43. Тайны сахбая.

   Гадай вышагивал взад-вперед, меряя вдоль и поперек давно уже пустующий овин. Если тут овцы когда-то и хрумтели кормом в яслях, то сейчас, пожалуй, никто даже не вспомнил бы вкуса той колбасы, на которую пустили скотинку. Привычный этому месту стойкий запах пыли и старого мышиного помета ныне был разбавлен вонью мужского пота и свежей крови. В углу, подвешенный за руки к балкам перекрытия, медленно раскачивался гатырай третьей тучи прибрежной защиты - Хакреш выф Бурчак. Вот так - не меньше, не больше - это был человек, почти равный по высоте должности сэнгуну, еще недавно управлявший гардальским гарнизоном, а теперь взятый в плен и униженный грубым обращением. Его красивое мужественное лицо не выражало ничего, кроме надменного равнодушия. Он безучастно взирал на собравшихся, чем, по всей видимости, жутко раздражал Гадая, потому как тот, проходя мимо пленного в очередной раз, озлобленно скривился, нервно сжимая кулаки.
   Виру стоял с поникшей головой, притулившись к стене из неотесанных бревен, а я, все еще чувствуя слабость в ногах, сидел на перевернутом корыте.
   Повторный допрос ничего не дал. Вытерпев удары сэнгуна, Хакреш не сказал ни слова, и вопросы Гадая о том, как защититься от кайховства сахбая, остались без ответов. Никто не знал, что делать дальше. Крепость уже была в руках повстанцев, но сахбай, засевший где-то на горе, все еще представлял серьезную угрозу. Во что бы то ни стало нам нужно было достать его. Однако, первая же попытка сделать это привела лишь к быстрой и загадочной гибели воинов, которые не смогли даже приблизиться к его логову. Со слов Виру, они обезумели, разом напав друг на друга. И вроде бы их поступку не было иного объяснения, кроме того, что это заклятие сахбая заставило воинов сотворить такое. Но тэйтару повторял, как заведенный: "Там не было кайховства!" Принимая в расчет способность Виру видеть и чувствовать кайховскую силу, я верил его словам, а потому, обдумывая происшедшее, пытался найти другую причину внезапному безумию воинов.
   Пока Гадай шуршал пыльной и почти истлевшей соломой, кружа по овину, я скрупулезно соединял воедино все знания о гхор-а-кравья и сахбаях. Но о первых я знал всего ничего, а о вторых и того меньше.
    - Вы так усердно выбиваете из гатырая признания, будто тоже ничего не знаете о сахбаях. Вы что, никогда не встречались с ними раньше? - спросил я у Виру.
    - Конечно, нет! - прорычал гневный сэнгун, отвечая за тэйтару. - Они уже как триста лет - легенда.
    - Призывы кобхаров - запретные знания. - все же пояснил тэйтару. - Померцы давно отказались от этого...
    - А кобхары это кто? - уточнил я.
    - Могущественные и подчистую гневные существа. - снова вмешался Гадай, видимо, считая своим долгом избавить меня от того, чтобы я утруждался самостоятельным переводом.
   "Должно быть, демоны..." - сделал я напрашивающийся вывод, а вслух продолжил:
    - То есть вы не знаете, какими способностями сахбаи обладают?
    - Не знаем. - признался Виру, тяжело вздыхая.
    Гадай, дойдя до стены, треснул по ней кулаком и взвыл:
    - Ты же убил его! Как? - он уставился на меня горящим злобой взглядом.
    - Он спал. И боюсь, только это и позволило нам добиться цели. Но... - я понял, что еще не успел рассказать им о стычке с кайхом в лесу, а теперь было самое время. Опустив все лишнее, я коротко изложил историю о нашем поединке и черных нитях, с помощью которых кайх управлял подчиненными.
    - То есть, ты считаешь, что сахбаев было трое? - выслушав мой рассказ, Гадай еще больше запутался в сути происходящего.
    - Я не знаю. Нет... наверно, не считаю...  Я лишь хочу сказать, что те, кого вы называете сахбаями, могут подчинять волю других. И возможно, у них есть ученики. Тот, в лесу, был кайхом. Он использовал водные заклятия, как тэйтару, но при этом, наверно, и что-то из запретного учения...
    - Допустим... Но ты говоришь, тебя из плена повиновения вернул укус лисицы?! Что же нам теперь - ловить лис по округе и таскать их с собой, чтоб кусали?
    - Я не-зна-ю! Не знаю! - выдохнув, я зажмурился, перебирая в голове раз за разом части головоломки. Понял, что она не складывается, потому что частей недостает, решил сходить к вырубке. - Пойду осмотрю убитых...
    - Зачем? Нет! Не пущу! - Гадай заслонил мне выход. - Там опасно! Сам знаешь.
    - Но, сидя тут, мы ничего не добьемся!
    Сэнгун поджал губы, но от двери не отошел. Покосился на пленного.
    - Оставь его ... - сказал Виру, имея ввиду Хакреша. - Он все равно ничего не скажет.
    - Нет, скажет! - Гадай взялся за рукоять меча.
    - Да что он может тебе сказать?! - поддержал я Виру, соглашаясь с ним. - Откуда ему знать, как защищаться от сахбая? Они ведь на одной стороне. Не те вопросы ты задаешь.
    - Да что ты?! - сэнгун сложил руки на груди и задрал голову. - И какие ж надо?
    - Другие! - огрызнулся я. - Например, зачем в такой маленькой крепостице аж два сахбая? Если они настолько сильны и опасны, разве не достаточно было бы всего одного тут разместить?
    - Так они одного и разместили. Второй - не в крепости.
    - Ну так про это и надо спрашивать! Почему второй не в крепости? Что он делает на горе?
    - Думаешь, мы не спрашивали? Виру?!
   Тэйтару поднял голову и покивал ею, мол, спрашивали, но Гадай, потребовав ответа, даже не посмотрел в сторону подчиненного.
   - И каков был ответ? - уточнил он.

  Виру помотал головой, мол, никакой.
    - Видишь?! - сэнгун развел руками. Обогнул меня и подошел к пленному. Задрал ему голову, рванув за волосы. - Они все во власти Лабы!
    Я поймал взгляд Хакреша, пустой и равнодушный. Слишком равнодушный. Казалось, этот человек смотрит на тебя из-под толщи воды, медленно погружаясь в темную пучину. "Не скажет..." - утвердился я, глядя в его синие и холодные, как море глаза.
    - Ты тонешь, но не ищешь спасения. Зачем? Отчего-то бежишь? Или что-то защищаешь? - спросил я вслух по-мурейски и  подошел к нему ближе.
   Ничто не изменилось в лице Хакреша, и только глубокий медленный вздох выдавал, что не так уж гатырай и безучастен. Он слышал меня и хорошо понимал.
   - Тьма уже забрала его душу... - трагично заключил Виру, который, похоже, видел и чувствовал то же, что и я: мрак окутал сердце гатырая, запечатав дорогу к нему непреодолимой стеной.
   - Так пусть же он идет на дно! Ко всем эгирам!  - еще сильнее рванув за волосы голову Хакреша, Гадай выхватил меч, собираясь отсечь тому голову.
   - НЕТ! - закричал я, перехватив запястье сэнгуна. - Подожди! Дай мне еще время.
   - Для чего?! - он дернул руку, пытаясь вырваться. - Ты же видишь - он бесполезен!
   - Но его смерть - она тоже не принесет пользы!
   - Нет, принесет! На одного прихвостня Лабы станет меньше!
   - А если им управляют? Что, если можно вернуть его душу из лап тьмы?
   Гадай все-таки вырвался, но рубить с плеча не стал. Застыл в нерешительности.
   - Оставьте меня с ним наедине. - попросил я.
   - Думаешь, он пооткровенничает с тобой, потому что ты его защищаешь? - спросил меня сэнгун по-полянски. В этих словах отчетливо слышался намек на то, что он до сих пор не доверяет мне, подозревает в сговоре с наракайцами или самим Лабой.
