Вечером, прежде чем спать, нам
пришлось заняться непривычным делом. Нужно было провести пересчеты и прикинуть
дальнейший план поездки. Получалось, что без лозы нам нет смысла ехать в
Вязево. Можно сразу отправиться в Шуршанку за бичевой. Насколько я понял, она
нужна для изготовления фитилей.
Мы сели считать, сколько нам придется отдать за нити. Это оказалось делом непростым. Дело в том, что пакля, нити из стеблей тимофеевки или молочая стоят по разному. Теперь нам самим придется выбирать что лучше: купить того, что подороже, но меньше, или взять, как говориться на все. Мы долго спорили, пока я не решил пойти посоветоваться со старостой.
Нашел Еремея на его любимом месте - на крыльце. Уже было совсем темно, и ему пора бы уже давно на боковую, но похоже тяжелый день, не давал мыслям успокоиться.
- Не спишь? - вежливо поинтересовался я, уже не уверенный, стоит ли еще больше нагружать его заботами. Но выбор у меня был небольшой, поэтому, когда староста устало кивнул, я сел рядом и задал волнующий меня вопрос.
- Нам совет твой нужен. У нас задание от хозяина, купить мед и свечи на пасеке Вакулы. Проблема в том, что все пошло не так, как предполагал Корнус. По его расчетам мы должны были получить за лозу корзины и деньги, потому как он предполагал, что в Вязево обрадуются доставке и заплатят по полной. Сравнив его цифры с тем, что мы получили за бочки, я вижу, что с прибылью у нас другой расклад. Мы решили в Вязево не ехать. Пойдем сразу в Шуршанку за нитями для свечей. Можешь подсказать, что лучше взять? Не как не решим, то ли льняную паклю, то ли молочайную.
Еремей терпеливо выслушал все мои объяснения и какое-то время молча смотрел на дорогу. Потом почесал ухо и сказал:
- А сколько вы должны были получить за нити?
Я достал сложенный лист с расчетами Корнуса и сверился.
- Семь сотен и еще сорок. Но мы на пасеке должны не деньгами брать, а медом и свечами.
- Зачем?
- Чтобы отвезти их в монастырь.
- Дурак ваш Корнус. - неожиданно заявил староста.
Я выпятил губу, не понимая, с чего вдруг, такой вывод.
- Ты себе представляешь, сколько волокна надо продать на семь сотен? Она же мало стоит. Из такого количества пакли можно наделать... даже по самым общим прикидкам, примерно шесть сот пятьдесят локтей фитиля... Это примерно четыре сотни рук свечей!
"Пять раз по четыреста... да уж, и правда, много получается..." - я попытался представить себе это количество. Похоже, я понимал, к чему клонит староста. Чтобы сделать столько свечек, нужно много воска. Даже если считать, что мы должны взять не только свечами, но и медом, все равно получалось много товара. Найдется ли столько на этой пасеке? До этого я думал, что у нас может не хватить денег, а выходит, что дело не в их количестве, а в количестве возможного товара.
- Что же нам делать? - я даже боялся сообщать о таких выводах Косе. Он как знал, когда волновался на счет торговли, спрашивая у Корнуса, сможем ли мы сами вести дела.
Нет! Все же я не торговец! Это все не по мне. Дележ и выгоды, прикидки и раскладки... сложные расчеты... Столько всего знать надо!
- Сколько у вас сейчас? - выдернул меня из размышлений вопрос Еремея.
- Как раз семь сотен и еще пятьдесят. А! - я вспомнил про доплату в счет неприятностей с бочками. - И еще два золотых, что ты дал сверху. Выходит почти десять золотых.
- Я точно не знаю, как там нынче дела у Вакулы, но думаю вряд ли им там надо столько фитиля. Все же воск - это их побочное производство. Так-то они медом промышляют. Вряд ли у них столько воска найдется, чтобы ваши запросы покрыть. Возьмите в Шуршанке не паклей, а готового лучшего шнура мотка два, не больше. Лучше на пасеке деньгами расплачивайтесь, если уж вам так мед и свечи нужны. Два мотка обойдутся вам примерно в сто двадцать медных.
Хоть Еремей и расписал мне все подробно, я все равно не понимал, его расчетов, но в общем, был согласен. Может этим пасечникам и вовсе не нужны нити на фитили. В конце концов, у них, скорее всего, есть свои запасы и наши поставки им ни к чему. Но возможно, я чего-то не знаю или не понимаю. Поэтому я решил не забивать себе голову, а просто прикинуть еще раз все по деньгам.
В итоге, по расчетам Корнуса нам нужно было иметь к Магету двадцать восемь золотых. И последнее место, где мы сможем их заработать - это монастырь.
- Значит, нам надо почти утроить ту сумму, что у нас сейчас на руках... - задумчиво прикинул я вслух, уставившись в злосчастный список торговца.
Староста опять удивленно выпучился на меня.
- И как же вы собираетесь это сделать?
- Так вот я и думаю. Выходит, что мы должны продать в монастыре товара на эту сумму. Неужели это возможно - купить на десять, а продать на двадцать восемь?
- О-хо-хо... - вздохнул Еремей. - Говорю же - дурак ваш Корнус. На что рассчитывал, не понимаю.
- Ну вообще-то, думаю, он примерно прикидывал. Может и не верно. Сам-то он по другому вопросу знаток. Он тканями занимается и одежду шьет.
- Тем более странно. - Еремей улыбнулся. Шуршанка - это же самый большой производитель тканей в нашем регионе. Как можно не знать цен и просить невозможного?
