Утром помогайша собрала мне котомку с порошками да мазями:
- Это тебе - шрам мазать, это - волосы подкрашивать, а это - так, по мелочи в дорожку - пригодится.
- Спасибо тебе, Уна! Я твоей доброты не забуду! Скажи, чем отплатить тебе могу?
- Так, а чем платят за доброту? - улыбнулась Уна. - Добром и платят.
- Скажи, что мне сделать, чего тебе не достает?
- Ну, мне вообще-то ничего не надо. Но, если ты когда монетами разживешься, можешь отправить с попутными мне парочку. На том и сочтемся.
- Хорошо. Я понял.
- Ступай к Золту за вещами своими. Может он тебе еще посоветует чего. Иди-иди - не мнись у ворот. Еще увидимся...
С этими словами она закрыла за мной калитку и пошла в дом, словно не в далекий путь меня проводила, а погулять отпустила.
Я поклонился ей в след и направился к дому старосты. "Наверно таким и должно быть прощание... - думал я, - чтобы грусть от расставания не терзала сердце".
Конечно, я полюбил помогайшу и не только за ее заботу обо мне. Мне понравилась сама Уна, как человек. Честная, но хитрая, добрая, но справедливая. Как мне казалось, одна беда была у нее - одиночество. По ее годам, ей бы замуж пора, только отчего-то жила она одна. Может, ей кайховской дар тому мешал, а может и другие причины были у нее - незамужней ходить. Кстати, если про мать свою, Уна не раз упоминала, то про отца ни слова.
Пока я был при ней, меня не покидало ощущение, что ей нравится общение со мной и от части, я полагал, из-за того, что я мужчина. Оттого, несмотря на старания Уны, чтобы ушел я с легким сердцем, грусть расставания окатила меня холодной волною. Жаль мне было оставлять ее...
В деревне было пусто - все в полях да на югарах. Только небольшая каторга детей играла в догонялки на пыльной дороге.
- Эй, малышня, где тут староста живет? - окликнул я их, подойдя поближе.
Увидев меня, дети насторожились. Сторонясь, отбежали к плетням и, переглядываясь меж собой, никак не могли решить, кому отвечать.
- Старосты дом где? - повторил я вопрос, чуть настойчевее. Малышня захихикала, и принялась указывать кто куда.
"Понятно... - вздохнул я. - Весело им, что чужак места не знает... Ладно. И без подсказки найду, чай не город..."
Отвернулся и пошел проч.
Шел себе спокойно, пока сзади из-за дерева кто-то не кинул в меня камень. Было не больно, но неприятно. От хорошего настроения в миг не осталось и следа. Обидно это, когда в тебя кидаются. Пусть даже дети. Я сделал вид, что не заметил и пошел дальше. А что еще я должен был сделать?
"Чужаков никто не любит... "- вертелось у меня в голове. - Закон стаи". Его я понимал и даже был с ним согласен. "Каждый защищает свое... Однако, я ведь не забираю, не нападаю, не угрожаю даже..." - почему они бросают в меня камнями? Когда за спиной послышались мелкие шажочки я приготовился. Пусть я и согласен был с законом, терпеть унижение не собирался. Слегка повернувшись, краем глаза я увидел, как один мальчишка уже занес руку для нового броска.
Он бросил.
Я резко повернулся и поймал камень.
"Храбрец" сначала оторопел, потом хмыкнул и дерзко загоготал. Я с укором посмотрел на него и спросил: "А если я брошу?"
- Не бросишь! - мелкий, надменно ухмыляясь, стал в позу, подставляясь: на, мол, бросай.
Я сунул камень в карман и, скрипя зубами, отвернулся. "Конечно не брошу! - раздраженно согласился я про себя. - А вот по жопе дал бы! Хотя... даже этого не сделал бы. Его мамаша от меня мокрого места не оставит, подними я руку на ее сына". От осознания этого мне стало еще неприятнее. Будь это взрослый человек, я , пожалуй, смог бы постоять за себя, но что делать, когда на тебя нападают дети? Но ситуация разрешилась сама по себе.
