На следующий день, я всю дорогу мучился соблазном применить хоть один из узоров. Но не знал, как к этому отнесутся другие. И все же, отойдя подальше от всех на полуденной стоянке, присел в жухлой траве и попробовал сделать щит. Но ничего не произошло. Конечно же я расстроился. Может это потому, что я давно не наполнял себя киту. Ведь сейчас я даже не могу вызвать зырк. Или правильнее называть его "поиском"? Однако, подумав над этим, утешил себя, что возможно это и к лучшему. Ведь я, даже не знаю, как отменить действие узора. Во сне, все происходило само собой, и я не обращал внимания, на то, как прекращаю их работу.
Как мне не хотелось, но пришлось отказаться от этой затеи и отвлечь себя чем-нибудь. Поэтому, стал болтать о том, о сем с Битней. Правда, и это было нелегко. Все время приходилось следить за тем, что говорю. Радовало одно - уже к вечеру мы должны добраться к монастырю.
Коса и Власта, тоже все время болтали и похоже, сегодня они уже ладили лучше. Не знаю, последовал ли кондовый моему совету, но сейчас, они больше не ругались и на их лицах были улыбки.
Дорога была пустынной. Мы так и не встретили никого по пути до самой Желтой обители. Лишь однажды меня посетило странное чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Но местность вокруг просматривалась отлично. Спрятаться было просто негде. И все же я был настороже, все время поглядывая по сторонам. Расслабился, лишь когда вдали показались стены монастыря.
На закате они и без того желтые, становились совсем золотыми, загораясь на мгновение в лучах садящегося солнца. Наверняка, свое название эта обитель Оды за то и получила.
Меня удивила красота величественного строения. Оно было и сложным и простым одновременно. Над всеми постройками возвышался купол главного храма со знаком Оды. Он ничем не отличался от того, который я уже видел в Селае. Сам монастырь стоял прямо посреди безлюдной степи, чуть в стороне от дороги.
Монастырские стены были высоки, но не выглядели крепостными, скорее простой оградой, для обозначения владений. Внутри двор тоже разделялся стеной на две половины. Одна для мирян - там стоял странноприимный дом со множеством окошек и дверей. Стойло для скота и прочите постройки, значения которых мне было не совсем понятно. Отсюда тоже можно было попасть в главный храм, а для путников, желающих обратиться к Богу, но не нуждающихся в ночлеге или остановке, была поставлена небольшая церквушка у ворот. У нее было только три стены меж которых по середине стоял камень Оды очень старый и обветренный, больше похожий на простой валун. Что располагалось в другой части двора я не точно не знал, но догадывался, что где-то дам живут и трудятся рясники.
Еще из-за дворовой стены выглядывали макушки деревьев. Это была чуть ли не единственная растительность во всей округе. Даже травы тут почти не было. Весь двор был выложен камнями, и только в нескольких местах жидкие кустики слабой поросли выглядывали там, где мало ходят.
Как только мы проехали через ворота, к нам на встречу поспешили двое молодых послушников. Их длинополые одежды были без рукавов, и как мне объяснил Битня, такие носят те, кто просто живет рядом с монахами и помогает им по своему желанию - вступают на путь послушания. Некоторые из них, потом одевают рясу, если выберут служение Оде. Он так же рассказывал и про культ, но я не запомнил все, хоть и старался - слишком много было сложных названий, и понятий.
Вышедшие к нам, были приветливы и вели себя так, словно принимают старых друзей. Их легкие улыбки поднимали настроение, а расторопность и участливость вселяла надежду на то, что впереди нас ждет вкусная еда и мягкая постель. Нам даже не пришлось самим заниматься телегами. Власта сказала, что вопросы торговли лучше порешать с утра. Поэтому мы просто оставили мед и воск с телегах, а сами пошли размещаться на ночлег.
Перед тем, как отправить нас в спальни, нам предложили ужин в общей столовой.