   - Я думаю, что лучше бы убил тебя еще в Танурчаке! Честное слово, ты меня уже... - я вспыхнул, как костер на ветру, взметнувший к небу горящие искры, но осознав, что от таких слов будет только хуже, поспешил исправить положение: - Мы все уже на пределе... Кажется, тут сам воздух пропитан раздором и ненавистью... Я не то хотел сказать...
   - Хорошо, что не убил.... - вмешался Виру. - Ты прав, само место здесь окутано темными связями. Я едва вижу их, но хорошо чувствую эту липкую гадость. Тут везде пахнет злом...
   - Мы в овине. Было бы странно, если бы в нем пахло цветущим лугом... - буркнул Гадай, разворачиваясь на пятках. Он с показушным лязгом вогнал самзир в ножны и, чуть не вышибив напрочь и без того едва закрывающиеся ветхие створки калитки, удалился на свежий воздух.
   Виру едва улыбнулся ему в спину, потом кивнул мне, мол, делай, что должно, и последовал за сэнгуном.

   Мы остались с Хакрешем одни. Я затворил калитку, вернулся на корыто. Пленный смотрел в пустой угол, где на пыльной паутине гроздьями висели иссохшие мухи, скопившиеся, видать, за целое лето.
  - Ты ведь муреец... - начал я растерянно, почти не рассчитывая на диалог. - Что могло заставить тебя отказаться от веры?
  - Ты - газархе... - вдруг все-таки отозвался он. Его голос оказался неожиданно звучным, а дыхание - столь сильным, что паутина в углу задрожала. - Ты ничего не знаешь о нас.
   - Я не газархе. Но ты прав, о Мурее я знаю не так уж и много. Ну так расскажи мне. Я выслушаю тебя.
   - Мне это не нужно. ОН уже выслушал.
   - Он? - судя по тому, как это произнес Хакреш, я сразу догадался, кого он имеет ввиду. - Лаба... И что он тебе пообещал? Паруса, полные соленого ветра? Господство на бескрайних просторах океана? Что он мог предложить тебе такого, ради чего ты отказался от даров Тэи?
   - Даров? - Хакреш взорвался смехом. - Каких даров?
   Его буйный хохот сбил меня с толку. 

   - Но тэйтару... Что насчет их силы? Что это, если не дар Тэи?
   Выдохнув и снова повиснув на цепях, Хакреш оборвал смех, уставившись на меня колючим взглядом, по-прежнему пустым и холодным.
   - Ты сам ответил на свой вопрос - их силы. ИХ!  Если боги и существуют, им давно нет дела до людей. Кто-нибудь хоть раз видел их? Нет? А может, и нет никаких богов? Э-эй, боги, где вы? А ну выходите! Покажитесь нам! - он снова захохотал, запрокинув голову к потолку. Его смех больше походил на смех безумца, однако речи его, хоть на первый взгляд и были безумны, смысл в себе несли.
   - Вот, значит, какие беседы Лаба ведет с покупателями... Но что же он вам продает?
   - Ты. Ничего. Не знаешь. Ничего! Вы все рабы мелких божков, прислуживающие за жалкие подачки. То, чем тэйтару владеют сейчас, лишь малая толика подлинной силы.
   - А ОН обещает тебе нечто большее, да? Но если он сильнее Тэи, зачем тогда ему нужны вы?
   - Он щедрее. Сила, которой мы владели, пока не зарылись носами в эту проклятую землю, вернется к нам! Наши предки получили ее от могучей Нараканди - их истинной повелительнцы. Но отупевшие на суше мурейцы отказались от нее, утратили, осев на чужбинной тверди! А теперь, - Хакреш сплюнул в сторону места, где недавно стоял Виру, - эти тэйтару уверяют нас, что Нараканди - демон!
   - Оу! - воскликнул я, ошеломленный заявлением. - Вот что Лаба вам продает - сомнение в силе Тэи и веру в то, что утраченное могущество можно вернуть! И цена-то плевая, да? Всего-то - опустошение страны и тысячи загубленных жизней. Я-то думал Лаба - злобный засранец, а он всего лишь грязный мелкий торгаш. Хотя нет... все же не такой уж и мелкий - вон сколько народу продало уже ему свои души. Но вот в чем загвоздка... ты понимаешь, даже если он, ну предположим, не обманул вас и действительно одарит каким-то несметным могуществом, тебе оно вряд ли достанется. Гадай убьет тебя, если я выйду отсюда, так и не получив нужные нам ответы.
    Хакреш опять рассмеялся, как смеется взрослый над потугами ребенка выдать что-то чрезвычайно умное. Я действительно ничего не знал о мурейцах, а о наракайцах и подавно. Я не понимал даже Гадая, с которым уже провел столько дней и ночей. Понять, почему смеялся Хакреш, тем более.
    Видимо, недоумение, застывшее на моем лице, еще больше веселило гатырая, потому что он хохотал без остановки.
  - Хотелось бы верить, что это храбрость, а не безумие... - я обиженно отвернулся от него, понимая, что разговор зашел в тупик.

Daya Bala

Hanggai

   По большому счету, ничего нового я не узнал, разве что имя некой Нараканди, которую, судя по всему, предки мурейцев почитали, как богиню. Было ли это правдой или нет, меня почти не волновало. Больше, чем это, мне заботили собственные чувства. Меня вдруг охватил приступ одиночества - чужие люди, чужие правила, все чужое... "Что я здесь делаю?"
  Время шло, и Хакреш, понемногу успокоившись, опять обмяк на цепях, и только странная улыбка уже не сходила с его губ. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли, более не замечая, что происходит вокруг. Но когда я уже собирался сдаться и поднялся, чтобы выйти, он снова заговорил:
    - На мне нет намиды. Моя душа теперь свободна, никто не предъявит на нее права. И ТАМ я смогу вечность наслаждаться постижением тайн бытия.
   - Там? Где там?
   - Там, где не властны ни Тэя, ни Торга... Ни прочие божки. - он говорил медленно, завороженный собственными мечтами и полностью убежденный в их правдивости. - ТАМ, где я смогу из бесконечного потока силы черпать ее и создавать свои собственные миры...
    Я сел обратно, потому что мои ноги сами собой подкосились. Мне почему-то стало невыносимо дурно. И не душная вонь овина была тому причиной. На миг все поплыло у меня перед глазами, мир качнулся, а тело стало свинцово тяжелым. Странные образы туманных завихрений закрутились перед глазами, растворяя в себе стены, пол и крышу овина - я словно видел то, о чем говорил Хакреш - бесконечный белый поток, в который я погружался, то ли падая, то ли воспаряя. И хотя гатырай не сказал ничего такого, я будто наяву увидел вместе с ним манящее ТАМ.
    Тигель нервно дернулся у меня на груди, врезаясь кожаным шнуром в кожу на шее, и наваждение тут же пропало. Стены овина вернулись на свои места, а я понял, что мне просто необходимо узнать все, что известно этому человеку. Он видел Лабу, разговаривал с ним, он не боится смерти и убежден, что может стать равно Бог. У меня был только один способ узнать все это - заглянуть ему в душу и пережить с ним важные для него воспоминания, ставшие частью его души. Я коснулся тигеля, проговорив вслух: "Призываю тебя во плоти! Явись!" И Дизай подчинился. В тот же миг тени вокруг ожили, заскользили к моим ногам, собираясь и вырастая в размытый силуэт между мной и замершим в удивлении Хакрешем.
    "Я знаю, чего ты хочешь." - прозвучал голос в моей голове прежде, чем я успел высказать вслух свое желание. - "Знаю, но это уже невозможно."
    - Почему?
    "Потому что у этого человека больше нет души."
    - Как это нет? Её забрал Лаба?!
