До недостроенной мельницы мы добрались легко и быстро. Точнее, до места, от которого ее хорошо было видно. Проблема была в том, чтобы подойти к ней. Несмотря на поздний час, прямо перед мельничным двором находились казармы стражи. Как раз когда мы вывернули из-за угла, к казарменным баракам с другой стороны улицы направлялся патруль.
Ян резко притормозил, но я подтолкнул его:
- Ну и чо ты застыл? Иди, как ни в чем не бывало.
- Не можем мы просто так мимо них пройти и к мельнице свернуть! - зашипел Ян.
Его довод был весьма убедителен, поэтому мы отошли в тень ближайшего забора. Благо, возле казармы на столбах горели факела и вряд ли стражи, оказавшиеся в их свете, могли заметить нас, прячущихся в тени. Кроме того, дотопав до казармы, стражи свернули к себе во двор.
Но едва мы обрадовались и собрались двинутся к своей цели, вместо окончивших свою вахту, со двора вышли свежие стражи. Целых две пары. Одна парочка потопала вниз по улице, другая - в нашу сторону.
Ян резко притормозил, но я подтолкнул его:
- Ну и чо ты застыл? Иди, как ни в чем не бывало.
- Не можем мы просто так мимо них пройти и к мельнице свернуть! - зашипел Ян.
Его довод был весьма убедителен, поэтому мы отошли в тень ближайшего забора. Благо, возле казармы на столбах горели факела и вряд ли стражи, оказавшиеся в их свете, могли заметить нас, прячущихся в тени. Кроме того, дотопав до казармы, стражи свернули к себе во двор.
Но едва мы обрадовались и собрались двинутся к своей цели, вместо окончивших свою вахту, со двора вышли свежие стражи. Целых две пары. Одна парочка потопала вниз по улице, другая - в нашу сторону.
"Ну, конечно, вам именно сейчас выйти надо было, да?!" Я в сердцах обматерил стражей за добросовестное отношение к службе, спешно выискивая, в какую дырку забиться. Если они увидят, что мы в тени топчемся, сто пудово прикопаются. Но стражи вдруг остановились, не выйдя еще из круга света.
- А, блич! Я свою плеть забыл. - сказал один из стражей своему напарнику.
- Ну и хрен с ней... - зевая, отмахнулся тот.
- Не, десятник увидит, в наряд отправит... Надо вернуться.
- Тады и я с тобой. Че-то у меня живот бурчит... схожу в нужник.
И они быстро вернулись в казарму. Тут уж мы ждать не стали и поспешили к мельнице. Вокруг нее ни забора, ни плетня не было - спрятаться негде. Хоть весь двор и зарос высоким бурьяном, в который мы тут же углубились, сидеть в нем всю ночь не прельщало. Пробравшись через заросли и собрав на себя кучу репьев, мы обошли мельницу, в поисках двери. Но, найдя ее, столкнулись с еще одной проблемой. Дверь была заперта: на петлях висел старый замок, ржавый от времени.
- Ну и хрен с ней... - зевая, отмахнулся тот.
- Не, десятник увидит, в наряд отправит... Надо вернуться.
- Тады и я с тобой. Че-то у меня живот бурчит... схожу в нужник.
И они быстро вернулись в казарму. Тут уж мы ждать не стали и поспешили к мельнице. Вокруг нее ни забора, ни плетня не было - спрятаться негде. Хоть весь двор и зарос высоким бурьяном, в который мы тут же углубились, сидеть в нем всю ночь не прельщало. Пробравшись через заросли и собрав на себя кучу репьев, мы обошли мельницу, в поисках двери. Но, найдя ее, столкнулись с еще одной проблемой. Дверь была заперта: на петлях висел старый замок, ржавый от времени.
- Ну и как нам внутрь попасть? - заныл Ян. - Зря мы Никанора послушали.
- Сейчас что-нибудь придумаем. - сказал я, не собираясь сдаваться так быстро.
- Чего тут придумаешь? Мы, если замок сбивать станем, нас услышат. Ночь ведь, кругом тишина.
И тут, прямо рядом с нами собака залаяла. Напугала, с-собака! Ян ее прогонять, а она хвостом машет и тявкает. Молодая еще - щенок-подросток. Задорно так лает, без злобы. Ян присел, камень поискать. Собачка тут же наутек. Думали убежала, а она мельницу по кругу обежала, на другом углу стала и снова залаяла.
