62. Части целого

   - Клянусь! Сам видел! Точно вам говорю, он вот так взял и просто появился посередь Ишиля нашего. Огроме-е-енный, вай-фай, до небес! И страшенный... Гул от него пошел, и рябь по воде. Я так-то не пужливый, да только к бочке задом так и прирос, не пошевелиться... Руки-ноги отнялись. И свет...
   - Да затекли просто, дядь Кыч. По утрам теперь зябко.
   - И-и-и, не перебивай, сопля! И какой я тебе Кыч?! - старик замахнулся на мальчонку. - Никакого уважения к старшим! Так... На чем это я... А, да! Свечение! Будто заклятие какое! У подножия столба таво прямо над водою. И вдруг раз! Исчез! Исчез столбище-то! Как не бывало. И свечение пропало, ага. Снова гладь...  и тишина-а-а... - рыбак повел рукой перед собравшимися, таинственно прищуриваясь и говоря все тише. - И только лодочка... одинокая... на том месте вместо столба появилася... Не иначе утопленники с того свету вернулись и на берег... таво… выплыть решили.
   - Буде тебе, Кычек! - рассмеялся смотритель приозерного приюта. - Померещилось тебе, старый, спросонок. В тумане и не такое еще увидишь.
   - Какой туман?! - рыбак спрыгнул с бочки и затряс кулаками. - Не было уже тумана! Аккурат развеялся. Прямо перед этим. А столб исполинский БЫЛ! Был, говорю!
  - Ага, ага... - закивал лодочный мастер. - И я его видел. И лодка была. Моя ж лодка. Давеча господин танг-анчин брал ее на нужды управские, да так и не вернул. Вона, стоить в рогозах на заводи...
  Народ дружно оглянулся на упомянутые рогозы.
  - А у меня бухту веревки кто-то попер... - между прочим сообщил парень из переселенцев с распределительной стоянки. - Прям с телеги... Стропы и полотнище порезали... Ничо не взяли... только веревку. - он почесал в затылке и пожал плечами.
  - И у меня! Слушайте, у меня ведь тоже пропажа! - радостно присоединился к его причитаниям приютский повар. - Камни пропали! Я себе с пригорка натаскал, спину гнул, значит...  А их поперли! Вот тут, под навесом лежали. - повар дернул за рукав ближайшего зеваку и показал на пустое место под навесом. - Из чего я теперь новый тандыр сложу? А?
  - Вот-вот... - поддакнул Кычек. - Не иначе утопленники и поперли. Теперь навяжут удавок с грузами… Рыбакам на шеи накидывать... Слыхали, бабы? Не пущайте деток в воду, утащщуть!
  Мамки тут же заохали, побежали к ребятне на мелководье пускающей "блинчики".
  - Да ты рехнулся, дед! - крепкий парень вышел к нему из толпы. - Не пугай народ почем зря! Нет никаких утопцев!
   -  Есть! - топнул рыбак. - Клянусь намидой, есть! Я их сам видал! Двое их! Тэей божусь, сначала свет такой жуткий был, потом они в лодку пустую залезли и погребли к берегу!
   - Никакие это не утопсы. - возразила девчушка с корзиной полной свежих лепешек. - Мне Кумай скасал, гасархэ это был. И расведчик с ним. Он их обоих снает.
   - Да сто ты говорись?.. - кривляясь, старик нагнулся к девочке. - Знаю я твоего Кумая - тот еще шалопай, вечно по шапке получает за свои проделки.
   - И ничо он не салапай! Навес нам перестелить памагал и ва-апсе... Ево дасе в батыры приняли! - девочка насупилась, отступила от старика, воняющего рыбой и показала ему язык, а заодно и дырку на месте молочного зуба. - Он тозе столб видал. На берегу был, с гаспасой инастранной. А ана - гостья самаво Аюб-дура! Вот так. Прасила гасархэ этава покасать. А у того, месду просим, бляха есть и сам сэнигуси Сирабай с ним са руку сдороваеца.
    - Може и так... - старик выпрямился и снова прищурился. - Вот только к берегу лодка уже пустая причалила... - он поднял палец к небу. - Куда ж по вашему этот газархэ делся? А?

  ***
   -  А я по чем знаю?! На рынок, должно быть, пошел. - дозорный Кулебай выудил из миски кусочек мяса и сжевал его побыстрее.
   -  На какой? - кожевник Ерлан, явно чем-то обеспокоенный, задал уже пятый вопрос о странном газархэ, который в свою очередь полчаса назад дотошно выпытывал у Кулебая, где в Сибае дешевле всего купить зерна, мяса и прочих продуктов.
   - Да чо вы прицепились ко мне?! - дозорный бряцнул ложкой в полупустую миску с остывшей похлебкой. - Сначала этот газархэ сидит тут и бубнит на ломанном языке "кадэ цере, кадэ цере?"* (по-мурейски  сколько стоит, но правильно произносится "каадэ цэрэ"), и тычит мне в нос то яйца, то лук! Теперь ты еще! Дайте пожрать спокойно! Мне вахту стоять до самой полуночи. Половину наших на внешние стены перебросили. В чанаре только я, да Гасыр остались. А вы отдохнуть не даете!
   - У меня приказ. Самого... - Ерлан указал пальцем вверх, намекая на самое высокое начальство. - Велено к утру особое седло для газархэ этого сработать. А как мне его делать, если мерки снять не с кого?!
   - Особое седло по меркам? Это как? - обедающие рядом с Кулебаем батыры переглянулись. - У него что ли жопа не такая, как у всех?
   - Точно-точено! Особая! С тремя полужопиями, наверно. - добавил кто-то из-за соседнего стола и батыры загоготали.
   - Сами вы полужопия! - Ерлан замахал на них своей шапкой. - У него увечье ноги. С коленом что-то. И этот газархэ в самом деле особенный! Постыдились бы. Он вместе с Гадай-дуром Гар-дал брал. А теперь с Ичикеном на Бурчак идет. Плохо в седле держится. Не обучен. Вот сэнигучи и хлопочет за него. - Ерлан прикусил ноготь и стал ходить взад вперед. - Что же делать?.. А ну как до ночи не вернется?
    Будучи мягкосердечным человеком, Кулебай посочувствовал несчастному Ерлану. К тому же подумалось ему: "Добрые хозяева даже в трудную для них самих минуту не пренебрегут заботой о гостях... Тем более о таких выдающихся." Он отодвинул недоеденный обед и решительно встал. Нацепил маалгай, подозвал седельного мастера:
   - Идем. Помогу тебе.
   - Как? - расправляя свою скомканную в переживаниях шапку, Ерлай засеменил за ним.

   - У меня глаз, как у атага! - гордо сообщил Кулебай, шагая в батырские бараки. - Не просто так в дозорные назначен. И память у меня хорошая. Тебе ведь что важно? Рост, вес... Сложение... Так? Найдем сейчас среди батыров на него похожего. Падажжи! - он похлопал Ерлая по плечу, когда тот уже собрался что-то возразить. - Я тебя услышал. Тебе сам газархэ нужон. Но ты уж начни делать по меркам с подходящего батыра, потом подгонишь, когда газархэ вернется. А я у ворот ребятам скажу, чтобы к тебе его сразу и отправили, как объявится. Да и сам поглядывать со стен буду. Может, увижу его на улицах... Или Кумая. Этот проныра по всему Сибаю курунам приказы разносит. Если чо, я ему скажу, пусть поищет нашего уважаемого гостя.
   - Говоришь, газархэ про яйца спрашивал? Зачем? - спросил заметно успокоившийся Ерлан пока Кулебай проводил осмотр претендентов.
   - Откуда ж я знаю?! Он по нашему бе-ме... Я с пятого на десятое понимал. Припасы что ли в  дорогу собирает, я так понял.
   - Яйца? - удивился кожевенник. По его мнению этот продукт был бы последним в его собственном списке припасов в дорогу. Хрупкие, легко портятся... И вообще.... - Зачем, если они с Ичикеном едут? С ними же целый обоз еды отправляют и для людей, и для скота.
   -  Не знаю, брат. Может у них за горами без яиц - обед не обед... А то может и не для еды они ему вовсе. Что-то лепетал он еще про Андар и бабку какую-то. Может, обряд ему справить надобно перед походом. Смотри, вот этот подойдет! И ростом такой же и сложон похоже. Иди, снимай мерки.
   Выбранный Кулебаем батыр настороженно попятился от подступающего к нему Ерлана с мерной верёвицей в руках:
   -  Мужики, вы чего? Зачем тебе веревка, брат?

  ***
   - Закрой пасть, шалупонь! Тебе чо велено было? Чудика этого осторожно пасти. Пасти, гнида! А не в чажын* (логово на блатном жаргоне) приводить! - бывалый карманник Пальчик одной рукой вытирал кровь с разбитой брови, другой рукой разматывал веревку. - Тайван* (самый)  сказал: "Приведите ко мне этого барана!" А баранов, ты знаешь, на веревке водят...
   Проныра Суул*(хвост) знал и его очень не радовала такая перспектива. И вообще, он считал обряд заклания пережитком прошлого. Даже Храм упразднил ритуальные убийства животных уже как пару веков назад. Но тайвану Тыбаджину даже служители Тэи не указ. Этот жестокий человек не только не носил намиды, он вообще не следовал законам. Никаким. Кроме одного - закона Тыбаджина. Закон гласил: "Бери, что захочешь, не попадайся, бей первым, подставь лоха вместо себя и не оставляй свидетелей." Но так уж вышло, что Суул нарушил все правила, по которым жила воровская братия чажина. Он не только не сумел проследить за загадочным газархэ, но, и как выяснилось позже, сам стал объектом слежки. Беловолосый иноземец обхитрил его. Этот гад сам проследил за Суулом до самых трущоб, где размещалась ставка Тыбаджина. А дальше - больше. Когда старожилы наехали на залетного лоха, собираясь ободрать его, как липку, беловолосый устроил такой шухер, что сбежалась охрана чуть ли не со всего Сибая. Батыры многих повязали и уволокли в куракх. И свидетелей было - ой-ёй! А теперь, когда логово Тыбаджина разорили, он рвал и метал. И требовал жертвы. Его "правую руку" - Бахрина, прозванного эгиром за свой рост и страшную рожу из-за давнего кошмарного ожога - повязали первым. Его место при тайване тут же пожелали занять гонористые шестерки. 

    Одним из таких был Пальчик. 

    А еще он был "наставником" Суула. Обучал его работе карманника. Работая в паре, они успешно справлялись с заданиями Тыбаджина, чтобы хватало и на оброк и на себе на лепешку с маслом. Суул следил за жертвой, запоминая ее привычные пути перемещения, а Пальчик оказывался в нужном месте, в нужное время. А дальше в зависимости от обстоятельств: жертву или незаметно обкрадывали, или грабили. Суулу не нравилась такая работа. Но другой у него не было. К тому же Пальчик хорошо заботился о нем. Почти как отец. Так было до этого дня.
   - Он же меня грохнет... - Суул жалобно вздохнул, надеясь, вызвать в напарнике хоть каплю сострадательных чувств. - Ты ж мне как батя... не выдавай Тыбаджину!
   Будучи совсем не мягкосердечным человеком, Пальчик сплюнул и процедил:
   - Это закон жизни, с-с-сынок. Закон чажина! Облажался - расплачивайся... - он подступил к Суулу, загнанному в угол.
   - А кто будет тебе рыбку заманивать? Ты же сам говорил, я лучший! Ой, берегись! - парень указал за спину Пальчика, надеясь того отвлечь и сбежать.
   - Ты - лох, Суул. - не поверил бывалый жулик и подступил к мальчишке еще ближе. - Облажался  по-полной. Не рыпайся, тогда пойдешь на своих двоих. А будешь дергаться, сломаю ногу. До тебя я один справлялся, справлюсь и теперь. 
   - Как скажешь. - голос прозвучал из-за спины Пальчика.
  В следующий миг карманник получил по затылку дубинкой и рухнул под ноги Суула. Нежданный спаситель убрал дубинку за пояс, поправил потертую шапку и ощерился на паренька гнилозубым ртом. - Слышь, малой, мне позарез надо ключик один добыть. Поможешь ? А я тебе вот эту штучку отдам. - высокий худощавый старик отодвинул полу потрепанного халата и показал распределительную грамоту. -  На ней нет имени, впишешь себя, сможешь на мельницу устроится. 
   Внезапное спасение и выгодное предложение в иной ситуации обрадовали бы Суула. Но не сейчас, когда вся братва чажина на него окрысилась. Он медленно повел головой, отказываясь: 
   - Тыбаджин меня из-под земли достанет, не то, что с мельницы... Да и грамоты не знаю... 
   - Хм... - старик поскреб тощий зад. - А шо если я предложу тебе отправиться со мною за горы? 
   - Куда?! - Суул громко рассмеялся, но опомнившись, прикрыл рот руками. Зашептал. - А у тебя силенок-то хватит, старый? В Ранурчаке, говорят, Наракайцы стоят, а до Друка пилякать хер знает сколько. Не-е-е... мне и в Сибае неплохо...
   - Ага... - сипло усмехнулся дедок. - Ну как знаешь... - развернувшись, он поковылял прочь из проулка.  
  Суул посмотрел на валяющегося Пальчика с огромной шишкой на затылке, на свое укромное убежище за сгоревшей кузней, переставшее быть укромным, и на крыс, шмыгающих по-над гнилыми стенами леховских халуп. Переступил через упавшего в прямом и переносном смысле в грязь лицом своего наставника и побежал за старикашкой, пока тот не исчез в паутине трущобных улочек.  
   - Кого выпасти-то надо, старый? - спросил он, догнав худого нищего и очень удивился, увидев, что гнилые зубы старика вдруг сделались здоровыми, когда тот широко и радостно ему улыбнулся. 
   - А что на счет оплаты? Грамоту возьмешь или в Полянию со мной отправишься? - уже совсем не сипло спросил некто, все меньше и меньше походящий на старика. 
   - Потом решу. - делая вид, что ничуть не удивлен, ответил паренек. - Ты тэйтару, что ли?  Слышал вы беспризорников в храм вербуете. Имей ввиду, у меня намиды нету. Совести тоже.  - Суул, как мог, придал себе видок бывалого: походка, взгляд, плевок через зубы. "На крайняк, - подумал он, - грамотку и стянуть можно. С бесчувственного тела." 
   - Не угадал, сопля. - худощавый снял шапку и нагнулся к его лицу. - Я кутай. Газархе. А у тебя, судя по глазкам тоже поляне в роду были. Если поедешь со мной, сделаю из тебя первоклассного тАйника. 
   - Тайника? - Суул уставился в глаза мужика, такие же карие, как у него самого.
   - Ага.  - кивнул мужик в ответ. - Так у нас кутаев, служащих князю, называют. Ну так как?
   Паренек еще раз оглянулся на грязную леху и снова сплюнул. В этот раз себе на ладонь.
   - Кня-я-язю, говоришь?.. Ну, давай. - сказал он, протягивая ладонь странному газархэ. 
   Тот тоже плюнул на свою и крепко пожал протянутую руку. 
   - Вот и ладушки. Первым делом поможешь мне найти одного пузатика. Кучетыном зовут? Знаешь такого? 