Признаться, я был несколько удивлен поданным яствам. Изысков тут не было, но кормили сытно, много и вкусно. Мне казалось, что в таком месте, где даже огород толком разбить негде, еда должна быть скромной, но мои спутники посмеялись над таким предположением.
- Да монастыри - это одно из лучших мест, где можно отпуза наесться простому человеку! Это все для того, чтобы тебе тут понравилось! - рассказывал мне Коса, набивая рот квашеной капусткой.
- Ага, - подхватил разговор Битня, - а завтра придет проик и начнет заливать в уши елей. Умасливать рассказами об Отце нашем - добродетельном Оде.
- Нечего над этим потешатся! - резко укорила его Власта. - Вы, поди, последний раз камня касались, когда кантий вам имя давал! И правильно делают, что о душах ваших заботятся! Таким чурбанам полезно послушать про Оду и дела его.
Мужики замолчали, обидевшись, но потом самый молодой из возниц, Летий, сказал:
- А я рясников не люблю! Строят из себя святош, а сами, только и знают, деньги из мирян вытягивать, да в застенках у себя книжонки одни и те же читать. А как помочь в чем, так лишь молитвами и отделываются. Если Ода такой сильный и добрый, почему есть те, кому хорошо живется, а кому плохо? А?
Я хотел ответить ему, но решил, что лучше промолчать. Я считал, что не вправе влезать в подобные разговоры, потому как, хоть и был согласен с рассказами кантия, который наставлял Яна, объяснял ему откуда беды берутся, может и не додумался бы до этого сам, если бы не услышал от Яна. Так, вроде, если подумать - все на поверхности лежит: если Одна сам станет все за людей делать и во всем им помогать, то зачем тогда люди вообще нужны. Достаточно послушать сказки про Башура, и сразу становится понятно, что большинство бед от людской жадность, гордыни, лени... Но мне тоже, все еще было не понятно, почему иногда те, кто вроде бы не заслуживают наказания, получают их. Например, дети, рожденные слабыми или
больными.
- Потому, что многие лишь о себе и думают! - сказала Власта и грозно посмотрела на Летия. - Если бы все жили дружно, то никто бы ни в чем не нуждался. Нет же, все пекутся только о своем! Ода не виноват, что люди слишком жадные. Он всем дал руки и землю! Бери - пахай!
- Не всем! - Летий гряцнул полупустой тарелкой. - Моя сестра родилась калекой! Она не то, что пахать, даже ложку сама держать не может!
- А ты? - Власта не сдавалась. - Разве Ода не дал ей сильного брата, который может позаботиться о ней?
- Перестаньте ругаться. - вежливо попросил послушник, принесший нам кувшин сбитня. - Каждый может найти свое счастье, если перестанет ругаться на мир, а вместо этого займется делом. Все могут быть чем-то полезными.
Когда он вышел, возница встал и тоже ушел. Мы больше не разговаривали. Каждый думал о своем, а потом все пошли спать. Власту проводили отдельно от нас в другое крыло гостиницы.
Лежа в своей постели, я думал о том, насколько справедливы для меня слова послушника принесшего напиток. Принимаю ли я мир и становлюсь ли счастливей? Мне кажется, я действительно отличаюсь от остальных. Нет, не тем, что могу видеть души или заставлять растения изменяться. По сравнению с теми, кто окружал меня, сам себе я казался сухим и даже бесчувственным. Да, иногда я ощущал сострадание или злость, были интерес и раздражение. Но чего-то не хватало. Чего-то, что было у всех, но не у меня. Может быть это все от того, что я не помню прошлого? Может именно это и есть то самое?
Пожалуй да. Но не только. У них, у всех есть связь. Связь с этой землей, с друзьями, родственниками, работой. А я в любой момент мог уйти и никто не станет по мне скучать. Не то, чтобы это угнетало меня. Нет, я не чувствовал себя плохо из-за своего одиночества. Единственное, что меня по настоящему тяготило, так это то, что постоянно нужно быть начеку. Тут нигде я не свой. Нигде не дома. Я чужак. Узнав про это, люди могут прогнать меня. А я... Несмотря на то, что меня тут ничего не держит и я могу уйти в любой момент, я не хотел, чтобы меня прогоняли.
