Коса рассказал мне, что теперь я могу приказывать прочим гридням. Распределять их и брать с собой на дело, если сочту нужным.
Я, было, думал, что встреченные нами в переулке за Ыйпой дружки Здоба в числе его подчиненных. Но, как выяснилось, это не так. Когда я спросил про них у Косы, он сказал что такие никогда на работали на Корнуса. Как только я об этом узнал, у меня появилась догадка о том, кто может стоять за исчезновением управляющего.
Возле камня были только Здоб и Лысый. Здоб сейчас где-то под стражей, а Лысого Камыш убил. Но Долговязого на дороге со Здобом не было. Очень может быть, что он решил отомстить или действовал согласно ранее намеченному плану.
О своей догадке я сразу рассказал Косе. Он, как видно, был не в курсе случившегося, и к такому повороту оказался не готов. Он был поражен тому, что Здоб поднял руку на того, кто, по сути, помог ему получить место у Корнуса. Придя в себя и переварив новости, мой напарник сначала стал на меня ругаться: "Чо ж ты сразу не сказал? Мы б тады у господаря хоть спросили... Може он ентава сученка зане!"
- А я знал, что-ли, что Камыш вам про стычку со Здобом не рассказал? И про что подельники Здобовы не из ваших, я тоже не знал! Неча на меня валить теперь. Давай Долговязого искать.
- В том-то и дело - не знаю я, где искать его! Надо было у других вызнавать... А таперча, хоть обранова к Корнучу иди... - Коса расстроился и стал раздражительным.
- Думаю, это напрасно будет... Корнус скорее всего не знает... Какое ему дело до того, с кем Здоб якшался? Давай, что велено делать будем. - предложил я. - Просто теперь в кабаках надо спрашивать не только о Камыше, но и про хмыря Долговязого этого. А то пока туда-сюда ходить будем... Опять же, если вернемся не с чем, хозяин и осерчать может.
Коса лишь шмыгнул носом и покосился на меня своим раненым глазом. Я понял - это значит "согласен".
В своих блуждания по вверенному нам району, мы побывали в двух кабаках, и в одном постоялом дворе, что находитлся рядом с западными воротами. Других мест, где можно выпить, тут не было. Точнее, остальные уже закрыты были.
Повстречали два патруля и описали им тех, кого ищем. Нигде, никто Камыша не видал. С этим не повезло, зато про Долговязого нам один кабатчик кое-что рассказал. Толком он не был уверен, но возможно это Рациг - сын одного из гойцев гильдии Неумытных. В этих местах он бывает редко, но хоть и редко, но бывает. Да только давненько его кабатчик не видел, уж пятинки две.
Пока мы ходили, заглядывая во все подворотни и проулки, я вдруг вспомнил еще одну странность. Я точно помнил, что Лысый, когда давал на лапу стражам взятку, то попросил поймать нас, и доставить к хозяину. Тогда я и решил, что речь шла о Корнусе, но раз Лысый у нашего хозяина никогда не работал, значит говорил он о ком-то другом.
"Возможно, Здоб - слуга двух господ - работал и на Корнуса, и на кого-то еще, кто, как сказал Харита, не желал Корнусу добра. - размышлял я, пока мы ходили. - А что? Вполне может быть. Скорее всего, тот, другой хозяин, подкупил Здоба. Наверняка, это и есть тот, кто копает под Корнуса. Но зачем ему нужны были мы с Яном? Когда они нас искали, я ведь на Корнуса еще не работал... Тут остается один вариант: Здоб у второго хозяина в любимчиках ходил. Мы хлопца обидели, а он "батьке" нажалобился. Вот "батька" со мной поквитаться за то и хотел. Сразу не вышло, тогда они шайку собрали и на дороге нас с Камышом подстерегли... Но и на дороге у них не вышло... Мог Камыш того самого Долговязого увидеть? Мог. Пошел с ним поговорить и пропал... Пока все сходится... Только где теперь их обоих искать?! Блич."
