- Да кто он вообще такой, этот Харита?! - говорил Ян так, словно вода в нем уже перекипела, но бульбы еще идут.
А я просто лежал на травке, наслаждался вечерней прохладой. Заодно думал над словами Хариты - о том, что в Селае мне не на что рассчитывать. Может и правда, пойти на этот... как его... пуп? Интересно, что это? А главное, где?
- Полянский Пуп - знаешь такое место? - спросил я вслух.
- Какого хрена? - возмутился Ян, раздражаясь, что я не поддерживаю его бурчания. - Причем тут гора Дида?
- Так это гора... Далеко?
Ян осклабился:
- Смотрю, тебе мало приключений на задницу? Скучно в наших низах, хочешь повыше забраться? - и гагочет.
- А тебе лишь бы упрекать да скалится. Трудно просто ответить? - я отвернулся от него, лег на бочек. Трава душистая!!!
- Да на озере Нерая это. В центре Полянии. Далеко ли? Не знаю... я там не бывал. Но слышал, до Дирны пятинка на волах. Или то до Дыева?.. Наверно, все ж до Дыева... Дирна по-моему дальше. В общем, где-то там меж ними... Кажись...
- Дирна, Дыев.... - узнал я знакомые названия, которые слыхал от Уны. - Княжьи города, верно?
- Угу, а ты правда штоль в озерный край собрался? - Ян пихнул меня в зад. Я перекатился лег крестом.
- Ну... не сейчас. Но вот с кузнецом порешаем вопрос и с батраками вашими... думаю, да, схожу. Дед сказал, там какой-то Авикода живет - тоже провидец.
- Зачем тебе еще один? Разве дед не справился? Ты, кстати, так и не рассказал, о чем он тебе нагадал-то!
- А... - махнул я рукой, - ничего интересного... наговорил всякого, непонятно ничего.
- За шо ж ты тогда Маняшке казан обещал?
- А тебе жалко что ли? Сам-то ей кирпичей притащил... Постой... Или ты надеялся тебе дед за это погадает?
- Ой, мне его гадания, - Ян пригладил волосы, - сто лет даром не нужны... Просто пожалел бабу... Чего она сама горбатится? Ей еще деток рожать.
Я улыбнулся:
- То-то и оно... Женщине помочь - правое дело. - сказал, а сам пожалел сразу: "Ох, зря я это сделал! Сейчас Ян по новой ныть начнет, причитать про то, чем помощь девицам оборачивается и прочие несправедливости судьбы. Но он не стал, поднялся с земли, отряхнул штаны:
- Давай забухаем. А? - повернулся ко мне с заговорщицкой улыбочкой. - Чес слово, от всей этой кутерьмы у меня глаз дергаться начал. Расслабиться надо.. Мне. Да и тебе тоже, а то городишь ерунду всякую... на Пуп он собрался... Деньжат у тебя теперь прибыло - угостишь.
Я сначала хотел сказать, что деньги-то эти пока лучше не тратить, ведь он их у меня занимать хотел. Но вспомнил про пятьдесят медных, которые мне Золт дал и которые сейчас у Никанора лежат. И решил: "А почему бы и нет? Харита, очевидно, человек серьезный, наверняка быстро вопрос с Берендеем решит, как с людьми Конуса все уладил. Теперь, можно и расслабиться..."
- А пойдем. - кивнул я. - В Ыйпу?
- Чего сразу в Ыйпу? - поправляя порты и строя из себя полноправного сына старосты, Ян торжественно постановил: "Мы идем в нормальный кабак! Мне у Гаврилы понравилось!"
- Ишь ты! А харя не треснет?
- Не треснет! Хочу хоть раз попробовать напитки, какие богатеи пьют! Нажираться, конечно, не станем, но пара кружечек нам не помешает.
- Я, в общем-то, не проч. Только в "Гаврилу" не пойдем. Неохота туда второй раз тащиться... Какие еще приличные заведения у вас тут есть, знаешь?
- Неа! - весело и беспечно сказал просветлевший Янигурчик. - Я тут ни-ши-ша не знаю. Мы просто пойдем, прогуля-я-яемся, как господа хорошие. Хдесь и найдем чего... - кривляясь, он уже во всю лыбился.
И мы пошли прогу-у-уливаться. Обошли терем на задах, через всю рощу, которая вокруг него полумесяцем насажена была. Я пару раз деревья обнимал, пока Ян не видит. Напился. И мне уже сам Башур не страшен. Легко на сердце, весело. От терема мы на восток свернули. Солнышко по краям домов перекатывается, птички поют, ветерок вечерний приятной прохладой обдает - красота!
Однако, квартал-другой пересекаем - что-то не видать кабаков-то... Одни усадьбы кругом. Ну, мы еще правее взяли, через пару улиц к менее богатым кварталам потопали. Вроде бы где-то неподалеку из-за домов гомон трактирный доноситься в вечерней тиши.
И не ошиблись.
Посередь улочки народ толпиться. Дома вокруг простенькие, а некоторые так и вовсе сарайчики какие-то. Ян - к толпе, а мне уже не очень идея нравится:
Однако, квартал-другой пересекаем - что-то не видать кабаков-то... Одни усадьбы кругом. Ну, мы еще правее взяли, через пару улиц к менее богатым кварталам потопали. Вроде бы где-то неподалеку из-за домов гомон трактирный доноситься в вечерней тиши.
И не ошиблись.
Посередь улочки народ толпиться. Дома вокруг простенькие, а некоторые так и вовсе сарайчики какие-то. Ян - к толпе, а мне уже не очень идея нравится:
- Ты же в дорогой хотел? Смотри, тут ободранное все кругом.
- Да ты не представляешь, как нам повезло! - просиял Ян, когда мы подошли поближе. - Это же "Пьяный Боров"! Я столько про него слыхал! - и сам аж подпрыгивает от радости.
Народу возе входа прилично собралось. Одни мужики, в большинстве поддатые уже. Здоровые бугаи все, одна рожа страшнее другой. И вроде как стоят, ждут, когда их внутрь пустят.