Для меня счастье - быть полезным.
С этими мыслями я уснул.
Мне опять приснился сон про огромный зал и камень, но на этот раз старцев в нем не было. Я вышел из зала, сам не знаю как - просто оказался снаружи. После темноты зала, мои глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Кто-то поднимался ко мне по ступеням широкой каменной лестницы. Прищурившись, я пытался рассмотреть, кто это. Его фигура дрожала в мареве жара, исходящего от каменной лестницы, нагретой за день, и солнце светило ему в спину. Но, даже не видя его лица, я словно чувствовал его улыбку, такую добродушную и знакомую.
- Атшира! Ты здесь? Я так рад, что нашел тебя! - сказал он, протягивая руки для объятия.
Я сделал шаг ему навстречу, чтобы ответить на приветствие.
Проснулся я от того, что мне показалось, кто-то и правда обнимет меня и зовет. Тепло прикосновения медленно истаивало, но еще отчетливо ощущалось на коже.
- Атшира! - я услышал свое имя и дернулся, подскакивая с постели.
- Кто здесь? - я завертелся по сторонам. - Кто зовет меня?
Но в комнате никого не было. Кстати, не было и Косы. Его кровать была пуста.
Выглянув в мутное окошко, я почти ничего не увидел, поэтому не смог понять, ночь еще или раннее утро. Кинулся к двери, чтобы выйти на двор. Однако, она почему-то оказалась заперта.
- Снова опять?! - я вспомнил, как нас заперли в каморке на Веланийском складе. Только теперь, в комнате я был один.
- Атшира! - опять раздался зов, а я все никак не мог понять, откуда и кто меня зовет.
Прислушался, но не услышал ничего, кроме чьих-то шагов за окном. Вернулся к окну и попытался его открыть. На удивление, рама легко поддалась, даже не скрипнув, словно ее кто-то недавно смазывал. Я даже ощутил легкий запах елея. Но сейчас мне было не до того, чтобы думать: кто и зачем это сделал.
Выглянув во двор, я увидел послушника, медленно шагающего к воротам. Луна была большой, а яркие звезды говорили о том, что до утра еще далеко. На небе не единого облачка, поэтому в лунном свете все было отлично видно. Я огляделся и понял, что кроме ушедшего в превратную караулку послушника, во дворе больше никого нет.
Неужели это он меня звал?! Но откуда он знает мое имя? И почему ушел?
- Атшира! -снова позвал невидимый кто-то, а по двору проплыла тень.
Услышав хлопанье крыльев, я опять посмотрел на небо. Огромная птица, кружила над монастырем.
"Меня зовет птица?" - удивился я, наблюдая за тем, как она плавно сделала круг и стала снижаться.
Приблизившись к земле, она выставила ноги вперед и, шумно затрепетав крыльями, села на двор.
Ее размеры пугали. От взмахов ее крыльев во дворе вся пыль поднялась в воздух, а стекла в окнах задребезжали. От удара ног земля содрогнулась. Я растерялся, не зная что делать. Возможно мне надо было спрятаться, но мне пришла в голову идея, попробовать узор "единение со зверем". Я быстро вызвал его форму из памяти, но стоило мне попробовать нарисовать его, как он тут же потухал. Сейчас моей силы не хватало даже не это.
Я выпрыгнул во двор, суетливо ища хоть какое-нибудь дерево или растение. Ничего. Только жухлая трава, торчащая из щелей меж камнями. Упав на колени, стал собирать ее киту, но лишь жалкие струйки слабого тепла еле-еле были ощутимы под руками. И все же, я попытался еще раз нарисовать узор. Он получился очень маленьким, но я не мешкая кинул его на грудь птицы.