Я пожал плечами.
- Нам велено в Магете красок закупить. Цеховой сказал, что если денег будет меньше, чем хозяин предполагает выручить, то надо хотя бы взять самые нужные. Так что нам в любом случае туда ехать. Хоть на что-то да хватит.
С этими словами я встал и поблагодарил Еремея за помощь.
- Пойду спать. Завтра двинем на Шуршанку. Ты, кстати, если вдруг тут этот в плаще объявится, смотри не проболтайся. Очень тебя прошу! Сделай вид, что не знаешь ничего. И брату накажи, пусть не болтает лишнего: никто нас не видел, куда делись - не знаете. Пусть ищет сам, если ему надо.
- Я-то скажу... - вздохнул староста. - Но вот поверит ли он? Уж не знаю как, но ему удалось серьезно напугать Васила. Боюсь, поручиться за брата я не могу. Но Васил, и правда, не будет знать, куда вы отправитесь, а вот умолчит ли о том, что вы двух наемников порешили, не уверен.
- Значит пусть все идет своим чередом. Эти события для нас для всех наука. Мы свои выводы сделали, а вы... думаю тоже не маленькие. Надеюсь бумагу с отчетом, ты нам завтра все же отдашь. - я посмотрел на уставшего старосту.
- Хорошо. Утром увидимся. - он похлопал меня по плечу и вместе со мной пошел в дом.
Спали мы как убитые. Хотя, сравнение конечно, не из лучших, особенно с учетом того, как прошел день. Но спасибо Уру, нам удалось спокойно выспаться. Утром я рассказал о расчетах старосты Косе, потому как, когда я вернулся в покои, кондовый спал, уронив голову на стол. Я просто перевел его на кровать, не став ничего объяснять.
Выехали мы рано, еще до восхода. По всему выходило, что до Шуршанки мы в лучшем случае доберемся через два дня. Ямов или постоялых дворов по пути туда нет, а значит ночевать нам в поле. Поэтому, мы запаслись дровами для костра и провизией для себя и волов. Мы все еще надеялись, что сможем хорошо закупиться медом и свечами, однако я все равно не понимал, зачем нам аж три телеги. Разумным было бы сэкономить на прокорме волов, но Коса сказал, что если мы сейчас отправим их обратно в город, то Корнус поймет, что что-то пошло не так и может отправить за нами вдогонку кого-нибудь из гридней. Придется объясняться, а нам этого не надо. Лучше, как и решили с самого начала - отправить две телеги от монастыря. Одна радость, что может, хоть время сэкономим на пути - доберемся до него быстрее.
Про дорогу до Шуршанки рассказывать особо нечего. Добрались мы без происшествий. Единственное - Коса был все время мрачный и молчаливый. Я его лишний раз не дергал, и вообще решил для себя помалкивать, а то всплывет еще какой-нибудь "рюкзак".
Деревня ткачей оказалась большой. Дворов четыреста не меньше, а вокруг сплошь возделываемые поля и длинющие стоики сушилок под навесами, на которых были развешаны лубяные волокна самых разных трав. Множество людей трудилось, перетирая и развешивая их. Признаться, я был немного удивлен, тому, что заготовку лубяных культур ведут до поздней осени. Мы как раз проезжали мимо зарослей кипрея, пожалуй, единственного растения, которое я узнал среди прочих, когда Коса спрыгнул с телеги и подошел к одной из заготовщиц, чтобы узнать к кому нам стоит обратиться за покупкой шнура на фитили.
В списке Корнуса был указан некий Кудеяр, но то ли хозяин сам не знал, то ли забыл написать, кто он такой и где его искать.
Когда Коса упомянул это имя, женщина, посоветовавшись с другими, пояснила, что сейчас управляющего мы сможем найти в главном цеху или на молотилках. Показала рукой, в какой стороне искать эти постройки и вернулась к работе.
- А нужен ли нам управляющий? - усомнился я в правильности выбора Корнуса. - Нам же просто купить пару мотков надо.
- И что ты предлагаешь? Я понятия не имею, где их искать. Скажем этому Кудеяру, что мы от Корнуса, может, они знакомы. Глядишь, нам подешевле и отдадут. - по взгляду Косы было видно, что он и правда рассчитывает на поблажку.
- Как бы не наоборот. - буркнул я, но напарник меня не услышал.
Как водится, занятые люди жутко непоседливы. Этот управляющий был точно заяц - бегал по всей деревне, отдавая распоряжения. Оно и понятно - сейчас самый разгар заготовок. Когда нам все же удалось его поймать, он был уже основательно измотан и вид у него был жутко уставшего человека.
Объяснив ему свои цели, и получив обещание, что утром у нас будет две катушки самого лучшего фитиля, мы очень обрадовались и расслабились. Однако этим наше знакомство не кончилось. Узнав, что мы от Корнуса, управляющий предложил нам переночевать у него дома. Мы долго отказывались, решив, что разместиться в гостиничной нам будет удобней.
Кудеяр вроде принял наш отказ, но как только мы разместились на постоялом дворе со странным названием "Каболка", заявился туда и стал угощать нас хмельным пивом, хвастая, что это лучший хмель, который только можно сыскать во всей полянии. Идея напиться меня совсем не привлекала, да и Коса сдержанно отказывал, надеясь, что болтливый управляющий заскучает и оставит нас в покое. Но Кудеяру все было ни по чем. Он без умолку трещал о достижениях Шуршанки. Из его рассказа я узнал, что местные травы идут не только на плетение, но и для витья веревок, выделки рогожек и мешковины. Что кроме этого у них есть три делянки хмеля, особого, непростого. Трещал про опыления и саженцы из серого леса, которые он самолично привез и теперь разводит. Рассказывал про Ваточник, Канатник и Кендырь и я долго не мог понять, что это такое, даже думая, что это имена его приятелей, пока под конец его рассказа до меня не дошло, что это тоже травы, из которых тут дерут волокна.