- Закрыто что-ли? - спросил я, обращаясь к одной из пьяных рож. Но вместо ответа, меня ревниво отпихнули - бугай быстрей-быстрей полез в первые ряды пробиваться. Недовольный галдеж усилился, послышались звуки потасовки:
- Куда прешь, паскуда?! Эт наши места!
Нарушителя выкинули из толпы, изрядно помятого. Я посторонился, хотя сторониться уже особо некуда было, потому что новые прибывающие теснили нас с Яном в середину собрания.
- Пойдем-ка мы отсюда... - попытался я склонить Яна к здравому решению, попутно протискиваясь проч меж потных ожидающих, но в этот момент открылись двери. Народ тут же повалил внутрь, заталкивая и нас суетно и бесцеремонно.
- Куда прешь, паскуда?! Эт наши места!
Нарушителя выкинули из толпы, изрядно помятого. Я посторонился, хотя сторониться уже особо некуда было, потому что новые прибывающие теснили нас с Яном в середину собрания.
- Пойдем-ка мы отсюда... - попытался я склонить Яна к здравому решению, попутно протискиваясь проч меж потных ожидающих, но в этот момент открылись двери. Народ тут же повалил внутрь, заталкивая и нас суетно и бесцеремонно.
Внутри заведения стоял плотный хмельной дух, а помещение не сказать чтоб большим было, но места, на удивление, хватило всем. Толпа быстро рассосалась по столам и, не успев еще рассесться толком, мужики на перебой давай разносчиц подзывать : "Сюды парочку темнага! И нам чатыря! А нам два по шесть! "
"Ого! - думаю. - Если они все "Темный лес" заказывают, то публика тут отнюдь не с пустыми карманами." И точно, девицы полные подносы по рядам носят, на них кружки высоченные - точно, как нам хозяин Ыйпы готовил - так и исчезают с раздачи. Ян и нам парочку пива ухватил, и к стене меня тащит. Я думал мы за стол сядем - места еще были, но Ян мимо них протопал до самой стенки, спиной к ней прислонился и на корточки сполз. Не сдувая пены, к кружке приложился - дово-о-ольный до нельзя. Я к нему присоединился.
- А чего, - спрашиваю, - нам не сесть, как все?
- Того, что лучше быть от всех подальше, когда торги пойдут.
- Торги? Тут продавать что-то будут? - мне все больше не нравилась вся эта затея.
- Не! Да ты обожди. Просто смотри. Они сейчас по кружке разопьют и должны задираться начать.
"Задираться? ... И почему мне так не нравится это слово?" - только и успел подумать я, как неподалеку от нас какой-то всклокоченный мужик ка-а-ак заорет! Я чуть пиво на себя не вылил.
- Ставлю чатыря руки!!!* ( двадцать медных. Рука - пять монет) Кажу, шо наш Баюк уделает трьох недоноскив з червоного столу!
Народ тут же загалдел пуще прежнего. От разных столов полетели выкрики:
- И мы пидтримуэмо!
- И мы!
- Мы на руку поднимаем!
- На тры руки!
- На п'ять!
- На п'ять не положено - первый кон! - пробасил кто-то.
- Баюк, покажись! - потребовали с разных мест. - Да, вставай на погляд, шоб знать, на кого ставимо!
- И мы пидтримуэмо!
- И мы!
- Мы на руку поднимаем!
- На тры руки!
- На п'ять!
- На п'ять не положено - первый кон! - пробасил кто-то.
- Баюк, покажись! - потребовали с разных мест. - Да, вставай на погляд, шоб знать, на кого ставимо!
Всклокоченный - тот, что торги начинал - поднялся из-за стола и потащил за собой соседа по лавке. Вывел на середину зала. Демонстрирует:
- Вот наш силач! Хорош! - по плечам того хлопает, руки - то одну, то другую - поднимает, мускулы показывает. Баюк же, как есть - Баюк: огромный, со шрамом на пол щеки, брови в кучку, торс дутый - весь в буграх - вот вот рубаха лопнет. В общем, хорошенький такой бугай. Мужики одобрительно загомонили, выдавая оценки выше среднего.
Откуда-то из глубины зала хриплый голос пытался всех перекричать:
- Вот наш силач! Хорош! - по плечам того хлопает, руки - то одну, то другую - поднимает, мускулы показывает. Баюк же, как есть - Баюк: огромный, со шрамом на пол щеки, брови в кучку, торс дутый - весь в буграх - вот вот рубаха лопнет. В общем, хорошенький такой бугай. Мужики одобрительно загомонили, выдавая оценки выше среднего.
Откуда-то из глубины зала хриплый голос пытался всех перекричать:
- Мы не против! Отвечаем! - помолчал и добавил - Уже на втором Баюка заломаем. Палтос!
- На першому коне п'ять рук не прынимають! - снова сообщил из глубины зала чей-то бас, явно следящий тут за соблюдением правил.
- Повышать не можна, - снова отозвался хрипач от красного стол, - так мы и не повышаем! Ми зустричный вызов кидаэмо! Чи прыймаэте, агов, вы там, за зеленым? На заявку можна хоч сотню ставыты, якщо в борце впевнены, кхе-кхе.
- Прыймаэмо! - посовещавшись, отозвались за зелёным столом.
И снова побежали ставки: "Мы на две! Мы на три..."
- Так они бороться собираются что ли? - спросил я у Яна, а у того, смотрю, глаза загадочные. - Что-то мне не нравиться, как ты на меня смотришь, дружочек. Даже не думай! Я на них ставить не собираюсь! И тебе не дам...
- Ента усё ясельная возня... Ик... - заикаясь, прогундосил у меня над ухом какой-то старикан весь в морщинах да ссадинах ... - Лохопеты... Чичас друх перед другым.. Ик... вы... вы.. пер...дениватца будут.. Ага, будут... А затим, як усехда... Ик... Баюк ентот простым жиробасом акажеца и денюшки их тю-тю-ю-ю...