***
   - Конечно, знаю! - ответил Кумай, принимая свиток из рук Жирабай-дура и убирая тот в сумку со знаком посыльного. 
   - Хорошо. - кивнул сэнигучи. - Только смотри мне, лично в руки! И не потеряй! Это очень важно, ты понял? 
  - Да понял -понял. - мальчик перевернул сумку знаком к себе. 
  - По форме от-ве-ча-ать,  ать… - Жирабай замахнулся для подзатыльника.
  - Так точно! - убрав ухмылочку, Кумай встал по стойке смирно. 
  - Вы-по-о-ол-нять! - скомандовал сэнигучи, и мальчик убежал. 
  Главнокомандующий вернулся за стол, откашлялся, пригладил бороду и обратился к стоящей у окна женщине:
  - Ну вот, сейчас он быстренько туда-сюда... Доставит вашего... кхм, то есть нашего хрониста в чанару, и вы сможете попасть в интересующую вас часть архива. А пока Аюб... Кхм, Аюб-дур приглашает вас для личной беседы, если вы не против. 
   Одетая в совершенно белое платье до пят, женщина отвернулась от окна и поклонилась: 
  - С большим удовольствием! Позвольте только...
   Ее телохранитель возвышающийся над ней на добрых три головы одним движением выхватил откуда-то из-за спины и поставил на стол перед Жирабаем маленькую шкатулку. Сэнигучи и дернуться не успел.
   - Примите это в знак моей признательности. - сказала женщина, поклонившись еще раз.
   - Это мне? - удивился Жирабай. Подарки он любил, хоть и редко их получал. - Право слово, не стоило... - изображая смущение он подался вперед, когда телохранитель откинул крышечку.
   В шкатулке лежали гребень и баночка. И то и другое было сделано из кости и украшено искусной резьбой. Жирабай тотчас погрустнел, но поклонился в ответ:
   - Кхм... да, не стоило... Но уверен, моя дочь - Сагинэ - будет в восторге.
   - О, вы, конечно, вправе распоряжаться своим подарком, как пожелаете, но вообще-то эти гребень и мазь - для вас. - женщина едва заметно кивнула телохранителю и тот осторожно взял маленькую баночку в свою большую ладонь. Одним движением быстро и ловко открыл крышку.
   Жирабай предусмотрительно отстранился. Удивительный и незнакомый аромат разлетелся по всей приемной.
    - Мне сказали, что Сибай гордится тремя своими достояниями. - напевно продолжала гостья. - Своими стенами. Своим гостеприимством и бородой своего сэнигучи. - лукаво улыбаясь, она поклонилась в третий раз. - Эта мазь для волос изготовлена на заказ по особому рецепту лучших брадобреев Иравии. А там, как вам должно быть известно, каждый мужчина бородат и умение ухаживать за бородой - это целое искусство и наука. - опережая новый вопрос сэнигучи, сообщила гостья. - Её сделали здесь в Сибае, но из ингредиентов, привезенных мною из путешествия. Тут и хамница Нарийская, и чи-чуя с Лиусских островов, и пурпурная глина с подножия самой высокой горы мира - Рохт, а также вытяжка из арморация рустикана, больше известного вам, как корень хрена, его укрепляющие свойства чрезвычайно полезны для волос. Но если мой подарок вам не по вкусу...
   - Очень даже по вкусу! Пахнет - м-м-м... - так и съел бы! - загоготал Жирабай, увидев Вагу в дверях. Выхватил баночку у телохранителя, убрал ее обратно в ларчик и быстро тот закрыл. - Благодарствую! А теперь позвольте, мой курун проводит вас к Аюбу. Кхм. К Аюб-дуру, да… Вага, проводи господ.
    Гостья поклонилась в последний раз и удалилась. Когда шаги уходящих стихли, Жирабай одним пальчиком приподнял крышку шкатулки. Принюхался. Закрыл обратно. Достал из ящика платок, вытер взмокший лоб и шею. Женщины и так заставляли его волноваться, а эта так вообще...
   - А что... - он хмыкнул, тарабаня пальцами по столу, - подарок, как подарок... И пахнет не по-бабски...
   Сэнигучи встал, задумчиво прошелся от стены до стены. Остановился у окна. Поднял палец к небу, осененный идеей.
   - Только надо будет испытать на ком-нибудь...

  ***
   - Кого вы предлагаете? - спросила ванстерка у Аюба, не принимая в расчет ворчания Бозбы. Она была согласна со своим телохранителем, что еще один охранник ей совершенно ни к чему. Бозба полностью устраивал ее в этом качестве. Но она также понимала, что умный и несомненно хитрый лидер повстанцев просто так не возьмет ее с собой в поход, не приставив к ним СВОЕГО человека.
   - Своего хёмгыни. - без всяких утаек ответил Аюб, тем самым, подтверждая ее проницательность и показывая свою.
    Однако, только через миг она осознала в полной мере, о ком идет речь.
   - Того самого? - спросила она, не веря в свою удачу.
   - Я сразу понял, что вас интересуют не только ырманчи. Безусловно, этот удивительный, загадочный... диковинный народ заслуженно привлекает внимание хронистов Псервента. Но вы ведь ищите не только доказательства их существования? Кстати, тот отдел архива, ключ от которого вы попросили, я сам посещал не так давно. И-и-и... - Аюб провернулся на пятках и метнул нож в мишень, затем снял повязку с глаз и протянул второй метательный нож Бозбе.  -  …я изучил единственный в своем роде свиток с текстом предсказания, которое вы ищите... Собственно, это я его туда и положил...
   Бозба принял вызов без промедления. Привычным движением швырнул нож, словно выбросил что-то. Нож вонзился с глухим ударом рядом с ножом Аюба. 
   - Он хранился не здесь? - удивилась ванстерка.
   Аюб кивнул. Он понимал, что ванстерка понимает, что он понимает, что Бозба не старался. Этот могучий защитник не станет показывать свои умения. Не здесь. Не сейчас.
   - Да. Не так давно людям Рамзы удалось выкрасть его из Иглы и перевести сначала в Лугу, затем в Сибу, где мы с ними встретились. К слову, заполучить свиток Рамзе помог один заключенный мурей-тура, утверждающий, будто лично знаком с тем, кто исполнит пророчество. Удвительно, не правда ли? Не знаю, имеет ли это для вас значение, но могу сказать с полной уверенностью, что написан свиток тем же человеком, кто собрал этот архив, где мы с вами сейчас стоим. Большинство текстов об ырманчи также записаны его рукой.
   - И вы утверждаете, что это единственная запись пророчества? - ванстерка была спокойна, как удав, поджидающий кролика.
   Аюб был уверен, она готова ко всему. Ничто не заставит ее сердце биться быстрее. Не сейчас. Не здесь.
   - Ну... я ищу и изучаю все, что связано с тэр-эхо уже более пятнадцати лет и пока что других записей не нашел.
    - А ваш хёмгыни? - ванстерка многозначительно посмотрела на предводителя повстанцев, полностью уверенная, что он отлично понимает суть вопроса.
   - Да. Он и есть тот, о ком говорит пророчество. - уверенно кивнул Аюб. Его сердце тоже стучало ровно. Ведь кролик - не он.
  Ванстерка мягко улыбнулась. Ей польстило бы, что ее сравнивают со змеёй.
   - Что дает вам такую уверенность?
   - Тэр-эхо. - улыбнулся Аюб в ответ и ткнул указательным пальцем вверх. - Кста-а-ати! А откуда вам известно о предсказании? Неужели в Псервенте тоже есть записи о нем?
   Ванстерка подала знак Бозбе. Тот одним движением выхватил откуда-то из-за спины продолговатый сверток. Аюб даже не шелохнулся. Он ни на миг не сомневался в том, что гости с далекого-далекого маленького острова хронистов совершенно не опасны для него.
    - Почти три года назад в Псервент доставили посылку. - медленно проговорила ванстерка, разворачивая тряпицу. - В ней был вот этот обломок. И короткое послание, написанное на рионском. Послание гласило, что я должна доставить обломок в Мурею и передать его герою из пророчества тэр-эхо.
  Аюб всю свою жизнь мечтал найти и разгадать какую-нибудь великую тайну. По-настоящему сложную и самую таинственную. И вот оно! Судьба дала ему шанс взяться за дело. Здесь. Сейчас. 
   - То есть, вы утверждаете, что Рион существует?
   - Конечно. - женщина улыбнулась и указала на знак, выбитый на обломке. - Это печать императора священной Рионской Империи. И даже больше скажу вам. Я видела этот меч целым, когда посещала императорский дворец. А также, я уже видела вашего хёмгини сегодня на озере…
   - И? - Аюб понимал, к чему клонит женщина, но хотел, чтобы она произнесла это вслух.
   - Ваш хёмгыни - сын императора. Атшира.
   - Вы уверены? - улыбаясь все шире, спросил Аюб.

  ***
   - Та зуб даю! Он это, он! С полным маалгаем кин меж прилавков битый час уже шаболдается! - поклялся Насыр, радуясь, что вспомнил газархэ, разделавшего под орех лучших игроков в округе. Парень только что вернулся домой с рынка, где и встретил полянина.
   - Тем лучше! Значит, куш будет знатным. Давай доску, сейчас же! - девушка уже рычала на брата, не желающего отпускать ее на рынок вместо себя.
   - На что ты играть собралась, дура?! У нас ничего не осталось!
   - Конечно, не осталось! Ты ж все просадил!
   - Каздын мухлевал! И ты это знаешь!
   - Даже играй он по правилам, ты б все равно просрал! Нихрена же играть не умеешь!
   - Не хуже тебя!
   - Ты у меня не разу не выиграл!
   - Один раз выиграл! Тогда, на Дугуй гар!
   - Ты в раздрае был из-за того, что Имайя тебя бросила! Я тебя, дурака, пожалела, поддалась!
   - Сама дура!
   - Хамло и тюфяк!
   - Коза драная!
   - Тьфу!
   - Тьфу!

   - Тьфу!

   - Тьфу!

   Плюясь друг на друга и обзываясь, брат с сестрой кружили по комнате, сминая половики и роняя табуреты. Остановились у стола. Юна рывком двинула стол вперед, прямо в пах недотепе.  Тот застонал, сгибаясь пополам. Тогда девушка выхватила доску из его ослабевших рук и помчалась на рынок.
   "Только бы он не ушел! - молилась она на бегу, перескакивая через заросли бурьяна, которым уже порос весь их огород. - Только бы не ушел!"
   Маалгай полный монет был слишком заманчивым кушем, за который стоило побороться. Если она выиграет, они смогут отдать долг ростовщику Булану и выкупят обратно мамкин конасын* (родовой обруч, из чистого серебра).
   Выбравшись из лехи, Юна, не оглядываясь, понеслась к главному торжищу Сибая. 

   Ворвавшись в торговые ряды, заметалась между прилавками, выискивая знаменитого уже на весь Сибай игрока в гачурап* (дословно "перескоки" - мурейское название игры пахор-махор). Насквозь пролетела ряд с палатками лудильщиков. Оббежала вокруг загона с козлятами. Поспрашивала у торговок крашеной пряжей и шерстью. Потолкалась в скобяных рядах и у портных. Дважды обошла торговцев сушеными фруктами, вытирая накатившие слёзы. Газархэ как сквозь землю провалился!
   Проклиная Насыра за то, что из-за него она слишком задержалась, Юна поплелась обратно к дому. Но на полпути решила проверить еще одно место - духан "Гнездо Атага". Говорят, именно там его видели в последнее время чаще всего. Прибавила шаг, окрыленная надеждой, но не успела даже выйти с рынка, как услышала любопытный спор где-то в соседнем ряду:
    - Отвали! Купи у других!
    - Твой больше хороший. У других плохой.
    - Говорю, не продам! Ни тебе!
    - Почему?
    - Почему?! Ты моего брата оставил без кины! Все забрал!
    - Но я играл честный!
    - Вот и кури свою честность теперь!
    Юна сразу поняла, что один из мужчин плохо знает мурей-кишлы. Протиснулась между прилавков, чтобы выбраться к спорящим. И чуть не взвизгнула от восторга! Она его нашла! Чернявый газархэ со шрамом над глазом угрюмо пялился на торговца тютюном*(табаком).
   - Твой брат сам хотет игра. Но сегодня он продавал мне свой вино. Хитрил на две цены. Я без тороговаться так купил.
   - Ну и дурак! Так тебе и надо!
   - Агрх... - газархэ махнул рукой, развернулся и пошел проч.
   Юна сначала бросилась к нему, но резко передумала и просто потопала следом. Ей захотелось понаблюдать за чужаком, узнать что тот будет делать?
   А газархэ сделал крюк по рынку, купил сыру, меду и яиц. Нигде не торговался. Всем заплатил первую цену. "Дурак что ли?!" Потом спросил у прохожих дорогу к Андару и направился туда. Шел неспешно. Часто делал остановки. Видать, уставал тащить свою ношу: две тяжеленых корзины с продуктами. Все порывался закурить - трогал свой тютюнар* (мешочек для хранения табака), но лишь вздыхал и двигал дальше. Судя по всему, тютюнар был пуст.
    А Юна была рада, что не стала сразу вызывать газархэ на поединок. Ее ставкой до этого была бы сама доска для гачурапа - единственная ценная вещь в ее распоряжении. Но теперь, узнав о слабости соперника, она получила шанс избежать риска лишиться семейной реликвии. Да, тютюна у нее не было, но это и не страшно, ведь главное склонить газархэ к игре. И теперь сделать это будет проще. Во всяком случае она на это очень рассчитывала.
    На воротах в Андар газархэ остановила стража, но он показал им кинжал и его пропустили. Юна же осталась снаружи. Обитель служителей Тэи вызывала у нее восхищение. Храм, такой величественный, сияющий, чистый и светлый - был самым красивым местом в Сибае. И ей было приятно думать, что где-то и правда есть добрая и могущественная богиня, приглядывающая за всеми мурей-ванами. Но не имеющей намиду Юне было совестно и страшно пачкать своим присутствием светлые чертоги.
   Желая не выделяться из толпы, она зашла в одну из ниш в стене, окаймляющей храмовый Двор, чтобы испить глоток из малой чаши. Так делали все, кто желал причаститься божьей милости, но не имели времени на полную проповедь в храме. И не только они. Были и такие, кому просто хотелось попить.