Разговаривать об этом с Косой я не стал. Не мог я все кондовому объяснить. Пришлось бы, про Яна рассказывать и про то, как на самом деле и зачем я на работу к Корнусу попал. Так, до утра мы и проходили в поисках молча, и ничего не нашли. Обошли всю четверть и решили вернуться к площади.
- Может, другим свезло больше?- обнадежил себя уставший кондовый.
Я тоже, порядком выматывавшийся, согласился, но когда мы проходили мимо старого дуба, вдруг подумал: "А что, если я попробую найти Камыша с помощью зырка? Пока мы сидели возле костра в степи, я успел хорошо рассмотреть "огонек" управляющего и запомнить его образ. Задача непростая, но вдруг... Одна проблема: как мне объяснить Косе, что я собираюсь делать?"
Не стал я ничего выдумывать и просто сказал:
- Послушай, Коса, мне тут в голову одна мыслишка пришла... подумать мне надо. Давай присядем тут под деревом? А? У меня уж ноги гудят. Чуток посидим... хоть отдохнем, а потом пойдем на площадь.
Напарник тоже был измотан поэтому, не задавая вопросов, первый присел под дерево и стал растирать коленку. Я еще при первом знакомстве подметил, что нога у Косы - слабое место. Он все время ее трет при любой возможности.
Я тоже, не теряя времени, сел к дубу спиной и закрыл глаза. Древесная сила сразу потекла в мое уставшее тело и я поначалу даже забылся, поглощенный перекатами лечебного тепла. Но спохватившись, принялся за дело.
Для начала я попытался вызвать зырк и опробовать его на Косе. Это получилось легко. Его "огонь", в целом, был слабым и тусклым, но голова и колени горели ярко - все же, несмотря на усталость, он был обеспокоен, потому наверно, голова и выделялась - много думал и переживал. Про колени понятно - больные.
Я расширил свое внимание и вокруг в отдалении начали появляться новые огоньки - местные жители. Их было много. Солнце только-только поднималось над горизонтом, а в домах и дворах понемногу начинали суетиться люди.
Иногда мне удавалось захватить в поле зрения сразу несколько домов. Но стоило мне на ком-то сосредоточиться, чтобы его рассмотреть, остальные исчезали. Перескакивать с одного на другого было очень сложно и я, то и дело, натыкался на того, кого до этого уже рассмотрел. Люди переходили с места на место, усложняя мне поиск. Скоро я понял, что так могу весь день просидеть. И более того, сидя на одном месте, я мало где поискать смогу, пуст даже сейчас, напитанное прямо от ствола, мое умение "видеть" было сильнее, чем прежде и мне удалось оглядеть сразу несколько кварталов в ширь. Но это стоило мне больших усилий - чем больше я растягивал круг, тем больше людей попадало в него и я уже не мог понять, кого осмотрел, а кого нет - все отвлекало и мельтешило.
"Надо как-то иначе... Но как?!" . Я понимал, что в руках у меня был сложный инструмент, а я им гвозди забивал.
"А что если попробовать создать в воображении точный образ Камыша, и закрепить его в сознании. Вытянуть луч зырка до тонкой струны и провести им вокруг себя. Не рассматривать всех и каждого, а попробовать довериться чутью? Возможно, если я пересеку этим лучом Камыша, то образ засияет сильнее?" - вот что тогда думал я. Да, я понимаю, вам трудно понять, что все это означает, но иначе я объяснить не могу.
В общем, так я и сделал. На знаю точно, какой длины получился мой луч, но наверно очень большим. Он доставал до самых окраин города. Когда я двигал его по кругу: с севера на запад, потом с запада на юг и так далее, наблюдая как он пересекает сразу множество светящихся точек, я полностью ушел в себя.
Сначала я подумал, что мне показалось, будто образ Камыша высветился на луче. Но когда я пару раз поводил им в том направлении, где появился огонек, и он то гас, то загорался, я понял, что это зацепка и открыл глаза, чтобы понять, куда указывает луч.
