Гадай! Мы теряем время! - я нетерпеливо цокнул языком. Командир на сей раз обернулся ко мне и прищурился:
   - А ты куда-то торопишься? Лучше потерять немного времени, зато избегнуть ловушек и засад.
   Я-то знал, что засад нет, да и интуиция подсказывала, что отряд, проехавший тут до нас, явно спешил и вряд ли успел расставить ловушки. Зачем бы? Они же не знают, что мы идем следом. Или знают?..  И тут я понял - Гадай боится ловушек, специально поставленных на нас. Он все еще считал, что я действую в интересах противника и те, кто въехал в лес до нас, ждут нашего прихода.
   От неприятного разговора нас отвлек один из рухаев, настойчиво указывающий на ствол дуба, росшего у самого края оврага. На рыхлой коре виднелись три свежих зарубки, будто стрелой указывавших направление вдоль ложбины на восток, и еще одна, пониже - на ту сторону, где сейчас были наши разведчики.
    Разглядев их, Виру нахмуренно вздохнул:
   - Лубчэ-нан.
   - Чего это? - негромко окликнул Гадая Коса.
   - Эти знаки оставили лубчэ-нанлары - те, кто прошли тут до нас.
   - Ты знаешь, кто они?
   - Конечно! - скривился сэнгун. - Легко-вооруженные всадники регулярной армии.
   - Ага. Понятно. - кивнул кондовый. - Ну дык, эт вроде ж и так было ясно или не?
   - Было. - сухо ответил Гадай. - Вопрос, зачем они разделились?
   - Разделились? - удивился Джока. - Ты уверен? С чего ты взял?
   - Я все-таки разведчик! По зарубке. Тут и ребенок бы... - Гадай потер запястья, дернул вожжи, развернул коня и уставился на меня.
   От его взгляда у меня по спине пробежали мурашки. Какие мысли его одолевали, я не знал, но по взгляду было понятно - последние крохи доверия ко мне быстро испаряются, как капли мелкого дождя на летнем солнцепеке.
    - Другой вопрос - зачем здесь эта зарубка? Это какая-то хитрость? Кого они предупредили, а? Зачем разделились? - спросил он, как-бы не у кого, бегая взглядом по верхушкам деревьев, но в конце, упёршись "глаза в глаза" обратился ко мне. - И разведчиков все нет и нет... Куда они делись, а, кутай?
    Тут что-то щелкнуло во мне. Я в полный голос выкрикнул:
    - Я НЕ КУТАЙ! - резко пришпорив лошадь, я направил ее к оврагу. - И хватит меня подозревать! Вон твои рухаи, возвращаются!
    Я уже спускался по скользкому склону, когда из расщелины в кустах, не скрываясь, показались разведчики. Я слышал, как позади меня опять заскрипели плечи луков и цвенькнула сталь.
    - Стоять! Или... - крикнул мне вдогонку сэнгун, но я показал ему "иди на ... ", ударив кулаком по сгибу локтя.
    - Ну что? Пусто? - язвительно спросил я у вернувшихся воинов. - Идите скорее, доложите своему параноику, пока он не утыкал меня стрелами...
     - Куз тэртэва! - приказал Гадай, поравнявшимся со мной рухаям.
     Двое из них тут же заступили мне дорогу.
     Я устало опустил голову и потер глаза. "Что за хрень!?" - подумалось мне. А еще: "Вот зачем я вытащил его из тюрьмы?" Но ссорится дальше не стал. Как бы неприятно мне не было, но подозрения в мой адрес со стороны сэнгуна все же вполне обоснованы. Я бы сам подозревал такого, как я. А у него сейчас тяжелый период... Под ногами нет "твердой почвы":  довериться почти некому, его ищут и если найдут - казнят, к тому же с ним другие люди за которых он переживает... Он нервный такой, потому что каждую минуту должен думать о выживании. Мы давно толком не ели, спим на земле, от долгой скачки уже задницы отваливаются и болят ноги. Немытые, пропахшие конским и собственным потом. А некоторые до этого просидели в холодных, сырых подземельях... "Бедный Гадай..." - пожалел я его про себя и выдохнул. Оставалось ждать, когда разведчики объяснят командиру, что удалось выяснить.
   Один из них затараторил, отчитываясь. Замелькали уже знакомые слова: "улага гучу", "лубчэ", "он-эки" и "даре мо" - верховой конь в сбруе, армейские, двенадцать и никого.