   Сделав пару глотков, девушка присела под караган* (акация), растущий рядом с нишей и стала ждать. Она очень надеялась, что газархэ не задержится в Андаре надолго. И, о чудо, тот действительно вскоре появился уже без корзин и довольно бодрый.
   "Сейчас или никогда!" - шепнула себе девушка и побежала за ним. Но не желая вести разговоры об игре прямо перед храмом, она уговорила себя еще немножко обождать с вызовом. Снова пристроилась шагах в десяти позади и пошла следом, перебирая в голове варианты будущего разговора.
   Миновав два перекрестка, она наконец-то решилась. Подбежала к газархэ поближе, похлопала его по плечу:
   - Эй, дядь! Слышь?
   Не оборачиваясь, газархэ вздохнул и спросил:
   - Ну. Чего ходишь за мне?
   - Сыграй со мной!
   - М-м-м? - тут уж он остановился, внимательно оглядел ее с ног до головы. Но потом, тряхнув головой, развернулся и зашагал дальше. - Нет.
    Юна хватила его за локоть:
   - Эй! Ну ты куда? Сыграем!
   - Нет… - чуть громче буркнул газархе, мягко высвобождая свой локоть из ее хватки.
   - Но почему?!
    Девушка оббежала его и преградила путь:
   - Прошу тебя! Умоляю! Все говорят, ты мастер игры! Я хочу с тобой сразиться.
   - У мне... дело...  Много-много дело. - ответил он и попытался ее обойти, но Юна расставив руки, запричитала:
   - Мне очень-очень нужно сыграть с тобой! Давай сразимся! Я знаю, ты хорош, и многих обыграл, но уверена, никто из них не был достойным соперником тебе. Я - лучшая!
   Газархе прищурился, уставился ей прямо в глаза.
   - И зачем моя стать играть с такой... эм... сильный ты?
   - Как это зачем? Чтобы выиграть. Если победишь меня, получишь... - Юна поджала губы, понимая, что от сказанного потом нельзя будет отказаться, - …то, чего ты так хочешь.
   - Хех… - мужчина огладил усы и улыбнулся. - Как ты знать, что я хотеть?
   - Тютюн! - выпалила девушка и замерла. "Да, да, да... "- повторяла она про себя, заклиная удачу.
   - А ты? - с возросшим интересом спросил он. - Чего ты хотеть против кисет тютюн?
   - Кисет. Что это? - не поняла она.
   Газархэ показал на пустой мешочек у него на поясе.
   - А! Тютюнар! Нет. - она замотала головой. - Ставлю мешок лучшего тютюна против тысячи кин.
   Глаза мужчины округлились.
   - Мешок? - он показал руками горку над землей.
   Юна закивала, показывая горку повыше.
   - Хм... - чужак задумался. Облизнулся. Потер бровь. Поднял руку. - Ай-й-й... - и резко опустил ее. - Нет.
   - Что? Нет?! Почему?! Мешок лучшего тютюна... - губы Юны задрожали. - Он стоит даже дороже... Почему нет?!
    Но газархэ только тяжело вздохнул и пошел проч.
    Ноги девушки подкосились. Она опустилась на землю и горько заплакала. У нее больше не было сил держать все это в себе. Хамдин-дур - злыдень и подлая скотина - забрал все у ее семьи. Сначала отца, потом мать. Потом и матушкин конасын… Ничего у них не осталось. А все из-за этой проклятой доски! В злобе она отшвырнула ее от себя - что толку беречь эту штуку, если она не приносит удачу. Горячие слезы в три ручья текли по девичьим щекам, ни капли не облегчая тяжкой доли. Хамдин сделал все, чтобы Юна не смогла заработать денег для выкупа. Все, чего он хотел - это получить их семейную реликвию - доску Катуя. Зачарованную вещь, которую нельзя ни украсть, ни забрать силой. То есть, можно, конечно, но тогда владелец будет навеки проклят неудачей во всем. Доску можно только честно выиграть, если владелец решит поставить ее в качестве залога. И Юна, возможно, поставила бы ее в игре с Хамдином, если бы он не был такой сволочью. Много лет он мурыжил ее отца. Угрозами и всякими пакостями вымогал у него сыграть на доску. Но папка не сдавался. Он чтил завет дедули: "Это доска великого Катуй-дура, сынок! Говорят, сам Бог Удачи сделал ее для мурей-тура! Никому не отдавай ее и тогда удача будет сопутствовать нашей семье". Но, похоже, дед или заблуждался, или наврал о том, что честно выиграл ее. Никакой удачи доска их семье так и не принесла. Скорее уж наоборот.
    - Тебе так кины нужен, да? - услышала вдруг Юна и почувствовала крепкую руку на своем плече.
   Склонившись над ней, газархе протягивал ей выброшенную доску.
   - Очень... - всхлипывая, промямлила она. - Чтобы выкупить мамкин конасын…Хамдин забрал его за долги и отдал ростовщику Булану… Без конасына, меня никто замуж не возьме-е-ет… - слезы снова прыснули из ее глаз, а голос задрожал.

   - Хамди-и-ин... - протянул мужчина. - Я уже слышать про он... Большая рыба, да? Сильный игрок. Ты проиграть ему много кин?
   - Я? Нет! - Юна вытерла сопли. - Я никогда с ним не играла. И не буду! Он хочет забрать нашу доску! А это нельзя! Мой дед выиграл ее у самого мурей-тура! Это реликвия, понимаешь? А Хамдин - падла и душегуб! Спит и видит, как станет обыгрывать всех на ней и похваляться! - девушка плюнула в пыль. - Ни за что! Он мою семью разорил, отца и мать со свету сжил! А я ему доску?! Нет! Я лучше косу себе отрежу и утоплюсь!
   - Разорил? - газархэ присел перед ней на корточки. - Тогда как ты хотеть ставить для игра с мне мешок тютюн?
  Юна шмыгнула и отвела глаза... Конечно, у нее не было не то что мешка, даже щепотки курительной травы. Ставка была бы условной. Она была уверена, что не проиграет.
   - Понятно... - сказал газархэ и улыбнулся. - Уговор. Ты идти к Хамдин и играть с ним на доска. Тихо! Спокойно... - он крепче сжал ее плечо, видя, как она уже надулась для возражений. - А я играть с ним на твой же доска.
   - Если он ее выиграет, то ни за что больше с ней не расстанется! Он не станет ставить ее на кон. Разве ты не понимаешь?! И я не понимаю, почему со мной ты играть не хочешь, а с ним согласен?!
   - У твой нет для мне ставка. Но у моя есть ставка для он.
   - Пфф… Тысяча кин? Дурак ты! Для Хамдина это ничто. У него знаешь их сколько? И вообще! Мне-то какая выгода?!
   - Он твоя долг прощать. Ты свой мама штука назад брать. Ты же это хотеть?
   - Да... но доску-то я потеряю! Скоту этому отдам!!!
   - Но я выиграть ее обратно и вернуть тебе.
   - Зачем?! - Юна уже вконец запуталась. - Если ты отдашь мне доску, что ты получишь взамен?
   - Тютюн. - усмехнулся газархэ. - Вот столько. - он снова показал на свой пустой тютюнар. - Ты просить у Хамдин прощать долг и кисет тютюна.
   - Ты дурак?! Точно дурак.  - обалдела Юна. - Моя доска стоит гораздо больше, чем даже мешок вашего сраного тютюна.
   - Нет-нет, сраного не надо, - нахмурился газархэ, - нужен самый лучший! Уговор?
   Юна не любила долго думать и всегда полагалась на свою чуйку. Сейчас чуйка подсказывала, что несмотря на всю нелепость плана, ей следовало ему довериться. В конце-концов, ей надоело жить в постоянном страхе перед Хамдином, и чтобы там дед не говорил, а доска не стоит всех тех лишений, которые терпят из-за нее Юна с братом. Отца, она была почти уверена, уже давно нет в живых, но вот мать все еще могут держать в заложницах.
   - Прости меня, дедуля... - прошептала девушка, приняв решение.
   Затем она встала и протянула руку чёкнутому газархэ:
   - Ну что, идем к Хамдину?

  ***
   - Идите без меня... - сокрушенно выдавил Кучетын своим друзьям, зовущих его на пирушку в честь рождения наследника у одного из них. Он хорошо понимал, что значит для мужчины рождение сына. Великий праздник и все такое. И он бы с радостью пошел. Вот только месяц назад ему пришлось принять наследство усопшего отца - должность хранителя архивного ключа и, собственно, сам ключ. И теперь ему надлежало явиться к Аюб-дуру. Срочно! Об этом ему сообщил посыльный Жирабай-дура - малец Кумай.
   - Долг превыше всего и все-такое... Сами понимаете.
   - Понимаем... - кивнул Батардык. - Но ты эта...  может, освободишься там побырому. Так сразу дуй к нам. Ага?
   - Ага... - пообещал Кучетын, понимая, что вряд ли. Он уже знал, как Аюб-дур любил "поисследовать" архивы. Мог часами, да что там, днями и даже неделями пропадать в хранилище без сна и еды.
   "Хоть бы в этот раз не пришлось спать на той скрипучей тахте... " - думал он, шагая в чанару.    Не то чтобы Кучетыну не нравилась его почетная должность... Просто он надеялся, что владея старинным ключом от "сокровищницы Тэрудэя", сможет и сам приобщиться к мудрости веков, хранящейся в ней. По словам отца, Тэрудэй был великим ученым и познал многие тайны мироздания, кои записал на свитках и сложил в хранилище. Кучетын с детства наслушался про них всяких рассказов от деда и отца. Только вот на деле Сокровищница оказалась просто сборищем всякого хлама: старые башмаки, пуговицы, ложки, корзины, горшки, зубы, и гребни без зубов. Даже люлька и чучела разных животных! Вонючие, пыльные и все такое. Да, свитки там тоже имелись, только большую часть из них уже и прочитать-то было невозможно, либо потому, что они от старости уже рассыпались, либо потому, что были написаны на непонятном языке.
   Зачем хранить весь этот мусор да еще и под зачарованным замком Кучетын не понимал. Но еще больше его удивлял рьяный интерес, который к этому мусору проявлял Аюб-дур. Еще при деде Кучетына этот странный человек частенько гостил у них дома и посещал сокровищницу с завидным постоянством, являясь при этом чуть ли ни единственным посетителем. Кроме него архив Тэрудэя посещали только Амук - старый историк, пишущий хронику Муреи  и Аракбай - батыр, мечтающий найти доказательства того, что его прадед был куруном самого Нурчака. Потом Аюб-дур пропал куда-то на несколько лет. И про сокровищницу вообще забыли. И вот недавно он снова вернулся. С его возвращением жизнь в архиве забила ключом. В здании  сделали перестановку, со всего Сибая собрали лучших писарей, натащили туда для них столов, чтоб переписывали старые свитки, наняли мастеров и подручных, чтобы делали чернила, строгали перья и все такое. И теперь Кучетыну приходилось постоянно таскаться в чанару, чтобы отпереть для Аюб-дура сокровищницу. Почему? Потому что отдать кому-либо ключ Кучетын не мог, даже если бы очень захотел.
   По легенде, Тэрудэй не был ни тэймином, ни тэйтару, но его сокровищница и замок на ней были зачарованы мощным заклятием. Сокровищница сама решала, кого впустить, а замок мог открыть лишь потомок рода Удэй. В чужих руках ключ оказывался бесполезен. Кроме того, даже лишившись ключа, наследный ключник всегда мог открыть зачарованный замок. Для этого ему нужно было всего лишь взять любой другой ключ.
    Так что, вот так... Пусть Кучетын и охранял бесполезное содержимое, зато само хранилище было особенным, что позволяло юному ключнику считать и себя таковым.
    Преисполненный чувством собственной значимости, он топал в чанару, размышляя над тем, как будет Аюб-дур сокрушаться, рвать на голове волосы и все такое, если Кучетын вдруг куда-нибудь исчезнет...