Дед стоял покачиваясь, а после каждого его слова у меня аж в глазах резало - такой от него перегар шел.
- Не тратьте ваши денюшки... Ик... на этих... и на тех... один хрен... лучче угаститя дедашку! Ик... - и пялится на меня с протянутой рукой. Видит, я не шибко-то расщедриться собираюсь, глаз один прищурил и палец ко рту поднес: - Ш-ш-ш... - а сам дальше по-прежнему громко говорит: - А дедашка вам билет-Ик продаст... Падешевше. - но в зале такой гам стоит, что кроме нас его вряд ли кто-то слышал.
- Какой еще билетик? - уставился я на Яна.
А тот плечами пожимает:
- Не знаю... Может на бои? За сколько продашь, дед? - спросил Ян, дергнув пьянчугу за рукав так, что тот чуть не рухнул. Я деда поймал, рядом с нами к стеночке спиной усадил.
- По п'ятерочке отдам... Ик... Против восьми пло.. плож-жен-ных. - выговорил дед, еле ворочая языком.
К нам подошла разносчица с торбой на груди: "Пожалуйте расплатиться".
- За что? - не понял я.
Она губы к низу скривила:
- Как за что? За выпивку! По трёшке.
- А-а-а! Конечно! Сейчас. - сказал я, а сам думаю, кошель свой на людях развязывать не стоит. Попросил ее: - А подойди-ка ты к нам, красавица, на обратном пути, мне доставать долго.
- Не вАпрос, только ты гляди, крАсАвчик, тут все платят. - и глазками мне на выход показывает. А там два амбала стоят. Трезвые, серьезные.
- Мы заплатим, не волнуйся! - уверил я ее. - Нам проблемы не нужны.
Она плечиками пожала и дальше между столами пошла оплату собирать.
С такой же торбой среди толпы бродил мужик в черном жилете, принимал ставки. Я отвернулся к стене и отсчитал шесть медных. Потом подумал и отсчитал еще пять и три. Пять - за билет деду и три - ему же на кружку Темного. В карманы разложил, чтобы не перепутать. Отдавать их старику пока не стал. Сначала надо выяснить, что к чему.
Тем временем, народ поутих. В центре зала Баюк мнётся,к нему его первого противника вывели. Я думал, они мордобоем займутся, но их подвели к высокому столику с двумя рукоятками, вбитыми прямо в столешницу по левым углам. Перед каждым бойцом на краю стола небольшая кожаная подушечка. Бойцы к стойке вплотную встали, локтями в подушки уперлись. Левыми руками за рукоятки схватились. Что было дальше, я уже не видел - народ место поединка обступил. Я собрался подобраться поближе, посмотреть, но и минуты не прошло, как все зашумели, выкрикивая: "Першый кон снят! Молодец, ще давай!" Над толпой возвысился противник Баюка и отходит руку потирая. Раз Баюк сидеть остался, значит выиграл? К столу новый мордоворот идет - рожа покарябаная, а уши так вообще погрызаные какие-то. Уселся, и народ давай опять друг дружку перекрикивать: "На Баюка на п'ять повышаем! Мы на восемь! На дев'ять!" Тут уже я не вытерпел - поспешил, работая локтями меж основательно подпитых сморчков, подбираясь ближе к столу.
Сидят бугаи, ладонями схватились, ждут отмашки. Их кулаки сверху своей ладонью придерживает басовитый блюститель порядка.
- Мочи! - скомандовал он, отнимая свою ладонь. У противников на руках тут же повздувались мышцы. Уперлись мужыки ладонь в ладонь, пытаются чужую руку силой к столу склонить. Остальные вокруг подначивают, суетятся, тоже пыхтят, будто сами сражаются. Бугаи, смотрю, друг другу не уступают. Зубами скрипят, потеют. Этот бой уже дольше первого длился: то один в преимущество уйдет, то другой. Но до стола никто не додавливает.
Тогда судья огласил: "На счет выходим!" Зал начал считать: "Десять, дев'ять, восемь, семь..." Тут Баюк поднатужился, дожал - рука противника с глухим стуком легла на стол. Побежденный замычал сквозь зубы и нехотя встал под общее улюлюканье, восхваляющее Баюка: "Червони просрали!Выплачуйтя! Гонитя выиграш!"
К нам подошла разносчица с торбой на груди: "Пожалуйте расплатиться".
- За что? - не понял я.
Она губы к низу скривила:
- Как за что? За выпивку! По трёшке.
- А-а-а! Конечно! Сейчас. - сказал я, а сам думаю, кошель свой на людях развязывать не стоит. Попросил ее: - А подойди-ка ты к нам, красавица, на обратном пути, мне доставать долго.
- Не вАпрос, только ты гляди, крАсАвчик, тут все платят. - и глазками мне на выход показывает. А там два амбала стоят. Трезвые, серьезные.
- Мы заплатим, не волнуйся! - уверил я ее. - Нам проблемы не нужны.
Она плечиками пожала и дальше между столами пошла оплату собирать.
С такой же торбой среди толпы бродил мужик в черном жилете, принимал ставки. Я отвернулся к стене и отсчитал шесть медных. Потом подумал и отсчитал еще пять и три. Пять - за билет деду и три - ему же на кружку Темного. В карманы разложил, чтобы не перепутать. Отдавать их старику пока не стал. Сначала надо выяснить, что к чему.
Тем временем, народ поутих. В центре зала Баюк мнётся,к нему его первого противника вывели. Я думал, они мордобоем займутся, но их подвели к высокому столику с двумя рукоятками, вбитыми прямо в столешницу по левым углам. Перед каждым бойцом на краю стола небольшая кожаная подушечка. Бойцы к стойке вплотную встали, локтями в подушки уперлись. Левыми руками за рукоятки схватились. Что было дальше, я уже не видел - народ место поединка обступил. Я собрался подобраться поближе, посмотреть, но и минуты не прошло, как все зашумели, выкрикивая: "Першый кон снят! Молодец, ще давай!" Над толпой возвысился противник Баюка и отходит руку потирая. Раз Баюк сидеть остался, значит выиграл? К столу новый мордоворот идет - рожа покарябаная, а уши так вообще погрызаные какие-то. Уселся, и народ давай опять друг дружку перекрикивать: "На Баюка на п'ять повышаем! Мы на восемь! На дев'ять!" Тут уже я не вытерпел - поспешил, работая локтями меж основательно подпитых сморчков, подбираясь ближе к столу.