От его болтовни нас спас хозяин постоялого двора, который сообщи, что уже далеко за полночь, и он будет закрывать трактир. Мы уже совсем сонные с трудом распрощались с неугомонным Кудеяром, у которого, похоже, к ночи даже после трудового дня еще оставались силы.
- И откуда у него столько прыти? - зевая, удивлялся Коса, а у меня не было никаких сил, даже на разговоры. Кудеяр уболтал нас так, что голова гудела, как пчелиный рой. - Даже не знаю, как мы завтра встанем.
Мы встали. Только не сами. Я готов был придушить назойливого болтуна, который приперся к нам ни свет, ни заря, и давай расхваливать шнур и мастерство своих подопечных. По началу, я даже решил, что после всего этого управляющий запросит за него втридорога, не зря же он так распинался об отменном качестве своего товара. Но после того, как Коса строго заявил, что возьмет фитиль только за пятьдесят пять медных за катушку и не больше, на удивление с легкостью согласился. Наверно, его напугала страшная рожа Косы. Наш кондовый и так-то был не красавец, а после бессонной ночи и вовсе был страшен до безобразия. Единственное, что Коса не любил больше, чем выпивох, так это когда ему не дают выспаться.
Отсыпались мы в телеге. Правда и тут было не все «слава Богу». К полудню пошел дождь, и нам пришлось кимарить сидя, укутавшись в плащи. Тогда-то я и узнал, что такое не выспавшийся Коса - это просто кошмар. Он был раздражителен и придирался ко всему. То телега идет медленно, то слишком быстро - трясет, то чего я на него уставился, то чего молчу, то хватит болтать, то вода слишком сладкая, то хлеб безвкусный... Короче, все вокруг превращалось в один большой раздражитель, и к вечеру я уже не знал куда деться.
До пасеки было полтора дня пути, и ночь мы опять провели под открытым небом. Ну, почти. Нам повезло найти на обочине полуразвалившийся шалаш. Кто уж его тут поставил и зачем, было не известно, но мы решили воспользоваться удачной находкой, хоть и стали на стоянку раньше запланированного.
Как я себя потом укорял за то, что Ур меня дернул, развлечь напарника ненавязчивым разговором! О чем бы я ни начинал говорить, Коса все поворачивал к тому, что мы напрасно не вернулись в Селаю. И хуже всего, он начал задавать мне вопросы, на которые я не мог ему ответить. Он стал спрашивать о том, как же я узнал, что за дверью прячется наемник? Кто тот страж, что видел, как Камыша украли и откуда я его знаю? Почему я не побоялся залезть во двор к вдове? Где я научился так ловко махать мечом? Откуда я знаю, про верховую езду?
Я отвечал, но мои ответы вряд ли звучали убедительно, и привело это все к тому, что под конец, Коса заявил, что подозревает меня в сговоре с тем, кто копает под Корнуса. Разговор повернулся так, что я уже не мог отмалчиваться или врать, и услышав такое обвинение, наорал на Косу, прежде чем уйти под телегу.
- Я не виноват, что у тебя плохое настроение! Надо было послать этого Кудеяра куда подальше и идти спать! Не хрен теперь меня донимать! Я тебе жизнь спас! Лучше бы спасибо сказал!
На следующий день, мы ехали порознь на разных телегах. К обеду мы вышли на сухую дорогу и телеги пошли быстрее, но все равно было понятно, что до пасеки мы доберемся только к вечеру, так как стали на ночь раньше. Поэтому, предложение Косы сделать еще одну остановку на перекус, не было неожиданностью. Все это время кондовый как-то странно поглядывал на меня, но я не мог понять, что такое было в его взгляде.
Услышав такой ответ, я тут же отсчитал деньги и стал выпроваживать Кудеяра, настаивая на том, что нам нужно собираться в дорогу.
Я надеялся, что умаявшись за день, кондовый вырубиться, как только мы устроимся, но противный мелкий дождик, не унимавшийся до ночи, все испортил. Возницы, накормив волов, попрятались под телеги, а упертый Коса ни в какую не хотел лезть под кузов, развел под шалашом костерок и еще долго ворчал на непогоду.
Он приказал возницам нагреть воды для чая, и разделить еду, а сам отошел в сторонку за телеги и меня с собой позвал.
- Слышь, рыжий... я извиниться хочу за вчерашнее. Не могу ничего с собой поделать. Злой становлюсь и вредный, если не высплюсь.
Начал он вроде мягко и дружелюбно, но от его слов у меня кровь в голову ударила, и соображать стало трудно. Я совсем забыл про то, что волосы у меня уже основательно отросли, и теперь со стороны, наверняка было заметно, что у корней они другого цвета. Да и краска, что Уна использовала, чтобы скрыть мои огненные патлы, уже наверняка вымылась.
Я стоял в ступоре, не в силах даже представить, куда теперь может зайти наш разговор.
- Зря я тебя вчера обвинил, беру свои слова обратно. - Коса с сожалением вздохнул. - Но ты пойми, за последние дни, много всего произошло и ты, скажу прямо, и правда, порою удивляешь своими поступками. Не знай я Корнуса, решил бы, что ты из тайников - больно у тебя навыки для них типичные. Нам еще пока работать вместе, поэтому, надо бы разобраться. Я, знаешь ли, привык доверять тому, кто прикрывает мою спину.