Задира еще не раз пытался вынудить меня проявить силу: то обзывая всякими глупостями, то пытаясь закидать, чем под руку попадется. Я же делал вид, что мне нет до него никакого дела, но за спиной своей следил, не желая, чтобы мою единственную одежду испортили. К задире присоединились и остальные, но вскоре они отстали, переключившись на спор о том, кто кинет палку дальше, а кто выше. Так я и покинул эту битву, позорно прикрывая свои тылы. Однако, кое-какие выводы все же сделал.
Дом старосты стоял, как оказалось, на краю деревни, как раз близко к выходу из нее в той стороне, откуда, меня принесли. Впереди виднелся спуск, а вдали узкая лента реки с поросшими берегами. Ворота были прикрыты, но не заперты. Я постучал и позвал. Никто не ответил.
Я решил подойти к дому. Подойдя ближе, я услышал, что в доме ругаются. Постоял, прислушиваясь, но так и не разобрал ничего. Решил уже присесть под навес, как дверь вдруг резко распахнулась и на встречу мне выбежала женщина. Лицо у нее было красное, а глаза мокрые. Она непонимающе оглядела меня, опомнилась и принялась себя оправлять. Вроде хотела что-то сказать, но передумала и развернувшись, быстрым шагом ушла на задний двор.
Дверь осталась распахнутой. Я обождал немного и постучал в косяк.
- Эй, хозяин? Разговор есть.
Золт вышел на порог.
- Кого там еще Ур принес? А.. это ты. За вещами пришел? Заходи.
- За вещами, но не только.
Мы прошли в дом и хозяин закрыл дверь. Вид у него был угрюмый.
- Не думал, что ты так скоро соберешься уходить.
Я улыбнулся:
- Да уж конечно не думал! Сам хотел, чтоб я убирался поскорей.
- Не пойми меня неверно! У нас своих закавык полно, а я терпеть не могу закавыки, которые хер знаешь, как решать. А ты - как раз такая закавыка - Золт сел за стол и налил нам по кружке узвара. - Осилишь ли дорогу?
- А что, до Селаи далеко ли?
- Пешком два дня. Но посередине постоялый двор будет. Там наш бывший староста живет. Ночь у него переночуешь, заодно от меня гостинец передашь.
- Скажи, Золт, как мне у тебя в долгу не остаться?
- Хм... да что с тебя взять? Денег у тебя нету, работой не нагрузишь. Да и какую тебе работу дашь, коли ты то ли из знати, то ли кутай-неудачник. - Золт хмыкнул.
- Почему неудачник?
- Ну, дык, ежли ты полудохлый к нам приплыл, ремнями к лодке пристегнутый, явно не в поряде дела твои.
- Мне Уна сказала, что в Селае дед-провидец есть. Ты случайно не знаешь, как его найти?
- Дед? Да был такой. Давно я про него не слыхивал. Я у него не был, где живет, не знаю. И вообще, я в город не хожу. От него одни закавыки...
- От кого? От деда?
- Да от города же! Народу, тьма! Кругом жулье! За вход плати, за постой плати... куда не плюнь везде плати! Не люблю я город.
- Понятно. Скажи, а если я в город в своей одежде приду, что люди подумают?
Золт губы к низу покривил:
- Ну, городские пялиться будут и пальцем показывать. А стража кому надо доложит.
- Это кому?
- Ну так, в управу же... или тайникам. Шматье у тебя померское. Дорогое. В таких нарядах токма на лошади, али в резной повозке ездиют, а не с котомкой через плечо шастают. Тебя, как пить дать, стражи возьмут, да к начальникам поведут. Начнут разбираться... а как про ялик узнают, в застенках запрут - для выяснения.
- А почему ты мне помогаешь? Почему рассказываешь, не скрывая?
- Дык, а чо скрывать-то? Мне моя жизнь дорога. Мало ли хто ты есть такой. Не помогу я тебе, а ты меня потом прирежешь.