- Какого Ура ей надо!? - разозлился Ян. - Она нас выдаст!
Я в корзинку полез, нашел колбасы кольцо, кусок отломил:
- На, пойди отвлеки ее, а я пока на замок посмотрю.
Ян от куска сам откусил:
- Фот ыфо, это нам дафали... - но к собаке пошел. - Куть-куть-куть, идфи сюдфа.
Я к замку. Стал ощупывать: может петли проржавели и их сломать удастся. Нет, крепкие, как на зло. Стою думаю. И вспомнилась ветка из рощицы: "А что, если под гвоздями, которые петли держат, дерево бы изогнулось, тогда петли прямо с замком бы упали. Ветку мне стоило просто в руках подержать. Может, если я прикоснусь, получиться?"
Я положил руки на петли. Ничего. "Как же это работает? А ну расти!" - подумал я про себя, но тоже ничего не случилось. Отвернулся, спиной облокотился, ногой по двери от злобы стукнул. Звук получился звонкий, собака, которая притихла уже была, услышала и опять лаять начала. "Ур Башур, как же нам внутрь попасть?!"
Вернулся Ян:
- Ты чего тут громыхаешь?!
И собака за ним прибежала, нет-нет, голос подает. Я на нее махнул:
- Иди отсюда, ты нам мешаешь! Не видишь, нам спрятаться надо?!
Она сначала села, блоху вычесала, а потом в травяные заросли забежала и давай оттуда лаять. Ян скорее к ней, прихватив еще один кусок от колбасы.
Я под стену сел, травинку сорвал, жую, думаю: как же я ветку измениться заставил? Ян с собакой в траве поодаль тоже уселись, колбасу нашу приканчивают.
"Что же я тогда делал такого? Или думал? Да ничего. Пересрал только со страху". Я травинку изо рта достал, а у самого один только образ в голове стоит: как сучки на ветке выросли. И вдруг травинка у меня в руках стала толстеть и в длину пошла. Хорошо, Яну не видно - он собакой занят.
"Ага. Может, оно живое должно быть?" Я травинку к доскам двери приложил и хочу чтобы она в доски вросла. Она и вросла. Корни отрастила, те доски, слегка расколов, прямо в них и прошли. Я лоб тру: "Интересно..." Осмотрел дверь еще раз. Под ней сбоку какой-то кустик растет. Сломал с него веточку и подсунул под петлю, туда где гвозди. Хочу чтобы ветка под гвоздик проросла, выдавила его из углубления. Ветка зашевелилась и вглубь пошла. Я уже обрадовался, да только напрасно - ничего я этим не добился. Ветка забугрилась вся, гвоздь оплела - только хуже стало. Но все же, я был несказанно рад опыту, который показывал, что что-то я умею. Слышу, за спиной возня какая-то. Оглянулся - это Ян, как дитя малое с собачкой играется: та к нему ластится, живот свой подсовывает. Потом вскочила, мол, догоняй. Он за ней подорвался, шаг сделал и в траву рухнул.
- Ур Башур, что это?! - встает, коленку потирает.- Ой, гляди-ка Ярек, тут лестница в траве валяется... Вот удача!
- И что? Чем она нам помочь может?
- А там сбоку, окно есть пустое. Можно залезть.
- Правда? - я подошел, осмотреть лестницу.
Мы ее вдвоем поняли.
- Хватит до окна? - спросил я.
- Ага! - Ян чуть ли не пританцовывает вокруг нее.
Собачка опять лаять начала.
- Слушай, подруга, не наглей, мы тебе уже почти всю колбасу скормили! Иди погуляй! Не до тебя сейчас! - выпалил я, уже со злобой. Я боялся, вот-вот стражи из казармы, пойдут проверить, чего это собака разлаялась. Кулак ей показал, а та и убежала. Мы тихонько лестницу поставили и забрались по ней в окно.
Внутри, было пыльно и душно - за день стены нагрелись и теперь отдавали тепло. Похоже, что мы находились на уровне, где ось для ветряка на опоры крепится. А вот и она - через все помещение тянется. В дырку вокруг оси, где та на улицу выходит, было видно, что самого ветряка нет - лопасти разобранные под стеной лежат.