Слова про тайную службу заставили мое сердце биться еще чаще, и от волнения у меня вспотели ладони, но не мог себе позволить, чтобы вот так вот просто все раскрылось. К тому же, в какой-то мере я был готов, что рано или поздно, кто-то задаст мне такие вопросы, просто не ожидал этого именно от Косы. Выходило, что по нему хоть и не скажешь, но он был совсем не глуп и выводы сделал быстро и почти верные.
Сейчас у меня не было времени на размышления, чтобы все взвесить и подобрать слова, поэтому я решил отталкиваться от сказанного им, цепляясь за то, что кажется более невинным. Возможно, так мне удастся выяснить больше и найти способ обойти в разговоре острые углы. Пока, больше всего меня удивило, как он сказал про тайников, а именно про то, что он хорошо знает Корнуса и поэтому, считает - я не могу работать на тайную службу.
- Корнус как-то связан с тайной службой? - спросил я в ответ.
- Нет, конечно! - Коса улыбнулся. - Просто он всех их знает на перечет, а значит не взял бы такого к себе.
Сказать, что я удивился, значит и примерно не описать, насколько поразили меня эти слова.
Я сел на землю, пытаясь понять услышанное.
- Да, я сам охренел, когда узнал про это. - кондовый тоже присел рядом. - Корнус мужик солидный, я потому на него и работал. Таких как он мало.
- Как это знает, не понимаю. Откуда? - я не мог не спросить.
- Вообще-то я не знаю, правда ли это, но Веревка как-то по пьяне рассказывал, что один из подчиненных Левады, сбежал от него и спер списки тайников и их соглядатаев. Потом его в канаве нашли, но без списка и Веревка сказал, что Корнус эту бумагу как-то получить умудрился.
Мне казалось это полным бредом. Не верил я, что Левада мог допустить, чтоб такие списки вообще существовали. Не знай я начальника тайной службы лично, то может бы и поверил в такое. А может наоборот? Может Харита сам подстроить такое, чтобы Корнус почувствовал себя в безопасности? Вот почему ему понадобился я - человек без прошлого. Уж меня в этих списках точно быть не могло.
- Нет я не тайник, - соврал я. Не мог я пока сказать Косе ничего другого.
- Да я понимаю. Конечно, ты не можешь им быть. Вот я и думаю, кто же ты такой? - говорил Коса без иронии, прямо и спокойно, а глядя на него я был уверен, он не играет, не претворяется.
- Да никто, - сказал я как есть, хоть и понимал не этого ждет от меня напарник.
Он достал трубку, но с сожалением убрал ее обратно - в пустом кисете не осталось тютюна. Выругался. Развернулся ко мне и стал меня разглядывать.
- Нееет, что не говори, а ты не обычный парень. Я разное видал. Во всяких переделках бывал. И поверь, отличить хорошего мечника от лохопета могу. Где ты выучиться так успел?
- Я и сам бы хотел узнать. - с горькой усмешкой сказал я.
Кондовый поднял бровь.
- Понимаешь, - я не стал дожидаться новых вопросов. - Я не помню. Память потерял. До того, как я встретил Варгана, какое-то время меня выхаживала травница. Меня в реке нашли. Откуда я и кто - никто не знает. Меня кто-то сильно ранил и отравил. Помнишь, ты у меня на спине рану видал? О большем не спрашивай. Корнус меня на работу взял, потому как я Здоба в "Борове" уделал. Мне работа нужна была. Меня Варган выставил, но он хотел меня себе оставить, а ваш хозяин сам мне на него работать предложил. Мне предложение понравилось. Да, я вижу, что отличаюсь от остальных, но до сих пор понять всего о себе не могу. Ты вот говоришь, я мечом хорошо владею, но я просто бьюсь, как получается. Про лошадей и прочее много знаю, но оно как-то тоже само собой случайно вспоминается.
Коса меня не перебивал, просто слушал, но я видел, что мои слова кажутся ему странными. Он ждал еще каких-то объяснений, но это все, что я мог сказать. Поэтому, когда я замолчал, его лицо изменилось.
- Вот как... забытое прошлое... Жаль. - он встал и отряхнулся. - Жаль, что ты не доверяешь мне.
Он уже собрался уходить, и мне бы отпустить его и оставить все как есть, но мне стало неприятно. Не хотел я, чтобы между нами был разлад. Конечно, дружбой наши отношения назвать нельзя, но до сих пор мы помогали друг другу, и Коса мне нравился - прямой, мозговитый, умелый. Настоящий.
- Постой! - вырвалось у меня. - Погоди. Послушай, я понимаю как странно и неправдоподобно звучат мои слова, но я клянусь тебе - это правда. Я не помню, кто я такой. Да, у меня есть... кое-что, о чем я пока не могу тебе сказать, но поверь, сейчас я на стороне Корнусаа не с теми, кто мешает его делам.
Коса обернулся сурово глядя из-под бровей.
- Клянешься? Чем?
- Чем хочешь?
- Многие клянутся именем Оды, но я не думаю, что это хорошо. - серьезно сказал он. - Порою человек и правда не знает своей судьбы, и зароки могут оказаться просто не исполнимыми. Если ты хочешь, чтобы я тебе верил, достаточно слова. Если ты имеешь честь, то слова уже половина дела. Ода обо всем знает и если слова твои лживы, получишь по заслугам.
- Согласен, - я кивнул. - Даю слово...