Разобравшись, что к чему, я понял - это где-то в районе Пудовника. Осталось придумать, что сказать Косе.
Опять пришлось немного соврать:
- Слушай, я тут вспомнил одно человека - он из городской стражи. Хочу сходить к нему. Это недалеко от Пудовника. Давай, ты на площадь пойдешь, а я схожу поговорю с ним, может он знает этого Рацига, или видел Камыша?.
Коса удивился такому предложению, но отказываться не стал. Не стал даже предлагать идти со мной. По глазам было видно, что он не верит в успех, и скорее всего именно поэтому не хотел тратить время впустую.
- Лады. Только ты после сразу к Корнусу иди. - он тяжело встал опираясь о ствол дуба.
Я тоже встал, кивнул и пошел к оптовому рынку.
Моих сил еще хватало на то, чтобы время от времени "поглядывать" на образ Камыша. Он не потухал и не двигался, оставаясь на одном и том же месте. Когда я добрался до рынка, то понял, что место это, где-то за ним. Я обошел рынок. Нет, выходит еще дальше - где-то на самой окраине города.
Когда прошел последние дома и впереди показались огороды, а пятно Камыша было все еще не близко, я удивился: "Где он там может быть? Дальше одни поля".
Нашел узкую дорожку, скорее даже, тропинку ведущую мимо делянок. "Огонек" Камыша светился все ярче и я прибавил шагу. Вскоре и тропинка кончилась - пошел сплошной бурьян. Отсюда земля уже была ничейная, в смысле, не возделывал ее никто - за этими кущарями пастбища, а не косят, чтоб коровы да козы на делянки не ходили, капусту с огородов не жрали. Дальше мне идти не пришлось. В этих зарослях и сиял бурый, как потемневшая медь, "огонек" Камыша. Такой цвет огня показался мне очень странным, подсказывая, что с управляющим не все в порядке.
Раздвигая лопухи, я углубился в заросли. В некоторых местах, растения были выше человеческого роста. Благо никакой крапивы...
Камыш лежал на спине и мне показалось, он спит. Но когда подошел поближе, понял - с ним точно что-то не так: глаза его были открыты и все время бегали туда-сюда. Он иногда вздрагивал, словно во сне. А когда я его позвал, не ответил. Только странно стал водить руками перед собой, словно заплетал косу.
От всего этого мне стало не по себе. Я попытался его поднять, а он как зашипит! Слова из себя выплевывает, да и не слова даже, а слоги отдельные: "Ау... деш дыш... пря.. иу.. иу.. ию.. на". Вместе со словам изо рта у него поплзла пена.
От неожиданности я его обратно уронил: "Что это? Пена... Дрожи... Отравили? Чо ж делать-то?"
Камыш был не в себе, в буквальном смысле, вел себя, как сумасшедший - я попытался взвалить его на себя, но он все время изгибался и удержать его не было никакой возможности.
Я понял, надо идти за подмогой. Тут телега нужна - на руках его не отнести. Сам он идти не сможет и тащить его никак - он что студень мясной сделался, трясется и из рук выскальзывает.
Оставив все как есть, я побежал обратно. Сначала к центральной площади.
До нее я добрался, когда улицы уже были наполнены прохожими. Но на ней наших не оказалось, тогда я пошел к усадьбе Корнуса. Однако до нее я так и не добрался.
Проходя мимо Повинной площади, что перед теремным городищем, увидел на ней толпу. Прям таки, куча народу - никак пол города собралось! Все стояли перешептываясь и куда-то смотрели.
"А тут еще чего такое стряслось?" - я осмотрелся, пытаясь выискать в толпе своих. И мне даже показалось, что я увидел Веревку. Стал продираться к нему, но добравшись, понял - не он. Зато отсюда мне стало видно, на что все глазеют - посреди площади лицом к терему стоял человек в темном балахоне.