- И какому дураку в голов пришло в городе мельницу строить, да еще и не на холме? - спросил я скорее у Башура, чем у Яна. - Тут ведь и ветра никакого нет.
- Ну, если у тебя кайх в приятелях, можно хоть в лесу дремучем. Кайх будет ветром управлять, ветряк крутить.
- Зачем тогда ветер? - не понял я. - Пусть сразу жернова крутит! Он же кайх.
- Че ты пристал? Откуда я знаю! Поди, вон... у него спроси...
- У кого? - не понял я.
- У мельника! - сказал Ян дрожащими губами. - Что это? Мамочки! - и мне за спину пальцем тычет.
Я ме-е-едлено поворачиваюсь. А там... никого.
Ян конечно же загоготал. Лег на живот и, свесившись с перекрытий вниз, на жернова смотрит.
- Как думаешь, он еще там? - спросил он указывая на расколотые огромные камни.
- Нет конечно! Дурак! - мне очень хотелось отвесить ему подзатыльник, но я тут же понял, что Ян просто спускает пар. Целый день на взводе - сплошные переживания.
Он перекатился ближе к стене и тут же вся его одежда стала грязной от пыли. Но ему, похоже было все равно. А с другой стороны, тут как не старайся, все равно спать-то на этих досках. Думаю, к утру я такой же буду.
- Ян, а кайхи растениями управлять умеют? - спросил я, подыскивая место, чтобы тоже лечь.
- Умеют. И огнем, и водой... и землей... - он подложил руки за голову, лег на спину и дальше рассуждает. - Ты не о том думаешь! А ну как, Никанор нас выдаст? На мельницу нас отправил, а сам к Корнусу пошел. И добро твое себе присвоит! Зря ты у него мешок оставил! Они с Корнусом сторгуются... нам выспаться дадут, а утречком: "Пожалуйте, гости дорогия, Ярек да Янигур к нам в погреба сырые на дознание".
Я сел, облокотившись спиной к широкому столбу опоры, в дырку под осью смотрю. "Надо бы поесть, - подумал, чувствуя как в животе урчит, - а то голодный заснуть не смогу". Подтащил к себе корзинку поближе, смотрю, чего там Никанор нам собрал. А Ян по корзинке ногой стукнул легонько.
- Чего молчишь? Заснул что ли?
- Нет. Не сдаст. Он такой же, как Штен.
- А? Да откуда ты знаешь? Подумаешь, продал он дядьке мебель... Это когда было!
- Он такой же, потому что в корзинку того же собрал. - объяснил я свою догадку и корзину наклоняю, ему показываю.
- И что? - не понял Ян. - Еда-то у всех одинаковая! Ну, то есть не у всех, но ты меня понял. Чего он еще мог нам положить? Яйца, да пирожки... все как обычно.
- Он нам соли в коробочку насыпал. Стал бы ты так заботится о том, кого утром продать хочешь?
Ян помолчал.
- Все равно. Может, это хитрость такая, чтобы себя не выдать? - не сдавался Ян. - Вот он добренький такой, а сам.. Он же торговец, ему выгоду искать - привычное дело... Лучше бы нам готовым ко всему быть и заранее думать, чем нас утро встретить может.
- А я не хочу ночь не спать и трясясь от страха. Я лучше высплюсь, думая, что Никанор хороший. - я стоял на своем.
- Как знаешь. - буркнул Ян - Если завтра утром люди Корнуса нас тут искать будут, я стражей звать стану - пусть ведут нас в управу! Лучше на суде позориться, чем в подвалах со сломанными ребрами валяться.
Я кивнул: "Согласен". И занялся пирожками.
Мы особо на угощения не налегали, надо было на утро что-то оставить. Поэтому после пары пирожков, каждый начал устраиваться ко сну. Ясное дело, особо тут не устроишься, потому как кроме голых пыльных досок, под бока постелить нам нечего. Ян хотел, было, вниз спуститься, поискать среди хлама мешки какие, но рисковать не стал. Внутри мельницы, спуститься на низы если еще и можно было, то подняться уже никак. Покряхтев, да поохав, Ян заснул на бочку, точно младенец, разве что пальчик не сосал.
Я тоже лег поближе к дырке, пытаюсь уснуть. В пол-глаза на город смотрю. Высота правда небольшая: отсюда только крышу казармы видать, да пару соседних домов. Ну и кусок улицы, что между мельницей и бараками стражей.