Сидят бугаи, ладонями схватились, ждут отмашки. Их кулаки сверху своей ладонью придерживает басовитый блюститель порядка.
- Мочи! - скомандовал он, отнимая свою ладонь. У противников на руках тут же повздувались мышцы. Уперлись мужыки ладонь в ладонь, пытаются чужую руку силой к столу склонить. Остальные вокруг подначивают, суетятся, тоже пыхтят, будто сами сражаются. Бугаи, смотрю, друг другу не уступают. Зубами скрипят, потеют. Этот бой уже дольше первого длился: то один в преимущество уйдет, то другой. Но до стола никто не додавливает.
Тогда судья огласил: "На счет выходим!" Зал начал считать: "Десять, дев'ять, восемь, семь..." Тут Баюк поднатужился, дожал - рука противника с глухим стуком легла на стол. Побежденный замычал сквозь зубы и нехотя встал под общее улюлюканье, восхваляющее Баюка: "Червони просрали!Выплачуйтя! Гонитя выиграш!"
Слышу, Ян позади меня присвистывает:
- Сотня за пару хвилин! Ярек, эт же золотое дно!
- Вот именно, что дно. Угомонись! Я ставить не буду!
- Та я не за ставки! Так, конечно, пролететь можно - Ур поймет, кто тут из них победителем выйдет. Я вот думал, с красного посильнее будет, а вишь, Баюк его заломал...
- Тогда я тебя не понимаю. - я решил вернуться к стене и деду. А тот, смотрю, уже из моей кружки пьет, как ни в чем не бывало. Вот засранец! Ну и ладно. Взял себе еще один штоф у проходящей мимо девицы. Сел обратно на свое место.
- Не хочешь попробовать потягаться? - продолжил Ян, тоже усаживаясь.
- Я? Сдурел? Ты их видел? Это тебе не уличная драка.
- Да-да, - вмешался дед, - енто надыть шоб против-ник был по тебе. С Баюком не посдют.
- Ну так щас может кто попроще вызовется? - предложил Ян.
- Нет! - отрезал я. - Что я - спятил - деньги направо-налево раздавать? Тебе, если так хочется, иди сам!
Ян надулся.
- То-то же! - кивнул я ему. - А скажи-ка, дед, что за билетики ты нам предлагал? И у кого ты их спер?
- Дедашка их купил! - он поводил у меня перед носом своим корявым пальцем. - Проста на бои я вже да-а-авно не хадю... скучна... вже усех видал... да, ...Ик... и спсиба за кружечшку. - выдавил дед и снова присосался к пиву. - А вы схадитя... ежли неча делать. А денюшки - мне. Дедашка на две руки завтрева на когось поста-Ик-вит.
- Как на две? - не понял я. - Ты же за билет пять медных просишь?
- Ну так за два, стало быть, всяго десять? Вас же двоя? Иля у мене вже двоицца?
- Двое, двое, - поддакнул Ян, - нам два билета надо. - и меня локтем толкает.
Дед кивнул в кружку. Потом аккуратно поставил ее между ног и стал рыться у себя в карманах.
- О! Вот оне! - торжествующе извлек из закрамов измятые клочки бумаги и показывает нам.
- Ты их ел што ли? - брезгливо осклабился Ян. - Они-то гожие хоть еще?
- Гожее не быват! Ик. Пропустют! Не волновайси. Вона у Форола испрос-си. Форолчик, дарагой! - и машет мужику в черном жилете. - Гляди-ка, новички завелися у тебе.
Форол от него отмахнулся, мол, не мешай работать, пошел дальше по рядам ставки собирать. А ставок было много: после короткого перерыва желтый и синий столы своих бугаев выставляют.
- И как долго они будут на руках тягаться, дед? Бои когда начнутся?
- У полночь, ышо успеешь... ик...
- Чего успею-то?
- Дедашку угастить. - и лыбиться мне своим щербатым ртом.
- Еще?! - хохотнул я. - А это по-твоему что? - я показал на мою кружку, которую он уже опустошил.
- Ета? - он поставил на пол пустую кружку. - Ета за билеты доплата.
К нам опять подошла сборщица монет и тряхнула торбочкой: "Платить бум или опять позжее подойтить?
Я показал ей девять монет и сбросил их в коробку: "За троих". Она одобрительно кивнула и удалилась.
- Давай на бои сходим? - начал выпрашивать Ян. - Ну, Ярек, ну давай...
- Слыхал? Еще до полуночи ждать. А потом еще бои смотреть. Где мы ночевать будем? Куда нас пустят посреди ночи? И так засиделись. Пора нам топать.
- Та найдем! В ночлежку к воротам пойдем. Там всегда места есть и недорого. Ну дава-а-ай! Ну, пожалуйста?
- Смотри, потом не ной, что не выспался.
Ян тут же засиял и стал к главному столу пробираться, посмотреть как новые бугаи пыхтят. А я остался сидеть с дедом, который, похоже, начал клевать носом.
Пока сидели ждали бои, успели еще по штофу прикончить. Ян, смотрю, хороший уже. А мне тоже не плохо. Все столы меж собой силой померялись, народ скучать начал. Но, на удивление, никто драк не затевает. Все порядок знают - если борзеть начнут и рубахи друг на друге рвать, из зала долой, еще и монетой накажут. Наконец, Форол объявил: "Начинаем! Кто на бои - становись в очередь!" Отодвинул занавеску у дальней стены, встал возле черной двери.