Кондовый перебил меня:
- Хорошо, я понял. - улыбнулся он и пожал мне руку.
Мы сели считать, сколько нам придется отдать за нити. Это оказалось делом непростым. Дело в том, что пакля, нити из стеблей тимофеевки или молочая стоят по разному. Теперь нам самим придется выбирать что лучше: купить того, что подороже, но меньше, или взять, как говориться на все. Мы долго спорили, пока я не решил пойти посоветоваться со старостой.
Нашел Еремея на его любимом месте - на крыльце. Уже было совсем темно, и ему пора бы уже давно на боковую, но похоже тяжелый день, не давал мыслям успокоиться.
- Не спишь? - вежливо поинтересовался я, уже не уверенный, стоит ли еще больше нагружать его заботами. Но выбор у меня был небольшой, поэтому, когда староста устало кивнул, я сел рядом и задал волнующий меня вопрос.
- Нам совет твой нужен. У нас задание от хозяина, купить мед и свечи на пасеке Вакулы. Проблема в том, что все пошло не так, как предполагал Корнус. По его расчетам мы должны были получить за лозу корзины и деньги, потому как он предполагал, что в Вязево обрадуются доставке и заплатят по полной. Сравнив его цифры с тем, что мы получили за бочки, я вижу, что с прибылью у нас другой расклад. Мы решили в Вязево не ехать. Пойдем сразу в Шуршанку за нитями для свечей. Можешь подсказать, что лучше взять? Не как не решим, то ли льняную паклю, то ли молочайную.
Еремей терпеливо выслушал все мои объяснения и какое-то время молча смотрел на дорогу. Потом почесал ухо и сказал:
- А сколько вы должны были получить за нити?
Я достал сложенный лист с расчетами Корнуса и сверился.
- Семь сотен и еще сорок. Но мы на пасеке должны не деньгами брать, а медом и свечами.
- Зачем?
- Чтобы отвезти их в монастырь.
- Дурак ваш Корнус. - неожиданно заявил староста.
Я выпятил губу, не понимая, с чего вдруг, такой вывод.
- Ты себе представляешь, сколько волокна надо продать на семь сотен? Она же мало стоит. Из такого количества пакли можно наделать... даже по самым общим прикидкам, примерно шесть сот пятьдесят локтей фитиля... Это примерно четыре сотни рук свечей!
"Пять раз по четыреста... да уж, и правда, много получается..." - я попытался представить себе это количество. Похоже, я понимал, к чему клонит староста. Чтобы сделать столько свечек, нужно много воска. Даже если считать, что мы должны взять не только свечами, но и медом, все равно получалось много товара. Найдется ли столько на этой пасеке? До этого я думал, что у нас может не хватить денег, а выходит, что дело не в их количестве, а в количестве возможного товара.
- Что же нам делать? - я даже боялся сообщать о таких выводах Косе. Он как знал, когда волновался на счет торговли, спрашивая у Корнуса, сможем ли мы сами вести дела.
Нет! Все же я не торговец! Это все не по мне. Дележ и выгоды, прикидки и раскладки... сложные расчеты... Столько всего знать надо!
- Сколько у вас сейчас? - выдернул меня из размышлений вопрос Еремея.
- Как раз семь сотен и еще пятьдесят. А! - я вспомнил про доплату в счет неприятностей с бочками. - И еще два золотых, что ты дал сверху. Выходит почти десять золотых.
- Я точно не знаю, как там нынче дела у Вакулы, но думаю вряд ли им там надо столько фитиля. Все же воск - это их побочное производство. Так-то они медом промышляют. Вряд ли у них столько воска найдется, чтобы ваши запросы покрыть. Возьмите в Шуршанке не паклей, а готового лучшего шнура мотка два, не больше. Лучше на пасеке деньгами расплачивайтесь, если уж вам так мед и свечи нужны. Два мотка обойдутся вам примерно в сто двадцать медных.
Хоть Еремей и расписал мне все подробно, я все равно не понимал, его расчетов, но в общем, был согласен. Может этим пасечникам и вовсе не нужны нити на фитили. В конце концов, у них, скорее всего, есть свои запасы и наши поставки им ни к чему. Но возможно, я чего-то не знаю или не понимаю. Поэтому я решил не забивать себе голову, а просто прикинуть еще раз все по деньгам.
В итоге, по расчетам Корнуса нам нужно было иметь к Магету двадцать восемь золотых. И последнее место, где мы сможем их заработать - это монастырь.
- Значит, нам надо почти утроить ту сумму, что у нас сейчас на руках... - задумчиво прикинул я вслух, уставившись в злосчастный список торговца.
Староста опять удивленно выпучился на меня.
- И как же вы собираетесь это сделать?
- Так вот я и думаю. Выходит, что мы должны продать в монастыре товара на эту сумму. Неужели это возможно - купить на десять, а продать на двадцать восемь?
- О-хо-хо... - вздохнул Еремей. - Говорю же - дурак ваш Корнус. На что рассчитывал, не понимаю.
- Ну вообще-то, думаю, он примерно прикидывал. Может и не верно. Сам-то он по другому вопросу знаток. Он тканями занимается и одежду шьет.
- Тем более странно. - Еремей улыбнулся. Шуршанка - это же самый большой производитель тканей в нашем регионе. Как можно не знать цен и просить невозможного?
Я пожал плечами.
- Нам велено в Магете красок закупить. Цеховой сказал, что если денег будет меньше, чем хозяин предполагает выручить, то надо хотя бы взять самые нужные. Так что нам в любом случае туда ехать. Хоть на что-то да хватит.