Неожиданно... Я даже все свои прочие вопросы позабыл от удивления. Выходит, меня на столько боятся, что выбирают помочь, а не обратно в реку бросить. Любопытно.
- К тому же Ода все видит. - с серьезным лицом добавил староста. - Ежели ты, шо плохое замыслил, то наказан будешь. Он все видит! А ежели ты не виноват ни в чем, так мне за помощь зачтется.
- А как ты думаешь, Золт, кто я такой?
- Хм... да Башур разберет! Видел я померов. Правда, давно это было - я еще ребенком был.
Так вот, не похож ты на них. Говоришь по-нашему чисто, но все ж не полянин ты. Кто б ты ни был, ты - чужак. Смотрю, тебе Уна шевелюру подправила. Эт правильно - теперь меньше выделяешься. Может, и приживешься где-то, коли родины не сыщешь. Ты сам то, чуешь чего? Хоть дело какое тебе привычно?
- Ну не пахарь - это точно. Но пока не понятно ничего. Вот думал, может, я вещи свои увижу - вспомню.
Золт встал и куда-то ушел. Пока его не было, я подошел к окну, которое выходило на задний двор. Увидел, что женщина - та, что выбежала в слезах, - стоит возле двери в баню и, похоже, разговаривает с кем-то через дверь.
Хозяин вернулся с большим мешком и стал выгружать на стол: сапоги в узорах набивных, да с оковкой; рубаху расшитую из материи белой и тонкой; перчатки, на которых перстни прямо в них вшитые; кожаную шапку с меховой оторочкой и тоже всю камнями расшитую, штаны и кафтан длинный из ткани, которой я даже не знал название. Все вещи сделаны искусно и добротно. Под конец Золт выложил на стол еще целую пригоршню колец, браслет и платок, весь изрисованный значками. Я развернул платок и на мгновение застыл потрясенный. Значки эти были, словно простой узор, но среди этого узора я вдруг выделил слова: защита, воля, долг. Такие же узоры были на браслете и на одном из колец. Я взял их в руки и привычным жестом надел - кольцо на указательный палец левой руки, и на ту же руку браслет, поднимая его почти до подмышки. Эти предметы, как я чувствовал, были мне нужны. Теперь, когда они на мне, я ощутил некое облегчение - все на своих местах.
Золт смотрел на меня молча, пока я не спросил: помнит ли он, откуда снимал с меня эти вещи; на том ли пальце кольцо было?
- На том. И браслет правильно надел. А платок на голову надо. - ответил он, когда увидел, что я верчу его в задумчивости.
Я протянул ему платок:
- Покажи, как он повязан был?
- Вот так. - он подошел, накинул на голову и завязал концы сзади под затылком.
Мне тогда показалось, что стоит его надеть, как я тут же все вспомню, даже глаза закрыл.
Но ничего не произошло.
Золт надел на меня сверху шапку и отошел.
- Ты можешь прочесть, что тут написано? - спросил я у старосты, сняв опять кольцо и показывая на его внутреннюю сторону.
- Написано? - удивился Золт. - Тут узор какой-то и ни одной буквы.
Вот оно что... выходит, или мне кажется и я сам себе придумываю и там нет никаких слов,
или я знаю еще один язык, который для местных выглядит, как узоры. Осталось выяснить, что это за язык такой. Возможно, тогда я узнаю, откуда я и кто такой.
- Послушай, Золт, а давай я тебе пару колец продам?
- Кхе! Почем мне знать, сколько они стоят?! - староста осклабился, но по глазам было видно, что он озадачен.
- Неужто ты даже примерно прикинуть не можешь?
- Примерно могу. Любое из них примерно стоит столько, сколько у меня точно нету! К тому же, я их все равно покупать не стану. На шо они мне сдалися?
- Но мне нужны хоть какие-то деньги! Может рубаху или штаны возьмешь? - я пытался уговорить его, потому как не представлял, где еще могу раздобыть монеты.