Прислушавшись к шепоткам, разобрал: "Кнор... конр... Чого це вин до намистника прийшов? Ага, ранише тильки до князёв прихОдили ..."
"Кнор!" - бумкнуло у меня в голое. Сердце застыло.Про Камыша я и думать забыл. Стал пробираться поближе к центру.
Тот, кого все называли Кнором, стоял неподвижно, словно статуя. Его темная ряса полностью скрывала руки и стопы. На голове капюшон.
Я поспел как раз тогда, когда из теремных врат вышли дружинники. Целый отряд. Стали шеренгой. Позади них мелькнул Харита. Он был иначе, чем прежде одет, хмур и обеспокоен. Стал, чуть поодаль и что-то негромко воинам сказал.
"Ого! - обалдел я. - Его сам воевода дружинный слушается!" Тот, получив приказ, вышел вперед и уверенно походкой направился к Кнору. Остановился шага за два и что-то стал втолковывать чернорясому. Коротко, жестко. Вроде как прогоняет. Только Кнор, будто не слышит его. Стоит, как истукан, не шелохнется. Повторил вояка еще дважды свое требование, и видя, что гость к словам его не прислушивается, положил руку на рукоять меча, пока правда лишь обозначая намерение - доставать меч, воевода не торопился. Тоже застыл в нерешительности.
Народ сначала притих, но потом то тут, то там из толпы полетели выкрики: "Пущай проваливает! Неча с ним гутарить! Да, гони его! Не дадим деток своих, аки дметские!"
Не думаю, что именно эти слова стали причиной, но воевода поднял свободную руку и тут же на стенах теремной ограды появились лучники. Они разом натянули луки.
Сердце у меня уже колотилось, как молот. Я едва успевал следить за происходящим.
Воевода быстро отошел от Кнора к своим и опустил руку. И тут же десяток стрел полетела от стены в центр площади.
Я смотрел во все глаза, не веря в происходящее. Все было как во сне. Слова Уны, описывающие подобное, уже сплели для меня конец этой истории.
Но в этот раз все было по другому.
Кнор вдруг исчез. А через мгновение я увидел его, уже стоящего в другом месте, совсем близко, на краю площади, прямо рядом с толпой. Люди перепугавшись, стали разбегаться в стороны. Кого-то сбивали с ног, кто-то верещал в испуге.
Несколько раз меня задели и я сам чуть не упал.
Теперь воевода достал меч и призвал дружинников следовать за ним в атаку на непрошеного гостя.
Я застыл, не в силах пошевелиться. Оцепенел в потрясении. Из ступора меня вывел жест Кнора - он топнул ногой, и от его удара земля содрогнулась с такой силой, что все попадали. И я на ногах не удержался, тоже упал. Смотрю, те кто лежат рядом со мной - все без сознания. Чуть приподнялся на руках, огляделся мельком - без сознания все. Лежат, не шевелятся. И воевода, и дружинники... И лучников на стенах не ведать.
Я полностью встал. Теперь на ногах только я, Кнор... и Харита. Он во вес глаза глядит на нас, а я на Кнора. Тот повернулся ко мне и я даже моргнуть не успел, он в миг прямо передо мной оказался.
Я замер, совершенно не представляя, что делать или сказать.
"Похоже,
ты
выбрал
СВОЙ
путь,
Атшира?"
Эти слова прозвучали прямо у меня в голов, пока я пытался всмотреться в мельтешащую темноту под капюшоном. Под ним ничего не было, кроме серебристой пыли.
Я внезапно ощутил, как земля тянет меня к себе, будто тело мое разом стало неимоверно тяжелым. Пустые рукава балахона потянулись ко мне и застыли на пол пути. Опустились обратно.
"Нет,
сейчас
я не могу
забрать
с собой
тень земли.
Еще не время."
Это было последним, что я услышал. Балахон опал на землю, а тяжесть в моем теле резко прошла. В глазах потемнело и я, как понял после, потерял сознание.