С этими словами я встал и поблагодарил Еремея за помощь.
- Пойду спать. Завтра двинем на Шуршанку. Ты, кстати, если вдруг тут этот в плаще объявится, смотри не проболтайся. Очень тебя прошу! Сделай вид, что не знаешь ничего. И брату накажи, пусть не болтает лишнего: никто нас не видел, куда делись - не знаете. Пусть ищет сам, если ему надо.
- Я-то скажу... - вздохнул староста. - Но вот поверит ли он? Уж не знаю как, но ему удалось серьезно напугать Васила. Боюсь, поручиться за брата я не могу. Но Васил, и правда, не будет знать, куда вы отправитесь, а вот умолчит ли о том, что вы двух наемников порешили, не уверен.
- Значит пусть все идет своим чередом. Эти события для нас для всех наука. Мы свои выводы сделали, а вы... думаю тоже не маленькие. Надеюсь бумагу с отчетом, ты нам завтра все же отдашь. - я посмотрел на уставшего старосту.
- Хорошо. Утром увидимся. - он похлопал меня по плечу и вместе со мной пошел в дом.
Спали мы как убитые. Хотя, сравнение конечно, не из лучших, особенно с учетом того, как прошел день. Но спасибо Уру, нам удалось спокойно выспаться. Утром я рассказал о расчетах старосты Косе, потому как, когда я вернулся в покои, кондовый спал, уронив голову на стол. Я просто перевел его на кровать, не став ничего объяснять.
Выехали мы рано, еще до восхода. По всему выходило, что до Шуршанки мы в лучшем случае доберемся через два дня. Ямов или постоялых дворов по пути туда нет, а значит ночевать нам в поле. Поэтому, мы запаслись дровами для костра и провизией для себя и волов. Мы все еще надеялись, что сможем хорошо закупиться медом и свечами, однако я все равно не понимал, зачем нам аж три телеги. Разумным было бы сэкономить на прокорме волов, но Коса сказал, что если мы сейчас отправим их обратно в город, то Корнус поймет, что что-то пошло не так и может отправить за нами вдогонку кого-нибудь из гридней. Придется объясняться, а нам этого не надо. Лучше, как и решили с самого начала - отправить две телеги от монастыря. Одна радость, что может, хоть время сэкономим на пути - доберемся до него быстрее.
Про дорогу до Шуршанки рассказывать особо нечего. Добрались мы без происшествий. Единственное - Коса был все время мрачный и молчаливый. Я его лишний раз не дергал, и вообще решил для себя помалкивать, а то всплывет еще какой-нибудь "рюкзак".
Деревня ткачей оказалась большой. Дворов четыреста не меньше, а вокруг сплошь возделываемые поля и длинющие стоики сушилок под навесами, на которых были развешаны лубяные волокна самых разных трав. Множество людей трудилось, перетирая и развешивая их. Признаться, я был немного удивлен, тому, что заготовку лубяных культур ведут до поздней осени. Мы как раз проезжали мимо зарослей кипрея, пожалуй, единственного растения, которое я узнал среди прочих, когда Коса спрыгнул с телеги и подошел к одной из заготовщиц, чтобы узнать к кому нам стоит обратиться за покупкой шнура на фитили.
В списке Корнуса был указан некий Кудеяр, но то ли хозяин сам не знал, то ли забыл написать, кто он такой и где его искать.
Когда Коса упомянул это имя, женщина, посоветовавшись с другими, пояснила, что сейчас управляющего мы сможем найти в главном цеху или на молотилках. Показала рукой, в какой стороне искать эти постройки и вернулась к работе.
- А нужен ли нам управляющий? - усомнился я в правильности выбора Корнуса. - Нам же просто купить пару мотков надо.
- И что ты предлагаешь? Я понятия не имею, где их искать. Скажем этому Кудеяру, что мы от Корнуса, может, они знакомы. Глядишь, нам подешевле и отдадут. - по взгляду Косы было видно, что он и правда рассчитывает на поблажку.
- Как бы не наоборот. - буркнул я, но напарник меня не услышал.
Как водится, занятые люди жутко непоседливы. Этот управляющий был точно заяц - бегал по всей деревне, отдавая распоряжения. Оно и понятно - сейчас самый разгар заготовок. Когда нам все же удалось его поймать, он был уже основательно измотан и вид у него был жутко уставшего человека.
Объяснив ему свои цели, и получив обещание, что утром у нас будет две катушки самого лучшего фитиля, мы очень обрадовались и расслабились. Однако этим наше знакомство не кончилось. Узнав, что мы от Корнуса, управляющий предложил нам переночевать у него дома. Мы долго отказывались, решив, что разместиться в гостиничной нам будет удобней.
Кудеяр вроде принял наш отказ, но как только мы разместились на постоялом дворе со странным названием "Каболка", заявился туда и стал угощать нас хмельным пивом, хвастая, что это лучший хмель, который только можно сыскать во всей полянии. Идея напиться меня совсем не привлекала, да и Коса сдержанно отказывал, надеясь, что болтливый управляющий заскучает и оставит нас в покое. Но Кудеяру все было ни по чем. Он без умолку трещал о достижениях Шуршанки. Из его рассказа я узнал, что местные травы идут не только на плетение, но и для витья веревок, выделки рогожек и мешковины. Что кроме этого у них есть три делянки хмеля, особого, непростого. Трещал про опыления и саженцы из серого леса, которые он самолично привез и теперь разводит. Рассказывал про Ваточник, Канатник и Кендырь и я долго не мог понять, что это такое, даже думая, что это имена его приятелей, пока под конец его рассказа до меня не дошло, что это тоже травы, из которых тут дерут волокна.