***
   - Куда он делся?! Вы видели?!
   - Вон он! Вон он! Ловите его!!! Стра-а-ажа-а-а!!!
   - Ой-ой, держитя вора!!! Да не этава! Вон таво! Тьфу ты, криволапые чурбаны... Петуха маво украл! Вон он, стоит лыбится!
   - А ну стой!
   - Вы чо, мужики! Это мой петух!
   - Да щ-щас! Спер, ворюга! Моего голубчика, цыпочку маво, харахорюшку! Хватайте его!
   - Ты чево, дед? Умом тронулся на старости? Ты же мне его сам тока шо продал!!! Ай! Не трожь меня, дурная птица! Ай! Ой!
   - Продал?! Я?! Своего петушка? Да ни в жись! Мы с ним уж дюжину годков по городам и весям ходим, представления даем. Он поумнее тебя буде. Да, петюня? Так ему! В глаз клюй! Ать! Уть! Ха-ха! Знай наших!
   - Наро-о-од! Рас-с-ступись! Чаво шумим?
   - О! Ну наконец-то, явились, стражнички… Вот, вора вам поймал.
   - Ложь! Клевета! Не крал я! Он мне его, ой... сам продал. Ай!
   - Бреше. Угу. Вот, мои свидетели, подтвердят. Все видели! Мы с моим петушком народ развлекали.
   - До-о, до-о развлекали. Я видел.
   - И я!
   - Ага... Ясно. Эй ты, подошел ко мне! Бырра, я сказал! Петуха сюда. Сюда, я сказал. Бырра!  И пшел отседа, или в яму брошу!
   - Да что ж это деется?! Народ чесной! Разве ж вы не видите?! Произвол! Уважаемого человека оболгали! Унизили! Петуха отняли! А ведь я за него заплатил!
   - Завали хлебало! Будешь орать, к столбу на день пойдешь!
   - Да как вы смеете?! Я птицу не крал!!! Верните мне петуха! Или деньги! Я за него тридцать кин отвалил! Карманы у старика проверьте!
   - Та-а-ак! По хорошему, значитца, не понимаем, да?! Тащите его к столбу. И старика этого берите. Там разберемся...
   - Ой... а где он? Куда старик-то делся?
   - Да вот же он... А нет, не он. Эй, кто-нибудь видел, куда старикан подевался?
   - Я! Я видел! Он во-о-он туда побежал. Во-о-он туда.
   Указав стражникам в сторону маслобойни, Суул, присвистывая потрусил в противоположную сторону. В условленном месте, сидя на бочке, его уже ждал сбежавший старик.
   - Ну что, ключ у тебя?
   В качестве ответа парень вынул из рукава искомый предмет. Работай он с Пальчиком над тем же заданием, ключник сегодня в лучшем случае получил бы по затылку чем-нибудь тяжелым. Бывший напарник Суула работал хоть и эффективно, но грубо. Новый же напарник, предпочел обойтись без увечий. Так что простофиля Кучетын, ставший одним из случайных свидетелей представления на рынке, ушел целехонький, даже не заметив пропажи.
   - Надеюсь, там, от чего этот ключик, спрятан лакомый куш, и ты не зря потратился на петуха и взятки зевакам. - сказал он, наблюдая за тем, как странный газархэ снова из дряхлого старикана превращается в обычного мужика.
   - А я надеюсь, ты не привел за собою хвост. - парировал тот, чем-то недовольный.
   Суул хотел отпустить свою коронную шуточку на тему бесхвостого хвоста, но внезапно ощутил чье-то присутствие.
   Газархэ, очевидно, почуял это раньше Суула, потому и насторожился.
   - Расслабься, кутай. Это я. - раздался голос прямо рядом с ними.
   - Опа… - Суул уже слышал сегодня этот голос. - Осторожно, братан! Это он! Тот беловолосый, что чажын сегодня разнес!
    Суулу очень хотелось бы надрать зад сволочуге, из-за которой его сегодня едва не распяли. Вот только как прикажите драть невидимую задницу?
   - Не ссы. Он не опасен. Правда, ведь, Джока? - неожиданно спокойно и как-то устало сказал газархэ.
   - Постой! Ты его знаешь? - возмутился Суул. - Так вы за одно?!
   - Это вряд ли... - выдохнул кутай. - Какого хера тебе надо, зук? Ты же видишь, я очень занят.
   - Ярек просил передать...
   - Передай своему Яреку, мне посрать.
   - Он хочет встретиться. - ни на что не обращая внимания, продолжал кайх. - Если откажешься, я расскажу ему, кто ты такой.
   Суул не видел говорящего, но по тону было ясно, парень расслаблен и... Весел?
   Кутай уже открыл было рот, чтобы ответить очередную заготовленную фразочку, но мина презрения сменилась миной удивления.
   Невидимка расхохотался.
   Кутай захлопнул рот и тоже усмехнулся.
   - Развод. Липа, да? - сказал он больше утверждая, чем спрашивая.
   - Ну почему же? Я уверен, что знаю, кому ты служишь на самом деле.
   - И что с того? - отмахнулся кутай. - С чего ты взял, что можешь угрожать мне этим?
   - С того, что ты ведь скрыл это от нас.
   - Как видно, не ото всех... Как ты узнал?
   - Мой учитель в прошлом был одним из вас. Он научил меня, как узнать вашего "брата".
   - Урас тадиа… Да? - кутай помрачнел, голос стал резким, взгляд суровым. 
   Суула будто плетью огрели. Он весь жался, чуя беду.
   - Угу. - ответил неведимка.

   - А ты не боишься, кайх, что я тебя ща прям тут и грохну? - спросил кутай, спрыгивая с бочки.
   "Вот это я влип..." - струхнул Суул, прикидывая, куда шкериться, когда начнется махач.
   -  Я не кайх. Я только учусь... - беззаботно ответила кутаю пустота. - Но ты прав, я боюсь. Так что не буду больше тебя дразнить. Поговори с Яреком.
   Больше невидимка ничего не сказал, и вскоре Суул почувствовал, что они с кутаем снова остались одни.
   - А ты бы смог? - сглотнув, выдавил из себя парень, не зная что лучше: бежать или молить о пощаде.
   - Да хрена с два. - газархэ повернулся к парню и подмигнул. - Но мне нужно, чтобы он думал, будто могу.
   - Зачем? Зачем тебе такой могущественный враг?
   - Враг? Да не-е-е... Вышла у меня с ним... с ними небольшая размолвочка… Просто... Слушай, я тебе потом все расскажу, а пока давай-ка займемся нашим делом.
    - Вот уж точно, кутай... - усмехнулся Суул. - Весь из себя такой скрытный. Но имя-то свое ты мне хоть скажешь? Как мне к тебе обращаться?
   - Та зови меня просто. Хозяин.

  ***
   - Хозяин! Хозяин! К вам пришли! - тормошила Хамдина одна из его наложниц. Полуголая девица одной рукой пыталась его растолкать, второй - прикрывала простыней свои обнаженные прелести.
   - Убр-р-р... - Хамдин дернул за простыню и пьяно икнул. - Кого стесняешься, дура... Я уж все видел...
   - Тут мытарь из Андара... - шипя ему прямо в ухо, процедила девица и рванула простынь, да так, что тонкий шелк лопнул.
   - Сссука! Эта тряпка стоит дороже твоей шкуры! Пшла вон! - взъярился Хамдин. На самом деле ему было плевать на кусок ткани. Больше всего на свете он ненавидел две вещи - это когда его будят и приходы сборщиков податей. А обе напасти за раз - это уже перебор.
   - Так-так... что же вы, уважаемый, податей не вносите в храмовую казну уже... сколько? Посмотрим-посмотрим... Полгода? Однако... А ведь раньше исправно помогали храму...
   Разлепив глаза Хамдин уставился на развалившегося в его любимом кресле незнакомца с пергаментом в руках, с трудом выпутался из подушек и простыней. Сел.
   - А где Зулеб-дур? - спросил он, рыская рукой возле ложа в поисках халата. 
   - Я за него. Птеражин-дур, к вашим услугам. - незваный гость слегка склонил голову. 
   "Чистоплюй..." - отметил про себя Хамдин, а вслух сказал. 
   - Раз так, будь добр, брат, окажи услугу, скажи мне, почему я должен отваливать вам каждый месяц кругленькую сумму, в то время как не являюсь даже членом храмовой общины? А? 
   - Быть может потому, что некто в Круге Воды очень добр и не нашептывает начальнику стражи о том, куда исчезают молоденькие девицы. - мытарь хрустнул пальцами. 
   - Ложь и клевета! Спроси любую - они тут по доброй воле... - пьяно просипел Хамдин, но не потому что испугался. Просто в горле пересохло. "Холодненького кумыса бы сейчас..." - мечтал он, мысленно посылая проклятия на лысую башку Зулеба. Видимо, жадный говнюк зажал слишком много из тех отчислений, что Хамдин регулярно отправлял через него в храм. И теперь боголюбы прислали более "честного" обдиралу. Еще он прекрасно знал, чем этот "некто" из Круга может надавить на него, и это вовсе не то, о чем ему тут втирает новоиспечённый крендель. И все же, Хамндин решил не дразнить голодного пса. - Так что не надо мне тут... Понимаешь... - он помотал пальцем у себя перед носом. В ваапщще, знаи-ик-ете же, как в народе говорят? Не куй ж-ж-железо, если мож-шь квать золото.
    - Ага, только наоборот. * (куй железо, если не можешь ковать золото) - мытарь поджал губы. - Не пойму, на что вы намекаете…
    - Да какие уж намеки? Я вам прямо гворю. Не надо меня пугать. Хотите доить, имейте совесть, предложьте хоть шо-нибудь вкусное.
   Птеражин впервые в жизни общался с настолько наглым и развращенным мирянином. Его и так подташнивало от этого обрюзгшего скота, от его потного тела, мещанских взглядов и развратного поведения, а после того, как тот сравнил себя с дойной коровой, мытарь так и вовсе чуть не блеванул. Он еле сдержался, чтобы не стегануть Хамдина "водяной плеткой".
   "Зачем только меня поставили на эту должность?! Я не подхожу для такой работы. - ныл про себя мытарь, глядя на то, как голый Хамдин пытается втиснуться в шелковый халат. Женский. - Клянчить деньги или запугивать - разве это достойно Божьего слуги? Уж лучше бы я согласился на место войскового тэймина. Вот только на войне ведь и убить могут..."
   - Я передам ваши слова членам Круга. - не выдержав больше вида свино-коровы в шелках, сдался Птеражин. В два шага он ретировался к двери. Скупо обозначил прощальный поклон вежливости и удалился.
   - Да-да, передай... своим членам... Хе-хе... - крикнул ему вслед Хамдин, а в следующий миг в нем не осталось почти ничего от пьяного самодура. Да, этот человек был давно уж не молод и местами одутловат, но холодный и расчетливый взгляд выдавал в нем искусного аналитика. Он понял, что пришла какая-то "шишка", как только услышал от наложницы: "Хозяин! К вам пришли!" Если бы гость был мелкой сошкой, о нем докладывали бы не Хамдину, а его управляющему, который сам бы решил все вопросы. Если бы гость был чуть покрупнее, о нем докладывал бы Хамдину сам управляющий, предварительно постучавшись и дождавшись ответа. Но если о госте ему сообщает полуголая наложница, это значит, гость уже внутри. А стало быть пришел кто-то от сильных мира сего: от горохраны, от горсовета или от храмовников... Последних Хамдин недолюбливал больше прочих. Они всюду наглели, как у себя дома. Всяк им и стол накрой и последнюю рубаху отдай. Совсем уже нюх потеряли. Потому Хамдин и вел себя с ними нарочито по-свински. Эти чванливые гордецы брезговали об него свои ручки марать. А ему это было только на руку. 
      Избавившись от мытаря, Хозяин самого доходного из развлекательных домов в Сибае избавился и от образа сального борова. Одним движением сорвал с себя бабский халат, крикнул прислугу, велел обмыть его в купальне. 
   - Не родился еще тот, кто сможет сесть мне на шею... - подытожил он, ныряя в лазурные воды  купальни.

   ***
   - Родился! У меня родился наследник! - кричал радостный Батардык, поднимая полную до краев чарку вина. - Ешьте, пейте, гости дорогие! Всех угощаю! 
   И без того по обычаю довольно шумный "Пик блаженства" сегодня гудел на всю округу. У лучшего строителя Сибая родился сын.