     Пока рухаи  докладывали, я попробовал поискать вторую часть отряда. Если они тут разделились, то где-то на востоке должна быть группа людей и больше им быть негде, потому что север, юг и запад я уже проверял. Поднапрягшись, я в очередной раз сплел узор поиска и кинул его в том направлении.
   Сеть удалась неровная, зато прочная. Из-за раздражения, у меня не хватило терпения, как следует выправить вязь. Но и этого оказалось достаточно. Лишь только паутина поиска развернулась, ее тонкие невидимые струны дрогнули в нескольких местах. Я четко увидел растянутую колонну в двадцать всадников. Они быстро продвигались на юг, примерно в полутора верстах от нас. Такая скорость движения говорила о том, что где-то там, в лесу есть дорога или хорошая широкая просека. Еще раз внимательно пересчитал их - двадцать один.
   Кроме них, еще одна "мушка" на паутине слабо дернулась там, где был раненый. Он не двигался, похоже, сидя в засаде. Еще двое - те, что шли за ним - значительно отстали и сейчас тоже остановились.
    - Как думаешь, Гадай, кто мог бы убегать от лубчэ-нанов? Это не может быть кто-то из повстанцев? - спросил я, не отрываясь от наблюдения.
    Выслушав своих дозорных и убедившись, что впереди действительно нет ни засад, ни ловушек, сэнгун направил людей на другую сторону оврага.
    - Откуда мне знать? - буркнул он, проезжая мимо. - Если лубчэ с кем-то сражались, осмотрим место борьбы может и узнаем.
    Через несколько минут мы уже выбрались из колючих зарослей и вышли на очень заметную тропу, оставленную следами лубчэ. Я старался удерживать узор поиска, не давая ему развалиться, совмещая это непростое действие с быстрой ездой на лошади. От перенапряжения  начало колоть в висках и появился звон в ушах. Но я терпел.
    Говорить сэнгуну о том, что я нашел вторую группу, мне не хотелось. Во всяком случае, пока он на взводе. Частично из вредности. К тому же, меня очень увлекло наблюдение: все, кого я видел "поиском" вели себя как-то странно.
    Свернувший на восток отряд, в скором времени разделился на небольшие группы по три человека. Каждая троица занимала позицию и отставала от колонны, пока и последняя, а правильнее сказать, впереди идущая группка не остановилась. Тем временем, раненый пропустил мимо себя преследователей и сделал крюк, обогнув их по дуге. Должно быть, спрятался, раз они его не заметили и... Сейчас он шел прямо на линию засад, выстроенную из лубчэ-нанов. Так же, как и их неудачливые собратья по оружию, сгинувшие в недавней битве, они оставили коней и не спеша двинулись... на запад, то есть в нашу сторону.
     Когда мы вышли к месту, где я в самом начале увидел бой, а точнее, к брошенным лошадям первой группы пересёкшей овраг, картина расположения людей в лесу была такова:
     - Семь по три. В шеренге, на расстоянии в тридцать-сорок шагов между группами. Отсюда две версты не больше. Пешие, коней оставили. Движутся с востока на запад. Еще один, ранен, пытается скрыться от двойки, идущей по его следу. Сейчас он находится примерно посередине между теми и другими. - выпалил я, отбросив ребячество в сторону, решив, что должен все сказать Гадаю сейчас, пока не поздно. Тем более, что появилась еще одна веская причина для этого: углубившись в поиск, я внимательно смог рассмотреть, что раненый, хоть и алый от возбуждения, киту его светлая, в то время как у всех остальных были "черные сердца".
    Я кожей чувствовал, что "светлому" плохо, что ему грозит опасность. Я видел, что он убегает от двоих и не знает, что впереди уже готова ловушка для него.
    - Мы должны ему помочь! - крикнул я обращаясь к Гадаю, занятого в это время осмотром места.
    Тот, продолжая обыскивать чужих коней, не отрываясь от занятия, резко бросил:
    - Мы должны поскорее убраться отсюда. Сейчас соберем трофеи и в быстром темпе дальше на юг! Я иду в Лугу! Мой отряд идет в Лугу! И вы идете в Лугу!
    - Но... Но его убьют!
    - И что?! - он резко полоснул самзиром по лошадиному горлу. - Один против восемнадцати!
    - Против двадцати одного! - поправил я.
    - Ты не понял. Его жизнь против восемнадцати наших! Что важнее?