- Атшира! Ты здесь? Я так рад, что нашел тебя! - голос опять возник из ниоткуда, повторяя фразу из моего сна.
- Кто ты?! Зачем ищешь меня? - успел я спросить, но узор растаял во мгновении ока.
Я бросился искать другие травинки, но услышал топот ног за спиной.
- Эй! Ты в порядке?! Он напал на тебя? - один из подоспевших монахов оттащил меня от птицы к стенам храма.
- Что тут делает атаг! - кричали другие, махая перед собой шестами. - Уходи! Улетай! Прочь!
Птица немного расставила крылья и выпятила грудь, словно показывая - они перед ней, что козявки. Издала оглушающий крик, больше похожий на свист.
Такой птице было очень трудно взлететь без разбега, но этой удалось. Поднимая крыльями мусор и пыль, задевая черепицу с крыш и сбрасывая ее, она рывками взмыла вверх. Мы все прикрыли головы и лица руками. Когда она поднялась выше, монахи забегали по двору, пытаясь понять, что она собирается делать дальше. Тот, что держал меня за руку, отпустил и стал осматривать мое тело, проверяя не ранен ли я.
- Как ты? - заботливо спросил он.
- Все хорошо. - ответил я, хотя вместо этого мне хотелось послать его куда подальше. Если бы они не вмешались, возможно, мне бы удалось выяснить, кто это был. Чтобы побороть свое раздражение я спросил. - Что значит атаг?
- Не знаю значения слово, но так померские кайхи называют этих птиц. Я знал, что они большие, но никогда не видел такой огромной! Они живут там, - он махнул рукой на юг, - и редко прилетают в наши края. Наверно, он охотился и заблудился. - говорил монах успокаивающе, но его лицо было обеспокоенным и, похоже, он сам сомневался в верности своей догадки. Он стоял, глядя на ночное небо, сжимая в руках свой посох, и словно читая мои мысли, добавил. - Или его нарочно кто-то прислал сюда. - он тяжело вздохнул. - Что-то неспокойно на юге в последнее время... Черные стаи воронья все чаще направляются к плоскогорью.
Я тоже стоял, задрав голову и провожая взглядом таинственного ночного гостя.
Как мне не хотелось, но пришлось отказаться от этой затеи и отвлечь себя чем-нибудь. Поэтому, стал болтать о том, о сем с Битней. Правда, и это было нелегко. Все время приходилось следить за тем, что говорю. Радовало одно - уже к вечеру мы должны добраться к монастырю.
Коса и Власта, тоже все время болтали и похоже, сегодня они уже ладили лучше. Не знаю, последовал ли кондовый моему совету, но сейчас, они больше не ругались и на их лицах были улыбки.
Дорога была пустынной. Мы так и не встретили никого по пути до самой Желтой обители. Лишь однажды меня посетило странное чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Но местность вокруг просматривалась отлично. Спрятаться было просто негде. И все же я был настороже, все время поглядывая по сторонам. Расслабился, лишь когда вдали показались стены монастыря.
На закате они и без того желтые, становились совсем золотыми, загораясь на мгновение в лучах садящегося солнца. Наверняка, свое название эта обитель Оды за то и получила.
Меня удивила красота величественного строения. Оно было и сложным и простым одновременно. Над всеми постройками возвышался купол главного храма со знаком Оды. Он ничем не отличался от того, который я уже видел в Селае. Сам монастырь стоял прямо посреди безлюдной степи, чуть в стороне от дороги.
Монастырские стены были высоки, но не выглядели крепостными, скорее простой оградой, для обозначения владений. Внутри двор тоже разделялся стеной на две половины. Одна для мирян - там стоял странноприимный дом со множеством окошек и дверей. Стойло для скота и прочите постройки, значения которых мне было не совсем понятно. Отсюда тоже можно было попасть в главный храм, а для путников, желающих обратиться к Богу, но не нуждающихся в ночлеге или остановке, была поставлена небольшая церквушка у ворот. У нее было только три стены меж которых по середине стоял камень Оды очень старый и обветренный, больше похожий на простой валун. Что располагалось в другой части двора я не точно не знал, но догадывался, что где-то дам живут и трудятся рясники.