   Хозяин "Пика" уважал Батардыка как мастера, и частенько пользовался услугами его артели, нанимая их каждый раз, как достраивал очередной ярус своей башни развлечений. Первые два уже стояли в Сибае, когда он и Сибаем-то еще не был. Подобных заведений больше нигде не сыскать во всей Мурее. Ну, разве что в Друке, Батардык слыхал, тоже имелся многоярусный дом аж на пять окон ввысь. Но если и так, выстроенная его артелью башня, уже давно переплюнула друкского великана, аж на три окна. 
   Батардык знал, что башня Хамдина - это богомерзкая обитель разврата, чревоугодия и пьянства. Но где еще, скажите на милость, можно так душу отвести и широко отметить всем мужицким мастеровым братством не абы что, а рождение наследника? 
   Хозяин башни был весьма щедр, предоставив гулякам свое заведение с огромной скидкой по блату, но гудели только три яруса из восьми. На остальных этажах постоянные клиенты по-прежнему спокойно наслаждались привычными утехами: азартными играми и ласками пехли. 
    - Шоб мени Башур покусав... - тихонько выругался газархэ, оказавшись в зале для игроков. Башня и снаружи-то произвела на него мощное впечатление, но от внутреннего убранства голова так и вовсе пошла кругом. Резная мебель, узорчатые ворсистые ковры, закуски и выпивка в дорогой посуде, светильники изящной ковки, парчовые занавесы на окнах. Да что там говорить, одни только окна чего стоили - на каждом свой узор из цветного стекла. 
   - Может уже перестанешь так пялиться по сторонам? - пискнула Юна, дергая кондового за рукав, чтоб очнулся. Ее пыл уже почти истаял под жгучими взглядами мужчин. Промедление истязало ее, как пытка. И ей казалось, газархэ напрочь забыл зачем они сюда явились.
   Но, о чудо, неужели ее пытка все же окончилась?! К ним приближался подручный Хамдина - управляющий Тарбаган* (сурок). Настоящего его имени Юна не знала. Да и видела впервые, но знаменитое на весь Сибай прозвище как нельзя лучше подходило этому человеку.
   - Циво исволите? - просвистел он сквозь огромные передние зубы.
   - Передай... те своему хозяину, что пришла Юна. И готова сыграть... с ним... На доску... - как можно тверже заявила девушка, надеясь, что ее собственный голос не похож на мышиный писк.
   Тарбаган ухмыльнулся масляной улыбочкой, давая ей понять, что он будет просто счастлив передать Хамдину столь приятное для него сообщение.
   Как только управляющий скрылся из виду, газархэ наконец-то вышел из ступора и потянул девчонку к выходу.
   - Ты чего? Куда меня тащишь? 
   - Мы уходить.
   - Теперь?! Когда нас уже приняли? Почему? - у девушки мозги начали кипеть.
   - Я делать ошибка. А ты была права. У этот человек все есть. У меня нет ничего предложить для он за доска.
   - Да подожди же ты! - Юна вырвалась из хватки и затараторила: - Мне уже все равно. Пусть забирает себе эту клятую доску лишь бы оставил мою семью в покое. Если не соглашусь сыграть на нее, он и брата моего со свету сживет! Пол-Сибая ходит у него под каблуком, что говорить обо мне? Никому с ним не совладать, разве что такой же змеюке, как он! Чтоб его башня, ему на голову упала!!!
   Последние ее слова прозвучали в полнейшей тишине. На миг весь мир будто замер: люди за столами в застывших позах, кто с недонесенной до рта рюмкой, кто с фигуркой воина в руках над доской гачурапа, даже свет в светильниках перестал дрожать. Но лишь миг. 

    Сверху раздался громогласный хохот. Юна вздрогнула. Моргнула. И мир тут же ожил.
    По ступеням в залу спускался Хамдин, разодетый как сам мурей-тур и надменно хохотал.
   - Однако, эким злодеем ты выставляешь меня, девчушка. - отсмеявшись, громко сказал он во всеуслышание. Остановился, так до конца лестница и не спустившись. Облокотился на перила. -  Но разве не я кормил вас с мамкой и братцем, когда твой папенька сбежал с молодкой?
   - Это неправда! - Юна выпрямилась во весь свой рост. - Мой папка никогда бы нас не бросил! Это ты его...
    - Разве не я нашел твоей матушке хорошо оплачиваемую работу банщицы? Но она буквально обварила кипятком уважаемого гостя за то, что он, видите ли, спутал ее с наложницей. Несчастный чуть к Матери не отправился, крича-а-ал, вопи-и-ил, болезный, требовал казнить твою мамку. Так бы и засекли ее до смерти. Но кто-то заплатил за нее выкуп. Не знаешь, кто это пробалшлял выкуп за твою мамку? И я ж надеялся, она отработает долг. Но нет, гордячка, поди, утопилась. Третий месяц ищут, не могут найти.
   - Неправда! - сквозь слезы закричала Юна. Она до последнего верила, что Хамдин держит ее мать у себя.
   - Может и не утопилась... - толстяк повел рукой. - Кто знает?.. Но долг - есть долг. И хоть ты считаешь меня злодеем, орешь тут на меня, проклинаешь, я великодушен и готов простить все долги твоей семье, за плевое одолжение, честно сыграть с тобой на доске Катуй-дура за право обладать ею. Разве эта доска не должна принадлежать искуснейшему игроку в гачурап? Разве не для того ее создал Братец Ро?
   - Да подавись! - Юна швырнула доску к ногам Хамдина. Та гулко треснулась ребром о ступеньку и упала на ковер.
    Хозяин "Пика" нахмурился. Все и так уже давно молчали в тряпочку, теперь, кажется и дышать перестали.
   - Как ты смеешь, глупая девка... - процедил Хамдин сквозь зубы. - Швырять... Таким сокровищем… В меня!!! Ты прекрасно знаешь, что я не могу просто взять ее. Ты должна сыграть со мной.
   - Ну так давай! - рявкнула девушка. - Я готова!
  Хозяин башни на миг прикрыл глаза
   - Иди за мной. - Хамдин подал знак прислужникам, те тут же подступили к Юне, взяли девицу под локти. Другой халдей осторожно поднял доску и засеменил за Хозяином, уже поднимающимся обратно вверх по лестнице.
   Газархэ дернулся было девушке на защиту, но один из игроков покинул свое место за игральным столом и преградил ему дорогу.
   - Не так. - сказал он, указывая взглядом на расставленных по залу вертухаев. Газархэ и сам их давно приметил вот только не мог он бросить девчушку в беде.
   - Если хотите ей помочь, помогите мне помочь вам помочь ей. - шепнул незнакомец ему на ухо. - Пойдемте, я знаю, как сделать Хамдина сговорчивым.
   Чудак жестом пригласил полянина за пустующий столик у окна, велел подать им вина и закусок.
   -  У тебя зуб на Хамдин? - спросил газархэ у него, когда слуги удалились. Он не верил, что этот странный мужик окажется бескорыстным благодетелем. - Или ты положить глаз на девушка?
   - Зуб? Глаз? - незнакомец расхохотался. - Нет-нет, свои глаза и зубы я никуда не клал. Просто... Эээ... Мне скучно, бес... Мда… - он обвел взглядом зал. - Без развлечений. Они все скучные... только посмотрите на них... Без огонька играют, будто дрова рубят, понимаете? 

   И хоть мужик говорил, подобно Яреку, на странно искаженном полянском, Коса понимал слова, но не смысл. 

   - Поки ни швыдко. Чого ты вид мене хочеш?

  Незнакомец откинулся на спинку кресла, позволяя разносчику накрыть на стол.  

   - Прыгощайся, Коса Лобанович, будь ласка. - переходя на привычный кондовому его родной язык, тот кивнул на яства. 

   - Ни, спершу справа. Говори вже до пуття. Або я пиду, треба дивчыну рятуваты.

   - Як бажайэш. Отрымавшы кайхову дошку, Хамдин низащо не поставыть йи на кин. Якщо тилькы... - странный человек заговорщицки прищурился и украдкой огляделся. 

   В то же время дверь на хозяйском ярусе распахнулась, выпуская Юну. Та понурая припала к перилам и на негнущихся ногах, спотыкаясь, стала спускаться по лестнице. 

   - Быстро же они управились... - удивился чужак. 

   Следом за Юной из своих покоев выплыл и хозяин башни с блаженной улыбкой до ушей. Все гости тут же устремили свои взгляды и похвалы в его сторону. 

   - Да! - по-звериному зарычал тот, поднимая доску над головой. Он держал ее крепко и гордо, как боевой трофей.  

   Мрачный кондовый готов был метнуть что-нибудь потяжелей в довольную харю победителя, руки его так и зашарили по столу в неосознанном поиске, наткнулись на тонко звякнувшие хрупкие тарелочки и мисочки. Коса взял одну, с сомнением взвесил на руке. 

   Его странный собеседник поспешно привстал, вежливо забирая пиалку из кондовых рук и вкладывая в них сложенный кусок бумаги. 

   - Ось це буде доказом по-вагомий. Просто виддайте це Хамдину, чи його холопам. И моргнуты не встыгнете, вас видразу запросять на бесиду. А вже вы там силы на балаканыну не тратьте, вымагайте граты на дошку. - сказал он серьезно и сжал пальцы Косы в кулак. 

   - У мене лыше десять сотень кин. Думайетэ, вин погодыться прыйняты таку ставку? - недоверчиво спросил гридь. 

   - Ваша ставка тут. - незнакомец снова перешел на яриковскую версию полянского и указал на сжатый кулак Косы с бумажкой внутри. - И я советую вам поторопиться, уважаемый, а то ваша подопечная, того и гляди, с горя сиганет еще с башни-то...  - с этими словами он указал на Юми, которая успела проковылять до приоткрытой двери на балкончик. 

   Кондовый подскочил, как ужаленный, поспешил к девице, чуть не сбив по пути разносчика, что прикрылся пустым подносом, едва увидел мчащегося на него Косу. 

   - Куды прямуйеш?! - выпалил гридь, сцапав девчоночье плечико. 

   - Га? - та вздрогнула и уставилась на него пустым взглядом. 

   - Це ж ще не кинець! - он встряхнул мурейку, развернул к себе. - Чуйеш мене? 

   - Га? - снова спросила девушка, глядя на гридня уже чуть более осознанно. - Име нур ойлгох.* (я не понимаю).

   Тут кондовый вспомнил, что нужно говорить по-мурейски. 

   Скривился, переходя но чужое наречие:

   - Пхе дэнсын имедэ сэ. Тса?* (Ты ждать меня здесь. Да?) - выдал он, запинаясь на каждом слове. 

   Получив нерешительны кивок, кондовый повторил более настойчиво: "Пхе дэнсын! Дэнсын, ясно тоби?" 

    - Тса-тса! - без особого желания подчиняясь, закивала Юна и присела на краешек ближайшего стула за пустующим столом. 

   - Ага... так... - пробубнил Коса, одергивая полы зипуна и оправляя пояс. Вспомнил про бумажечку в руке. Посмотрел на нее, разворачивать не стал - кондовый по-мурейский читать не умел.  

   Человек, давший ему записку, без сомнений вел "свою игру", ну и пусть. Если эта бумажица поможет вызвать Хамдина на поединок - и ладно. А нет... тогда и будем думать.   

***

    - Эй, открывайте, у меня важное послание для вашего хозяина! - заявил Суул, тарабаня в запертые двери сокровищницы Тэрудэя. Раз-другой... третий. - Ага... стало быть нету никого. 

   Юный тать, улыбаясь, задул свечу в переносной лампе и тихонько свистнул в темноту. С крыши чанарной казармы свесилась тень, бесшумно опала наземь, перетекла через двор к архивной двери. 

   Полянский тайник был пугающе ловок. Суул каких только ловкачей не видывал в табаджине - преступный мирок Сибая принял, выучил и отпустил в ночь множество умельцев быстро бегать, тихо красться и незаметно шарить пальцами по чужим капчыкам *(кошелям). Но газархэ, превосходил любого, думалось парню, пусть даже верил он - существуют настолько умелые проныры, что никто никогда не видит, как они работают. Ловкие, словно демоны. Всегда скрываются, умеют перевоплощаться в один миг, дурят людей на раз-два...

   Новый хозяин Суула был именно таким - он буквально творил чудеса. И хоть хитрожопый ловкач уверял Суула, что не кайхует, парень кивал, соглашаясь, но про себя повторял наговор от чар, которому научила его покойная эне. "Все демоны - кайхи, мой мальчик, запомни хорошенько!" 

   Суул запомнил.

   Вот и сейчас, глядя, как едва различимая глазом бесформенная тень обрела форму человека, он зашептал слова защиты от демонической кайхи. 

   Не имея намиды и не веруя в проматерь всех мурей-ванов, воришка просил защиты не у нее. "Нас защищает сила очень-очень давно украденная у богов." - говорила эне малышу Суулу. 

   Она умерла так и не рассказав, у каких именно богов, кто и как украл их силу. Не рассказала и о том, кто такие демоны и откуда берутся. Но родительница передала сыну врожденную метку - звездчатый шрамом на ладони, который жалил руку, если кто-то из чуждого людям племени оказывался неподалеку от мальчика, шагах в тридцати. Стоило Суулу ощутить, как жжется рубец, он скороговоркой повторял трижды: "Ма-ту-кай-ур-аста-диа-вол Суул-те, ан-та-рам Суул-те, джив-рат-ам-сун Суул-те." Тогда разливалось по телу тепло, и сила наполняла его от макушки до пят. То был защищающий наряд, который, как уверяла эне, не способен пробить ни один демон.  

   Знал парень и атакующие наговоры. Но эне твердо вбила в наследника, что покуда демон не нападает на Суула, и Суул никогда и ни за что не должен нападать первым. Иначе, говорила она, слова потеряют силу, и мальчик больше никогда не сможет их использовать. Он и не нападал, только защищался. 

   Уже несколько раз парню случалось ощущать присутствие демонов, чувствуя, как печет ладонь. Кто-то из племени проходил неподалеку: то в рыночной толпе, то на службе в Андаре, то просто где-нибудь на улице, где и как они скрывались - он не знал. Эне говорила, что демоны бывают разные, некоторые из них выглядят чудищами, иные - точно люди - не отличишь. 

   Суул пока что так и не понял, к первым или вторым принадлежит его новый "приятель".

   - Вот, Хозяин. - шепнул он подплывшей тени, протягивая ей ключ от сокровищницы.

   - Да ладно тебе. - хихикнул тайник. - Я ж пошутил. 

   - Чё? - не понял парнишка. - О чём? 

   - Да на счет хозяина. На людях, еще лады, можешь так звать. Типа я твой покровитель, вся фигня... Но один на один-то зачем? - говоря это, новый напарник Суула нежно поглаживал щели между дверью и стеной. - Имя мое Айван, но пока мы в Мурее, лучше будет использовать другое, например, Ата.  

   Так и не взяв протянутый ключ, газархэ просто толкнул дверь, та и открылась. 

   - Тю... На хрена ж я тогда открывашку тырил? - буркнул Суул, не глядя выбрасывая ключ через плечо. 

   Тот с тихим шлепком упал куда-то, наверно, в траву. 

   Уже собираясь войти, газархе замер и, не оборачиваясь, спросил:

   - Ты эт зачем? 

   - Чё? - снова не понял парень.

   - Ключ, говорю, зачем бросил? - тайник обернулся и уставился на Суула. 

  Парень не увидел его глаз, скрытых глубоким башлыком, но казалось, газархэ своим взглядом проткнул его, Суул даже подался назад. 

   - Так ты ж это, и без него дверку-то открыл... - растерянно просипел парнишка, враз севшим голосом. 