- Дед, а дед, - я стал расталкивать спящего старикашку, - гони билеты! Вот деньги, - и сую ему за двоих. Тот с хрюконьем проснулся и ловким движением схапал монетки с моей руки. Отдал билеты и девицу с кружками пива подзывает.
- Ты же их на ставки завтра потратить хотел! - напомнил ему Ян.
- Завьтря будет завьтря, а чичас дедашке ннада полечица, а то больной вже зусим.
Я махнул на него рукой и направился в очередь. Думал, сейчас к двери все ломануться, ан нет - большая часть на местах сидеть осталась. Точнее лежать. Кто на столе, кто и под.
Когда мы спустились вниз, я понял отчего так. Тут зал, а точнее подвал, был не шибко-то большой. Вот почему в зале только крепкие напитки. Жесткий отбор оставляет нажравшихся сверху, чтоб не мешали. Но и дошедших до боев было достаточно, чтобы заполнить места вокруг глиняного пятна по центру. На столбах горели лампы, возле одной из стен стоял стол с двумя добротными стульями. На одном из них сидел пожилой мужик с остриженными и торчащими вверх седыми волосами. Стол был не простой: с ящиками и местом для записей. Под рукой у седого лежал разлинованный лист.
- Ну шо, Борк? Кого сёдня смотреть бум? - интересовались у него проходящие.
- Первыми Лов против Казни выйдут. Потом, кто останется, с Дюжкой сойдутся. - не спеша объявил тот.
- Ставим как обычно? По руке?
- Нет, начнем с двух, а там посмотрим.
- Сотня за пару хвилин! Ярек, эт же золотое дно!
- Вот именно, что дно. Угомонись! Я ставить не буду!
- Та я не за ставки! Так, конечно, пролететь можно - Ур поймет, кто тут из них победителем выйдет. Я вот думал, с красного посильнее будет, а вишь, Баюк его заломал...
- Тогда я тебя не понимаю. - я решил вернуться к стене и деду. А тот, смотрю, уже из моей кружки пьет, как ни в чем не бывало. Вот засранец! Ну и ладно. Взял себе еще один штоф у проходящей мимо девицы. Сел обратно на свое место.
- Не хочешь попробовать потягаться? - продолжил Ян, тоже усаживаясь.
- Я? Сдурел? Ты их видел? Это тебе не уличная драка.
- Да-да, - вмешался дед, - енто надыть шоб против-ник был по тебе. С Баюком не посдют.
- Ну так щас может кто попроще вызовется? - предложил Ян.
- Нет! - отрезал я. - Что я - спятил - деньги направо-налево раздавать? Тебе, если так хочется, иди сам!
Ян надулся.
- То-то же! - кивнул я ему. - А скажи-ка, дед, что за билетики ты нам предлагал? И у кого ты их спер?
- Дедашка их купил! - он поводил у меня перед носом своим корявым пальцем. - Проста на бои я вже да-а-авно не хадю... скучна... вже усех видал... да, ...Ик... и спсиба за кружечшку. - выдавил дед и снова присосался к пиву. - А вы схадитя... ежли неча делать. А денюшки - мне. Дедашка на две руки завтрева на когось поста-Ик-вит.
- Как на две? - не понял я. - Ты же за билет пять медных просишь?
- Ну так за два, стало быть, всяго десять? Вас же двоя? Иля у мене вже двоицца?
- Двое, двое, - поддакнул Ян, - нам два билета надо. - и меня локтем толкает.
Дед кивнул в кружку. Потом аккуратно поставил ее между ног и стал рыться у себя в карманах.
- О! Вот оне! - торжествующе извлек из закрамов измятые клочки бумаги и показывает нам.
- Ты их ел што ли? - брезгливо осклабился Ян. - Они-то гожие хоть еще?
- Гожее не быват! Ик. Пропустют! Не волновайси. Вона у Форола испрос-си. Форолчик, дарагой! - и машет мужику в черном жилете. - Гляди-ка, новички завелися у тебе.
Форол от него отмахнулся, мол, не мешай работать, пошел дальше по рядам ставки собирать. А ставок было много: после короткого перерыва желтый и синий столы своих бугаев выставляют.
- И как долго они будут на руках тягаться, дед? Бои когда начнутся?
- У полночь, ышо успеешь... ик...
- Чего успею-то?
- Дедашку угастить. - и лыбиться мне своим щербатым ртом.
- Еще?! - хохотнул я. - А это по-твоему что? - я показал на мою кружку, которую он уже опустошил.
- Ета? - он поставил на пол пустую кружку. - Ета за билеты доплата.
К нам опять подошла сборщица монет и тряхнула торбочкой: "Платить бум или опять позжее подойтить?
Я показал ей девять монет и сбросил их в коробку: "За троих". Она одобрительно кивнула и удалилась.
- Давай на бои сходим? - начал выпрашивать Ян. - Ну, Ярек, ну давай...
- Слыхал? Еще до полуночи ждать. А потом еще бои смотреть. Где мы ночевать будем? Куда нас пустят посреди ночи? И так засиделись. Пора нам топать.
- Та найдем! В ночлежку к воротам пойдем. Там всегда места есть и недорого. Ну дава-а-ай! Ну, пожалуйста?
- Смотри, потом не ной, что не выспался.
Ян тут же засиял и стал к главному столу пробираться, посмотреть как новые бугаи пыхтят. А я остался сидеть с дедом, который, похоже, начал клевать носом.
Пока сидели ждали бои, успели еще по штофу прикончить. Ян, смотрю, хороший уже. А мне тоже не плохо. Все столы меж собой силой померялись, народ скучать начал. Но, на удивление, никто драк не затевает. Все порядок знают - если борзеть начнут и рубахи друг на друге рвать, из зала долой, еще и монетой накажут. Наконец, Форол объявил: "Начинаем! Кто на бои - становись в очередь!" Отодвинул занавеску у дальней стены, встал возле черной двери.