- Ничего я у тебя брать не буду и не проси! А денег я тебе дам. За услугу.
Я удивился:
- За какую?
Староста почесал затылок и как-то сразу погруснел.
- Нам кузнец в деревню нужен. Прежний помёр недавно, а ученик евойный ни на шо не годен. Только и может, что гундеть - работа, мол, не по нем и все такое. Ежли ты мне слово дашь, что в Селае для нас кузнеца сыщешь, я тебе вперед оплату за то дам.
- А давно кузнеца не стало? Ты почему раньше никого в город не отправил?
- Пффф... а я отправил... на свою голову... - теперь в голосе Золта уже слышалось раздражение. Он встал и зачем-то подошел к окну, отодвинув стоявший на подоконнике горшок. - Слушай, тебе об этом знать не зачем. Берешься за работу? Если откажешься - ищи деньги сам, где знаешь.
- Нет не откажусь. - я быстро ухватился за возможность. - Нужно кузнеца найти - будет вам кузнец! Сколько времени на задание даешь?
- Да как справишься. Нам, конечно, затягивать не стоит. Время сборов, сам понимаешь - инструмент нужон. А то Васюк даже косы наточить толком не умеет.
- Кстати, а где мой меч? - слова старосты о кузнеце напомнили мне об еще одной моей вещи.
- Ах, да... Меч же еще. Щас-щас. Он у меня тут припрятан, - Золт отодвинул лавку от окна, приподнял половицу и достал из-под нее сверток. - Вот он.
Когда я развернул тряпку, на ней лежал не меч, а то, что от него осталось.
- А где остальное? - я непонимающе уставился на обломок.
- Какое остальное? - староста, в свою очередь, вылупился на меня.
- Ну остальная часть лезвия?
- Дык, это все что было.
"Хм, значит, сломанный меч..." - как-то мне сразу стало грустно.
Рассмотрев остаток клинка, гарду и рукоять, я сразу понял, что меч этот помню. Именно его я ждал в своем сне.
- Это тебе - шрам мазать, это - волосы подкрашивать, а это - так, по мелочи в дорожку - пригодится.
- Спасибо тебе, Уна! Я твоей доброты не забуду! Скажи, чем отплатить тебе могу?
- Так, а чем платят за доброту? - улыбнулась Уна. - Добром и платят.
- Скажи, что мне сделать, чего тебе не достает?
- Ну, мне вообще-то ничего не надо. Но, если ты когда монетами разживешься, можешь отправить с попутными мне парочку. На том и сочтемся.
- Хорошо. Я понял.
- Ступай к Золту за вещами своими. Может он тебе еще посоветует чего. Иди-иди - не мнись у ворот. Еще увидимся...
С этими словами она закрыла за мной калитку и пошла в дом, словно не в далекий путь меня проводила, а погулять отпустила.
Я поклонился ей в след и направился к дому старосты. "Наверно таким и должно быть прощание... - думал я, - чтобы грусть от расставания не терзала сердце".
Конечно, я полюбил помогайшу и не только за ее заботу обо мне. Мне понравилась сама Уна, как человек. Честная, но хитрая, добрая, но справедливая. Как мне казалось, одна беда была у нее - одиночество. По ее годам, ей бы замуж пора, только отчего-то жила она одна. Может, ей кайховской дар тому мешал, а может и другие причины были у нее - незамужней ходить. Кстати, если про мать свою, Уна не раз упоминала, то про отца ни слова.
Пока я был при ней, меня не покидало ощущение, что ей нравится общение со мной и от части, я полагал, из-за того, что я мужчина. Оттого, несмотря на старания Уны, чтобы ушел я с легким сердцем, грусть расставания окатила меня холодной волною. Жаль мне было оставлять ее...
В деревне было пусто - все в полях да на югарах. Только небольшая каторга детей играла в догонялки на пыльной дороге.
- Эй, малышня, где тут староста живет? - окликнул я их, подойдя поближе.
