28. Карагод.

   - Хочу похвально отметить вашу идею использовать мое имя, чтобы добраться до Берендея. - начал Харита в своей занудной манере. - Которая, должен признать, несмотря на всю свою абсурдность, на удивление, сработала.

  - Не смотря на что? Простите, не знаю такого слова. - решил я сразу разбавить наш разговор, подшучивая над его манерой использовать редкие слова. 

  - Нелепое, глупое, из ряда вон выходящее предположение, что Берендея можно напугать мной - простым служащим в управе градостроительной гильдии. Безусловно, я не последний человек в городе, и нередко к моему мнению прислушиваются, но давить и угрожать штрафами от моего имени, можно лишь в случаях нарушения законов о застройках и делении земельных участков. Более того... - Харита не собирался давать мне время объясниться, но я и не сильно-то горел желанием - похоже, он и без моих объяснений все прекрасно понимал. Даже лучше чем я... - Более того, теперь я буду вынужден принять меры.

   На слове "меры" у меня сердце екнуло. Не то чтобы я испугался, скорее был удивлен: "Какие-такие меры может принять Харита, если он всего лишь, простой служащий в строительной управе, как сам только что сказал? Закапает меня на участке?"

   После этих неожиданных слов он замолчал. Мы смотрели друг на друга. Я в ожидании продолжения, а он... А он, так, словно читал на заборе, мимо которого проходил уже в сто-первый раз. Это сначала мне так показалось. Впечатление о том, что он знает меня как облупленного исчезло, как только он сказал свою следующую фразу:

   - Однако я в некотором сомнении от того, что никак не решу, стоит ли? Не придется ли мне потом пожалеть?
   Повисла долгая пауза.

   Теперь стало понятно, что он, как и Золт, побаивается меня, не представляя, чем ему может аукнуться "дружба" со мной - то-ли бедой, то-ли выгодой.  Именно это я четко прочел в глазах Хариты. В эту минуту я видел в них и опасения, и нужду. "Похоже, что он ищет для себя какую-то выгоду... Поэтому он здесь!" - стоило мне пропустить сквозь себя эти мысли, я тут же перестал волноваться и бояться этого человека. "Если он хочет использовать меня, посмотрим, что же он предложит взамен." Но вслух, я конечно  ничего говорить не стал - по-прежнему стоял и смотрел ему прямо в глаза.
   Неожиданно Харита улыбнулся: легонько так, самыми краешками губ. Но его улыбка стала расползаться все шире, пока он не издал тихий смешок-выдох. И взгляд его изменился. Я не успел разгадать, что он выражал, потому как Харита встал и подошел, остановившись в полушаге от меня, сообщая весьма приятную новость:

   - Сейчас вас отпустят. И я очень, ОЧЕНЬ вас прошу: постарайтесь до вечера ни во что не ввязаться! Просто погуляйте где-нибудь. А еще лучше сходите к стене, помогите горожанам носить кирпичи. Это отвлечет вас от глупых поступков... может и не глупых, - поправился он, - но имеющих громкие последствия. Это возможно? - спросил он в конце, и звучало это совсем уже неожиданно. Он спрашивал так, словно я был сынком богатея, а он моим надоедливым наставником, который не смел лупить парубка за провинности, а лишь надеялся, что тот не будет больше гадить, и тогда ему - наставнику - не придется убирать за подопечным снова. 

   - Я все понял, господин Харита! - с поклоном ответствовал я. - Спасибо вам за помощь и заботу. Так и сделаем. Меня только одно смущает...

   - Говорите.

   - Вы сказали "до вечера"...

   - Ааа... - Харита поднял палец к небу. - Да, вечером мы опять с вами встретимся. Надеюсь к тому времени вы порешаете все вопросы с кузнецом, и господин Янигур отправиться домой, в Паюгару. Дело с его братьями оказалось намного сложнее, чем я ожидал... Ну, пойдемте уже на двор. Я вам обоим сразу все доскажу, чтобы не повторять два раза. 

    Мы вышли. Ян сидел под навесом рядом со скучающим десятником, который даже не встал, когда мы подошли. "Похоже не такой уж и крутой этот Харита... - подметил я, глядя на поведение десятника. - Не дурак - это да! И умеет этим пользоваться..."

   - Господин Янигур, думаю страж уже сообщил вам о том, что они обыскали дом и двор Берендея  и никого, кроме родственников и наемных работников, которые однозначно работают там добровольно, не нашли. 

   - Это мы и так знали... - буркнул Ян и громче добавил. - Их в загородной усадьбе Берендеевой искать надо!