    Я кусал губу, глядя, что Гадай тратит бесценное время на убийство лошадей. Перед этим они поменяли некоторых наших на армейских лошадок, которые были посвежее. Я понимал, зачем он их убивает - чтобы не достались врагу, но пока он был занят этим, "клещи" ловушки вокруг убегающего от преследователей раненного человека, готовы были вот-вот схлопнутся. Его загоняли, как дичь на охоте, гончие, а ловчие уже ждали его впереди...
    - Но... Но... Жизнь одного тоже важна! Если бы я думал так же, как ты, возможно сейчас ты был бы уже мертв... Я так не могу... - махнул я рукой и стал разворачивать своего коня.
     "Он один против всех! - лишь одна мысль стучала у меня  в голове с ударами крови. - Это несправедливо!"
    - Куда ты!? Безумец! Ты сам ранен...
    Я уже не слушал. Замелькали ветки и вскоре я уже удалился на столько, что не слышал ни выкриков Гадая, ни хрипа умирающих лошадей.
    Должно быть сэнгун в замешательстве так опешил, что не успел отдать толковые приказы, чтобы меня задержали. Еще бы! Для него это было крайне нелепым - никто в отряде, над которым он принял командование, не посмел бы его ослушаться. Теперь он точно решит, что я кутай. Но сейчас я отбросил эти мысли. Главное было успеть.
    Несколько минут я скакал в одиночестве, стараясь продвинуться ближе к "загоняемому" как можно быстрее. И все же, скоро за спиной послышались звуки погони. Опасаясь, что они станут стрелять, я бросил узор щита вокруг себя и только потом оглянулся.
    За мной увязались Коса и Джока. Ну конечно... Куда ж я без них?!
    - Даже не думайте меня отговаривать! - крикнул я.
    - Знать бы еще от чего! - донеслось сзади. Коса пригнувшись к лошадиной шее, с трудом держался в седле. - За каким Уром ты гонишься? Говори толком, ни хера ж не понятно!
    - Не гони так! - добавил Джока. - Мы не поспеваем!
    Я сбавил темп, потому что их крики могли выдать нас раньше времени.
    - Ну зачем вы поперлись? - выругался я, дождавшись, когда они подъехали. - Время уходит, а мне теперь еще и о вас опять думать!
    - А ты... не думай... - запыхавшись выдавил Коса. - Скажи, чо делать надо?
    Я мысленно махнул рукой - все равно теперь от них не отвязаться и быстро глянул зырком -  где "светлый", уточнив его местоположение.
    - Ладно, поехали. Только быстрее. По дороге все объясню.
    Мы прошли половину пути до нужного места, когда я понял, что дальше на лошадях уже никак. Впереди начинался настоящий бурелом. Кругом было полно поваленных деревьев да того самого колючего кустарника, как и на берегу злосчастного оврага. Похоже, раненный выбрал этот путь, думая что тут ему будет легче скрыться от преследователей.
   Нам пришлось спешиться и дальше бегом.
   Не будь у меня зырка, нам бы нипочем не найти его в этих лабиринтах зарослей. Но и с зырком было не просто. Мы бежали, петляя между кустов и вывороченных корней, принимавших формы диковинных чудищ в сгущавшихся сумерках. Мы бежали, пока не уткнулись в каменистый подъем с плотной стеной ежевики. Приостановившись, чтобы отдышаться, я огляделся, пытаясь понять, как обойти эту стену.
    Можно было вскарабкаться по камням справа около дерева, всего заросшего плющом. Я показал туда парням, а сам последний раз "зыркнул" на раненного. Оказалось, за последние несколько минут, он никуда не продвинулся и мы его почти нагнали. Его огонек ярко сиял совсем недалеко. А рядом с ним еще два - с гадкими "черными" сердцами. Они медленно крались за ним и им до него оставалось шагов тридцать.
    Я хотел уже открыть глаза и пойти вслед за Косой и Джокой, но тут увидел, что один из "гончих" встал, натягивая лук, целясь в сторону "светлого".
    Не тратя времени на обход, я бросился напрямик через кусты. Заслонившись локтем, я с разбегу вломился в заросли. Смятые ягоды и листва ударили в нос сладким запахом. Мне пришлось сделать несколько шагов прежде чем я почувствовал, что сопротивление цепких лап растения меня пропускают. Наконец, последний веер ветвей надломился под моим натиском и отпустил меня. Еще один шаг и...