Увидев меня, дети насторожились. Сторонясь, отбежали к плетням и, переглядываясь меж собой, никак не могли решить, кому отвечать.
- Старосты дом где? - повторил я вопрос, чуть настойчевее. Малышня захихикала, и принялась указывать кто куда.
"Понятно... - вздохнул я. - Весело им, что чужак места не знает... Ладно. И без подсказки найду, чай не город..."
Отвернулся и пошел проч.
Шел себе спокойно, пока сзади из-за дерева кто-то не кинул в меня камень. Было не больно, но неприятно. От хорошего настроения в миг не осталось и следа. Обидно это, когда в тебя кидаются. Пусть даже дети. Я сделал вид, что не заметил и пошел дальше. А что еще я должен был сделать?
"Чужаков никто не любит... "- вертелось у меня в голове. - Закон стаи". Его я понимал и даже был с ним согласен. "Каждый защищает свое... Однако, я ведь не забираю, не нападаю, не угрожаю даже..." - почему они бросают в меня камнями? Когда за спиной послышались мелкие шажочки я приготовился. Пусть я и согласен был с законом, терпеть унижение не собирался. Слегка повернувшись, краем глаза я увидел, как один мальчишка уже занес руку для нового броска.
Он бросил.
Я резко повернулся и поймал камень.
"Храбрец" сначала оторопел, потом хмыкнул и дерзко загоготал. Я с укором посмотрел на него и спросил: "А если я брошу?"
- Не бросишь! - мелкий, надменно ухмыляясь, стал в позу, подставляясь: на, мол, бросай.
Я сунул камень в карман и, скрипя зубами, отвернулся. "Конечно не брошу! - раздраженно согласился я про себя. - А вот по жопе дал бы! Хотя... даже этого не сделал бы. Его мамаша от меня мокрого места не оставит, подними я руку на ее сына". От осознания этого мне стало еще неприятнее. Будь это взрослый человек, я , пожалуй, смог бы постоять за себя, но что делать, когда на тебя нападают дети? Но ситуация разрешилась сама по себе.
Задира еще не раз пытался вынудить меня проявить силу: то обзывая всякими глупостями, то пытаясь закидать, чем под руку попадется. Я же делал вид, что мне нет до него никакого дела, но за спиной своей следил, не желая, чтобы мою единственную одежду испортили. К задире присоединились и остальные, но вскоре они отстали, переключившись на спор о том, кто кинет палку дальше, а кто выше. Так я и покинул эту битву, позорно прикрывая свои тылы. Однако, кое-какие выводы все же сделал.
Дом старосты стоял, как оказалось, на краю деревни, как раз близко к выходу из нее в той стороне, откуда, меня принесли. Впереди виднелся спуск, а вдали узкая лента реки с поросшими берегами. Ворота были прикрыты, но не заперты. Я постучал и позвал. Никто не ответил.
Я решил подойти к дому. Подойдя ближе, я услышал, что в доме ругаются. Постоял, прислушиваясь, но так и не разобрал ничего. Решил уже присесть под навес, как дверь вдруг резко распахнулась и на встречу мне выбежала женщина. Лицо у нее было красное, а глаза мокрые. Она непонимающе оглядела меня, опомнилась и принялась себя оправлять. Вроде хотела что-то сказать, но передумала и развернувшись, быстрым шагом ушла на задний двор.
Дверь осталась распахнутой. Я обождал немного и постучал в косяк.
- Эй, хозяин? Разговор есть.
Золт вышел на порог.
- Кого там еще Ур принес? А.. это ты. За вещами пришел? Заходи.
- За вещами, но не только.
Мы прошли в дом и хозяин закрыл дверь. Вид у него был угрюмый.
- Не думал, что ты так скоро соберешься уходить.
Я улыбнулся:
- Да уж конечно не думал! Сам хотел, чтоб я убирался поскорей.
- Не пойми меня неверно! У нас своих закавык полно, а я терпеть не могу закавыки, которые хер знаешь, как решать. А ты - как раз такая закавыка - Золт сел за стол и налил нам по кружке узвара. - Осилишь ли дорогу?