Я уже почти засыпал, когда с обхода патруль вернулся. Что-то бормочут: "Бу-бу.. наряд... бу-бу-бу... упустили.... бу-бу-бу... Корнус своих людей... бу-бу-бу... Здобу не повезло.... "
После "Здоба" я подпроснулся и начал вслушиваться. Только поздно уже - мужики говорить перестали, но стоят, не уходят. Я на них смотрел-смотрел, но глаза уже слипаются совсем. Я их и закрыл, просто слушаю. Вот, стоят по земле сапогами шаркают, вот сплюнул один, выругался. Ничего. Вот, тот, что шаркал к мельнице идет. Я насторожился. И неожиданно для себя, не открывая глаз, его увидел. Точнее не его, а тот самый огонь. Такой же тыквенный, как у тех, что возле рынка были.
Вот он подошел к мельнице. Я замер. А он одеждами зашуршал и отливать начал. Я про себя выругался: "Башуров гай, напугал". Мысленно с него на его приятеля взгляд перевожу. Такой же огонек. А вот за ним, поодаль, еще огонечки проявились. Пара слабеньких совсем, почему-то вдоль земли вытянутые. Один, другой... пятый шестой.
Страж, что нужду справлял, к напарнику вернулся:
- Долго его еще ждать? Я спать хочу. Ты уверен, что он придет?
- Так Лех сказал, я не знаю. Ща обождем еще чуток и на боковую.
Опять замолчали. Я "лежачие" огонечки рассматривать стал. У них цвет другой, светло-зеленый. Я дальше за них в темноту всмотрелся. Вот, еще такие же близко друг к другу лежат. Только маленькие какие-то. О, а вот, что за дела? Один яркий, белый в другом красном. И вдруг слышу, недалеко где-то, через пару домов, не дальше, женщина громко застонала. Я напрягся.
- Кхе, слышь, Ропка? Никак Данка рожает? - это один из стражей приятелю говорит.
- Ага, точно... - отвечает второй. - Пущай, пущай. Гварят, пацанчика ждали.
- Эт, хорошо... значит завтря Горик проставится.. отметим.
- Тебе лишь бы бухать! Кхе-кхе...
- А тебе нет?
- Подрастет, стражем будет.
- С чего ты взял?
- Так Горик за собой потащит. Слыхал, он уже до десятника дослужился?
- Да ну?
"Бу-бу-бу... Кхе-кхе..." - я их больше не слушаю. Во все "глаза" на белый огонек смотрю. Вот вокруг него еще огни проявились Все яркие, калиновые. Волнуются. Вот один калиновый к бабе орущей приблизился, вокруг нее движется. А вот белый от одного к другому огню перетек. И стал тоже калиновым. Наверно родился. Я заулыбался. А Ян рядом лежит, сопит. Я на него посмотрел также, закрытыми глазами. А он зеленый, как те, что в казарме. Ага. Значит светло-зеленые - это спящие. Слышу, шаги по улице. Идет кто-то. Я на него "глянул". Он сам желтый как моча, а вверху какое-то темное пятно. Он к стражам подошел. Я пятно разглядываю: цвет такой, как у вина красного - густой, сиреневый.
- А мы уже уходить хотели. Чаво хотел?
- Вот.
Звякнул кошель.
- Ага. Благодарствуем. А чо нады-ть?
- Поглядывать на прохожих.
- Гы... мы и так на них цельный день поглядываем.
- Забудьте про остальных. Нам двое нужны.
- Яки?
- Парни молодые, один с мешком ходит... другой..
Я про мешок услышал, глаза открыл: "Кто это нас стражам сдает?" Бритый! Ага. Все же серьезно взялись! И как только денег не жалко, столько стражи в городе подкупить?
- Бить не надо. Взять под стражу и хозяину сообщить.
"И на том спасибо. Корнусу или еще кому?" - вслух я у него, конечно, спрашивать не стал.
Бритый указания быстро дал и уходит. А мне весело. Знал бы он, что я двух шагах сижу. "Ну ничо-ничо, пусть по городу побегает, на стражей потратится". - я рот прикрыл, чтобы не загыгыкать, нечаянно. И опять глаза закрыл, лег поудобней и на Бритого "смотрю". Мелькнула мысль слезть, за ним проследить, но я ее тут же отбросил: "А смысл? Не. Надо утра и Ива ждать. А эти пущай бегают". Но на Бритого смотрю. Он туда, откуда пришел, уходит. Удаляется и все меньше и меньше становится. Рядом с ним появляются другие огонечки, в основном спящие. Но, если я на них внимание не обращаю, они исчезают.