   Харита медленно помотал головой из стороны в сторону:

   - У Берендея нет усадьбы за городом. Это я вам с ответственностью заявляю, так как точно знаю у кого, где, какая недвижимость. 

   - Но мы слышали это от стражей у колодца! Где ж им тогда еще быть? Братья у Берендея! Я вам точно говорю! Не стал бы Тарпен просто так болтать! 

   - Не надо кричать, я не глухой. - попросил Харита. 

   А десятник тут же одернул Яна за рубаху на спине:

   - Ты все время так разговариваешь, а, парень?  Ты мужик или кто? Ведешь себя как баба!

   - Стригур, вы тоже не перебарщивайте. Он просто еще слишком молод. Но давайте по существу, время идет. Я вам обещал, что постараюсь все выяснить, однако за вами, уважаемые, право слово не успеешь! Забирайте кузнеца и поезжайте домой, Янигур. Через пару дней, самый край на Заховницу* (конец празднования сборки урожая и начало заготовки провизии на зиму. Согласно местному календарю, Заховница через 4 дня),  к вам приедет человек от меня с новостями по делу. Разобраться во всем и в моих интересах тоже... особенно теперь, когда в дело уже вмешался понтиат! 

   Я не очень понял, как ЭТО может быть в его интересах, но спрашивать не стал.  Какое МНЕ дело? Может помочь - пусть помогает. Пока что он ничего не просил взамен. Во всяком случае у Яна... Ну, ничего, кроме того, чтобы мы больше никуда не лезли. 

   - Вы же их отпускаете? - вежливо поинтересовался Харита у десятника.

   - Да, на них жалоб нет. Берендей имеет претензии только к левелату Покровскому. Хотя и там какая-то неясность...  вчера имел, а сегодня уже прислал поверенного с запиской: "Не имею..."

   - Понятно. - спокойно кивнул Харита, встряхнув плечами. - Ну что ж... Хорошо, что все обошлось... Лишние заботы с плеч... - улыбнулся и добавил, обращаясь к Стригуру, - ...ваших. Всего хорошего! Я откланиваюсь. А с вами, голубчики... Позвольте мне вас немного проводить? У меня для вас есть еще несколько слов. 

   Мы покинули вотчину усталого десятника. направляясь вслед за Харитой. Он шел молча впереди, и обещание свое про "пару слов" исполнить не торопился почему-то. Шли мы так довольно долго, дойдя аж до площади перед центральным рынком. 

   - Тут я вас покину. - он слегка поклонился, - Ярек? - он опять запнулся на моем имени, - Постарайтесь убедить приятеля уехать в деревню сегодня же. И жду вас вечером в Бархатной роще. После восьмого удара. Вам подойдет?

   - Подойдет. - пожал я плечами. Можно подумать у меня был выбор.

   Он кивнул и ушел через площадь. Я почему-то вспомнил про его совет потягать кирпичи... "Интересно, он это случайно сказал или опять намекал на то, что знает обо всем, даже про то, что Ян спер от стены кирпичи для Маняшки? Непонятно..." 

  - Зачем? - прервал мои раздумья Ян. - Зачем он ждет тебя в роще, то есть собирается ждать? 

  - Понятия не имею. Чего-то, видать, хочет. 

  - Чего он от тебя может хотеть?

  - Ну, например, купить что-то из моего барахла. 

   Похоже, это было вменяемым объяснением, поэтому Ян просто медленно пошел веред. Направление он выбрал верное - на север к башне.  Всю дорогу молчали. Спасибо Уру - он, видимо, решил отдохнуть от нас.

    На холме у кузнечных бараков нам сказали, что Литован трудится в кузне. Мы туда.

   - Все-таки не передумали? - спросил он у нас, вытирая натруженные руки и лицо потное от жары.

   - Конечно нет! А ты? Поедешь? - потирая ладони, Ян с воодушевлением ждал ответа.
   Не долго думая, Литован кивнул:

  - Поеду. Жена согласна. Скарба у нас не богато. Завтра. Годиться? Я телегу одолжу та поедем. Сегодня уже доработать надо.  

   - Вот, - я протянул ему кошель с двумя сотнями, - Тут медными. - я улыбнулся и добавил - Мы у Деда были и вот что узнали: твое предсказание не худое! Говорит, тебе тут беда была бы, а мы у тебя смерть выкупаем, приглашая на работу. Выходит, в Паюгаре тебе хорошо будет. 

   - Ты не переживай, парень, худое, не худое - от судьбы не убежишь. Как будет - так и будет. Я уже сказал - поеду. А там посмотрим. 