Я, было, думал, что встреченные нами в переулке за Ыйпой дружки Здоба в числе его подчиненных. Но, как выяснилось, это не так. Когда я спросил про них у Косы, он сказал что такие никогда на работали на Корнуса. Как только я об этом узнал, у меня появилась догадка о том, кто может стоять за исчезновением управляющего.
Возле камня были только Здоб и Лысый. Здоб сейчас где-то под стражей, а Лысого Камыш убил. Но Долговязого на дороге со Здобом не было. Очень может быть, что он решил отомстить или действовал согласно ранее намеченному плану.
О своей догадке я сразу рассказал Косе. Он, как видно, был не в курсе случившегося, и к такому повороту оказался не готов. Он был поражен тому, что Здоб поднял руку на того, кто, по сути, помог ему получить место у Корнуса. Придя в себя и переварив новости, мой напарник сначала стал на меня ругаться: "Чо ж ты сразу не сказал? Мы б тады у господаря хоть спросили... Може он ентава сученка зане!"
- А я знал, что-ли, что Камыш вам про стычку со Здобом не рассказал? И про что подельники Здобовы не из ваших, я тоже не знал! Неча на меня валить теперь. Давай Долговязого искать.
- В том-то и дело - не знаю я, где искать его! Надо было у других вызнавать... А таперча, хоть обранова к Корнучу иди... - Коса расстроился и стал раздражительным.
- Думаю, это напрасно будет... Корнус скорее всего не знает... Какое ему дело до того, с кем Здоб якшался? Давай, что велено делать будем. - предложил я. - Просто теперь в кабаках надо спрашивать не только о Камыше, но и про хмыря Долговязого этого. А то пока туда-сюда ходить будем... Опять же, если вернемся не с чем, хозяин и осерчать может.
Коса лишь шмыгнул носом и покосился на меня своим раненым глазом. Я понял - это значит "согласен".
В своих блуждания по вверенному нам району, мы побывали в двух кабаках, и в одном постоялом дворе, что находитлся рядом с западными воротами. Других мест, где можно выпить, тут не было. Точнее, остальные уже закрыты были.
Повстречали два патруля и описали им тех, кого ищем. Нигде, никто Камыша не видал. С этим не повезло, зато про Долговязого нам один кабатчик кое-что рассказал. Толком он не был уверен, но возможно это Рациг - сын одного из гойцев гильдии Неумытных. В этих местах он бывает редко, но хоть и редко, но бывает. Да только давненько его кабатчик не видел, уж пятинки две.
Пока мы ходили, заглядывая во все подворотни и проулки, я вдруг вспомнил еще одну странность. Я точно помнил, что Лысый, когда давал на лапу стражам взятку, то попросил поймать нас, и доставить к хозяину. Тогда я и решил, что речь шла о Корнусе, но раз Лысый у нашего хозяина никогда не работал, значит говорил он о ком-то другом.
"Возможно, Здоб - слуга двух господ - работал и на Корнуса, и на кого-то еще, кто, как сказал Харита, не желал Корнусу добра. - размышлял я, пока мы ходили. - А что? Вполне может быть. Скорее всего, тот, другой хозяин, подкупил Здоба. Наверняка, это и есть тот, кто копает под Корнуса. Но зачем ему нужны были мы с Яном? Когда они нас искали, я ведь на Корнуса еще не работал... Тут остается один вариант: Здоб у второго хозяина в любимчиках ходил. Мы хлопца обидели, а он "батьке" нажалобился. Вот "батька" со мной поквитаться за то и хотел. Сразу не вышло, тогда они шайку собрали и на дороге нас с Камышом подстерегли... Но и на дороге у них не вышло... Мог Камыш того самого Долговязого увидеть? Мог. Пошел с ним поговорить и пропал... Пока все сходится... Только где теперь их обоих искать?! Блич."