Далеко он ушел. По времени, прикинул я, кварталов пять. Мне уже показалось, потеряю его, если он еще дальше пройдет. Но он больше удаляться не стал. Я тогда на окружение его решил посмотреть. Ой, а там прямо радуга. И зеленые тебе, и калиновые, и вот еще новые - голубые и синие какие-то. "Чо за фигня? Если это все разные люди, то больно их много в одном месте. А где у нас много людей? Правильно, в таверне. Ага, значит, к дружкам своим пришел".
Вот, туда еще, такие же как он подошли. Один и еще один. У всех на головах темные блямбы. Никак Долговязый со Здобом. Ой, а вот недалеко от них появился вообще весь темный огонек, такой же, как блямбы ихние. Может Корнус? Ой, уже не понять кто из них Бритый. Перемешались все. Похоже, уходят. И темный за ними. Ну, точно их дружок. А может этот темный - Здоб, а остальные - то его шестерки. И не нравится мне этот темный. Прямо мороз по коже. Только я об этом подумал, как всем телом ощутил, что они все меня ищут. Мне даже в пол вжаться захотелось. Я от волнения глаза открыл, не смотрю на них. И сердце забилось. Лежу, пытаюсь успокоится. Решил пока больше на огни не смотреть. Стал думать про то, что, получается, я тоже кайх: "Круто! Тока пока фиговый. Ну, ничо - вот, потренируюсь и буду... А чего я буду? А непонятно. Сила есть, а что с ней дела, не известно. О! Надо у Деда спросить. Казан отдавать буду, и спрошу".
Так я еще обо всяком своем думал и наконец-то заснул.
- Сейчас что-нибудь придумаем. - сказал я, не собираясь сдаваться так быстро.
- Чего тут придумаешь? Мы, если замок сбивать станем, нас услышат. Ночь ведь, кругом тишина.
И тут, прямо рядом с нами собака залаяла. Напугала, с-собака! Ян ее прогонять, а она хвостом машет и тявкает. Молодая еще - щенок-подросток. Задорно так лает, без злобы. Ян присел, камень поискать. Собачка тут же наутек. Думали убежала, а она мельницу по кругу обежала, на другом углу стала и снова залаяла.
- Какого Ура ей надо!? - разозлился Ян. - Она нас выдаст!
Я в корзинку полез, нашел колбасы кольцо, кусок отломил:
- На, пойди отвлеки ее, а я пока на замок посмотрю.
Ян от куска сам откусил:
- Фот ыфо, это нам дафали... - но к собаке пошел. - Куть-куть-куть, идфи сюдфа.
Я к замку. Стал ощупывать: может петли проржавели и их сломать удастся. Нет, крепкие, как на зло. Стою думаю. И вспомнилась ветка из рощицы: "А что, если под гвоздями, которые петли держат, дерево бы изогнулось, тогда петли прямо с замком бы упали. Ветку мне стоило просто в руках подержать. Может, если я прикоснусь, получиться?"
Я положил руки на петли. Ничего. "Как же это работает? А ну расти!" - подумал я про себя, но тоже ничего не случилось. Отвернулся, спиной облокотился, ногой по двери от злобы стукнул. Звук получился звонкий, собака, которая притихла уже была, услышала и опять лаять начала. "Ур Башур, как же нам внутрь попасть?!"
Вернулся Ян:
- Ты чего тут громыхаешь?!
И собака за ним прибежала, нет-нет, голос подает. Я на нее махнул:
- Иди отсюда, ты нам мешаешь! Не видишь, нам спрятаться надо?!
Она сначала села, блоху вычесала, а потом в травяные заросли забежала и давай оттуда лаять. Ян скорее к ней, прихватив еще один кусок от колбасы.
Я под стену сел, травинку сорвал, жую, думаю: как же я ветку измениться заставил? Ян с собакой в траве поодаль тоже уселись, колбасу нашу приканчивают.
"Что же я тогда делал такого? Или думал? Да ничего. Пересрал только со страху". Я травинку изо рта достал, а у самого один только образ в голове стоит: как сучки на ветке выросли. И вдруг травинка у меня в руках стала толстеть и в длину пошла. Хорошо, Яну не видно - он собакой занят.