- Дед, а дед, - я стал расталкивать спящего старикашку, - гони билеты! Вот деньги, - и сую ему за двоих. Тот с хрюконьем проснулся и ловким движением схапал монетки с моей руки. Отдал билеты и девицу с кружками пива подзывает.
- Ты же их на ставки завтра потратить хотел! - напомнил ему Ян.
- Завьтря будет завьтря, а чичас дедашке ннада полечица, а то больной вже зусим.
Я махнул на него рукой и направился в очередь. Думал, сейчас к двери все ломануться, ан нет - большая часть на местах сидеть осталась. Точнее лежать. Кто на столе, кто и под.
Когда мы спустились вниз, я понял отчего так. Тут зал, а точнее подвал, был не шибко-то большой. Вот почему в зале только крепкие напитки. Жесткий отбор оставляет нажравшихся сверху, чтоб не мешали. Но и дошедших до боев было достаточно, чтобы заполнить места вокруг глиняного пятна по центру. На столбах горели лампы, возле одной из стен стоял стол с двумя добротными стульями. На одном из них сидел пожилой мужик с остриженными и торчащими вверх седыми волосами. Стол был не простой: с ящиками и местом для записей. Под рукой у седого лежал разлинованный лист.
- Ну шо, Борк? Кого сёдня смотреть бум? - интересовались у него проходящие.
- Первыми Лов против Казни выйдут. Потом, кто останется, с Дюжкой сойдутся. - не спеша объявил тот.
- Ставим как обычно? По руке?
- Нет, начнем с двух, а там посмотрим.
Народ забубнил, обсуждая борцов и ставки, а мы поспешили занять место поближе к кругу.
Не смотря на то, что это было подвальное помещение, тут было не душно. Напротив, после духоты зала, здесь дышалось легко, прохладным чистым воздухом.
- Поприветствуем любимчика публики! Казня Угорович! - начал заводить зрителей Форол. - Многократного победителя Селайской арены.
"Арены? - хмыкнул я про себя. - Лестное имя для этого блина на полу".
В круг вышел крепкий борец в широких штанах, подвязанных ярко красным кушаком. И все начали галдеть, встречая своего любимчика.
- А вот и Лов! - тут в зале загомонили еще больше. - Гость из Дмета, уже проявивший себя в двух боях.
- Давай, Казня, покажи ему! Не посрами Борка!
- Да-да, стой до последнего за нашего Борова!
Мужики еще выкрикивали пожелания победы своему борцу, явно игнорируя "гостя", а Форол тем временем объявил о размерах ставок и предложил всем желающим отметиться у Борки.
Разница в росте между Ловом и Казней наблюдалась приличная - на голову или даже больше, но, видать, это не было помехой ни для судей, ни для Казни, ни для самого Лова. Кушак дметский борец тоже носил красный, но с белыми концами. Что это означает, я так и не успел спросить, борцы сошлись ближе и Форол скомандовал: "Ухват!" Те сразу схватились за кушаки друг друга и стали бороться. Поначалу, я не мог понять, в чем смысл, но видя, как одни из них постоянно отступает в сторону и пытается поменяться местами с противником, понял - нужно не выйти из круга. Борцы так провозились минут пять, пока Казня все же не вытолкнул Лова за черту. Стоило тому лишь на пол стопы заступить за край, Форол, тут же объявил: "Бой!" Я думал, что это в смысле "бой окончен", а оказывается все только начинается! Лов тут же резко отпустил руки от кушака противника и долбанул его в бок под ребра, отбросив Казню на два шага обратно в круг. Народ отозвался криками, радый началу мордобоя. Правда, и тут я ошибся, по голове не били. Равно как и ниже кушака - похоже, пах и рожа были запретной зоной.
Казня тоже начал бить резко и быстро, почти не защищаясь, и все время идя в атаку. Тогда как Лов, берег силы - постоянно отступал, уходя в защиту и почти не атакуя. Все подначивали Казню мочить столичного выскочку, и селайский борец, получая привычную поддержку, уже готовился закончить бой - вкладывал в удары все больше силы.
Собственно, было очевидно, что так и выйдет - быть ему победителем. Лов всего пару раз попытался достать противника в корпус, но Казня, пропустив его удары, сдюжил и под общее улюлюканье дальше наседал на "гостя".
Я пытался прикинуть, как же будет защитываться победа, если оба противника на ногах? Посмотрел на Форола, а тот отошел к столу, где незаметно для меня появился загадочный инструмент - нечто похожее на лодочку, в которой лежали шарики размером с горох. Над лодочкой нависала приспособа с водой и свечкой. Вода нагревалась и сосуд оттягивал мягкую пружинку открывая клапан, из которого выкатывался новый шарик. Всего в трубке с шариками их было десять. В лодке уже лежали восемь. Когда десятый упал в ладью Форол хлопнул в ладоши и объявил: "Заломы!" Долил в сосуд воды, выгреб все шарики и засыпал их обратно в стойку. Но свечу почему-то затушил. Подошел к кругу.
Тем временем борцы, разойдясь на пару шагов, переводили дух. Дав им несколько вздохов, Форол приказал: "Сходитесь!". И те начали смешной танец, целью которого было подловить противника ногами или руками и лишить того равновесия. И тут Лов проявил себя на все сто! Он тремя подсечками добился результата, не дав Казне даже возможности зацепиться за себя. Он ловко обвил его руку и вывернулся, одновременно поддевая противника ногой. Казня стал спотыкаться, перепрыгивая подножки, и Лов воспользовался тем, что отвлек соперника от рук, сильно толкнул Казню в торс. Тот, не удержавшись, рухнул на спину. Зал тут же взорвался: кто ругал и бесился, лютуя на любимчика, кто сожалел о потерянных на ставке деньгах. Но Форол не давал мужикам переходить на обидные ругательства, требуя похвалы для Дметского борца:
- Победа заслуженная, бой был честный! Казня еще отыграется завтра или послезавтра! А сейчас, Лову передых и встреча с Дюжей!