Еще из-за дворовой стены выглядывали макушки деревьев. Это была чуть ли не единственная растительность во всей округе. Даже травы тут почти не было. Весь двор был выложен камнями, и только в нескольких местах жидкие кустики слабой поросли выглядывали там, где мало ходят.
Как только мы проехали через ворота, к нам на встречу поспешили двое молодых послушников. Их длинополые одежды были без рукавов, и как мне объяснил Битня, такие носят те, кто просто живет рядом с монахами и помогает им по своему желанию - вступают на путь послушания. Некоторые из них, потом одевают рясу, если выберут служение Оде. Он так же рассказывал и про культ, но я не запомнил все, хоть и старался - слишком много было сложных названий, и понятий.
Вышедшие к нам, были приветливы и вели себя так, словно принимают старых друзей. Их легкие улыбки поднимали настроение, а расторопность и участливость вселяла надежду на то, что впереди нас ждет вкусная еда и мягкая постель. Нам даже не пришлось самим заниматься телегами. Власта сказала, что вопросы торговли лучше порешать с утра. Поэтому мы просто оставили мед и воск с телегах, а сами пошли размещаться на ночлег.
Перед тем, как отправить нас в спальни, нам предложили ужин в общей столовой.
Признаться, я был несколько удивлен поданным яствам. Изысков тут не было, но кормили сытно, много и вкусно. Мне казалось, что в таком месте, где даже огород толком разбить негде, еда должна быть скромной, но мои спутники посмеялись над таким предположением.
- Да монастыри - это одно из лучших мест, где можно отпуза наесться простому человеку! Это все для того, чтобы тебе тут понравилось! - рассказывал мне Коса, набивая рот квашеной капусткой.
- Ага, - подхватил разговор Битня, - а завтра придет проик и начнет заливать в уши елей. Умасливать рассказами об Отце нашем - добродетельном Оде.
- Нечего над этим потешатся! - резко укорила его Власта. - Вы, поди, последний раз камня касались, когда кантий вам имя давал! И правильно делают, что о душах ваших заботятся! Таким чурбанам полезно послушать про Оду и дела его.
Мужики замолчали, обидевшись, но потом самый молодой из возниц, Летий, сказал:
- А я рясников не люблю! Строят из себя святош, а сами, только и знают, деньги из мирян вытягивать, да в застенках у себя книжонки одни и те же читать. А как помочь в чем, так лишь молитвами и отделываются. Если Ода такой сильный и добрый, почему есть те, кому хорошо живется, а кому плохо? А?
Я хотел ответить ему, но решил, что лучше промолчать. Я считал, что не вправе влезать в подобные разговоры, потому как, хоть и был согласен с рассказами кантия, который наставлял Яна, объяснял ему откуда беды берутся, может и не додумался бы до этого сам, если бы не услышал от Яна. Так, вроде, если подумать - все на поверхности лежит: если Одна сам станет все за людей делать и во всем им помогать, то зачем тогда люди вообще нужны. Достаточно послушать сказки про Башура, и сразу становится понятно, что большинство бед от людской жадность, гордыни, лени... Но мне тоже, все еще было не понятно, почему иногда те, кто вроде бы не заслуживают наказания, получают их. Например, дети, рожденные слабыми или
больными.
- Потому, что многие лишь о себе и думают! - сказала Власта и грозно посмотрела на Летия. - Если бы все жили дружно, то никто бы ни в чем не нуждался. Нет же, все пекутся только о своем! Ода не виноват, что люди слишком жадные. Он всем дал руки и землю! Бери - пахай!