Разговаривать об этом с Косой я не стал. Не мог я все кондовому объяснить. Пришлось бы, про Яна рассказывать и про то, как на самом деле и зачем я на работу к Корнусу попал. Так, до утра мы и проходили в поисках молча, и ничего не нашли. Обошли всю четверть и решили вернуться к площади.
- Может, другим свезло больше?- обнадежил себя уставший кондовый.
Я тоже, порядком выматывавшийся, согласился, но когда мы проходили мимо старого дуба, вдруг подумал: "А что, если я попробую найти Камыша с помощью зырка? Пока мы сидели возле костра в степи, я успел хорошо рассмотреть "огонек" управляющего и запомнить его образ. Задача непростая, но вдруг... Одна проблема: как мне объяснить Косе, что я собираюсь делать?"
Не стал я ничего выдумывать и просто сказал:
- Послушай, Коса, мне тут в голову одна мыслишка пришла... подумать мне надо. Давай присядем тут под деревом? А? У меня уж ноги гудят. Чуток посидим... хоть отдохнем, а потом пойдем на площадь.
Напарник тоже был измотан поэтому, не задавая вопросов, первый присел под дерево и стал растирать коленку. Я еще при первом знакомстве подметил, что нога у Косы - слабое место. Он все время ее трет при любой возможности.
Я тоже, не теряя времени, сел к дубу спиной и закрыл глаза. Древесная сила сразу потекла в мое уставшее тело и я поначалу даже забылся, поглощенный перекатами лечебного тепла. Но спохватившись, принялся за дело.
Для начала я попытался вызвать зырк и опробовать его на Косе. Это получилось легко. Его "огонь", в целом, был слабым и тусклым, но голова и колени горели ярко - все же, несмотря на усталость, он был обеспокоен, потому наверно, голова и выделялась - много думал и переживал. Про колени понятно - больные.
Я расширил свое внимание и вокруг в отдалении начали появляться новые огоньки - местные жители. Их было много. Солнце только-только поднималось над горизонтом, а в домах и дворах понемногу начинали суетиться люди.
Иногда мне удавалось захватить в поле зрения сразу несколько домов. Но стоило мне на ком-то сосредоточиться, чтобы его рассмотреть, остальные исчезали. Перескакивать с одного на другого было очень сложно и я, то и дело, натыкался на того, кого до этого уже рассмотрел. Люди переходили с места на место, усложняя мне поиск. Скоро я понял, что так могу весь день просидеть. И более того, сидя на одном месте, я мало где поискать смогу, пуст даже сейчас, напитанное прямо от ствола, мое умение "видеть" было сильнее, чем прежде и мне удалось оглядеть сразу несколько кварталов в ширь. Но это стоило мне больших усилий - чем больше я растягивал круг, тем больше людей попадало в него и я уже не мог понять, кого осмотрел, а кого нет - все отвлекало и мельтешило.
"Надо как-то иначе... Но как?!" . Я понимал, что в руках у меня был сложный инструмент, а я им гвозди забивал.
"А что если попробовать создать в воображении точный образ Камыша, и закрепить его в сознании. Вытянуть луч зырка до тонкой струны и провести им вокруг себя. Не рассматривать всех и каждого, а попробовать довериться чутью? Возможно, если я пересеку этим лучом Камыша, то образ засияет сильнее?" - вот что тогда думал я. Да, я понимаю, вам трудно понять, что все это означает, но иначе я объяснить не могу.
В общем, так я и сделал. На знаю точно, какой длины получился мой луч, но наверно очень большим. Он доставал до самых окраин города. Когда я двигал его по кругу: с севера на запад, потом с запада на юг и так далее, наблюдая как он пересекает сразу множество светящихся точек, я полностью ушел в себя.
Сначала я подумал, что мне показалось, будто образ Камыша высветился на луче. Но когда я пару раз поводил им в том направлении, где появился огонек, и он то гас, то загорался, я понял, что это зацепка и открыл глаза, чтобы понять, куда указывает луч.