- А что, до Селаи далеко ли?
- Пешком два дня. Но посередине постоялый двор будет. Там наш бывший староста живет. Ночь у него переночуешь, заодно от меня гостинец передашь.
- Скажи, Золт, как мне у тебя в долгу не остаться?
- Хм... да что с тебя взять? Денег у тебя нету, работой не нагрузишь. Да и какую тебе работу дашь, коли ты то ли из знати, то ли кутай-неудачник. - Золт хмыкнул.
- Почему неудачник?
- Ну, дык, ежли ты полудохлый к нам приплыл, ремнями к лодке пристегнутый, явно не в поряде дела твои.
- Мне Уна сказала, что в Селае дед-провидец есть. Ты случайно не знаешь, как его найти?
- Дед? Да был такой. Давно я про него не слыхивал. Я у него не был, где живет, не знаю. И вообще, я в город не хожу. От него одни закавыки...
- От кого? От деда?
- Да от города же! Народу, тьма! Кругом жулье! За вход плати, за постой плати... куда не плюнь везде плати! Не люблю я город.
- Понятно. Скажи, а если я в город в своей одежде приду, что люди подумают?
Золт губы к низу покривил:
- Ну, городские пялиться будут и пальцем показывать. А стража кому надо доложит.
- Это кому?
- Ну так, в управу же... или тайникам. Шматье у тебя померское. Дорогое. В таких нарядах токма на лошади, али в резной повозке ездиют, а не с котомкой через плечо шастают. Тебя, как пить дать, стражи возьмут, да к начальникам поведут. Начнут разбираться... а как про ялик узнают, в застенках запрут - для выяснения.
- А почему ты мне помогаешь? Почему рассказываешь, не скрывая?
- Дык, а чо скрывать-то? Мне моя жизнь дорога. Мало ли хто ты есть такой. Не помогу я тебе, а ты меня потом прирежешь.
Неожиданно... Я даже все свои прочие вопросы позабыл от удивления. Выходит, меня на столько боятся, что выбирают помочь, а не обратно в реку бросить. Любопытно.
- К тому же Ода все видит. - с серьезным лицом добавил староста. - Ежели ты, шо плохое замыслил, то наказан будешь. Он все видит! А ежели ты не виноват ни в чем, так мне за помощь зачтется.
- А как ты думаешь, Золт, кто я такой?
- Хм... да Башур разберет! Видел я померов. Правда, давно это было - я еще ребенком был.
Так вот, не похож ты на них. Говоришь по-нашему чисто, но все ж не полянин ты. Кто б ты ни был, ты - чужак. Смотрю, тебе Уна шевелюру подправила. Эт правильно - теперь меньше выделяешься. Может, и приживешься где-то, коли родины не сыщешь. Ты сам то, чуешь чего? Хоть дело какое тебе привычно?
- Ну не пахарь - это точно. Но пока не понятно ничего. Вот думал, может, я вещи свои увижу - вспомню.
Золт встал и куда-то ушел. Пока его не было, я подошел к окну, которое выходило на задний двор. Увидел, что женщина - та, что выбежала в слезах, - стоит возле двери в баню и, похоже, разговаривает с кем-то через дверь.
Хозяин вернулся с большим мешком и стал выгружать на стол: сапоги в узорах набивных, да с оковкой; рубаху расшитую из материи белой и тонкой; перчатки, на которых перстни прямо в них вшитые; кожаную шапку с меховой оторочкой и тоже всю камнями расшитую, штаны и кафтан длинный из ткани, которой я даже не знал название. Все вещи сделаны искусно и добротно. Под конец Золт выложил на стол еще целую пригоршню колец, браслет и платок, весь изрисованный значками. Я развернул платок и на мгновение застыл потрясенный. Значки эти были, словно простой узор, но среди этого узора я вдруг выделил слова: защита, воля, долг. Такие же узоры были на браслете и на одном из колец. Я взял их в руки и привычным жестом надел - кольцо на указательный палец левой руки, и на ту же руку браслет, поднимая его почти до подмышки. Эти предметы, как я чувствовал, были мне нужны. Теперь, когда они на мне, я ощутил некое облегчение - все на своих местах.