   Я рухнул вниз. Оказывается, за каменистым возвышением был обрывчик  в два человеческих роста. Не будь подо мной мягкой земли, усыпанной опавшими листьями и густо поросшей папоротником, я бы здорово расшибся, а так даже испугаться толком не успел. Хорошо еще, что меча доставать не стал, а то бы точно убился. Однако радоваться было некогда: наделав шуму и упав с высоты в разлапистый стланик, я привлек внимание всех троих. Перекатившись и вскакивая, я увидел как "светлый", скрывавшийся до этого под покровом высоких раскидистых побегов, вынырнул из них словно заяц и перескоками помчался вперед.
   - Туцэ! - раздался выкрик откуда-то из-за дерева и лучник, которого я уже хорошо видел, одним шагом сменил позицию, встав в полный рост. Наступив одной ногой на пень, он на подъеме лихо выпустил стрелу. Я только и успел заметить, как серый силуэт убегающего, словно подкошенный бухнулся в кусты.
   "Это я его убил..." - мелькнуло у меня в голове. От досады и горечи за собственную ошибку я  метнулся к лучнику, желая выплеснуть свою злость.
   Я даже не использовал Джив-рат: кипучая ярость во мне и обида и так придали такое ускорение, что за пару ударов сердца я оказался с ним рядом. Он лишь успел обернуться и удивленно раскрыть рот. Удар и он с хрипом булькая повалился навзничь.
   Второй гончий, прятавшийся до этого за деревом, разобрав что происходит, со всех ног бросился к месту, где упал "светлый". Я повернулся к нему и помчался следом.
   Справа над обрывом послышался топот - это Коса и Джока взобрались по склону и теперь бежали к краю, возможно еще не зная о нем.
   - Осторожно! Обрыв! - предостерег я их на ходу. И вовремя: кондовый чуть не слетел с камней, в последний миг успев ухватиться за худенькое деревце.
   Тем временем, гончий не останавливаясь, начал рубить папоротник и тут я понял - он ищет "светлого", скорее всего, чтобы добить.
   Мне оставалось до него шагов тридцать, когда надо мной просвистел закрученный самзир, а за спиной раздался обиженный возглас Косы: "Эх, сука! Не долетит!" И в тот же миг следом за саблей со свистом пролетело седое облачко, подхватив меч в полете и ускоряя его до быстроты молнии. Гончего буквально перерубило пополам, а меч до рукояти вошел в соседнее дерево.
   Опешив, я остановился как вкопанный. Все стихло и только где-то вдалеке ухнула сова.
   - Охереть! - выдохнул я, оборачиваясь к обрыву. - Как ты это сделал, Коса?
   Выпалив пяток охальных эпитетов, кондовый ошарашенно обернулся себе за спину.
   - Эт не я, Ярек... Это Шляпа.
   - Но бросал то ты! - загибаясь до пояса, запыхавшись и отдуваясь, перепуганным голосом взвизгнул Джока. - Глянь, как метко попал! А я так... просто усилил... малёха.
   Сбросив оцепенение, я пошел искать, куда упал "светлый".
   Ходил минут пять, осторожно раздвигая кусты.
   Уже совсем стемнело, а я так его и не нашел.
   Кое-как спустившиеся Коса и Джока тоже искали.
   - Куда, мать его, он мог подеваться?! - ругался кондовый. - Эдак мы до утра бродить будем. Еще заплутаем.
     - Действительно. Может он сбежал? - задумчиво предположил зук.
     - Да не мог он сбежать! Я сам видел, как его.. - я треснул себя по лбу, раздосадованный собственной глупостью: "Надо было в начале зырком искать!". Ведь он, может быть, действительно не сразу умер, или вообще не умер - может, обхитрил всех.
   Я сел под дерево и стал искать.
   Слабый огонечек тлел в десяти шагах от меня. В темноте мы несколько раз прошли мимо этого места. Подскочив, я добрался туда и, раздвинув ветки папоротника, меж двух высоко торчащих из-под земли массивных корней дерева, нашел тело со сломанной стрелой в плече.
    Пол спины и рукав серой куртки были темными и липкими от крови. Он лежал на боку, согнувшись как ребенок, с обломком стрелы, зажатым в руке.
    - Слышишь меня? Держись! Только не умирай, "светлый"! Мы тебя вытащим! - выпалил я, хоть и понимал уже, что это невозможно: что я могу сделать, ночью, посреди леса, без бинтов и лекарств?!