- Не всем! - Летий гряцнул полупустой тарелкой. - Моя сестра родилась калекой! Она не то, что пахать, даже ложку сама держать не может!
- А ты? - Власта не сдавалась. - Разве Ода не дал ей сильного брата, который может позаботиться о ней?
- Перестаньте ругаться. - вежливо попросил послушник, принесший нам кувшин сбитня. - Каждый может найти свое счастье, если перестанет ругаться на мир, а вместо этого займется делом. Все могут быть чем-то полезными.
Когда он вышел, возница встал и тоже ушел. Мы больше не разговаривали. Каждый думал о своем, а потом все пошли спать. Власту проводили отдельно от нас в другое крыло гостиницы.
Лежа в своей постели, я думал о том, насколько справедливы для меня слова послушника принесшего напиток. Принимаю ли я мир и становлюсь ли счастливей? Мне кажется, я действительно отличаюсь от остальных. Нет, не тем, что могу видеть души или заставлять растения изменяться. По сравнению с теми, кто окружал меня, сам себе я казался сухим и даже бесчувственным. Да, иногда я ощущал сострадание или злость, были интерес и раздражение. Но чего-то не хватало. Чего-то, что было у всех, но не у меня. Может быть это все от того, что я не помню прошлого? Может именно это и есть то самое?
Пожалуй да. Но не только. У них, у всех есть связь. Связь с этой землей, с друзьями, родственниками, работой. А я в любой момент мог уйти и никто не станет по мне скучать. Не то, чтобы это угнетало меня. Нет, я не чувствовал себя плохо из-за своего одиночества. Единственное, что меня по настоящему тяготило, так это то, что постоянно нужно быть начеку. Тут нигде я не свой. Нигде не дома. Я чужак. Узнав про это, люди могут прогнать меня. А я... Несмотря на то, что меня тут ничего не держит и я могу уйти в любой момент, я не хотел, чтобы меня прогоняли.
Для меня счастье - быть полезным.
С этими мыслями я уснул.
Мне опять приснился сон про огромный зал и камень, но на этот раз старцев в нем не было. Я вышел из зала, сам не знаю как - просто оказался снаружи. После темноты зала, мои глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Кто-то поднимался ко мне по ступеням широкой каменной лестницы. Прищурившись, я пытался рассмотреть, кто это. Его фигура дрожала в мареве жара, исходящего от каменной лестницы, нагретой за день, и солнце светило ему в спину. Но, даже не видя его лица, я словно чувствовал его улыбку, такую добродушную и знакомую.
- Атшира! Ты здесь? Я так рад, что нашел тебя! - сказал он, протягивая руки для объятия.
Я сделал шаг ему навстречу, чтобы ответить на приветствие.
Проснулся я от того, что мне показалось, кто-то и правда обнимет меня и зовет. Тепло прикосновения медленно истаивало, но еще отчетливо ощущалось на коже.
- Атшира! - я услышал свое имя и дернулся, подскакивая с постели.
- Кто здесь? - я завертелся по сторонам. - Кто зовет меня?
Но в комнате никого не было. Кстати, не было и Косы. Его кровать была пуста.
Выглянув в мутное окошко, я почти ничего не увидел, поэтому не смог понять, ночь еще или раннее утро. Кинулся к двери, чтобы выйти на двор. Однако, она почему-то оказалась заперта.
- Снова опять?! - я вспомнил, как нас заперли в каморке на Веланийском складе. Только теперь, в комнате я был один.
- Атшира! - опять раздался зов, а я все никак не мог понять, откуда и кто меня зовет.
Прислушался, но не услышал ничего, кроме чьих-то шагов за окном. Вернулся к окну и попытался его открыть. На удивление, рама легко поддалась, даже не скрипнув, словно ее кто-то недавно смазывал. Я даже ощутил легкий запах елея. Но сейчас мне было не до того, чтобы думать: кто и зачем это сделал.