Золт смотрел на меня молча, пока я не спросил: помнит ли он, откуда снимал с меня эти вещи; на том ли пальце кольцо было?
- На том. И браслет правильно надел. А платок на голову надо. - ответил он, когда увидел, что я верчу его в задумчивости.
Я протянул ему платок:
- Покажи, как он повязан был?
- Вот так. - он подошел, накинул на голову и завязал концы сзади под затылком.
Мне тогда показалось, что стоит его надеть, как я тут же все вспомню, даже глаза закрыл.
Но ничего не произошло.
Золт надел на меня сверху шапку и отошел.
- Ты можешь прочесть, что тут написано? - спросил я у старосты, сняв опять кольцо и показывая на его внутреннюю сторону.
- Написано? - удивился Золт. - Тут узор какой-то и ни одной буквы.
Вот оно что... выходит, или мне кажется и я сам себе придумываю и там нет никаких слов,
или я знаю еще один язык, который для местных выглядит, как узоры. Осталось выяснить, что это за язык такой. Возможно, тогда я узнаю, откуда я и кто такой.
- Послушай, Золт, а давай я тебе пару колец продам?
- Кхе! Почем мне знать, сколько они стоят?! - староста осклабился, но по глазам было видно, что он озадачен.
- Неужто ты даже примерно прикинуть не можешь?
- Примерно могу. Любое из них примерно стоит столько, сколько у меня точно нету! К тому же, я их все равно покупать не стану. На шо они мне сдалися?
- Но мне нужны хоть какие-то деньги! Может рубаху или штаны возьмешь? - я пытался уговорить его, потому как не представлял, где еще могу раздобыть монеты.
- Ничего я у тебя брать не буду и не проси! А денег я тебе дам. За услугу.
Я удивился:
- За какую?
Староста почесал затылок и как-то сразу погруснел.
- Нам кузнец в деревню нужен. Прежний помёр недавно, а ученик евойный ни на шо не годен. Только и может, что гундеть - работа, мол, не по нем и все такое. Ежли ты мне слово дашь, что в Селае для нас кузнеца сыщешь, я тебе вперед оплату за то дам.
- А давно кузнеца не стало? Ты почему раньше никого в город не отправил?
- Пффф... а я отправил... на свою голову... - теперь в голосе Золта уже слышалось раздражение. Он встал и зачем-то подошел к окну, отодвинув стоявший на подоконнике горшок. - Слушай, тебе об этом знать не зачем. Берешься за работу? Если откажешься - ищи деньги сам, где знаешь.
- Нет не откажусь. - я быстро ухватился за возможность. - Нужно кузнеца найти - будет вам кузнец! Сколько времени на задание даешь?
- Да как справишься. Нам, конечно, затягивать не стоит. Время сборов, сам понимаешь - инструмент нужон. А то Васюк даже косы наточить толком не умеет.
- Кстати, а где мой меч? - слова старосты о кузнеце напомнили мне об еще одной моей вещи.
- Ах, да... Меч же еще. Щас-щас. Он у меня тут припрятан, - Золт отодвинул лавку от окна, приподнял половицу и достал из-под нее сверток. - Вот он.
Когда я развернул тряпку, на ней лежал не меч, а то, что от него осталось.
- А где остальное? - я непонимающе уставился на обломок.
- Какое остальное? - староста, в свою очередь, вылупился на меня.
- Ну остальная часть лезвия?
- Дык, это все что было.
"Хм, значит, сломанный меч..." - как-то мне сразу стало грустно.
Рассмотрев остаток клинка, гарду и рукоять, я сразу понял, что меч этот помню. Именно его я ждал в своем сне.
Комментариев нет:
Отправить комментарий