    "Её забрал я." - силуэт отодвинулся в сторону, и я увидел, что тело гатырая безжизненно обвисло на цепях, будто одна из мух в углу. Подскочив к нему, я задрал его упавшую на грудь голову и заглянул в глаза - они были остекленевшими. Проверил дыхание - нет. Сердце - не бьется.
    - Зачем?! - оторопело выдавил я.
    "Не я, а ты убил его." - спокойно отвечал тигель.
    - Я?!!!
    "Любой, кроме хозяина, кто увидит меня во плоти, лишится души. Таков закон. Ты призвал меня - Хакреш увидел."
    - О, Боже! Это ужасный закон! Кто придумал такое?! Главное, зачем?!!! И что я теперь скажу Гадаю? Он был нужен нам, мне... Он что-то знал!
    "Согласен. Это неудачный поворот событий. Но есть и хорошая новость..."
    - Неудачный?! Да, действительно, мы убили человека, вот неудача, блич... - я был зол и не понимал, как тигель может говорить такое.
    "О, прости меня, хозяин, я подумал, ты волнуешься из-за того, что он не попадет в свое ТАМ, а ты, оказывается, злишься на меня за то, что я использую не совсем привычный тебе набор слов. Но я буду стараться. Общайся со мной почаще, и я быстро научусь правильно говорить с тобой."
     У меня, наверно, челюсть в тот момент отвисла.
    - Ты надо мной издеваешься?
    "Нет."
    - Нет, издеваешься! Я не хотел его убивать! Но получается, что убил! Меня совесть мучает! 

    "Понимаю." - размытый силуэт качнулся и едва кивнул головой. - "Значит, тебе следует поискать человека, который посочувствует твоему горю. У людей ведь так заведено - они жалеют друг друга, когда им плохо."
    - Замолчи! Убирайся обратно в камень! - потребовал я, больше не желая слушать его издевки.
   Фигура распалась на темные пятна, сразу же ставшие частями окружающих теней. Тигель потяжелел, хотя то, как он становился до того легким, я не заметил. Дизай ушел, но я все еще ощущал его присутствие, в первый раз отчетливо осознав, что он видит и слышит все, что происходит вокруг, все время наблюдая за мною. Я приподнял амулет, взвесил его на ладони. Как ни странно, но моя злость затухала быстро и вскоре ей на смену пришло понимание справедливости замечаний Дизая. Он не сказал ничего плохого и сейчас был единственным, кто мог мне хоть как-то помочь. Успокоившись, я спросил:
   - Ты знаешь, о каком месте говорил Хакреш?
   "Возможно, я знаю о другом месте, похожем на место, о котором говорил Хакреш. Но нет причин полагать, что это одно и то же место."
   - Ты не ответил на мой вопрос.
   "Разве?" - Дизай выдержал короткую паузу. - "Нет, я не знаю".
   Я выпустил тигель из рук и медленно пошел к выходу, обдумывая, как сообщить Гадаю о смерти пленного.
   "Позволь мне еще кое-что сказать?" - подал голос Дизай прежде, чем я толкнул калитку.
   - Я слушаю.
   "У этого человека была очень мощная киту. Теперь я смогу больше делать для тебя. Силы, которую я получил от него, хватит надолго."
   - Вот как... - я остановился. - Значит, твоя сила на самом деле не твоя?
   "Это риторический вопрос. В мире любая сила одновременно и чья-то, и ничья. Рожденный из чрева матери ребенок получает ее от родителей. А те получили ее от своих родителей. Все лишь передают то, что вложил в них создатель."
   - Ты веришь в Богов? - удивился я, но тигель долго не отвечал. - Не веришь? Тогда я вообще тебя не понимаю...
   "Я думаю над тем, почему ты используешь это слово, и как мне следует ответить на вопрос."
   - Какое слово? "Веришь"?
   "Да." - он опять замолчал.
   - Послушай, мы тут с тобой о "высоком" беседы беседуем, а у нас проблема под носом. Даже две! Мертвый гатырай и сахбай на горе! Не пудри мне мозги! В прошлом ты мне здорово помог, но, честное слово, если бы я знал, что сила, которую брал у тебя, это чьи-то жизни, то, пожалуй, отказался бы от такой помощи.
   "Ты хозяин, тебе решать." - холодно заключил Дизай, и я уже решил, что на этом конец разговору, но ошибся.
   "Сила - это просто сила. Важно лишь то, как ее использовать. Ты не хотел, но убил одного. Ты хочешь, но не можешь убить другого. Ты просто неправильно используешь силу. Направь ее в нужнее тебе русло, и все встанет на свои места."
     - Ты говоришь вроде простыми словами, но я едва понимаю тебя. - я опять начинал злиться. - Получается, дело не в силе, а в знаниях. ИХ мне не хватает. Если бы я знал, что показывать тебя опасно для жизни...
   "Но разве ты не знал? Знал, но позволил себе забыть."
   - Нет, не знал! Я всего лишь был извещён! Но без подробностей! Без объяснений! Знать и понимать - не одно и то же!
   "Теперь понимаешь."
   - Нет! И теперь не понимаю! Почему другим нельзя тебя видеть? Кто это придумал? Зачем? Да у меня сотня вопросов! Кто тебя создал и что ты вообще такое?!
   "Вопросов действительно много. Стоит ли сейчас тратить на них время?"
   - А на что еще мне его тратить?! Я все равно ничего не могу сделать! Я не могу, как ты и сказал, пойти и замочить этого урода, потому что не знаю, КАК! Я вообще ничего не знаю!!!
   Я закипал от ярости и мои крики уже, должно быть, слышали снаружи. А Дизай оставался спокойным, что только подливало масло в огонь моей злобы. Его "серый" голос начинал раздражать меня даже больше, чем Гадай. И когда он задал свой новый "серый" вопрос: "Что именно ты хочешь узнать?", я просто взорвался:
   - Лаба дурит людей! Заставляет их убивать своих сородичей! Как прекратить все это?! Вот что я хочу знать! Ответишь мне?!
   Тигель молчал.
   - Нет? Тогда не лезь со своими поучениями! Сила, это просто сила... Ну так вот она, - я дернул тигель за шнурок, желая сорвать его с шеи, но тот не поддался, несмотря на то, что был очень тонким. - Вот она, сила - ешь, не хочу! А толку-то?!
   "Я знаю, как помочь тебе. Ты можешь найти ответы на многие свои вопросы в душе сахбая." - чуть быстрее, чем обычно, прошелестел голос Дизая.
   - А я думал, ты все слышишь и видишь. Меня уже было чуть не превратили в куклу! И сделал это всего лишь подмастерье. К сахбаю я и на сто шагов не подойду! Он вынет душу из меня раньше, чем я загляну в его глаза!
   "Тебе не нужно подходить."
   - Да-да, не нужно! Мы просто посидим тут и подождем, когда он сам к нам придет!
   "Прости, твои эмоции мешают мне ясно выражаться. Я сказал неправильно. Тебе нужно подойти к нему, но ты будешь в безопасности, потому что на самом деле будешь находиться в это время в другом месте."
   - О, да! Вот теперь все совершенно ясно!
   "Объединись со мной и пройди по теням. Он не увидит тебя, каким бы острым зрением не обладал."
   - Что? Объединиться? По теням? Как?!
   "Тебе нужно где-то оставить свое тело. Точнее, найти место, где ты можешь полежать или посидеть, но чтобы при этом никто тебя не трогал. Если тебя позовут или кто-то дотронется до тебя, ты сразу вернешься в себя и все придется начинать заново."
   - Ты серьезно?  - предложение покинуть тело и отправиться к сахбаю по теням просто не укладывалось в моей голове.
   "Я не настаиваю."
   Снаружи послышались шаги. Кто-то шел к овину и вот-вот должен был войти. Как всегда, обстоятельства вынуждали меня к решительным действиям, но на этот раз я выбрал не кидаться в омут с головой. Остался на месте, успокаиваясь и дожидаясь "посыльного" от моей судьбы. Калитка отворилась и в овин вошел Джока.