От его болтовни нас спас хозяин постоялого двора, который сообщи, что уже далеко за полночь, и он будет закрывать трактир. Мы уже совсем сонные с трудом распрощались с неугомонным Кудеяром, у которого, похоже, к ночи даже после трудового дня еще оставались силы.
- И откуда у него столько прыти? - зевая, удивлялся Коса, а у меня не было никаких сил, даже на разговоры. Кудеяр уболтал нас так, что голова гудела, как пчелиный рой. - Даже не знаю, как мы завтра встанем.
Мы встали. Только не сами. Я готов был придушить назойливого болтуна, который приперся к нам ни свет, ни заря, и давай расхваливать шнур и мастерство своих подопечных. По началу, я даже решил, что после всего этого управляющий запросит за него втридорога, не зря же он так распинался об отменном качестве своего товара. Но после того, как Коса строго заявил, что возьмет фитиль только за пятьдесят пять медных за катушку и не больше, на удивление с легкостью согласился. Наверно, его напугала страшная рожа Косы. Наш кондовый и так-то был не красавец, а после бессонной ночи и вовсе был страшен до безобразия. Единственное, что Коса не любил больше, чем выпивох, так это когда ему не дают выспаться.
Отсыпались мы в телеге. Правда и тут было не все «слава Богу». К полудню пошел дождь, и нам пришлось кимарить сидя, укутавшись в плащи. Тогда-то я и узнал, что такое не выспавшийся Коса - это просто кошмар. Он был раздражителен и придирался ко всему. То телега идет медленно, то слишком быстро - трясет, то чего я на него уставился, то чего молчу, то хватит болтать, то вода слишком сладкая, то хлеб безвкусный... Короче, все вокруг превращалось в один большой раздражитель, и к вечеру я уже не знал куда деться.
До пасеки было полтора дня пути, и ночь мы опять провели под открытым небом. Ну, почти. Нам повезло найти на обочине полуразвалившийся шалаш. Кто уж его тут поставил и зачем, было не известно, но мы решили воспользоваться удачной находкой, хоть и стали на стоянку раньше запланированного.
Как я себя потом укорял за то, что Ур меня дернул, развлечь напарника ненавязчивым разговором! О чем бы я ни начинал говорить, Коса все поворачивал к тому, что мы напрасно не вернулись в Селаю. И хуже всего, он начал задавать мне вопросы, на которые я не мог ему ответить. Он стал спрашивать о том, как же я узнал, что за дверью прячется наемник? Кто тот страж, что видел, как Камыша украли и откуда я его знаю? Почему я не побоялся залезть во двор к вдове? Где я научился так ловко махать мечом? Откуда я знаю, про верховую езду?
Я отвечал, но мои ответы вряд ли звучали убедительно, и привело это все к тому, что под конец, Коса заявил, что подозревает меня в сговоре с тем, кто копает под Корнуса. Разговор повернулся так, что я уже не мог отмалчиваться или врать, и услышав такое обвинение, наорал на Косу, прежде чем уйти под телегу.
- Я не виноват, что у тебя плохое настроение! Надо было послать этого Кудеяра куда подальше и идти спать! Не хрен теперь меня донимать! Я тебе жизнь спас! Лучше бы спасибо сказал!
На следующий день, мы ехали порознь на разных телегах. К обеду мы вышли на сухую дорогу и телеги пошли быстрее, но все равно было понятно, что до пасеки мы доберемся только к вечеру, так как стали на ночь раньше. Поэтому, предложение Косы сделать еще одну остановку на перекус, не было неожиданностью. Все это время кондовый как-то странно поглядывал на меня, но я не мог понять, что такое было в его взгляде.
Услышав такой ответ, я тут же отсчитал деньги и стал выпроваживать Кудеяра, настаивая на том, что нам нужно собираться в дорогу.
Я надеялся, что умаявшись за день, кондовый вырубиться, как только мы устроимся, но противный мелкий дождик, не унимавшийся до ночи, все испортил. Возницы, накормив волов, попрятались под телеги, а упертый Коса ни в какую не хотел лезть под кузов, развел под шалашом костерок и еще долго ворчал на непогоду.
Он приказал возницам нагреть воды для чая, и разделить еду, а сам отошел в сторонку за телеги и меня с собой позвал.
- Слышь, рыжий... я извиниться хочу за вчерашнее. Не могу ничего с собой поделать. Злой становлюсь и вредный, если не высплюсь.
Начал он вроде мягко и дружелюбно, но от его слов у меня кровь в голову ударила, и соображать стало трудно. Я совсем забыл про то, что волосы у меня уже основательно отросли, и теперь со стороны, наверняка было заметно, что у корней они другого цвета. Да и краска, что Уна использовала, чтобы скрыть мои огненные патлы, уже наверняка вымылась.
Я стоял в ступоре, не в силах даже представить, куда теперь может зайти наш разговор.
- Зря я тебя вчера обвинил, беру свои слова обратно. - Коса с сожалением вздохнул. - Но ты пойми, за последние дни, много всего произошло и ты, скажу прямо, и правда, порою удивляешь своими поступками. Не знай я Корнуса, решил бы, что ты из тайников - больно у тебя навыки для них типичные. Нам еще пока работать вместе, поэтому, надо бы разобраться. Я, знаешь ли, привык доверять тому, кто прикрывает мою спину.