- Я против Дюжи биться не стану! - вдруг неожиданно заявил Лов. Все притихли.
- Почему? - подал голос Борк, который сидел до этого молча. - Ты же соглашался, когда договаривались?
- Ты обещал мне двух лучших своих борцов! И, как я понял, более сильного ты уже выставил. Значит, Дюжа слабее. Если я и его положу, твои люди в обиде будут. Мне не нужна злая слава. Тут равных мне нет. Или ставь кого получше, или я пошел. Пусть с Дюжей борется кто другой.
Зал зашумел.
- Иди сначала отдохни, - предложил ему Форол, - а мы пока обмозгуем.
Лов вышел из круга сам, а качающегося Казню под руки проводили до лавочки. Народ заскучал, а я только сейчас увидел, что Яна со мной рядом нет. Куда он подевался? Огляделся, еле нашел. Стоит мой Ян в уголочке, с каким-то хмырем спорит. Я даже вникать не стал - мне Яновы споры уже надоели. Пошел, сел на лавочку, которые тут стояли вдоль стен.
- На каво ставил? ... Ик...
"Только не опять!" - поворачиваюсь - и точно: сидит давешний дед с пивом в руках.
Увидев у него выпивку, другие загундосили, что им тоже надо. Но Форол, отмахиваясь от всех, обсуждал с Боркой планы.
- Ни на кого. - ответил я. - Мы здесь только, чтобы посмотреть.
- Угу, - промычал старикан в еще полную кружку, но пить не стал, а протянул его мне. - Накось, глотни.
А я чо, отказываться не стал. Отпил. И чуть не подавился.
- Это что? - еле выдавил я из себя, чувствуя, как в горле перехватило.
- Сихрет... тщ-щ-щ! - он заговорщицки приставил кривой палец к губам. - "Дедашкин Подымак". Усе, вертай!
Я с радостью отдал. Пойло то еще! У меня даже глаза заслезились. Какой к Уру Подымок?! После такого наоборот - под лавкой скорее окажешься. Вслух я этого говорить не стал. Только покивал для приличия.
Тут Форол отошел к кругу и заявил:
- Вместо Дюжи выйдет Пень - новичок из слободы. Кто хочет попробовать силы?
Мужики в зале загалдели, предлагая своим товарищам принять вызов. Но товарищи перекладывали оказанную честь на других товарищей. И так по кругу.
Ко мне подошел Ян. Как я и ожидал, начал уговаривать меня поставить на новичка, аргументируя тем, что новичкам везет.
Я на отрез отказался, чем откровенно расстроил напарника, и тот, надувшись, демонстративно ушел на другую лавку.
Народ совещался недолго, вытолкав в круг парнишку чуть постарше нас. Форол одобрил кандидатуру и повел его в нишу за шторкой, коя имелась тут в дальнем углу подвала. Оттуда парень вышел в штанах с тыквенно-рыжим кушаком. В таком же наряде в круге уже красовался названый Пнём, демонстрируя всем, как он на днях уложил задиру на рынке. Вид у Пеня был нагловатый - такой кому хочешь заедет по роже - только волю дай.
Форол собрал ставки, а дальше все пошло как прежде: ухваты, кулачки, заломы." К заломам оба бойца выдохлись основательно, у обоих были кровоподтеки на руках и телах, больше, правда, от царапин, чем от сильных ударов. Оба двигались и били бестолково. Сразу видно - не чета предыдущим борцам. Победил Пень, но лишь потому, что парню мешали собственные волосы, которые слиплись от пота и все время лезли в глаза. Он пропустил пустяшный выпад противника - получив добавочный в коленку, завалился на бок и был впечатан локтем в глину.
Народ в зале остался очень доволен боем и на перебой требовал свои выигрыши.
Не смотря на то, что это было подвальное помещение, тут было не душно. Напротив, после духоты зала, здесь дышалось легко, прохладным чистым воздухом.
- Поприветствуем любимчика публики! Казня Угорович! - начал заводить зрителей Форол. - Многократного победителя Селайской арены.
"Арены? - хмыкнул я про себя. - Лестное имя для этого блина на полу".
В круг вышел крепкий борец в широких штанах, подвязанных ярко красным кушаком. И все начали галдеть, встречая своего любимчика.
- А вот и Лов! - тут в зале загомонили еще больше. - Гость из Дмета, уже проявивший себя в двух боях.
- Давай, Казня, покажи ему! Не посрами Борка!
- Да-да, стой до последнего за нашего Борова!
Мужики еще выкрикивали пожелания победы своему борцу, явно игнорируя "гостя", а Форол тем временем объявил о размерах ставок и предложил всем желающим отметиться у Борки.
Разница в росте между Ловом и Казней наблюдалась приличная - на голову или даже больше, но, видать, это не было помехой ни для судей, ни для Казни, ни для самого Лова. Кушак дметский борец тоже носил красный, но с белыми концами. Что это означает, я так и не успел спросить, борцы сошлись ближе и Форол скомандовал: "Ухват!" Те сразу схватились за кушаки друг друга и стали бороться. Поначалу, я не мог понять, в чем смысл, но видя, как одни из них постоянно отступает в сторону и пытается поменяться местами с противником, понял - нужно не выйти из круга. Борцы так провозились минут пять, пока Казня все же не вытолкнул Лова за черту. Стоило тому лишь на пол стопы заступить за край, Форол, тут же объявил: "Бой!" Я думал, что это в смысле "бой окончен", а оказывается все только начинается! Лов тут же резко отпустил руки от кушака противника и долбанул его в бок под ребра, отбросив Казню на два шага обратно в круг. Народ отозвался криками, радый началу мордобоя. Правда, и тут я ошибся, по голове не били. Равно как и ниже кушака - похоже, пах и рожа были запретной зоной.
Казня тоже начал бить резко и быстро, почти не защищаясь, и все время идя в атаку. Тогда как Лов, берег силы - постоянно отступал, уходя в защиту и почти не атакуя. Все подначивали Казню мочить столичного выскочку, и селайский борец, получая привычную поддержку, уже готовился закончить бой - вкладывал в удары все больше силы.