   - Так это же не та дверка-то. - не менее растерянно отозвался тайник. - Сокровищница-то внутри. Так шо ты ключик-то подыми. Без него никак. 

   - А... ясно... - робко пятясь, кивнул Суул. - Ща подыму. Я мигом.

   Не оборачиваясь, он присел и стал шарить рукой по земле. 

   Новый хозяин вдруг тоже присел перед ним на корточки. 

   - Слышь, Суул, ты меня боишься что ли? Не стоит. Я тебя не обижу. Слово даю. Веришь?

   - Верю. - не сразу отозвался Суул, чувствуя, как шрам-метка по обыкновению жегший ладонь, напротив, морозит ее. Холод держал парня за руку весь день с тех самых пор, как рядом с ним объявился газархэ. 

   - Неа. Не веришь... - хмыкнул тот, вставая. - Но это, мошт, и к лучшему. Не хочу только, шоб ты со страху во мне дырку лишнюю сделал. Потерпи чуток, лады? Узнаешь меня получше, привыкнешь... Я, мошт, и страшный человек, но не злой. Чес слово! 

   - Человек ли... - беззвучно прошептал Суул, выгоняя все чувства прочь. Все, кроме одного - любопытства. Без него Суул жить не мог.

   Ключ нашелся, и парень бесстрашно протянул его демону, снова кивнул:

   - Как скажешь, Ата. 

   - Лады. И пошли уже, пока нас не застукали. 

   Две тени прошмыгнули внутрь архива, тихонько притворив за собою дверь. 

***

   Внутри пахло ее домом. Покидая Псервент, ванстерка всегда скучала по запахам родных пенатов: пыли, бумаги, чернил, туши, краски, пергамента, папируса, ткани, кожи и всего, на чем когда-либо, что-либо, чем-либо было написано. Все эти запахи объединялись в один - в самый желанный и приятный для хронистки аромат на свете.

   Шагая вслед за Аюб-дуром, в красках описавшего исторические богатства сокровищницы Тэрудэя, девушка наслаждалась также и звуками. Сама древность сквозь время говорила с ней эхом их шагов, приглушенных слоем пыли, сообщая хронистке, что еще немного и она попадет в заповедник истории, в храм знаний, в юдоль мудрости... Это так ее восхищало и будоражило, что она забывала дышать. Если бы не сопение шагающего позади неё тучного ключника, ванстерка, пожалуй что, задохнулась бы от восторга. 

    - Уф... и чего б вам не приказать вымести отсюдва всю эту пылюку, а? Кхе-кхе-кхе... - закашлялся Кучетын, разрушая идиллию архивного покоя. - Да, сюды кроме вас и не ходит ни кто, и все такое, но, кхе-кхе, разве пыль не это, как его... Не вредит всем этим... эээ... штукам здесь?  

   Идущий впереди Аюб-дур понял, что спрашивают у него и удивился:

   - Почему я, а не вы, уважаемый? 

   Кучетын замялся: 

   - Я? Дык я же всего-то хранитель ключа... и все...

   - Разве не само ваше родовое имя делает вас ответственным за порядком тут? 

  Робкий ключник замахал на Аюба руками: 

   - Что вы, что вы?! Моя забота - отпирать и запирать сокровищницу. Порядками тут, вообще-то, наместник мурей-тура заведовать должон.   

   - Только он, похоже, об этом не знает. - хохотнул Аюб-дур и остановился. - Что ж, вот мы и пришли. Просим покорно, исполните долг, отоприте нам дверь, уважаемый Кучетын. 

   Он сделал шаг в сторону, уступая место ключнику и направляя свет лампы на дверь, ни чем особо не привлекательную. Кроме узорного кольца, окружающего замочную скважину, на ней ничего не было. 

   Указывая на это кольцо, Аюб-дур скривился и со злой досадой признался:

   - Я так и не смог это прочесть... 

   - Прочесть? - не понял Кучетын, не понимая так же и того, что вопрос был задан не ему. 

   А еще он не мог понять, как и когда исчез его ключ, висевший на цепочке у него на шее. Обхлопывая себя в поисках пропажи, он машинально уточнил: "Разве тут где-то что-то написано?"

   Аюб-дур усмехнулся его словам и повернулся к ванстерке. 

   - Поможете? 

   Девушка подошла чуть ближе, чтобы изучить узорчатые рионские руны. Отметив пальчиком в воздухе начало фразы, провела им по кругу. Рассмеялась, возводя очи горе. 

   - Забавное предостережение. - объяснилась она, прикрывая рот кулачком, почему-то при этом сильно смутившись. 

  Брови всех ее спутников одновременно изогнулись. Даже у всегда невозмутимого Бозбы. "Похоже, телохранитель хронистки редко видит хозяйку смущенной." - отметил про себя Лугар, тут же начиная обдумывать, как заставит девушку смутиться ещё раз. 

   - Так вы нам скажете? - уточнил он, когда затишье в разговоре затянулось.

   - Ах да, конечно. Тут написано: "Пальцы, носы и эм... другие выступающие части мужского тела в дырку не совать." - пояснила хронистка, невинно хлопая ресницами. 

   

***

  

   - Ой, не смеши меня, газархэ! Думаешь, я поверю в то, что тут накарябано? - потрясая бумажкой перед лицом кондового, ёрничал Хамдин. Давненько ему не приходилось получать нелепые угрозы. - Выкупишь долги всех моих должников?! Да щ-щ-ща! Велел бы тебя отдубасить, так я сегодня добрый. 

   - Этот бумажка не моя. - хмурясь, буркнул кондовый. Не разобрав всех слов мурейца, главное он все же понял - то, что не стоило полагаться на странного незнакомца, обещавшего заставить нового хозяина треклятой доски согласиться на поединок.

   "Без разницы, проваливай!!!" - махнули ему на дверь.

   Гридь уже развернулся уходить, когда услышал вдогонку:

   - А в прочем, стой. Кто это был? Кто тут бессмертия где-то поел, что не боится лезть ко мне с такой чушью? 

   Кондовый лишь примерно понял, о чем у него спрашивают, но в любом случае объясняться не собирался. Однако, этого и не понадобилось. Дверь распахнулась прямо у него перед носом. Вошедший одним движением развернул Косу на месте, приобнял за плечо и уверенно зашагал с ним обратно к достархану Хамдина. 

   - Простите, уважаемый, ошибочка вышла. Я в Мурее недавно, язык как следует еще не выучил. Вместо "выкуплю" должен был написать "выкупил". Вот. Поэтому, позвольте-ка... - давешний незнакомец вынул из-за пазухи связку оче-тое* (долговые жетоны) и позвякал ею перед собой. Начал перебирать медные бляшки, читая имена и размеры долгов, выбитые на них: 

  - Начальник масляного склада, Утар - пять сотен кин. Десятник охраны центрального рынка, Соген-дур - двадцать сотен кин... О, а вот особо жирненький должник - тэймин Чжину - занял аж сто пятьдесят сотен кин, мама дорогая, как можно было столько назанимать?! 

   У Хамдина отвисла челюсть. 

   - Вижу вы поняли, дорогой мой. Теперь эти люди должны мне, а не вам. А все выплаты по их займам уже были получены вашим казначеем. - незнакомец широко улыбнулся и низко поклонился. 

    Хамдин дернулся, как от пощёчины. Покосился за спину на Пасыка - своего счетовода, возлежащего на подушках среди прочих приближенных хозяина башни. Тот довольный, что о нем вспомнили, пьяно кивнул, мол, да-да все в порядке. Но, увидев лицо начальника, подобрался.  

   - А... Э... м-м-м... - попытался он прояснить суть вопроса и тут же заткнулся, потому что Хамдин вскочил, переворачивая достархан и все, что на нем стояло. 

   - Что?! - взревел он в бешенстве, задыхаясь и тыча пальцем в наглеца, по-прежнему перебирающего бляшки оче-тое. - Ты! Кто?! Кто ты такой?!!! 

   Незнакомец, по виду которого, Хамдин не мог понять, какому народу и сословию тот принадлежит, неспеша сунул связку бляшек за пазуху и твердо надавил на плечи газархэ, заставляя его сесть на ковер. 

   - Я тот, кто продаст тебе все эти оче-тое обратно, если сыграешь и выиграешь у этого доброго человека. - он указал на полянина. - Разумеется, на доске Катуй-дура. А проиграешь - проиграешь все. 

   У хозяина "Пика блаженства" потемнело в глазах. Все его связи, ниточки, рычаги давления, гарантии и защита - все в один миг оказалось в чужих руках? Как?!!

  Нет, он не верил. Такое невозможно! Этот хмырь не мог знать обо ВСЕХ должниках Хамдина! Это обман, притворство, игра! Ну, конечно! 

   - Ха. Ага-ха-ха-ха! - хохотнул он, уже обдумывая, как накажет урода. Подступив к тому в плотную, он зажмурился и хрипло зашипел сучаре на ухо: - Многие мечтают отыметь меня. Но это я, - он ткнул себя большим пальцем в грудь, - я всех тут имею. Это МОЙ город! Может ты как-то и смог уболтать Пасыка продать тебе парочку блях, засунь их себе в жопу и упёрдывай отсюда на хер ко всем эгирам вместе со своим газархэ! Пока можешь, одним куском на своих двоих. Промедлишь, и тебя вынесут по частям, усёк? Да, и Пасыка с собой забирайте, этот гадёныш меня разочаро... - последним словом Хамдин буквально подавился, когда открыл глаза и увидел во взгляде чужака... свою смерть. 

   Это его, Хамдина, сейчас почикают на кровавые куски. Вот прямо сейчас. Еще миг и это случится.

   Кондовый уже давно не поспевал за разговором. Для него мелькнула лишь пара знакомых слов. 

Он жалел, что ввязался во все это дерьмо с доской. Ему отчаянно хотелось покурить и он-таки решился послать всех на хрен, когда неожиданно услышал сиплое "я согласен". 

   Поначалу кондовый даже не понял, кто это сказал. Показалось, девица или юнец, которому хозяйство прищемили. Но нет, то был хозяин вертепа. Хамдин весь трясся и повторял, не моргая глядя на загадочного чужака, аки зайчатко на змия, "я согласен, согласен, я сыграю". 

   Безвольно плюхнувшись на подушки, чуть не до смерти перепуганный чем-то, бледный Хамдин вернул на место достархан, сверху уложил доску и кучки игровых фигур. 

   Глядя на приготовления и странное поведение своего противника, кондовый недоверчиво покосился на чужака, который сейчас, кажись, всем тут заправлял. 

   - Ты казав, шо не любыш, колы грають без смаку, ни? Тилькы глянь на нього, вин же хиба шо в штаны не сикайэ. Як из ным зи смаком граты? - пожаловался Коса, тряхнув в сторону Хамдина своей кондовой бородой. 

   - Твоя правда. - согласно моргнул незнакомец, похлопал Косу по плечу, и тут же в комнате все как-то переменилось. Сам незнакомец куда-то делся. Разбросанные еда и чаши с пролитыми напитками вернулись на свои прежние места. Хамдин больше не стоял на четвереньках перед доской, расставляя фигурки, а полулежал на подушках, сердито читая записку, которую ему передали перед тем, как позвать кондового в личную игровую комнату хозяина. Иными словами все было точно так, как в момент, когда Коса только вошел. Все, кроме улыбки на потном лице Хамдина. Улыбки не было. 

   Медленно комкая бумажицу, хозяин сосредоточенно разглядывал гридня. 

   - Таки шо, граэмо? - спросил кондовый, не выдержав тихих смотрин и тут же, исправившись, повторил вопрос на мурейском. - Пас мо бозы мекунем? 

   "Это ложь, обман, игра. Не мог он выкупить у меня все оче-тое! - думал Хамдин, не веря словам в записке. - Пасык ни за что не продал бы ему даже парочки бляшек, не то что все - он ведь не безумец, знает, я разделал бы его на кусочки... Прямо тут..."

   У Хамдина внезапно перехватило дыхание. 

   - Пас-мо-боз-ы-ме-ку-нем? - по слогам повторил полянин, вероятно полагая, что Хамдин не расслышал в первый раз. 

   В мыслях хозяина "Пика" стало пусто. Все сомнения, возмущения и прочие раздражающие чувства замерли. Лишь одно желание возгорелось ярко, горячо - победить и уничтожить наглого сучару, посмевшего бросить вызов владыке башни. Это его он разделает на кусочки. Прямо сейчас! 

   - Доску сюда! - рявкнул Хамдин прислуге. - Двери открыть! Позвать всех гостей! Хочу, чтобы все видели игру! А ты садись! - он указал на пол перед достарханом. Имей в виду, в наказание за свою наглость, проиграв, ты выйдешь отсюда голый! 

  - Ага. - кивнул тот, поморщившись.

  Коса снова не понял и половины из сказанного. Делец, кажется, согласился играть, уже хорошо. 

   Скорее бы уже разобраться с этим. Не то, чтобы кондовый был уверен в победе, но чувствовал, что если в скором времени не выкурит трубочку, то скорее всего убьёт любого, кто встанет на пути между ним и тютюном. Поэтому, когда фигуры были расставлены и наступил черед объявить первые ставки, кондовый потребовал в качестве награды за выигрыш полный кисет курева, а уж потом вспомнил про доску Катуя и конасын Юны. Хамдин в свою очередь запросил все, что надето на газархэ и свои оче-тое обратно. Даром!

   Кондовый было заволновался, что за непонятные очетои такие, но отступать было поздно. Он хотел курить. Он должен был выиграть!   

   - Правое копье на-пле-чо! Три шага вперё-ё-ёд! - скомандовал он, делая первый ход.

***

  - Осторожно не споткнись, тут плита выпирает. - прошептал демон в полнейшей темноте. 