  Ян был рад успеху в договоре: 

  - Тогда до завтра? Вместе поедем. Я тебе и дорогу покажу и познакомлю со всеми.  - предложил он Литовану. 

   - Приходи сюда к обеду. К тому времени мы будем готовы. 

   Все покивали и разошлись. Литован обратно в кузню, а мы к подножию холма, где присели отдохнуть.

   - Интересно, сколько еще мы будем по кругу ходить? - сказал я и прилег на травку.

   - Ты о чем? По какому кругу?

   - Событийному. Драка, кузнец, холм...  Дед, Никанор... Роща, драка, рынок... Опять драка, опять кузнец, рынок - сейчас ведь за казаном пойдем, потом к деду... Потом к Никанору - я обещал ему вещи забрать. Потом...  потом вечер настанет и я снова в рощу пойду. 

   - Рынок после ночлежки был. А в Борове не драка! Не стыковочка, но я понял, о чем ты. Хорошо, ты в рощу пойдешь, а я? - Ян сказал это так грустно, словно я его на ярмарку брать не собираюсь. 

   - А ты...  не знаю. Но Харита недвусмысленно просил прийти меня одного. К тому же ехал бы ты прямо сейчас домой. Чего тебе тут болтаться? 

   - Ехать? У меня что, телега есть? К нам попутных не дождешься! Вот завтра и поеду. 

   - Ты до этого пешком ходил и ничего.

   - Мы с кузнецом уже договорились. Он меня ждать будет. Так что отвянь. Все! Сейчас за казаном. А там видно будет. - Ян встал и уверенно потопал к рынку.
   - Хоть бы уже без драк... - буркнул я себе под нос, чтобы приятель мой не слышал.

   - ПирАжкиии, горячия пирАжки! - задорно зазывала прохожих давешняя торговка. Как только мы увидели ее издалека, тут же свернули на другой ряд. "Мы за казаном пришли и нечего нас соблазнять своими пирАжками! Нам таких пирАжков и даром не нать!"  

    Выбрать казан оказалось делом непростым. Их тут было от мала до велика. Про то, какой именно Маняшке нужен, я у нее не спросил. Поэтому, посовещавшись, мы решили взять чуть больше среднего. Такой и поднимать не шибко тяжело и вместительность у него приличная. 

   - Три по десять и еще восемь! -  твердо заявил продавец и стало понятно, торговаться бесполезно.
   Я отсчитал. Денег мне было не жаль. В конце-концов, сорок медных достались мне  почти даром - подумаешь, морду набил попьяне... Меня смущало другое - я попрежнему не понимал, как делать расчеты. А ну как в другом месте можно и дешевле казан сыскать? Глядя на подозрительно довольного торговца быстро прячущего выручку,  мне показалось, что это подозрение не беспочвенно. И не только мне. Ян еще долго бубнил про торговый произвол, пока мы бродили по рынку, в поисках круп. Я решил, что дарить пустой казан - негоже. Поэтому, хотел купить на оставшиеся две монетки доброго зерна.
   С этим вышло удачнее. Нам попалась щедрая молодушка, которой то ли парни приглянулись, то ли на рынке торчать не хотелось, но она насыпала нам полный казан отборного ячменя и еще пару жменек с горкой, приговаривая:
   - Ячменек для мужей - пользу великую имеет! Кушайте, на здоровье, хлопчики! Поправляйтесь!
   Мы не стали вдаваться в подробности, что, мол, не для нас ячменек, а только кланялись в пояс, усердно благодаря.

   Маняшка встретила нас, как родных:

  - Ой, заходьте-заходьте! А я как раз травку заварила. М-м-м... Чудо что такое!- она мечтательно зажмурилась. Во дворе и правда пахло чем-то сладким. 

   - Ого! Когда ты успела печь сложить? - удивился Ян, увидев горящие угли в новеньком очаге, когда мы подошли к верстаку. На печи уже грелся ковш воды, а рядом стояли тазы с яблочным вареньем. 

   - Долго ли умеючи! Я уж всем соседям таких наделала! - задорно похвастала Маняшка и указала нам на верстак, где стояла кастрюлька с отваром. - Вы угощайтесь, не скромничайте! 

    Я поставил казан рядом с кастрюлькой: 

   - Вот! Как обещали.

   - Радость-то какая! - Маня хлопнула в ладоши, - Теперь можно кулеша наварить! Дед кулешик любит. Наш-то старый был, уже сто раз луженый - сито, а не казан. Спасибо люди добрые! - она низко поклонилась касаясь самой земли рукой. 

   - Ага... в расчете... - как-то неловко сказал я, - Ну, то есть, мы тоже... нам приятно помочь... 