   - Я слышал твои крики. Ты в порядке? - он оглядел меня и гатырая.
   - Не очень. - признался я без проволочки. - Пленник умер... и я... в общем, в этом виноват я.
   Брови Джоки дернулись, но он спокойно ждал, что я еще скажу. А я не знал, как объяснить все то, что произошло.
   - Гадай там рвет и мечет. Он уже отправил сюда рухаев. Я поспешил предупредить.
   - Зачем?
   - Как я понял, одного послали  казнить пленного, а второго, чтобы... эм... взять тебя под стражу. Я понимаю, звучит смешно. Тебя и под стражу! - Джока улыбнулся. - Это все равно, что медведя привязать ниткой к плетню. Им ведь с тобой не справиться.
   Зная сердоболие Шляпы, я догадался, что он переживает не столько за меня, сколько за плетень... то есть за рухаев.
   - Спасибо тебе за красочное сравнение и за то, что столь высокого мнения о моих способностях, но драться еще и с рухаями я точно не собираюсь. Можешь не волноваться.
   Прикинув наскоро самые вероятные варианты дальнейшего развития событий, я вдруг понял, что судьба все еще стоит у штурвала корабля моей жизни и направляет его по нужному курсу.
   - А знаешь что, друг ты мой сердечный, пускай меня возьмут под стражу, я не против. Не удивляйся. Я потом тебе все объясню. А сейчас меня, должно быть, отведут в какой-нибудь уцелевший подвал, и это прекрасно. Мне как раз очень нужно где-нибудь посидеть... или полежать. А ты, а ты... Мог бы ты устроить так, чтобы меня никто не трогал хотя бы полчасика. Хватит мне полчасика?  - спросил я у тигеля, коснувшись камня рукой.
   "На что-то точно хватит." - отозвался серый голос в моей голове.
   - На что-то точно хватит. - повторил я, делая вид, что разговариваю сам с собой.
   В открытую калитку уже были видны двое хмурых рухаев, топающих к овину. Я вышел им навстречу.
   - Пленный мертв. - сходу выпалил я. - Он ничего не сказал. Отведите меня в подвал или куда там вы собирались меня вести...
   Удивленные рухаи переглянулись, но вышколенные своим строгим предводителем, не задавая лишних вопросов, быстро проверили овин, а затем встали по бокам от меня и повели к западной стене.
   В одной из башен, где раньше размещались воины, пока отдыхали между вахтами на стенах, сейчас устроили хуракх - место заточения или попросту говоря тюрьму. Туда согнали пленных и заперли под замок.
   - И меня с ними? Они же меня съедят! - запротестовал я, когда рухаи отперли тяжелые двери, и я увидел, что внутри полно народу.
   - Не волнуйся, Гадай суров, но не настолько. - ответил Гивхан, поднимая крышку люка в полу. Под ней оказалась лестница, ведущая в небольшой подвальчик, забитый ненужным хламом. - Спускайся. - велел он, а я улыбнулся своей прозорливости: "И правда подвал!"
   Пленные расступились, чуть ли не вжимаясь в стены, когда я зашел в помещение. Некоторые смотрели на меня со страхом и удивлением. Еще больше они удивились, когда меня заперли в подпол, и стали просить у рухаев не оставлять их рядом с "кайхару газархэ".
   - Да не газархе я, и не кайх... - буркнул я, выискивая в темноте, на что бы присесть.
   Через щели в крышке люка едва пробивался свет снаружи, но вскоре и его не стало - находчивые закюченные подтащили тахту, чтобы придавить ею крышку, видимо, считая, что замка недостаточно, чтобы защитить их от злобного полянского кайха. Мужики забубнили, пересказывая друг другу свои версии моего появления в крепости. Кто-то клялся, что видел, как мой конь дышал огнем, иные утверждали, будто я могу прыгать выше крыши и летать.
   Шарясь впотьмах, я ударился головой о торчащее нечто, тут же с грохотом рухнувшее на пол. Я и обиженно выругался, уже жалея, что согласился лезть в этот подвал. Наверху в миг притихли, а в следующее мгновение по половицам перекрытия заскрежетали ножки еще одной тахты.
   Зацепившись рукавом за какой-то ящик и свалив и его себе на ноги, я выругался еще раз, в этот раз на себя за то, что зачем-то трачу время на ощупывание окружения вместо того, чтобы использовать Преп-су. Сосредоточившись, я сложил узор и наконец-то осмотрелся. На ноги из ящика мне вывалились факела, которыми, должно быть, пользовались караульные на стенах. Таких ящиков тут была целая груда, а рядом с ними стояли бочки с паклей. Кроме этого, в подвал спустили ненужные поломанные стойки для оружия и полуразобранный шкаф с обвислыми дверцами. На верхние полки запихнули старые тюфяки, скрученные рулетами, которые сильно выпирали и мешали дверцам закрыться. Кроме того на дверцах были криво-косо набиты гвозди, на которых болтались разномастные подковы, будто выставка чьей-то коллекции. Об одну из дверц я и долбанулся головой, сбив пару подков.
   Закончив осмотр, я обнюхал тюфяки и выбрал себе наименее вонючий, стащил его вниз, бросил на ящики, устроив тем самым подобие лежанки. Все лучше, чем на голом полу сидеть. Улегся и развеял узор.
   - Ну что там про тени? - спросил я у тигеля, собравшись с духом.  
   "Выпусти меня." - прошелестел Дизай.
    - Сначала объясни, каковы будут для меня последствия эм... нашего объединения.
   "Если ты спрашиваешь, навредит ли это тебе, то ответ - нет. Никаких плохих последствий."
    - А если ты врешь? -  у меня в голове крутились слова из свитков, которые Джока спер из Танурчака: "Коварный Владыка Тени, незримый и вечно скрытый..." Меня особо беспокоило первое слово. Не зря ведь автор тех строк использовал такое определение?
   "Твой вопрос ставит меня в тупик. Еще никогда мне не приходилось доказывать правдивость своих слов. Я не знаю, что ответить тебе." - признался Дизай.
   - Поклянись, что говоришь правду. - предложил я, хоть и понимал, как верить клятвам Коварного Владыки Тени - по-детски наивно.
   "Я ведь уже принес тебе клятву верности!" - голос Дизая на мгновение окрасился удивлением, или, быть может, мне показалось.
    - Да уж... - хмыкнул я. - Положение сложное... Но, пожалуй, я доверюсь тебе, по-другому все равно никак не проверить... Ладно, явись!
    Так как вокруг было темно, хоть глаз выколи, на этот раз я не увидел никаких шевелящихся теней, но вот что любопытно - я прямо кожей ощущал, что они шевелились.
    - Послушай, я тут подумал, а может ли тебя увидеть кайх, так сказать, засечь своим кайховским чутьем? Вот Виру, например? Он всякие там связи чует. Тебя - может?
    "Может, но только если будет целенаправленно искать изменения колебаний киту на определенной частоте. Мое взаимодействие с окружающей средой столь же естественно, как ветер или рост травы."
    - Круто! И я даже почти все понял. Но вот когда ты шевелишь тенями, это могут видеть и другие, так ведь?
    "У них была бы такая возможность, если бы я не следил за тем, чтобы никто не смотрел в нужный момент на тени."
    - Ты можешь следить за этим, даже если вокруг толпа народу?
    "Могу."
    - Ого! Ну ты реально крут! И это меня пугает...
    Дизай ничего не ответил  на это, отчего мне стало еще больше не по себе. На какой-то миг я даже почти передумал использовать предложенную им помощь, но потом я подумал, что могу просидеть в этом скверном месте невесть сколько, пока Гадай не решит, что делать со мной дальше. А я хотел сам все решать. Ну и, что уж там скрывать, хоть и страшно было, было и в той же степени любопытно: не каждый день мне, знаете ли, предлагают пройтись по теням.