"Ага. Может, оно живое должно быть?" Я травинку к доскам двери приложил и хочу чтобы она в доски вросла. Она и вросла. Корни отрастила, те доски, слегка расколов, прямо в них и прошли. Я лоб тру: "Интересно..." Осмотрел дверь еще раз. Под ней сбоку какой-то кустик растет. Сломал с него веточку и подсунул под петлю, туда где гвозди. Хочу чтобы ветка под гвоздик проросла, выдавила его из углубления. Ветка зашевелилась и вглубь пошла. Я уже обрадовался, да только напрасно - ничего я этим не добился. Ветка забугрилась вся, гвоздь оплела - только хуже стало. Но все же, я был несказанно рад опыту, который показывал, что что-то я умею. Слышу, за спиной возня какая-то. Оглянулся - это Ян, как дитя малое с собачкой играется: та к нему ластится, живот свой подсовывает. Потом вскочила, мол, догоняй. Он за ней подорвался, шаг сделал и в траву рухнул.
- Ур Башур, что это?! - встает, коленку потирает.- Ой, гляди-ка Ярек, тут лестница в траве валяется... Вот удача!
- И что? Чем она нам помочь может?
- А там сбоку, окно есть пустое. Можно залезть.
- Правда? - я подошел, осмотреть лестницу.
Мы ее вдвоем поняли.
- Хватит до окна? - спросил я.
- Ага! - Ян чуть ли не пританцовывает вокруг нее.
Собачка опять лаять начала.
- Слушай, подруга, не наглей, мы тебе уже почти всю колбасу скормили! Иди погуляй! Не до тебя сейчас! - выпалил я, уже со злобой. Я боялся, вот-вот стражи из казармы, пойдут проверить, чего это собака разлаялась. Кулак ей показал, а та и убежала. Мы тихонько лестницу поставили и забрались по ней в окно.
Внутри, было пыльно и душно - за день стены нагрелись и теперь отдавали тепло. Похоже, что мы находились на уровне, где ось для ветряка на опоры крепится. А вот и она - через все помещение тянется. В дырку вокруг оси, где та на улицу выходит, было видно, что самого ветряка нет - лопасти разобранные под стеной лежат.
- И какому дураку в голов пришло в городе мельницу строить, да еще и не на холме? - спросил я скорее у Башура, чем у Яна. - Тут ведь и ветра никакого нет.
- Ну, если у тебя кайх в приятелях, можно хоть в лесу дремучем. Кайх будет ветром управлять, ветряк крутить.
- Зачем тогда ветер? - не понял я. - Пусть сразу жернова крутит! Он же кайх.
- Че ты пристал? Откуда я знаю! Поди, вон... у него спроси...
- У кого? - не понял я.
- У мельника! - сказал Ян дрожащими губами. - Что это? Мамочки! - и мне за спину пальцем тычет.
Я ме-е-едлено поворачиваюсь. А там... никого.
Ян конечно же загоготал. Лег на живот и, свесившись с перекрытий вниз, на жернова смотрит.
- Как думаешь, он еще там? - спросил он указывая на расколотые огромные камни.
- Нет конечно! Дурак! - мне очень хотелось отвесить ему подзатыльник, но я тут же понял, что Ян просто спускает пар. Целый день на взводе - сплошные переживания.
Он перекатился ближе к стене и тут же вся его одежда стала грязной от пыли. Но ему, похоже было все равно. А с другой стороны, тут как не старайся, все равно спать-то на этих досках. Думаю, к утру я такой же буду.
- Ян, а кайхи растениями управлять умеют? - спросил я, подыскивая место, чтобы тоже лечь.
- Умеют. И огнем, и водой... и землей... - он подложил руки за голову, лег на спину и дальше рассуждает. - Ты не о том думаешь! А ну как, Никанор нас выдаст? На мельницу нас отправил, а сам к Корнусу пошел. И добро твое себе присвоит! Зря ты у него мешок оставил! Они с Корнусом сторгуются... нам выспаться дадут, а утречком: "Пожалуйте, гости дорогия, Ярек да Янигур к нам в погреба сырые на дознание".