   Маняшка опять ущипнула меня за щеку:

   - Никакой ты не смерт! Обознался дед! И кирпичи, и казан! - она нагнулась поворошить в печи угли. 

   - А? Кто? - тут же заинтересовался Ян. 

   - Пейте говорю! - Маняшка рассмеялась. - Пейте, и вот хлебца спробуйте моего. Она развернула тряпицу лежащую тут же не верстаке и отрезала нам по кусочку.

- Чой-та за трава такая, сладкая? Первый раз пробую, хоть и живу на югарах, - понюхав напиток, спросил Ян со знанием дела. - Где берешь?

   - Это Долгая Шуйца* (шуйца - левая рука ). У нас не растет. Но может слыхал, ее еще Чигайской Сластью называют?

   Ян удивленно открыл рот спросить что-то еще, но Маня встала подлить ему отвара и продолжила:

   - Мне соседи передали. Они в Веланию ездили, там им сынок мой гостинчик велел отвезть. 

   - У тебя есть сын?! - удивление уже не сходило с Янового лица. А я вспомнил злые шуточки баб, когда мы искали дом деда. 

   - Есть!- очень гордо ответила Маняшка. - Учится у винокуров. 

   - А не мал еще? Сколько ж ему годков? 

   - Да, как  Яреку. Хотя нет, все же меньше, конечно. Как тебе.

   - Сколько же тогда ТЕБЕ лет, Маняшка? -  брови Яна ползли все выше и выше. 

   - А сколько дашь, - расхохоталась дедова внучка, - Все мои!

   Ян замотал головой:

   - Подожди...  я думал, ты года на два меня старше, не более. Это раз. А два - чего это ты думаешь, что я младше Ярека? 

   - А разве нет? - она бровками спросила у меня согласия. 

   Я пожал плечами:

   - Я выгляжу старше Яна? Намного? 

   - Да ничего ты не выглядишь! И хватит меня путать! - Ян стал хмурится и даже смутился. 

   - Неважно... - я постарался сменить тему и спросил у Мани, - Отчего ты с сыном не живешь?

   - Как же я деда брошу? Он тут совсем один. К тому же, мне там жить негде. Сын, как ученик, в доме наставника живет. Я уже буду нахлебницей. 

   - Но ты могла бы работать по дому, как у деда.

   - Тот винокур не шибко-то богат. По дому они с женой сами справляются. Детей им Бог не дал, потому ученика и взяли, а у меня, видишь, все наоборот...  - Маняшка погрустнела. Даже Ян это заметил, поэтому опять перевел тему.

   - Слушай, а ты случайно не знаешь чо за охумница такая? 

   Маняшка подняла глаза к небу и задумалась.

   - Вроде слыхала от кого-то. Плохая какая-то трава. А что?

   Ян цикнул зубом:

   - Жа-а-аль... мне бы узнать про нее... 

   - Тебе же сказали не лезть! - я тут же строго его одернул. 

   - Уж и спросить теперь нельзя? - он сморщил нос и обиженно отвернулся.

   - Я все равно не знаю. - стала примерять нас Маняшка. - А ты у деда спроси. - предложила она Яну. Тот сразу засмущался и начал отказываться. 

   - Иди-иди... Сходи к нему! Я ему про тебя рассказывала. Пусть почитает и тебе на камне - за кирпичи благодарность выкажет! - внучка отобрала у него кружку и стала подталкивать к дому - Иди! Ему все равно скучно там одному. Пущай развлечется!

   Она утащила его к "гадателю", а я долил себе еще немного сладкой Шуйцы и первый раз за все время после возврата с того света подумал: "А сколько же мне лет?"

   - Сложно сказать.... Так гляжу - молодой еще совсем, как приятель твой. Эдак посмотришь... думаю, как мне. - ответила  Маняшка, пока мы ждали Яна. 

  Я решил обсудить это с ней, потому как она казалась мне женщиной толковой. 

   - А тебе-то сколько? Если не хочешь, не говори... Я спрашиваю только чтобы про себя понять. Я же говорил, если помнишь, с памятью у меня не очень... -  я почесал затылок. 

   - Старая я уже! - с улыбкой отмахнулась Маня. - Этой зимой шесть рук умыла. 

   "Эм, если рука тут так же, как в Борове ставки считают, то ей, что ли тридцать выходит? И мне тоже?"

   - Я выгляжу на тридцать лет? -  все же решил я уточнить.

  Она не поняла вопроса.
   - На шесть рук? - переиначил я сказанное. 

   - Вполне! - закивала она. - Особливо, когда говоришь и в глаза смотришь. 

   - А Яну ты сколько дашь? - решил я проверить справедливость Маняшкиного суждения о годах.