    - Что я должен делать? - наконец решился я.
    "Ничего. Я все сделаю сам." - прошептал Дизай и тьма вокруг стала еще темнее. Я бы сказал, что она набросилась на меня. Тюфяк подо мной растаял, исчезло и мое собственное тело, я просто перестал его ощущать. Зато появилось новое, ни с чем не сравнимое чувство окружения. Я будто висел в воздухе, в полнейшей темноте, но вся эта темнота и был я сам. Мог двигать ее, мог даже двигать ею. Не рук, не ног, но я упирался сразу во все предметы, находящиеся в подвале. Кажется, я дернулся, и от этого шкаф, и без того уже перекошенный, заскрипел, зашатался, дверцы на нем захлопали, а потом он с грохотом завалился на бок, толкая стойки и ящики, которые попадали на пол, вываливая свое содержимое.
    "Позволь мне управлять движением, пока ты не обвыкнешься." - голос Дизая вовсе потерял какую-либо окраску. Я даже не слышал его, а скорее просто понимал слова, которые сами собой рождались в моей... сказал бы, голове, но ведь не было у меня теперь никакой головы! Я даже не знал, чем ответить! Но согласился.
    Факела взлетели в воздух и стопками сложились обратно в ящики, стойки выпрямились "по стойке смирно", а бедолага шкаф заскрипел под натиском темной силы и вернулся в менее перекошенное состояние. Все это делал я, но не я - моим огромным телом-тенью управлял Дизай.
    "И что дальше?" - подумал я.
    "Я проведу тебя к сахбаю." - подумал Дизай.
    "А ты знаешь, куда идти?"
    "На гору."
    И тут темнота снова зашевелилась, я словно вода, перетекающая по руслу реки, потёк по теням. У меня не было никаких глаз, и видеть я, разумеется, не мог, но зато ощущал формы предметов, которых касался. Поначалу было сложно успевать осознавать этот новый процесс, но подсказка Дизая помогла освоиться быстрее:
    "Представляй себе то, чего касаешься."
    Я попытался и, на удивление, это сработало. Воображение быстро рисовало образы окружения и я бы ахнул, если бы был рот, потому что первая осознанная картинка показала мне, что мы уже возле сломанных ворот. Скорость движения была такой быстрой, что следующая картинка, мелькнувшая в моей голове, была - узкая просека и трупы воинов, лежащие на ней. Что-то в этой картинке зацепило мое внимание, какое-то странное колкое чувство.
   "Что это там такое?" - подумал я.
    "Ты тоже заметил?" - подумал Дизай и вернулся к месту. Картинка стала четче. Отвратительная картинка: у двоих не было голов, у одного самзир торчал в животе, остальные были так посечены, что просто жуть. Но не это было странным. Тени дрожали, касаясь оружия. Я направил волю на то, чтобы поднять один из упавших на землю самзиров, но лишь коснулся его, Дизай отдернул мою "руку": "Не стоит".
   "Почему?!"
   "Прислушайся. Сталь шепчет".
   Неожиданное предложение сбило меня с толку, но я прислушался. И действительно! Слабо-слабо, но мечи шептали. Их шепот и заставлял тени дрожать, а я, все-таки, скорее видел шепот, чем слышал его.
   "Это он делает? Сахбай?" - спросил я.
   "Нет, это делают сами мечи." - ответил Дизай.
   "О, Господи! Только шепчущих мечей нам еще не доставало!" - возмутился я.
   "Продолжим путь." - предложил Дизай, и мы полетели дальше.
   Замелькали новые образы запущенных садов, и вот деревья расступились; мы оказались на крошечной опушке, посреди которой стоял небольшой домик, старый и сильно осевший в грунт, но, судя по следам вокруг, не заброшенный.
   "Он внутри". - подтвердил Дизай, подбираясь ближе, перетекая по теням на травинках тропы, ведущей к дверям. Мы переплыли с травы на порог, с порога на стену. И вот уже коснулись темных щелей под дверями, но Дизай отпрянул, а я отчетливо ощутил изменения в плотности теней.
   "Барьер." - догадался я. - "А ведь я знал про него... И что теперь?"
   "Мы войдем. Я остановился, чтобы ты запомнил это чувство. Коснись барьера еще раз, чтобы запомнить наверняка." - посоветовал Дизай, и я подчинился, ощутив неприятное сопротивление, похожее на то, как если бы я касался воды, которая на вид, как вода, а на ощупь, как камень.
   "Запомнил.  - подтвердил я. - Но как мы вой..."
    Не успел  я договорить, мы проскользнули сквозь "камень".
    Внутри в полумраке из-за давно немытых окон, посреди пустой комнаты прямо на дощатом полу сидел человек. Хотя назвать ЭТО человеком можно было с трудом. Мало того, что он был по самую шею укутан кучей ветхих, почти истлевших одеял и шкур, из головы его выходили белесо-алые длинные вены, которые спадали ему за спину и уходили куда-то в темный проем в стене. Оголенные руки, торчащие из-под складок одеял, тоже были обвиты толстыми венами-веревками, шевелящимися и бугрящимися, подобно тому, как заглоченная змеей еда перемещается внутри нее. Морщинистое лицо искажали уродства: обвислая челюсть и очень впалые глазницы, а со лба и до макушки выпирал рядок тупых рогообразных наростов, натянувших в этих местах кожу до синевы.
    Если не считать шевелений его вен, сахбай был неподвижен и походил на статую. Он сидел, уставившись в одну точку и, кажется, даже не дышал.
    Я успел рассмотреть все это в мельчайших подробностях, потому что движения Дизая стали очень-очень медленными. Мы буквально растекались по полу и стенам, осторожно и не торопясь, стараясь не задевать осевшую пыль и хлопья пустой, давно покинутой ее хозяином паутины.
   И все же что-то смутило сахбая и он очнулся от забытья, прищурился и обвел взглядом пространство перед собой. Вены, свисающие на спину, забулькали сильней.
   У меня не было глаз, но я готов поклясться, что в какой-то момент наши с ним "взгляды" встретились. Его и без того огромные черные зрачки расширились еще больше, и тогда Дизай скомандовал: "Сейчас!"
    Меня прямо всосало в зрачки сахбая. Точнее, я будто прошел сквозь них, как сквозь дверь. И оказался в огромной зале с гладким полом выложенным цветным мрамором.
 
    В стенах высокие арки, сквозь которые косые лучи ослепительного света режут прозрачные полутени. У дальней стены за этой световой решеткой, на подиуме возвышается высокий постамент с большой раскрытой книгой на нем. У постамента стоит человек в длинной голубой мантии, похожей на те, которые я видел на тэйтару.
   Он стоял спиной ко мне. Чтобы рассмотреть его лицо, я решил приблизиться. Сделал шаг и неожиданно понял, что именно шагаю. Осмотрел себя и увидел свое обычное тело. Мои шаги эхом отразились от стен, и человек, вскинувшись, развернулся. Седой старик удивленно уставился на меня, а в следующий миг ринулся ко мне с криками: "Она моя! И только моя!" Он вскинул руки и пространство между нами исказилось, из воздуха появились длинные жгуты, которые схватили меня за горло, я даже не успел ничего сделать.

   "Дизай!" - прохрипел я, но в этом уже не было нужды, мир снова изменился, свет померк, а я ослеп. На самом деле, я просто вернулся в свой темный подвал. Хотел уже обрадоваться, но давящая хватка не отпускала мое горло. Я запаниковал, схватился за шею, но на ней не было ничего, кроме кожаного шнурка тигеля.
    - Дизай! - повторил я призыв в голос, чувствуя, что начинаю задыхаться.
    "Борись!" - прошелестел обеспокоенный голос в моей голове. - "Сопротивляйся, не дай ему завладеть тобой!"
    - КАК?! - дышать стало совсем нечем.
    "Используй волю!"
    - КАК?! - я уже хрипел из последних сил.