Я сел, облокотившись спиной к широкому столбу опоры, в дырку под осью смотрю. "Надо бы поесть, - подумал, чувствуя как в животе урчит, - а то голодный заснуть не смогу". Подтащил к себе корзинку поближе, смотрю, чего там Никанор нам собрал. А Ян по корзинке ногой стукнул легонько.
- Чего молчишь? Заснул что ли?
- Нет. Не сдаст. Он такой же, как Штен.
- А? Да откуда ты знаешь? Подумаешь, продал он дядьке мебель... Это когда было!
- Он такой же, потому что в корзинку того же собрал. - объяснил я свою догадку и корзину наклоняю, ему показываю.
- И что? - не понял Ян. - Еда-то у всех одинаковая! Ну, то есть не у всех, но ты меня понял. Чего он еще мог нам положить? Яйца, да пирожки... все как обычно.
- Он нам соли в коробочку насыпал. Стал бы ты так заботится о том, кого утром продать хочешь?
Ян помолчал.
- Все равно. Может, это хитрость такая, чтобы себя не выдать? - не сдавался Ян. - Вот он добренький такой, а сам.. Он же торговец, ему выгоду искать - привычное дело... Лучше бы нам готовым ко всему быть и заранее думать, чем нас утро встретить может.
- А я не хочу ночь не спать и трясясь от страха. Я лучше высплюсь, думая, что Никанор хороший. - я стоял на своем.
- Как знаешь. - буркнул Ян - Если завтра утром люди Корнуса нас тут искать будут, я стражей звать стану - пусть ведут нас в управу! Лучше на суде позориться, чем в подвалах со сломанными ребрами валяться.
Я кивнул: "Согласен". И занялся пирожками.
Мы особо на угощения не налегали, надо было на утро что-то оставить. Поэтому после пары пирожков, каждый начал устраиваться ко сну. Ясное дело, особо тут не устроишься, потому как кроме голых пыльных досок, под бока постелить нам нечего. Ян хотел, было, вниз спуститься, поискать среди хлама мешки какие, но рисковать не стал. Внутри мельницы, спуститься на низы если еще и можно было, то подняться уже никак. Покряхтев, да поохав, Ян заснул на бочку, точно младенец, разве что пальчик не сосал.
Я тоже лег поближе к дырке, пытаюсь уснуть. В пол-глаза на город смотрю. Высота правда небольшая: отсюда только крышу казармы видать, да пару соседних домов. Ну и кусок улицы, что между мельницей и бараками стражей.
Я уже почти засыпал, когда с обхода патруль вернулся. Что-то бормочут: "Бу-бу.. наряд... бу-бу-бу... упустили.... бу-бу-бу... Корнус своих людей... бу-бу-бу... Здобу не повезло.... "
После "Здоба" я подпроснулся и начал вслушиваться. Только поздно уже - мужики говорить перестали, но стоят, не уходят. Я на них смотрел-смотрел, но глаза уже слипаются совсем. Я их и закрыл, просто слушаю. Вот, стоят по земле сапогами шаркают, вот сплюнул один, выругался. Ничего. Вот, тот, что шаркал к мельнице идет. Я насторожился. И неожиданно для себя, не открывая глаз, его увидел. Точнее не его, а тот самый огонь. Такой же тыквенный, как у тех, что возле рынка были.
Вот он подошел к мельнице. Я замер. А он одеждами зашуршал и отливать начал. Я про себя выругался: "Башуров гай, напугал". Мысленно с него на его приятеля взгляд перевожу. Такой же огонек. А вот за ним, поодаль, еще огонечки проявились. Пара слабеньких совсем, почему-то вдоль земли вытянутые. Один, другой... пятый шестой.
Страж, что нужду справлял, к напарнику вернулся:
- Долго его еще ждать? Я спать хочу. Ты уверен, что он придет?
- Так Лех сказал, я не знаю. Ща обождем еще чуток и на боковую.
Опять замолчали. Я "лежачие" огонечки рассматривать стал. У них цвет другой, светло-зеленый. Я дальше за них в темноту всмотрелся. Вот, еще такие же близко друг к другу лежат. Только маленькие какие-то. О, а вот, что за дела? Один яркий, белый в другом красном. И вдруг слышу, недалеко где-то, через пару домов, не дальше, женщина громко застонала. Я напрягся.
- Кхе, слышь, Ропка? Никак Данка рожает? - это один из стражей приятелю говорит.