Слова про тайную службу заставили мое сердце биться еще чаще, и от волнения у меня вспотели ладони, но не мог себе позволить, чтобы вот так вот просто все раскрылось. К тому же, в какой-то мере я был готов, что рано или поздно, кто-то задаст мне такие вопросы, просто не ожидал этого именно от Косы. Выходило, что по нему хоть и не скажешь, но он был совсем не глуп и выводы сделал быстро и почти верные.
Сейчас у меня не было времени на размышления, чтобы все взвесить и подобрать слова, поэтому я решил отталкиваться от сказанного им, цепляясь за то, что кажется более невинным. Возможно, так мне удастся выяснить больше и найти способ обойти в разговоре острые углы. Пока, больше всего меня удивило, как он сказал про тайников, а именно про то, что он хорошо знает Корнуса и поэтому, считает - я не могу работать на тайную службу.
- Корнус как-то связан с тайной службой? - спросил я в ответ.
- Нет, конечно! - Коса улыбнулся. - Просто он всех их знает на перечет, а значит не взял бы такого к себе.
Сказать, что я удивился, значит и примерно не описать, насколько поразили меня эти слова.
Я сел на землю, пытаясь понять услышанное.
- Да, я сам охренел, когда узнал про это. - кондовый тоже присел рядом. - Корнус мужик солидный, я потому на него и работал. Таких как он мало.
- Как это знает, не понимаю. Откуда? - я не мог не спросить.
- Вообще-то я не знаю, правда ли это, но Веревка как-то по пьяне рассказывал, что один из подчиненных Левады, сбежал от него и спер списки тайников и их соглядатаев. Потом его в канаве нашли, но без списка и Веревка сказал, что Корнус эту бумагу как-то получить умудрился.
Мне казалось это полным бредом. Не верил я, что Левада мог допустить, чтоб такие списки вообще существовали. Не знай я начальника тайной службы лично, то может бы и поверил в такое. А может наоборот? Может Харита сам подстроить такое, чтобы Корнус почувствовал себя в безопасности? Вот почему ему понадобился я - человек без прошлого. Уж меня в этих списках точно быть не могло.
- Нет я не тайник, - соврал я. Не мог я пока сказать Косе ничего другого.
- Да я понимаю. Конечно, ты не можешь им быть. Вот я и думаю, кто же ты такой? - говорил Коса без иронии, прямо и спокойно, а глядя на него я был уверен, он не играет, не претворяется.
- Да никто, - сказал я как есть, хоть и понимал не этого ждет от меня напарник.
Он достал трубку, но с сожалением убрал ее обратно - в пустом кисете не осталось тютюна. Выругался. Развернулся ко мне и стал меня разглядывать.
- Нееет, что не говори, а ты не обычный парень. Я разное видал. Во всяких переделках бывал. И поверь, отличить хорошего мечника от лохопета могу. Где ты выучиться так успел?
- Я и сам бы хотел узнать. - с горькой усмешкой сказал я.
Кондовый поднял бровь.
- Понимаешь, - я не стал дожидаться новых вопросов. - Я не помню. Память потерял. До того, как я встретил Варгана, какое-то время меня выхаживала травница. Меня в реке нашли. Откуда я и кто - никто не знает. Меня кто-то сильно ранил и отравил. Помнишь, ты у меня на спине рану видал? О большем не спрашивай. Корнус меня на работу взял, потому как я Здоба в "Борове" уделал. Мне работа нужна была. Меня Варган выставил, но он хотел меня себе оставить, а ваш хозяин сам мне на него работать предложил. Мне предложение понравилось. Да, я вижу, что отличаюсь от остальных, но до сих пор понять всего о себе не могу. Ты вот говоришь, я мечом хорошо владею, но я просто бьюсь, как получается. Про лошадей и прочее много знаю, но оно как-то тоже само собой случайно вспоминается.
Коса меня не перебивал, просто слушал, но я видел, что мои слова кажутся ему странными. Он ждал еще каких-то объяснений, но это все, что я мог сказать. Поэтому, когда я замолчал, его лицо изменилось.
- Вот как... забытое прошлое... Жаль. - он встал и отряхнулся. - Жаль, что ты не доверяешь мне.
Он уже собрался уходить, и мне бы отпустить его и оставить все как есть, но мне стало неприятно. Не хотел я, чтобы между нами был разлад. Конечно, дружбой наши отношения назвать нельзя, но до сих пор мы помогали друг другу, и Коса мне нравился - прямой, мозговитый, умелый. Настоящий.
- Постой! - вырвалось у меня. - Погоди. Послушай, я понимаю как странно и неправдоподобно звучат мои слова, но я клянусь тебе - это правда. Я не помню, кто я такой. Да, у меня есть... кое-что, о чем я пока не могу тебе сказать, но поверь, сейчас я на стороне Корнусаа не с теми, кто мешает его делам.
Коса обернулся сурово глядя из-под бровей.
- Клянешься? Чем?
- Чем хочешь?
- Многие клянутся именем Оды, но я не думаю, что это хорошо. - серьезно сказал он. - Порою человек и правда не знает своей судьбы, и зароки могут оказаться просто не исполнимыми. Если ты хочешь, чтобы я тебе верил, достаточно слова. Если ты имеешь честь, то слова уже половина дела. Ода обо всем знает и если слова твои лживы, получишь по заслугам.
- Согласен, - я кивнул. - Даю слово...
Кондовый перебил меня:
- Хорошо, я понял. - улыбнулся он и пожал мне руку.
в форматировании какая-то фигня. вечером посидела попыталась исправить - не получается:(( утром попробую убрать эти тупые белые полоски.
ОтветитьУдалить