    "Не верь наваждению. Ты все еще не вернулся. Ты в тени. А мы все еще в доме сахбая. Он завладел твоим воображением. На самом деле тебя никто не душит."
     - Но тут темно, я ничего не вижу!
     "Представь любое место, которое считаешь безопасным. Скорее!"
      Я попытался придумать такое место, но не смог. Все места, которые приходили на ум, почему-то казались небезопасными. Лес, Шлем-гора, Ранурчак, бабольские степи, обоз с телегами, улицы Селаи - все замелькало у меня перед глазами, но везде, о чем бы я не подумал, мне чудилась какая-то опасность. Мельница, Бархатная роща, двор Корнуса, Пьяный Боров... ПЬЯНЫЙ БОРОВ!!! Я увидел себя на арене. Толпа орущих людей вокруг расплылась одним размытым пятном, запах пота, лука и пива ударили в нос. Я не видел противника, но чувствовал его железную хватку на своей шее. Как бы я не выкручивался, он все время оказывался позади, наседая и придавливая меня к земле.
   Я почему-то вспомнил, как зрители на боях обычно бывали недовольны, когда ухваты сильно затягивались. Вот и сейчас они ругались и кричали : "Ну скильки можна?! Скидавай його! Пхай! Шыбче, шыбче!"
   "Форол! - осенило меня. - Нужен Форол, чтобы объявить бой!"
   Я представил его, стоящего, как всегда неподалеку от столика Борки и тогда знакомый до слез бодрый голос Форола огласил новую часть поединка. "Бой!!!" - подхватила призыв толпа, и я, что было мочи, врезал обидчику, едва тот отпустил мое горло.
     Мир лопнул, а я вывалился из него, очутившись на вонючем тюфяке в подвале. Первым делом проверил шею и с радостью обнаружил, что она цела-целехонька: ни вмятин на ней, ни ушибов. Дышится легко и свободно!
   - Я СДЕЛАЛ ЭТО! - закричал я, не в силах совладать с нахлынувшей радостью. - Ты видел? Видел?! А?!
    "О, да, удар был мощный." - без особого восхищения отозвался Дизай.
    - И это все?! Не похвалишь меня?! Я чуть не умер! А ты... - мне даже стало обидно.
     "Я восхищен твоей силой!" - чуть удивленно произнес серый голос. - "Однако, должен тебя огорчить... "
     Хоть радость моя и была великой, она тут же улетучилась. Я замер, уже не зная чего ожидать. Только что пережитое и так едва умещалось в моей голове, а предугадать, чем меня собирается огорчить Повелитель Теней, решил даже не пробовать:
    - Говори. - велел я, готовясь к самому худшему.
    "Ты победил, но сахбай больше не сможет ничего тебе рассказать. Он умер. Ты сжег его душу... По-другому и не скажешь. Твоя сила действительно впечатляет. Смог волей одолеть такого мощного заклинателя. Но ты сильно не расстраивайся. Ведь теперь путь к домику безопасен. И я посоветовал бы тебе сходить туда еще раз. Там много интересного."
    - О чем ты? Там был только этот уродливый старикан.
    "О, нет. Там есть еще... эм, сущности. Разве ты не почувствовал их?"
    - Мне не до того было, знаешь ли... Что за сущности?
    "Я не знаю. Похожи на людей, но что-то с ними не так... "
    - Час от часу не легче! Ладно, проверим, но по теням я больше не пойду! Во всяком случае не сегодня! Хватит с меня всей этой... вот этого всего... хватит! А то я разумом двинусь, если уже не того...  Господи, кому рассказать - не поверят!
    "А ты не рассказывай... Да, лучше не рассказывай. Зачем людей пугать?"
     - Меня, значит, пугать можно, а других нет? - я улыбнулся, представив рожу Косы, послушай он мой рассказ о битве с сахбаем. - И кстати, ты говорил, что никаких плохих последствий! Выходит, все-таки наврал?
    "Я не... это не из-за того... Обычно душа человека лишь хранит образы прошлого... а тут... Она была такой сознательной... " - зашептал голос чуть сбивчиво и рассеянно.
     - Да ладно, расслабься! Я пошутил. Знаю, что ты не виноват. Но это все... Ну ваще, капец! Я ходил по теням, залез в душу сахбая, боролся с ним в его воображении, или в моем... Или где? - меня распирало от вновь нахлынувших чувств, голова просто лопалась от количества мыслей и вопросов. Я вспоминал свои ощущения и образы, полученные во время путешествия в виде тени, хотел подробнее расспросить у Дизая о том, почему, попав в душу сахбая, я видел себя в собственном теле, и о чем-то еще, но меня отвлекло внезапно начавшееся жжение в груди. Точнее, на груди. Я потрогал растрепанный зыбанч, и моя ладонь стала мокрой и липкой от крови.
  - Кажется, время действия лечебного наговора закончилось. Рана открылась...
  "Должно быть, это из-за того, что ты использовал слишком много киту." - подсказал Дизай. - "Тебе нужен лекарь."
   - И без тебя знаю. А может, ты? Умеешь лечить?
   "Нет. Этому не обучен."
   "Обучен... " - отметил я про себя еще одно важное слово, говорящее о том, что кто-то все же создавал тигели, вкладывал в них какие-то умения, но сейчас было важнее заняться раной. Я поднялся по лесенке и прильнул к крышке люка:
   - Эй вы там, наверху! - позвал я по-мурейски, обращаясь к пленным, - Слышите? Позовите надзирателя! Я ранен, мне нужен лекарь!
   До этого в хуракхе едва слышались слабые шепотки, а теперь и они смолкли. Никто не отозвался.
   - Та-а-ак... понятно. - я присел на ступеньку, чувствуя, как рана начинает болеть все сильней.  - Похоже,  я тут застрял... Они меня боятся! Что делать, Дизай?
   "Конечно, боятся. Ты так здесь нашумел, роняя шкафы... Помню, один из моих прежних хозяев было даже придумал способ, как зарабатывать на страхе людей. Сначала он останавливался где-нибудь неподалеку от небольшого поселения и заставлял меня проникать в жилища, ронять там предметы и портить имущество бедных простолюдинов, а потом приходил к ним сам и предлагал за небольшую плату избавить их от злобного духа. Платили исправно."
   - Любопытная история, но мне бы дельный совет. Ты понимаешь, я кровью истекаю!
   "Так он дельный. Используй их страх."
   - Какой ты бессердечный...  - усмехнулся я, понимая, к чему он клонит. - Ну давай, напугай их. Глядишь, и правда толк будет... Только не сильно!
    Едав я успел закончить предложение, сверху заголосили. Мужики переполошились, забегали, стали тарабанить в дверь, умоляя их спасти от кайхару газархе, кто-то даже изъявил желание вступить в ряды повстанцев и как можно скорее.
    Мне было и смешно и стыдно, но очень уж не хотелось помереть в каком-то вонючем подвале. Не знаю, что там делал Дизай, но это и правда помогло. Дверь почти сразу открыли.
   - Бёх хана!* (К стене!) - грозно приказал вошедший рухай, и я узнал его по голосу.
   - Садги! Слышишь? Мне нужен лекарь! Рана открылась! Эй! - стал звать я, стараясь перекричать взбаламученных пленников.
   Слава Богам, меня услышали. Люк поднялся и я, щурясь на свет, выполз наружу. Предъявил доказательство своих слов - багровые от крови ладони и рану на груди. Увидев такое дело, рухай без промедлений повел меня к выходу, но за порог не выпустил. Остановился в дверях и стал звать людей, чтобы те сходили за лекарем.
   Выглядывая из-за его плеча, я увидел Джоку, скучающего под деревьями неподалеку. Он тоже увидел нас и обеспокоенный шумом суматохи сразу подбежал с вопросами: "Что случилось?"
   - Пленному требуется лечение. - сухо отозвался Садги по-мурейски.