- Ага, точно... - отвечает второй. - Пущай, пущай. Гварят, пацанчика ждали.
- Эт, хорошо... значит завтря Горик проставится.. отметим.
- Тебе лишь бы бухать! Кхе-кхе...
- А тебе нет?
- Подрастет, стражем будет.
- С чего ты взял?
- Так Горик за собой потащит. Слыхал, он уже до десятника дослужился?
- Да ну?
"Бу-бу-бу... Кхе-кхе..." - я их больше не слушаю. Во все "глаза" на белый огонек смотрю. Вот вокруг него еще огни проявились Все яркие, калиновые. Волнуются. Вот один калиновый к бабе орущей приблизился, вокруг нее движется. А вот белый от одного к другому огню перетек. И стал тоже калиновым. Наверно родился. Я заулыбался. А Ян рядом лежит, сопит. Я на него посмотрел также, закрытыми глазами. А он зеленый, как те, что в казарме. Ага. Значит светло-зеленые - это спящие. Слышу, шаги по улице. Идет кто-то. Я на него "глянул". Он сам желтый как моча, а вверху какое-то темное пятно. Он к стражам подошел. Я пятно разглядываю: цвет такой, как у вина красного - густой, сиреневый.
- А мы уже уходить хотели. Чаво хотел?
- Вот.
Звякнул кошель.
- Ага. Благодарствуем. А чо нады-ть?
- Поглядывать на прохожих.
- Гы... мы и так на них цельный день поглядываем.
- Забудьте про остальных. Нам двое нужны.
- Яки?
- Парни молодые, один с мешком ходит... другой..
Я про мешок услышал, глаза открыл: "Кто это нас стражам сдает?" Бритый! Ага. Все же серьезно взялись! И как только денег не жалко, столько стражи в городе подкупить?
- Бить не надо. Взять под стражу и хозяину сообщить.
"И на том спасибо. Корнусу или еще кому?" - вслух я у него, конечно, спрашивать не стал.
Бритый указания быстро дал и уходит. А мне весело. Знал бы он, что я двух шагах сижу. "Ну ничо-ничо, пусть по городу побегает, на стражей потратится". - я рот прикрыл, чтобы не загыгыкать, нечаянно. И опять глаза закрыл, лег поудобней и на Бритого "смотрю". Мелькнула мысль слезть, за ним проследить, но я ее тут же отбросил: "А смысл? Не. Надо утра и Ива ждать. А эти пущай бегают". Но на Бритого смотрю. Он туда, откуда пришел, уходит. Удаляется и все меньше и меньше становится. Рядом с ним появляются другие огонечки, в основном спящие. Но, если я на них внимание не обращаю, они исчезают.
Далеко он ушел. По времени, прикинул я, кварталов пять. Мне уже показалось, потеряю его, если он еще дальше пройдет. Но он больше удаляться не стал. Я тогда на окружение его решил посмотреть. Ой, а там прямо радуга. И зеленые тебе, и калиновые, и вот еще новые - голубые и синие какие-то. "Чо за фигня? Если это все разные люди, то больно их много в одном месте. А где у нас много людей? Правильно, в таверне. Ага, значит, к дружкам своим пришел".
Вот, туда еще, такие же как он подошли. Один и еще один. У всех на головах темные блямбы. Никак Долговязый со Здобом. Ой, а вот недалеко от них появился вообще весь темный огонек, такой же, как блямбы ихние. Может Корнус? Ой, уже не понять кто из них Бритый. Перемешались все. Похоже, уходят. И темный за ними. Ну, точно их дружок. А может этот темный - Здоб, а остальные - то его шестерки. И не нравится мне этот темный. Прямо мороз по коже. Только я об этом подумал, как всем телом ощутил, что они все меня ищут. Мне даже в пол вжаться захотелось. Я от волнения глаза открыл, не смотрю на них. И сердце забилось. Лежу, пытаюсь успокоится. Решил пока больше на огни не смотреть. Стал думать про то, что, получается, я тоже кайх: "Круто! Тока пока фиговый. Ну, ничо - вот, потренируюсь и буду... А чего я буду? А непонятно. Сила есть, а что с ней дела, не известно. О! Надо у Деда спросить. Казан отдавать буду, и спрошу".
Так я еще обо всяком своем думал и наконец-то заснул.
Комментариев нет:
Отправить комментарий