   Суулу очень не нравилось, что им пришлось пробираться к сокровищнице впотьмах, но свет лампы могли увидеть или дозорные с улицы, или те кто сейчас шел перед ними, направляясь, по всей видимости, туда же - к сокровищнице. Отсветы их лампы мелькали между архивных шкафов далеко впереди. Судя по голосам - двое мужчин и женщина. Один из голосов Суул узнал, тот принадлежал ключнику, которого они вместе с демоном сегодня обокрали. "Значит, войти в сокровищницу простофили не смогут. - тихонько злорадствовал парень, - Чуток повозятся, потопчутся у двери и свалят." 

   "Ну а мы у дверки следующими будем..." - предвкушал воришка, мысленно представляя, как станет набивать свой мешок и карманы сокровищами. Одно его смущало: если сюда так легко попасть, не уж-то в ней все еще есть, чо потырыть? 

   

***

   - Патаму шта-а тама утопцы засели. - пьяный Кычик осоловело пялился на пустые сети и без сочувствия пенял старому другу и рыбаку Тюбашину: - Зря вы сети раскидвали! Я ж вам гварил, усю рыбу утопцы распугали, вот и нету улова! 

   - Всегда удивлялся, какой терпеливый у нас народ живет. - устало отозвался рыбак. - Ты ж гляди, за целый день тебя самого в этом озере никто не утопил. А ведь стоило бы. Клянусь Тэей, ты же всех достал со своими утопцами! 

  - Ага, шел бы ты спать, Кычик, не то я тебя ей-ей пришибу. - зло добавил братец Тюбашина, наматывая стропы на катушку.  

   - А вот и пайду. - огрызнулся старик. - Тьфю на вас. 

   - Вот и иди! 

   - Вот и пайду! - дрожащим голосом обиженно рявкнул тот, зашмыгал носом, отвернулся и поковылял прочь. 

   - Ну не может такого быть, Кыч, чтоб никто и никогда никаких утопцев не видел, а ты видел. - примирительно крикнул рыбак в спину старика. - Скажешь везение?

 

***

   - Не верю... не... не может... б-быть... - заикаясь, уже третий раз повторил Хамдин, глядя на свою разбитую армию. Две из дюжины фигурок газархэ, "убитые" Хамдином еще в начале игры, сиротливо лежали у его колен. Вокруг кричали люди, так же потрясенные внезапной победой иноземца и восхищенные ходом игры. Бывшая владелица доски - девица Юми - хохотала и рыдала одновременно, повиснув на шее победителя. А копейщик, с которого газархэ начал игру, позже сделав того генералом, казалось, ухмыляется, гордо стоя на золотом поле во главе своего войска и глядя прямо на Хамдина.

   - Нет... - трясся хозяин "Пика" - Не может.... 

   Он выбрасывал шестерки. Он уверенно и успешно шел к победе, удачно занимая лучшие позиции. Но потом... 

   Потом что-то пошло не так. 

   Когда ему оставалось сделать всего один ход, чтобы запереть противника в полной блокаде, все перевернулось с ног на голову. Медлительный и, казалось, подавленный превосходством Хамдина, газархэ начал свое наступление сразу по всем фронтам. Выбрасывая на костях далеко не самые удачные числа, он умудрялся со скоростью урагана сметать с доски хамдиновых батыров и пахарей, пряча свою пехоту от атак. 

   Ошеломленные зрители требовали награды победителю. 

   - НЕ-Е-ЕТ! - заорал Хамдин и вцепился в доску, как только кто-то попытался поднять ее, чтобы вручить полянину. - Это невозможно! Он безумный кайх, газархэ! Задурил всем вам головы! И мне! Да как я вообще мог согласиться играть с ним на доску?! 

   - Мы все видели! Он играл честно! 

   - Да вы же иного не скажете, счастливы по уши меня утопить! Оболгать меня! Он ведь вас обыгрывал! Половина из вас мне всю плешь проела жалобами, мол отобрал все до последней кины! Теперь скалитесь, что и меня обобрать собирается?! 

   - Отдавай выигрыш, Хамдин! И мамку мою отпусти! - заверещала проклятая девчонка.

   - Да! И мою Шулиму! 

   - А еще Иштару и Быстарнык! 

   - Давай, газархэ, забирай у него свою доску, скорее! 

   - Да вы рехнулись все! Убирайтесь! Прочь! Охрана! - Хамдин одной рукой отталкивал от себя наседающих, другой прижимал доску к груди. Пытаясь выхватить у него трофей, народ уже оторвал ему рукав и расцарапал щеку до крови. 

   Косу толкали со всех сторон. Он не очень-то понимал, чего от него хотят все эти орущие мурейцы и при чем тут безумные кайхи, одно он видел ясно - нужно остановить это безумие прямо сейчас. Глядя на то, что наемники Хамдина почему-то не спешили вмешиваться в потасовку, кондовый, матюкаясь, встал на затекшие ноги, зарычал и схватил воротилу за пояс, быстро поднял его, как девицу в танце, и отбросил прямо на толпу, тем самым расчищая себе путь.  

   Куча мала получилась знатная.

   Проворная Юна тут же воспользовалась оказией и умудрилась не только нырнуть в эту кучу, но и целехонькой выбраться обратно, отобрав-таки свою доску. 

   - Валим, а?! - предложила она Косе, потянув за руку. 

   - А твоя мамка конасын? А мой тютюн?! - заартачился гридь. 

   Девушка огляделась, поджав губы. Среди толчеи дерущихся с охранниками и избивающих Хамдина ни первое, ни второе сейчас отыскать было невозможно. Юна понимала, что газархэ заслужил свой выигрыш, как никто! Но что она могла поделать? 

   "Помоги нам, братец Ро!" - прошептала она, продолжая тащить газархэ к выходу. 

   Тот не шибко-то и упирался, просто шагал как-то странно, словно кукла на негнущихся ногах. А им нужно было убраться от потасовки, как можно быстрее - Юна боялась, что кто-нибудь из озверевших в драке мужиков обязательно вспомнит про доску и захочет заполучить ее, так сказать, под шумок. Поди, докажи такому, что доска зачарованная и насильно отобравшему ее принесет лишь несчастья. 

  Но то, что доска теперь принадлежала чужестранцу, ее почти не огорчало. Гораздо сильнее ее терзала обида, что не смотря на все ее старания и жертвы, она так и не смогла узнать хоть что-нибудь о маме или хотя бы вернуть конасын. Стоило ей об этом подумать, слезы хлынули потоком, застилая взор так, что она не увидела, куда ступает и чуть не сверзилась с верхней ступени на лестнице. И должно быть, реально расшиблась бы, если бы ее не подхватили на руки. 

   Юна подумала - это газархе, но проморгавшись, увидела того самого странного незнакомца, с которым разговаривал полянин, когда она вышла от Хамдина. Не молодой и не старый, не красавец, но и не урод - он удивительно походил на выдуманный Юной образ того, кому она всегда молилась - на ловкого, хитрого и всегда получающего самый большой, самый лучший, самый заветный куш - на господина везения и бога Удачи. На братца Ро. 

   - Ой! - только и смогла пискнуть она, когда незнакомец, как пушинку, прям так на руках и пронес ее по лестнице и через всю залу, поставив на ноги лишь у следующих дверей и лестнице, ведущей на этаж ниже. 

   - Нужно подождать уважаемого Косу Лабановича. - пояснил незнакомец, будто извиняясь за то, что отпустил девушку с рук. - Кажется, я задолжал ему извинения. Пологаю, се вышло не совсем так, как ему хотелось бы.

   Мужчина беззастенчиво подмигнул Юне, как старой знакомой, и вынул из-за полы расшитого халата два свертка. 

   - Да, мои извинения, и кое-что еще. - кивнул он газархэ, подходящему к ним с Юной. - Это вам, юная госпожа. - протянул один из свертков девушке, второй - Косе. - И вам. От души благодарю за прекрасную игру! 

   Он еще раз поклонился газархе, теперь уже в пояс. 

   - Вы истинный мастер своего дела! Благодарю!

   - Немаэ за шо. - угрюмо буркнул кондовый, не торопясь принять подарок от незнакомца. 

   Тот вежливо ожидал, не убирая руки:

   - Разверните. Уверен, это именно то, что сможет вернуть вам утраченное настроение. 

   Тем временем Юна свой сверток уже развернула и на радостях запрыгала на месте. 

   - Конасын! Это конасын моей мамочки! Смотри, Коса! Это он, мой конасын! Как вы его добыли? Почему? 

  - Нет-нет, юная госпожа, сейчас вам не стоит тратить время на все эти вопросы. Тем более внизу перед входом кое-кто с нетерпением уже дожидается вас. Поспешите же к ней. 

  - Мама? - только и смогла выдохнуть Юна, не веря своему счастью и едва мужчина кивнул, помчалась в низ со всех ног.

  Кондовый решился открыть свой подарок. Вдруг щедрый даритель сможет и его, Косу, осчастливить. 

  В кружевную тряпицу был завернут увесистый кожаный кисет крепко набитый душистым тютюном. 
   - Живемо! - рассмеялся гридь. - Ось так буде добре! Пидемо, друже, покуремо, и ты розповидэшь мени за то навище тоби вздалося помогаты мени, помогаты дивчине. 

***

  - Нет, этого я рассказать вам не могу. Никак не могу, уж простите! - ванстерка отказала холодно и уверенно. Так отказывают правители. Властные, уверенные в себе. 

   Аюбу понравилось. Ему давненько не отказывали. "Будет интересно." 

   - Ну, хорошо. Допустим. Если вам не позволено выдавать тайну, не выдавайте. Но что если вы просто подтвердите мои догадки? 

   - А вы так уверены, что их не нужно будет опровергнуть? - девушка подбавила в голос стали, вот-вот рубить им начнет. 

   Немного подумав, муреец ответил:

   - Да, уверен. 

   Он весь вечер вел разговор к этой развязке. Теперь ни за что не отступится. 

   - Вам придется отступить. - словно читая его мысли, отрезала хронистка. 

   - Тогда и вам ничего не достанется. - сказав это, Лугар встал между ней и свитком с предсказанием тэр-эхо. 

   Девушка вздохнула, одними губами шепнув себе "всегда одно и то же", а вслух устало приказала телохранителю действовать, просто позвав его по имени:

   - Бозба. 

   Но тот не двинулся с места. 

   - Бозба? - удивилась хронистка, пожалуй впервые за много лет. 

   - Только если ты хочешь его смерти. - прозвучало у нее из-за спины. 

   - Что? Конечно не хочу! - девушка чуть внимательнее посмотрела в глаза Аюба и поняла, ее телохранитель прав - повстанец будет драться на смерть, но не уступит. И уж если Бозба медлит, значит высоко оценил противника и считает, что может проиграть. Придется в этот раз отступить ей. Досада будет кислотой выедать ее изнутри, но секрет того, где именно находится Псервент и как до него добраться, она не выдаст никогда и никому.  

   Глубоко вздохнув, хронистка демонстративно развернулась и зашагала на выход. Но уйти не успела, из глубин темной сокровищницы долетел тихий голос Аюба:

   - Я почти не сомневался в том, что вы не уступите. В архиве Тэрудэя много всего интересного. В том числе и небольшая заметка о ванстерах. "Сей народ скрытен и готов к самопожертвованию ради сохранения тайны своего острова. Да и остров ли Псервент? Так говорят они, но можно ли им верить? Однако, пытать и мучать ванстеров смысла нет. Я пробовал и не однажды..."  

    Девушка прикусила губу, с болью в сердце поминая без вести пропавших братьев и сестер по ремеслу. Судя по голосу, Аюб скорбел вместе с ней. Он не глумился. Но и не подлизывался. Из него вышел бы идеальный хронист - жадный до знаний, понимающий их великую ценность. Но он не был ванстером и этого не изменить. 

   - "Нет способа открыть их тайну. Просто нет. - продолжил он цитировать слова древнего ученого. - Я долгие годы искал Псервент. И если даже я не смог его найти, не сможет ни кто. Посему пишу эти строки, оставляя наказ будущим искателям знаний. Кем-бы ты ни был, сколько бы власти не имел, встретив ванстера, преклонись пред ним, уважь. И будь благодарен за все, что он сочтет нужным тебе сообщить. Каждое слово его цени - ибо нет более щедрого дара, чем мудрость веков, бережно собираемая и хранимая народом Псервента". 

  Утирая слезы, девушка рассмеялась. 

   - Потрясающе! - похвалила она труды мурейца. 

  Снова развернулась к нему лицом. Тот так и стоял возле высокой подставки для свитков в круге света от единственной лампы, принесенной ими. Он сиял от гордости посреди черной тьмы, скрывающей тайны древнего ученого - не менее загадочной личности, чем ванстеры. 

   - Полагаю, в исходном тексте Тэрудэя было что-то вроде "пытки не помогли, придется продолжить поиски, эти ванстеры слишком умны, они знают больше, чем говорят, я должен добраться до них во что бы то ни стало", не так ли? - все еще улыбаясь спросила она. - Но я благодарна вам за столь изящный перевод. Честно. И признаю, вам удалось меня запутать. Зачем приводить меня сюда, если вы изначально не собирались показывать мне свиток тэр-эхо? 

   Аюб отступил от стойки, указал на свиток рукой:

   - Читайте. Я же сказал "почти". Мне нужно было убедиться в том, что вы действительно ванстерка. 

   - А кем по-вашему я еще могу быть? 

   - Это же очевидно, рионской кутайкой. 

   На это ванстерка ничего не ответила. Она подошла к стойке со свитком. Надела на руку шелковую перчатку. Провернула шарообразную рукоятку, чтобы выдвинуть из рулета первую тонкую металлическую пластинку, на которой были отчеканены начальные слова пророчества.

Надпись гласила: "Великий страж на княжей службе, посланник волею богов, честной слуга народов дружбе, явившийся на древний зов." 

   Хронистка перевела взгляд на Аюба. Ох, сколько чувств было в этом взгляде. И радость, и благодарность, но и сомнения вместе со страхом.