   - Давайте я провожу его к целителю! - сходу предложил зук, но рухай замотал головой:
   - У нас приказ держать его до дальнейших распоряжений. Новых приказов не поступало, значит, его подлечат и обратно под замок.
   "Нельзя мне обратно под замок..." - подумал я и маякнул Джоке глазами.
   - Спрячь меня. - прошептал одними губами, пока рухай смотрел в другую сторону.
   Шляпа удивленно вскинул брови. Несколько мгновений ему понадобилось на то, чтобы оценить ситуацию. Видно было, как в нем боролись порицание и любопытство, но победило все-таки второе. Он состроил мне смешную рожу, закатив глаза, мол, "Ярек опять чудит", потом огляделся, определяя, сколько людей меня видят в данный момент, и кивнул. Пока Садги объяснял подошедшему сибскому батыру, чего он от него хочет, я тихонечко протиснулся между его спиной и дверным косяком, стараясь не задевать ни то, ни другое. Отошел от них на несколько шагов и встал, припоминая обратную дорогу у воротам. Джока сделал вид, что ему стало скучно и он решил прогуляться.
   - Эя! Тахгак!*(Эй! Стоять!) - вскрикнул Садги, заметив, что меня больше нет рядом с ним.  
  Я рванул с места, но оказалось, кричал он не мне, а Джоке.
  - Кумэй цагаан устэй! Тер намур харанас нуугдах!* (Держите беловолосого! Он может скрывать от взгляда!)
    Шляпа припустил за мной следом, а за ним и сибский батыр, громыхая своей броней.
    - Тахгыр! Загхсох! Кумэй газархе кайхару!* (Стой! Остановись! Держите полянского кайха!) - требовал он, призывая других - хвала богам, редких - встречных помочь ему задержать Джоку.
    - Я не полянин! И не кайх! - на бегу отвечал ему Шляпа, но это, ясное дело, не могло изменить намерений батыра задержать убегающего.
    Мы свернули за конюшню, где Джока нагнал меня и пристал с вопросами:
   - Что ты задумал?!
   - Мне нужно вернуться в логово сахбая. - отвечал я, не замедляя бега, хотя бежать было трудновато: приходилось удерживать полы порванного на груди зыбанча, чтобы он не теребил рану.
    - Вернуться?!
    - Да. Я потом все объясню! Помоги мне хотя бы до ворот добраться!
    - Но твоя рана!
    - Потом!
   Я выбежал из-за конюшни и чуть не врезался в проходящих мимо воинов, тащащих какой-то длинный и явно тяжелый мешок. Еле увернувшись, чтобы не перечепиться через их ношу, я побежал дальше, уже завидев впереди площадь перед воротами. Сидящие на отдыхе у превратной башенки сибцы, заслышав приближающийся топот, повскакивали и оторопело уставились на дорожку. Не вскочил только Коса, перетягивающий ранение на ноге и потому оставшийся сидеть. А может быть, и не поэтому: в отличие от остальных, которые явно слышали, как кто-то бежит, но не видели, он видел, потому что Джока мог не отводить ему глаза. Кондовый  проводил нас своим прищуренным взглядом, а когда мимо него пробегал преследовавший Джоку батыр, толкнул ногой составленные вместе копья отдыхающего отряда копейщиков. Пирамида копий развалилась, преграждая путь батыру, но он велел сибцам у ворот задержать Беловолосого, что они и сделали, едва я проскочил между ними.
    - Ты настоящий кар'аям! - прокричал Джока мне вслед, как только я преодолел ворота и выбежал на тропу ведущую в горку, но тут в крепости затрубили горны, заглушая его слова.
    "Ого! Они что, будут ловить меня всей ордой?!" - я понял, что мое положение безнадежно. Если Джоку поймали, без его помощи я далеко не уйду. Остановившись у давешнего пенька, чтобы перевести дыхание, я оглянулся. На удивление, меня не преследовали. Напротив, охрана на стенах частично покидала посты и устремлялась куда-то вглубь крепости. Отряд пикейщиков похватал свои пики и тоже улетучился. У ворот осталось всего несколько человек, по-прежнему удерживающих Джоку. Меня волновало, что ему может серьезно влететь по моей вине, поэтому стал думать, как "отмазать" Шляпу. Хотел уже вернуться, но к воротам подбежал Виру и я, полагаясь на наше с ним взаимопонимание, выкрикнул, обращаясь к тэйтару:
   - Джока не виноват!
   Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы зука хотя бы выслушали. Тэйтару хмуро посмотрел на опушку и мне показалось, что сейчас он или бросит в меня каким-нибудь кайховством, или отправит людей на поимку, но он просто отвернулся, а за стену никто не пошел. Более не мешкая, я оставил пенек и потрусил по тропинке.
   "Может быть, лучше все-таки сначала к лекарю?" - прошелестел голос Дизая, едва стены Гар-дала скрылись за деревьями.
   - Оно, конечно, лучше бы, но ты же видишь, какая суета. Пока то, пока сё, меня замурыжат расспросами... Я бы даже сказал, допросами. Гадай сегодня не в духе. И вообще, начнет спрашивать, а что я ему скажу? Он и так меня недолюбливает, а расскажи я ему про тебя, станет еще подозрительнее. А рана не такая уж и страшная... Ну подтекает понемногу... -  я осмотрел грудь и разошедшиеся края рубца, оценивая степень повреждения, - ... но вроде все   не так плохо, как мне показалось в подвале. Печет ужасно...  но если я сейчас вернусь ни с чем, будет только хуже. Я убил пленного. Понимаешь? Гадай и так уже наверняка думает, что я сделал это нарочно, как заговорщик и предатель...
   "Наверняка..." - согласился Дизай. - "Но я полагаю, горны не по твою душу трубили. Что-то еще случилось."
    - Тогда тем более! Надо выяснить все побыстрее и тогда возвращаться. Если на крепость напала какая-то срань, я, может, хотя бы узнаю, как от нее защищаться! - я прибавил шагу, прикидывая на ходу, что могло случиться.
   Выйдя к трупам, которые по-прежнему были на своих местах, я еще раз внимательно осмотрел их оружие. Эти самзиры отличались от тех, что я видел раньше. Сталь была более темной, а на рукоятках выбиты знаки, непохожие на те, какие имелись на клинках сибцев и рухаев.
   - Как думаешь, что это за знаки? - спросил я у Дизая.
   "Возможно, это клеймо гарнизона."- предположил он.
   - Какого?
   "Гар-дальского. Такое же было на поясной бляшке Хакреша".
   - А ты наблюдательный! Я вот даже не обратил внимания. Но как-то странно это... Почему у сибцев оказались эти мечи?
   "Об этом лучше спросить у их начальника."
    - У Рамзы? Впрочем, ты прав. Надо будет спросить... Если меня станут слушать...
    Я поднялся с корточек и побрел по тропе дальше в лес. Подниматься в гору на этот раз было гораздо сложнее, чем во время путешествия в виде тени, но я решил во что бы то ни стало добраться до тела сахбая. Мне казалось, что там я узнаю нечто важное. Опять же Дизай утверждал, что в домике есть кто-то еще, кроме мертвого заклинателя.
    - Я тут подумал, ты говорил про сущности... Можешь подробнее описать? А то я, как видишь, не в лучшей форме. Сражаться уже не в состоянии.
    "Описать могу. Но скоро ты и сам их сможешь увидеть. А беспокоиться на их счет не стоит - они не опасны."
    - Ты уверен? В прошлый раз ты ошибся.
    "Ошибся? Я?" - серый голос в очередной раз окрасился удивлением.
    - Ты сказал: "Он не увидит тебя, каким бы острым зрением не обладал." Но ведь увидел же.
    "Действительно, - признал Дизай, - получается, что ошибся... Но, полагаю, не я, а ты.
    - Чего?! Снова я виноват?!
    "Я не обвиняю тебя, а лишь хочу сказать, что если бы у тебя было больше опыта совместной работы со мной, подобного бы не случилось".