Собственно, было очевидно, что так и выйдет - быть ему победителем. Лов всего пару раз попытался достать противника в корпус, но Казня, пропустив его удары, сдюжил и под общее улюлюканье дальше наседал на "гостя".
Я пытался прикинуть, как же будет защитываться победа, если оба противника на ногах? Посмотрел на Форола, а тот отошел к столу, где незаметно для меня появился загадочный инструмент - нечто похожее на лодочку, в которой лежали шарики размером с горох. Над лодочкой нависала приспособа с водой и свечкой. Вода нагревалась и сосуд оттягивал мягкую пружинку открывая клапан, из которого выкатывался новый шарик. Всего в трубке с шариками их было десять. В лодке уже лежали восемь. Когда десятый упал в ладью Форол хлопнул в ладоши и объявил: "Заломы!" Долил в сосуд воды, выгреб все шарики и засыпал их обратно в стойку. Но свечу почему-то затушил. Подошел к кругу.
Тем временем борцы, разойдясь на пару шагов, переводили дух. Дав им несколько вздохов, Форол приказал: "Сходитесь!". И те начали смешной танец, целью которого было подловить противника ногами или руками и лишить того равновесия. И тут Лов проявил себя на все сто! Он тремя подсечками добился результата, не дав Казне даже возможности зацепиться за себя. Он ловко обвил его руку и вывернулся, одновременно поддевая противника ногой. Казня стал спотыкаться, перепрыгивая подножки, и Лов воспользовался тем, что отвлек соперника от рук, сильно толкнул Казню в торс. Тот, не удержавшись, рухнул на спину. Зал тут же взорвался: кто ругал и бесился, лютуя на любимчика, кто сожалел о потерянных на ставке деньгах. Но Форол не давал мужикам переходить на обидные ругательства, требуя похвалы для Дметского борца:
- Победа заслуженная, бой был честный! Казня еще отыграется завтра или послезавтра! А сейчас, Лову передых и встреча с Дюжей!
- Я против Дюжи биться не стану! - вдруг неожиданно заявил Лов. Все притихли.
- Почему? - подал голос Борк, который сидел до этого молча. - Ты же соглашался, когда договаривались?
- Ты обещал мне двух лучших своих борцов! И, как я понял, более сильного ты уже выставил. Значит, Дюжа слабее. Если я и его положу, твои люди в обиде будут. Мне не нужна злая слава. Тут равных мне нет. Или ставь кого получше, или я пошел. Пусть с Дюжей борется кто другой.
Зал зашумел.
- Иди сначала отдохни, - предложил ему Форол, - а мы пока обмозгуем.
Лов вышел из круга сам, а качающегося Казню под руки проводили до лавочки. Народ заскучал, а я только сейчас увидел, что Яна со мной рядом нет. Куда он подевался? Огляделся, еле нашел. Стоит мой Ян в уголочке, с каким-то хмырем спорит. Я даже вникать не стал - мне Яновы споры уже надоели. Пошел, сел на лавочку, которые тут стояли вдоль стен.
- На каво ставил? ... Ик...
"Только не опять!" - поворачиваюсь - и точно: сидит давешний дед с пивом в руках.
Увидев у него выпивку, другие загундосили, что им тоже надо. Но Форол, отмахиваясь от всех, обсуждал с Боркой планы.
- Ни на кого. - ответил я. - Мы здесь только, чтобы посмотреть.
- Угу, - промычал старикан в еще полную кружку, но пить не стал, а протянул его мне. - Накось, глотни.
А я чо, отказываться не стал. Отпил. И чуть не подавился.
- Это что? - еле выдавил я из себя, чувствуя, как в горле перехватило.
- Сихрет... тщ-щ-щ! - он заговорщицки приставил кривой палец к губам. - "Дедашкин Подымак". Усе, вертай!
Я с радостью отдал. Пойло то еще! У меня даже глаза заслезились. Какой к Уру Подымок?! После такого наоборот - под лавкой скорее окажешься. Вслух я этого говорить не стал. Только покивал для приличия.
Тут Форол отошел к кругу и заявил:
- Вместо Дюжи выйдет Пень - новичок из слободы. Кто хочет попробовать силы?
Мужики в зале загалдели, предлагая своим товарищам принять вызов. Но товарищи перекладывали оказанную честь на других товарищей. И так по кругу.
Ко мне подошел Ян. Как я и ожидал, начал уговаривать меня поставить на новичка, аргументируя тем, что новичкам везет.
Я на отрез отказался, чем откровенно расстроил напарника, и тот, надувшись, демонстративно ушел на другую лавку.
Народ совещался недолго, вытолкав в круг парнишку чуть постарше нас. Форол одобрил кандидатуру и повел его в нишу за шторкой, коя имелась тут в дальнем углу подвала. Оттуда парень вышел в штанах с тыквенно-рыжим кушаком. В таком же наряде в круге уже красовался названый Пнём, демонстрируя всем, как он на днях уложил задиру на рынке. Вид у Пеня был нагловатый - такой кому хочешь заедет по роже - только волю дай.
Форол собрал ставки, а дальше все пошло как прежде: ухваты, кулачки, заломы." К заломам оба бойца выдохлись основательно, у обоих были кровоподтеки на руках и телах, больше, правда, от царапин, чем от сильных ударов. Оба двигались и били бестолково. Сразу видно - не чета предыдущим борцам. Победил Пень, но лишь потому, что парню мешали собственные волосы, которые слиплись от пота и все время лезли в глаза. Он пропустил пустяшный выпад противника - получив добавочный в коленку, завалился на бок и был впечатан локтем в глину.
Народ в зале остался очень доволен боем и на перебой требовал свои выигрыши.
После очередного перерыва Форол снова стал предлагать смену полегшему парню, и вдруг неожиданно я поднял руку.
Комментариев нет:
Отправить комментарий