   - Четырех рук еще нет. Карагодник. 

   - Кара... чего? - теперь не понял я.

   - Карагодник. - повторила она. Но видя, что я не понимаю, пояснила. -  Ну, тот, кто в карагоде ходит. Понял?
   Я помотал головой.
   - Карагод... Люди в круг стали, друг за другом карагод ведут, ходят по кругу... - она даже засмущалась, почему-то, - Ну, когда молодежь собирается на свежем воздухе, карагоды водят, с танцами и песнями. 

   - А-а-а! Хоровод! Да?

   - Не харагод, а карагод. - она тоже слова моего не поняла. 

   Но я, кажется, верно разобрался, о чем она толкует. Ян действительно был хороводником - беззаботный задира... точно мОлодежь на свежем воздухе, пока дела в жизни нет, ни семьи, ни обязательств. А еще я про вопрос свой на холме вспомнил: "Когда мы ходить по кругу перестанем? Пора бы из хоровода выбираться и начать свой путь прокладывать".

   - Это верно. - улыбнулась Маняшка, и я понял, что сказал последнее вслух. 

   Ян вышел довольный. Это уже само по-себе было событием! 

   - Довольный Ян - это же третье чудо Полянии! - пошутил я, но оценить мое остроумие мог лишь я сам. Даже не стал спрашивать, о чем поведал ему дед. Захочет - сам расскажет. А он наверняка захочет - это же Ян!

   - Нам бы пора и честь знать - пойдем-ка по своим делам. Ты еще к Никанору хотел. - как-то слишком вежливо и добродушно сказал Ян, и я даже стал дурачиться: искать под верстаком настоящего Яна. Мы все посмеялись, но все же распрощались. Нам и правда было пора. 

   Пока мы шли к Словутной*(Словутный - знаменитый, известный), по которой уже ходили к Пудовнику и где я дерево обнимал, неожиданно я решил, что мне к Никанору не надо, так как смысла в том, чтобы идти к нему сейчас нет:

   - К Никанору уже поздно. Пока туда, пока обратно, я в рощу не успею... - сказал я замедляясь. 

   - Да успеешь! Недавно три только отзвонили. - Ян пересчитал на пальцах сколько у меня еще времени. - Точно успеешь.

   - Даже если так, не хочу я опять с мешком таскаться, пока я с крышей над головой не разобрался... Не в ночлежке же с ним ночевать. Так, боюсь, можно и не проснуться. 

   - Во, даешь? А если Харита, купить у тебя что надумает?

   - Подумал я... Кажется не за этим я ему все-таки нужен. Если бы его интересовали вещи, должно быть он предупредил бы меня, или хотя бы намекнул, чтобы я их с собой на встречу принес. А он не намекал. 

   - Зачем же тогда ты ему понадобился?   

   - Хороший вопрос. Что-то надо ему. Но я даже близко не догадываюсь, что именно. Ты-то куда пойдешь?

   - В "Боров"! - радостно и уверенно заявил Ян.

   Ну, что я мог ответить? За эти дни я порядком устал от моего слишком активного спутника, поэтому просто кивнул:

   - Без меня.
   Мы как раз вышли к Словутной. Отсюда ему налево, мне направо. Остановились под чудо-дубом.

   - Куда ж ты тогда пойдешь? - удивился Ян, опираясь на ствол рукой. Я тоже подошел к дереву и повторил движение Яна.

   - Куда пойду? - и правда, куда же мне идти, ведь до вечера еще куча времени. - Пойду я кирпичи носить.

   Ян насторожился:

   - Зачем?

   - Харита посоветовал. Сказал, помогите горожанам носить кирпичи. Пойду, вот, последую совету, помогу населению, за одно и узнаю, зачем.

   - Ну-ну... - цокнул Ян. - Как хочешь... А я в Боров! 

   Как не хотел я отговаривать Яна, но все же пришлось:

   - Ты разве забыл? Боров поздно открывается. 

   - Ур Башур! И точно... - он хлопнул себя по лбу. - Что ж делать?

   Я думал он сразу расстроиться и начнет гундеть, но лишь на мгновение с его лица  пропала блаженная улыбочка, с которой он шел всю дорогу от деда. 

   - Тогда и я кирпичи потаскаю! Айда на перегонки! - сорвавшись с места, он неожиданно рванул по Словутной. 

   Что-то в нем изменилось. Что же ему Дед сказал? Мне даже стало интересно. 

   "Наперегонки, говоришь?" - я сбросил шляпу за спину, затягивая под горлом потуже шляпный шнур, и кинулся вдогонку.