Разобравшись, что к чему, я понял - это где-то в районе Пудовника. Осталось придумать, что сказать Косе.
Опять пришлось немного соврать:
- Слушай, я тут вспомнил одно человека - он из городской стражи. Хочу сходить к нему. Это недалеко от Пудовника. Давай, ты на площадь пойдешь, а я схожу поговорю с ним, может он знает этого Рацига, или видел Камыша?.
Коса удивился такому предложению, но отказываться не стал. Не стал даже предлагать идти со мной. По глазам было видно, что он не верит в успех, и скорее всего именно поэтому не хотел тратить время впустую.
- Лады. Только ты после сразу к Корнусу иди. - он тяжело встал опираясь о ствол дуба.
Я тоже встал, кивнул и пошел к оптовому рынку.
Моих сил еще хватало на то, чтобы время от времени "поглядывать" на образ Камыша. Он не потухал и не двигался, оставаясь на одном и том же месте. Когда я добрался до рынка, то понял, что место это, где-то за ним. Я обошел рынок. Нет, выходит еще дальше - где-то на самой окраине города.
Когда прошел последние дома и впереди показались огороды, а пятно Камыша было все еще не близко, я удивился: "Где он там может быть? Дальше одни поля".
Нашел узкую дорожку, скорее даже, тропинку ведущую мимо делянок. "Огонек" Камыша светился все ярче и я прибавил шагу. Вскоре и тропинка кончилась - пошел сплошной бурьян. Отсюда земля уже была ничейная, в смысле, не возделывал ее никто - за этими кущарями пастбища, а не косят, чтоб коровы да козы на делянки не ходили, капусту с огородов не жрали. Дальше мне идти не пришлось. В этих зарослях и сиял бурый, как потемневшая медь, "огонек" Камыша. Такой цвет огня показался мне очень странным, подсказывая, что с управляющим не все в порядке.
Раздвигая лопухи, я углубился в заросли. В некоторых местах, растения были выше человеческого роста. Благо никакой крапивы...
Камыш лежал на спине и мне показалось, он спит. Но когда подошел поближе, понял - с ним точно что-то не так: глаза его были открыты и все время бегали туда-сюда. Он иногда вздрагивал, словно во сне. А когда я его позвал, не ответил. Только странно стал водить руками перед собой, словно заплетал косу.
От всего этого мне стало не по себе. Я попытался его поднять, а он как зашипит! Слова из себя выплевывает, да и не слова даже, а слоги отдельные: "Ау... деш дыш... пря.. иу.. иу.. ию.. на". Вместе со словам изо рта у него поплзла пена.
От неожиданности я его обратно уронил: "Что это? Пена... Дрожи... Отравили? Чо ж делать-то?"
Камыш был не в себе, в буквальном смысле, вел себя, как сумасшедший - я попытался взвалить его на себя, но он все время изгибался и удержать его не было никакой возможности.
Я понял, надо идти за подмогой. Тут телега нужна - на руках его не отнести. Сам он идти не сможет и тащить его никак - он что студень мясной сделался, трясется и из рук выскальзывает.
Оставив все как есть, я побежал обратно. Сначала к центральной площади.
До нее я добрался, когда улицы уже были наполнены прохожими. Но на ней наших не оказалось, тогда я пошел к усадьбе Корнуса. Однако до нее я так и не добрался.
Проходя мимо Повинной площади, что перед теремным городищем, увидел на ней толпу. Прям таки, куча народу - никак пол города собралось! Все стояли перешептываясь и куда-то смотрели.
"А тут еще чего такое стряслось?" - я осмотрелся, пытаясь выискать в толпе своих. И мне даже показалось, что я увидел Веревку. Стал продираться к нему, но добравшись, понял - не он. Зато отсюда мне стало видно, на что все глазеют - посреди площади лицом к терему стоял человек в темном балахоне.