Выглянув во двор, я увидел послушника, медленно шагающего к воротам. Луна была большой, а яркие звезды говорили о том, что до утра еще далеко. На небе не единого облачка, поэтому в лунном свете все было отлично видно. Я огляделся и понял, что кроме ушедшего в превратную караулку послушника, во дворе больше никого нет.
Неужели это он меня звал?! Но откуда он знает мое имя? И почему ушел?
- Атшира! -снова позвал невидимый кто-то, а по двору проплыла тень.
Услышав хлопанье крыльев, я опять посмотрел на небо. Огромная птица, кружила над монастырем.
"Меня зовет птица?" - удивился я, наблюдая за тем, как она плавно сделала круг и стала снижаться.
Приблизившись к земле, она выставила ноги вперед и, шумно затрепетав крыльями, села на двор.
Ее размеры пугали. От взмахов ее крыльев во дворе вся пыль поднялась в воздух, а стекла в окнах задребезжали. От удара ног земля содрогнулась. Я растерялся, не зная что делать. Возможно мне надо было спрятаться, но мне пришла в голову идея, попробовать узор "единение со зверем". Я быстро вызвал его форму из памяти, но стоило мне попробовать нарисовать его, как он тут же потухал. Сейчас моей силы не хватало даже не это.
Я выпрыгнул во двор, суетливо ища хоть какое-нибудь дерево или растение. Ничего. Только жухлая трава, торчащая из щелей меж камнями. Упав на колени, стал собирать ее киту, но лишь жалкие струйки слабого тепла еле-еле были ощутимы под руками. И все же, я попытался еще раз нарисовать узор. Он получился очень маленьким, но я не мешкая кинул его на грудь птицы.
- Атшира! Ты здесь? Я так рад, что нашел тебя! - голос опять возник из ниоткуда, повторяя фразу из моего сна.
- Кто ты?! Зачем ищешь меня? - успел я спросить, но узор растаял во мгновении ока.
Я бросился искать другие травинки, но услышал топот ног за спиной.
- Эй! Ты в порядке?! Он напал на тебя? - один из подоспевших монахов оттащил меня от птицы к стенам храма.
- Что тут делает атаг! - кричали другие, махая перед собой шестами. - Уходи! Улетай! Прочь!
Птица немного расставила крылья и выпятила грудь, словно показывая - они перед ней, что козявки. Издала оглушающий крик, больше похожий на свист.
Такой птице было очень трудно взлететь без разбега, но этой удалось. Поднимая крыльями мусор и пыль, задевая черепицу с крыш и сбрасывая ее, она рывками взмыла вверх. Мы все прикрыли головы и лица руками. Когда она поднялась выше, монахи забегали по двору, пытаясь понять, что она собирается делать дальше. Тот, что держал меня за руку, отпустил и стал осматривать мое тело, проверяя не ранен ли я.
- Как ты? - заботливо спросил он.
- Все хорошо. - ответил я, хотя вместо этого мне хотелось послать его куда подальше. Если бы они не вмешались, возможно, мне бы удалось выяснить, кто это был. Чтобы побороть свое раздражение я спросил. - Что значит атаг?
- Не знаю значения слово, но так померские кайхи называют этих птиц. Я знал, что они большие, но никогда не видел такой огромной! Они живут там, - он махнул рукой на юг, - и редко прилетают в наши края. Наверно, он охотился и заблудился. - говорил монах успокаивающе, но его лицо было обеспокоенным и, похоже, он сам сомневался в верности своей догадки. Он стоял, глядя на ночное небо, сжимая в руках свой посох, и словно читая мои мысли, добавил. - Или его нарочно кто-то прислал сюда. - он тяжело вздохнул. - Что-то неспокойно на юге в последнее время... Черные стаи воронья все чаще направляются к плоскогорью.
Я тоже стоял, задрав голову и провожая взглядом таинственного ночного гостя.
Комментариев нет:
Отправить комментарий