   - Это действительно оно? Настоящие слова тэр-эхо, услышанные десятки лет назад сотнями тэйминов по всей стране? Это правда оно? Кто его записал? Когда? Что это за метал? - вопросы так и посыпались из нее, как крупа из прорехи в мешке. 

   Аюб положил руку ей на плечо, искренне улыбаясь и кивая. 

  - Вообще-то, я надеялся, что на половину этих вопросов мне ответите вы. Да, это текст нашего пророчества - несколько тэйминов, знающих его наизусть подтвердили это, но касаемо того, кто, когда и на чем его выбил... Эм... У меня лишь догадки. 

   Ванстерка подобралась, сосредоточенно обдумывая сказанное.  

   - Вы говорили о неком заключенном, который передал этот свиток одному из повстанцев... 

   - Кто он, и почему оказался в плену, я так и не смог выяснить. Но думаю, что знаю его имя. - Аюб вложил в свое признание столько весомости, что ванстерке пришлось надолго задуматься, подбирая в противовес такой же лакомый кусочек. Но она не находила достойной платы. Ясное дело, заключенный не мог оказаться кем-то заурядным. В противном случае, его бы просто казнили, а не держали в плену. Но так ли важно, как его зовут?.. 

   - Кхм... - муреец кашлянул в кулак, напоминая о себе. - Впрочем, если вы отправитесь с нами в поход, а вы отправитесь... - он еще раз откашлялся. - То имя это вскорости услышали бы от самого Атширы. 

    Хронистка, не скрывая удивления, уставилась на Аюба.  

   - Ради него, как я понял, наследник рионского престола и прибыл в Мурею. Он постоянно говорит о нем, как о друге. Дэйра - знаете такого?

   Девушка не смогла скрыть своей реакции на имя: чаще заморгала, поджала губы, отвернулась.

    - Вижу, знаете. - закивал сам себе Аюб. - Но поймите, мне нужны не ваши тайны. А мои. Я должен понять, как спасти мурей-ванов от нарайкайского гнета. Да, пророчество дает надежду, указывает на героя, способного одолеть могущественного демона. Но я видел Атширу, говорил с ним. И знаете что, боюсь, нас ждет беда. 

    Серьезный голос предводителя повстанцев не оставлял сомнений - он искренне радеет за людей, доверившихся ему. Все свои знания и умения он будет использовать ради спасения мурей-ванов. 

   - И что же вас так напугало? - спросила девушка, подталкивая замолчавшего Аюба к продолжению. 

   - С ним что-то не так. Он утверждает, что потерял память. И я сказал бы, это, возможно, божье проведение, божий план. Что так и должно быть... Но! Он слишком доверчив и свято верит в добро. Тот, кто будет добрым с ним, сможет использовать его силу. Сейчас ее используем мы. Но что если нас обманули? Я боюсь, что тэр-эхо могло быть создано тем, кому плевать на мурейцев. Вообще на людей. Вы спросили, зачем я вас сюда привел? По разным причинам. Одна из них - хотел увидеть пустит ли вас внутрь сокровищница. Другая - я собираюсь получить ответы на ряд вопросов. В обмен я покажу вам самое ценное, что здесь похоронил Тэрудэй. 

   - И что же это? - шепотом спросила ванстерка. 

   - Сначала скажите, предостережение на двери в сокровищницу написано на рионском? И что на самом деле там было написано? 

   Хронистка кивнула.

   - Да, на рионском. То, что я и сказала. 

   Она умела врать, не краснея. Убедительно, невинно. С чистой совестью, искренне веря в собственную ложь. Но сейчас она не врала. - Кем бы ни был хозяин сокровищницы, на замке он запечатлел забавное требование не засовывать в замочную скважину части тела. 

***

   Суул и Ата переглянулись. Именно так они и попали внутрь - с помощью суулового пальца. Слушая сейчас разговор чужестранки и, нифига себе, самого предводителя повстанцев, Хвост начал подозревать, что демон, зовущий себя Айваном пришел сюда именно за этим. 

   Они могли подождать, когда девка с хлыщем уйдут, но нет, демон даже решился придушить Кучетына, оставшегося снаружи сокровищницы, так войти торопился. Не до смерти придушил, но один фиг - приспичило ж ему, аж брыли затряслись.  

   Кучетына спрятали за шкафами и давай бегом в замок ключом тыкать, а ключик-то не тот! Вообще не подошел. Вот тут Суул чуть не обоссался, думал демон и его придушит, но уже не так милосердно, как Кучетына. Парень был уверен, что спер нужный ключ, а выходит опять облажался... Но почему-то демон злобствовать не стал. Нахмурился, чуток подумал и метнулся за шкафы. Обыскал ключника, вернулся к двери. В руках у него было пять самых разных ключей. 

   - У него их еще больше, - тихо сказал он Суулу, - но другие попались совсем махонькие. Попробуй пока эти, а я еще поищу. Тока тихо! - и снова исчез за шкафами. 

   Суул посмотрел в дрожащем свете свечи на замок, на ключи. И даже пробовать не стал. Дырка в двери была шире ключей, большая - толщиною в палец. Парень заглянул в нее, чтобы понять, как замок устроен, но кроме ровных стенок ничего не увидел. Решил прощупать, вдруг потайной язычок почувствует. О том, что там могла оказаться ядовитая ловушка, он подумал лишь потом, когда внутри что-то тихо щёлкнуло и дверь подалась вперед. Выдернул палец, осмотрел. 

   - Быстро управился, молодец! - шепотом похвалил его демон. Протянул руку. - Давай.

   - Чо давать? - не понял воришка.

   - Какой ключ подошел, его и давай. 

   - Я пальцем открыл... - признался парень, полагая, что врать демону - себе дороже.

   Демон хихикнул, потрепав его по загривку:

   - Я бы тоже так ответил. Лады, можешь себе оставить. Но учти, - улыбочку сдуло с его небритой рожи, - я сбежал из подземелий Иглы, смекаешь, к чему клоню? 

   Суул смекал и запирать его не собирался. Он очень хотел отправиться за горы. Так хотел, что готов был довериться даже демону. 

   Ну а потом они наощупь пробрались по узким проходам обширной сокровищницы, заваленной не пойми чем. Даже когда глаза парня привыкли к темноте, он видел только едва различимые силуэты куч и слабый отсвет лампы вдалеке. Подходить близко к тем, кто зашел в сокровищницу перед ними, демон не решился. Тихо провел Суула за собой к боковой стене и стал слушать.    

   Когда тот, кто называл себя Аюбом получил от девки желаемые ответы, он скрылся ненадолго оставив ее одну. Суул слышал его шаги, скрип ржавых петель и стук сундучной крышки. Когда он вернулся в круг света, на ладони держал что-то маленькое, не разглядеть, но как известно, болтун - находка для кутая. 

   - Дмет, Дирна, Дыев. - сказал предводитель повстанцев, и демон вздрогнул. - Одинаковые, только по рунам и отличишь. 

   - Я не понимаю. - смутилась чужестранка. 

   - Это подделки. - хлыщ по одному надел все три кольца на пальцы. - По приданию, подлинный перстень может надеть и не умереть только истинный наследник Дида.

   - И? - как и Суул, девка, походу, нихрена не вдупляла. 

   - Здесь нет четвертой копии - Домара. Я слышал, ее носит нынешний князь. - пояснил самодовольный говнюк. Суулу он не нравился. 

   - От кого? - громко спросил демон так неожиданно, что сидящий на корточках рядом с ним парень, аж подпрыгнул. 

   Демон напугал и девушку. Но не ее бугая-спутника и не хмыря с перстнями.  

   - А я уж думал, вы уйдете так же тихо, как пришли. - сказал он, ухмыляясь. 

   - Кто там? - спросила девушка, глядя на своего охранителя. - Они опасны?

   Бугай ничего не отвечал, пялясь в темноту точнёхонько на то место, где скрывались Ата и Суул. 

   - За тобой должок, Аюб. - продолжил демон, так же громко и четко. - Я привел к тебе брата. И даже больше. Я привел к тебе того, кого ты зовешь Атширой. Ответь на мой вопрос и мы в расчете. 

   - И только-то? - глядя на руки и снимая перстни, уточнил повстанец. - Уверен, что этого будет достаточно? 

   - Мне не нужен хомут на шее. - не долго думая, отозвался демон. 

   - Жаль тебя расстраивать, кутай, но это был танг-анчин Кагор. Он вообще очень много всего  рассказывал. Но после встречи с упомянутым Атширой, превратился в овощ. Пускает слюни, ходит под себя и постоянно пялится в одну точку. Иные подробности я и сам бы хотел знать, но увы, мой хёмгыни очень вольная птица, а мне гоняться за ним сейчас ну вообще не с руки. Кагор, кстати, не раз порывался порыться в хламе Тэрудэя, но сокровищница его не пускала. Думаю, кольца он и искал. Зачем - уже не узнаем, но нам есть о чем подумать и кроме этого, да? 

   Демон не ответил. 

   Тихо покинув сокровищницу, он до самого утра просидел на крыше чанары, сначала матюкаясь по-полянски, потом в раздумьях. Приказав Суулу следить за определенными окнами в военных казармах, он отдался сосредоточенным размышлениям с закрытыми глазами. Если бы не его раздраженное цыканье и ворчание время от времени, парень решил бы, что хозяин тупо спит. Он и сам зевал до хруста в челюсти, но держался, боясь снова облажаться. 

   Глубоко за полночь незаметно для себя он все же заснул. 

   ***

   - Это сон! Сладкий сон! - повторяла Юна, утирая слезы себе и матери. Исхудавшая, осунувшаяся, ее эне была сама на себя не похожа. Но она была жива! - Скорее, идем к Насыру,  вот он обрадуется! 

   Девушка повела мать домой, на радостях позабыв обо всем на свете. 

   Вышедшие из башни следом за ними Коса и его новый загадочный внезапный приятель не стали мешать девичьему счастью. Кондовому достаточно было уже того, что все окончилось. 

   Чтобы сделать мгновение еще более счастливым, он набил трубочку и закурил. 

    - Что ж, уважаемый Коса Лабанович, приятно было познакомиться! Рад, что не ошибся в вас, вы действительно отличный игрок! Пусть моя доска хорошо вам послужит. - пожелал ему незнакомец и поклонился. 

   Кондовый подавился дымом, закашлялся. 

   - Мени? Чому ж мени? Я ж аддав йи дивчыне? 

   Из темноты, поглотившей Юну с матушкой, раздался цокот башмаков. 

  Ввернулась девушка. Она подбежала к Косе. Запыхавшись, согнулась, уперлась руками в колени. 

   - У-у-уф! Чуть не унесла ее! Вот! - она вынула доску из-за пазухи, вложила ее в руки Косе, чмокнула его в щеку и ускакала обратно, на ходу прокричав: "Будь счастлив! И пусть братец Ро и впредь присматривает за тобой!" 

    Кондовый обернулся, чтобы спросить у незнакомца, почему он назвал доску своей, но того уже не было. Хотел вернуться в башню, поискать его, поблагодарить, как следует, но и этого ему сделать не дали - из украшенных дверей на улицу повалил народ. 

   Люди разбегались кто куда, толкаясь и крича: "Спасайся, кто может! Берегись!"

   Одновременно с этим сверху раздался треск и грохот. 

   Башня рушилась.  

   Гридня уговаривать не нужно было. Спрятав доску под борт зипуна, он пристроился за кем-то из громил Хамдина и тоже побежал. 

   Если бы собиратели сплетен не побоялись войти в развалины сразу после того, как пыль осела, они бы увидели избитого, сломленного, но живого человека, лежащего прямо на самом пике изломанных балок и камней. 

   - Будь ты проклят, Ро! Будь ты проклят! - стонал он, растирая слезы, слюни и кровь по лицу. 

   Но богу удачи было плевать на бессильные слова человечка. Насвистывая, он летел вместе с ветром к маленькому хиё на востоке. 

   Там посреди ночи рыжий парень стоял перед парой свеже-посаженных кустов кызила, что теперь обрамляли вход в придорожную купель. Внезапно налетевший ветер взъерошил его отросшие волосы, порывом ударил по ветвям кызила. Вцепился в них, затеребил, сплетая гибкие кроны в одну. 

    Рыжий пригнулся, отступил. Он пришел сюда за ответом, но не думал, что ответ будет таким ясным. Внезапно все стихло. Из "причесанной" ветром ветвистой арки выбивалась пара туго переплетенных лоз. Витой прутик сгибался к ночному гостю, словно протянутая рука. 

   Мужчина вынул из ножен на поясе кинжал, отсек им "подарок" и низко поклонился. Ни кустам, ни храму, ни земле. Но тем, чьи тела лежали теперь под кызилами. Отцу и дочери, что смогли вернуть свои души. 

   Пришла пора вернуть душу и тому, кто отнял души у них. 

   Рыжий взмахнул лозой в воздухе пару раз: вз-з-з, вз-з-з - хищно пропела та. Третьим разом мужчина вытянул сам себя по спине и зашипел от боли. Упал на четвереньки, задышал... 

   - Я тут немного пропустил. Он зачем себя лупит? - спросил дерганный седой ребенок, появившийся перед рыжим. 

  Рядом возникла туманная фигура повыше ростом. 

   - Полагаю, хотел проверить бабкину науку. 

   - И как, работает? - участливо поинтересовался мальчик. 

   - Отвалите! - беззлобно огрызнулся рыжий. Встал и сбивчиво потребовал: "Двека, портал в чанару, в наш рахум* (помер. приют для долгосрочного пребывания), пожалуйста". 

   Через пару минут он уже спал, повалившись на тахту, как был - одетый и с лозиной в руках. 

   - Как думаешь, он вспомнит? - спросил мальчик, возникнув из ниоткуда рядом с кроватью.

   Туманная фигура соткалась из тени чуть позади мальчишки, но вместо ответа старый дух по-отечески приобнял его за плечи. После чего оба снова исчезли.