Прислушавшись к шепоткам, разобрал: "Кнор... конр... Чого це вин до намистника прийшов? Ага, ранише тильки до князёв прихОдили ..."
"Кнор!" - бумкнуло у меня в голое. Сердце застыло.Про Камыша я и думать забыл. Стал пробираться поближе к центру.
Тот, кого все называли Кнором, стоял неподвижно, словно статуя. Его темная ряса полностью скрывала руки и стопы. На голове капюшон.
Я поспел как раз тогда, когда из теремных врат вышли дружинники. Целый отряд. Стали шеренгой. Позади них мелькнул Харита. Он был иначе, чем прежде одет, хмур и обеспокоен. Стал, чуть поодаль и что-то негромко воинам сказал.
"Ого! - обалдел я. - Его сам воевода дружинный слушается!" Тот, получив приказ, вышел вперед и уверенно походкой направился к Кнору. Остановился шага за два и что-то стал втолковывать чернорясому. Коротко, жестко. Вроде как прогоняет. Только Кнор, будто не слышит его. Стоит, как истукан, не шелохнется. Повторил вояка еще дважды свое требование, и видя, что гость к словам его не прислушивается, положил руку на рукоять меча, пока правда лишь обозначая намерение - доставать меч, воевода не торопился. Тоже застыл в нерешительности.
Народ сначала притих, но потом то тут, то там из толпы полетели выкрики: "Пущай проваливает! Неча с ним гутарить! Да, гони его! Не дадим деток своих, аки дметские!"
Не думаю, что именно эти слова стали причиной, но воевода поднял свободную руку и тут же на стенах теремной ограды появились лучники. Они разом натянули луки.
Сердце у меня уже колотилось, как молот. Я едва успевал следить за происходящим.
Воевода быстро отошел от Кнора к своим и опустил руку. И тут же десяток стрел полетела от стены в центр площади.
Я смотрел во все глаза, не веря в происходящее. Все было как во сне. Слова Уны, описывающие подобное, уже сплели для меня конец этой истории.
Но в этот раз все было по другому.
Кнор вдруг исчез. А через мгновение я увидел его, уже стоящего в другом месте, совсем близко, на краю площади, прямо рядом с толпой. Люди перепугавшись, стали разбегаться в стороны. Кого-то сбивали с ног, кто-то верещал в испуге.
Несколько раз меня задели и я сам чуть не упал.
Теперь воевода достал меч и призвал дружинников следовать за ним в атаку на непрошеного гостя.
Я застыл, не в силах пошевелиться. Оцепенел в потрясении. Из ступора меня вывел жест Кнора - он топнул ногой, и от его удара земля содрогнулась с такой силой, что все попадали. И я на ногах не удержался, тоже упал. Смотрю, те кто лежат рядом со мной - все без сознания. Чуть приподнялся на руках, огляделся мельком - без сознания все. Лежат, не шевелятся. И воевода, и дружинники... И лучников на стенах не ведать.
Я полностью встал. Теперь на ногах только я, Кнор... и Харита. Он во вес глаза глядит на нас, а я на Кнора. Тот повернулся ко мне и я даже моргнуть не успел, он в миг прямо передо мной оказался.
Я замер, совершенно не представляя, что делать или сказать.
"Похоже,
ты
выбрал
СВОЙ
путь,
Атшира?"
Эти слова прозвучали прямо у меня в голов, пока я пытался всмотреться в мельтешащую темноту под капюшоном. Под ним ничего не было, кроме серебристой пыли.
Я внезапно ощутил, как земля тянет меня к себе, будто тело мое разом стало неимоверно тяжелым. Пустые рукава балахона потянулись ко мне и застыли на пол пути. Опустились обратно.
"Нет,
сейчас
я не могу
забрать
с собой
тень земли.
Еще не время."
Это было последним, что я услышал. Балахон опал на землю, а тяжесть в моем теле резко прошла. В глазах потемнело и я, как понял после, потерял сознание.
Комментариев нет:
Отправить комментарий