    - Ясно... - буркнул я, делая выводы.
    В скором времени сливовые сады кончились, и я оказался перед домиком сахбая. Вокруг мирно щебетали птички, лучи клонящегося уже к закату солнца золотили верхушки деревьев - все было прекрасно и жизнерадостно, если не считать истекающего кровью меня на опушке и мертвого уродца, скрытого за стенами старого домишки.
   Доковыляв к дверям, я опустился на порог. Облокотился спиной на дверь, желая хоть немного отдохнуть, но та поддалась и стала со скрипом открываться. Я развернулся и замер. Из полумрака на меня смотрели огромные глазищи сахбая. Моя рука сама потянулась к поясу, нащупывая рукоять меча, но его там не оказалось.
    "Он мертв. Не бойся." - сказал Дизай, и в этот раз я был рад его спокойному голосу. Однако, меня почему-то не очень убедили его слова. И вскоре я понял, почему: толстые вены, свисающие с опавших на одеяла рук, по-прежнему двигались. Точнее, что-то двигалось по ним, перекатываясь под белесо-алой оболочкой.
    Словно читая мои мысли, Дизай вновь отозвался: "По этим трубкам двигается какая-то жидкость, как будто где-то стоит насос, качающий ее из тела сахбая. Что-то или кто-то высасывало из сахбая какую-то жидкость."
    Меня передернуло и замутило, но зрелище было столь же отвратительным, столь и приковывающим взгляд.
     Судя по тому, что время шло, а на меня никто не набрасывался, сделать это было действительно некому. Я осторожно поднялся с порога и вошел. Половицы пола заскрипели, выдавая мои шаги. Но кроме тихого мерного бульканья внутри вен, других звуков в доме не слышалось. Я обошел объемный куль из одеял и шкур, чтобы рассмотреть, куда ведут жгуты, растущие из рук и головы сахбая. Они тянулись до самой стены и дальше куда-то вниз по ступеням темного проема в стене.
   "Опять подвал... Надо было прихватить с собой парочку факелов... " - с досадой отметил я про себя, не желая спускаться в кромешную темень, совершенно не зная, что меня там может ждать.
    "Внизу есть свет." - подсказал Дизай. - "Его мало, но достаточно, чтобы ты все увидел. Там горит жаровня."
    И действительно, после его слов я заметил, что из коридора веет слабым запахом горящих углей, а воздух едва-едва, но теплый.
   - Если ты так хорошо успел все тут осмотреть, не мог мне раньше рассказать?
   "Не все и не хорошо. Да и описать это было бы трудно. Спускайся уже. У тебя не так много времени. От потери крови ты, может быть, и не умрешь, но ослабеешь настолько, что потеряешь сознание."
   - А то я не знаю! - огрызнулся я, шагнув в темноту.
   Спускаться пришлось недолго. Стараясь не наступать на вены, лежащие прямо на земляных ступенях, я обратил внимание на то, что спуск явно рыли не очень давно и скорее всего вручную. На эти мысли наталкивали разная высота ступенек и следы от лопат и мотыг, которые отчетливо ощущались под ногами и на стенах, когда я касался их рукой.
    Вскоре мои глаза привыкли к темноте, и я увидел в глубине красный отсвет на стенах узкого коридора. А спустившись еще немного, расслышал шаркающие то ли шаги, то ли нечто похожее на них. Чем ближе я подходил к выходу из тоннеля, тем больше видел и начинал понимать, что Дизай был прав - описать это было бы трудно. Или по меньше мере очень долго.
    По кривому полу пещеры размером примерно с комнату сахбая, может чуть больше, от одного места к другому перемещались голые люди. Хотя, людьми их назвать было трудно - скорее то, что осталось от них. Их тела были настолько худыми и иссохшими, что кожа буквально обтягивала кости скелета. А кроме того, в спину каждого из них врастали концы вен, идущих от сахбая.
    Я, как вкопанный, замер на входе, наблюдая за их действиями. Один брал из ящиков у стены маленькие мешочки и нес их к жаровне, затем высыпал содержимое в ее чашу. Второй доставал из другого ящика заготовку для самзира - лезвие без рукояти, и нес ее к стойке странной формы, похожей на рога оленя; укладывал заготовку на ложе стойки и закреплял ее зажимами. Третий вытаскивал с полки, заваленной одинаковыми тканевыми свитками, первый попавшийся и разворачивал его, накрывая им лезвие от края до края. Четвертый зачерпывал из жаровни ковшом на длинной ручке то, что в ней горело и посыпал этим клинок поверх свитка. Ткань сгорала, а на лезвии оставался черный порошок, который буквально вплавлялся в металл заготовки, утопая в нем и исчезая с глаз. Пятый уносил измененную заготовку в еще один ящик, сейчас уже наполовину полный. Шестой сидел за маленьким столиком в дальнем углу пещеры и наносил на тканевые ленты письмена.
    Никто из них даже головы не повернул в мою сторону. Каждый выполнял свою часть работы, кажется, совершенно бездумно, но при этом с предельной точностью.
   Мне было и без того тяжко из-за раны, а тут еще и дышать было почти нечем. Я стал задыхаться и это заставило меня выйти из оцепенения. Мне захотелось как можно скорее покинуть это ужасное место, но я не мог уйти, так и не узнав всего. В целом, уже было понятно, чем именно тут занимаются - зачаровывают оружие, но я должен был выяснить все до мельчайших подробностей: что написано на свитках и что за порошок вплавляют в клинки. Хотя насчет порошка я уже догадывался - это была та самая руша, которую привозили на лодках и упаковывали в мешочки в гроте на берегу. Чтобы получить доказательства, я решил взять себе по паре того и другого. Подошел к ящику с мешочками, пока "работник" понес порошок к жаровне, взял образцы и направился к стойке со свитками, но вернулся к ящику, желая хотя бы примерно посчитать количество мешочков в нем. Пока я считал, перебрасывая их из одного угла в другой, "работник" вернулся, но вместо того, чтобы обойти меня и взять новую партию порошка, уперся в мою спину, будто желая пройти сквозь меня. Я брезгливо оттолкнул его, но он, как ни в чем не бывало, вернулся на свой "путь", продолжая толкаться в меня. Только сейчас я увидел, что глаза у него закрыты. Закрыты они были и у других.
    "Как же тогда тот, что за столом, пишет?!" -  обалдело подумал я и поспешил убраться от ящика.
    Пробрался к столу, стараясь не попасть под руку с горячим ковшом тому, кто зачерпывал рушу из жаровни. Заглянул "писцу" через плечо, желая узнать хотя бы, на каком языке он пишет, но увидел, что никакой это не язык, а набор довольно простых и вполне понятных знаков, складывающихся в логичный рисунок: человечки, нарисованные простыми линиями, мечи и... Писец как раз заканчивал очередной свиток, но рука его уже двигалась все медленней, замедляясь вместе с пульсацией, идущей по вене-поводку. Он так и не завершил рисунок, упал на стол и замер, одновременно с тем, как последняя волна неизвестно чего докатилась до его тела по вене. Остальные "работники" тоже начали падать один за другим.
    Я взял со стола пару свитков. Хотел прихватить еще и заготовку, но передумал, понимая, что все-равно не донесу ее - сил уже едва хватало на то, чтобы дышать. Оглядел напоследок пещеру еще раз, собираясь уходить, но заметил яму у самой стены. Заглянул и в нее. И снова замер. Там буквально валялись набросанные горой останки, так и не разложившиеся, потому что нечему было разлагаться - настолько тела  были выжатыми и высушенными.
    - Блич! Это же люди! Будь ты проклят, сучий ты сын!  - выругался я, понимая, что теперь никогда не смогу забыть все то, что увидел тут. Мое сердце разрывалось на части от скорби и ненависти к виновному в этом кошмаре -  к Лабе.
    Я готов был прямо отсюда отправить в Иглу, только бы достать тварь и своим руками разорвать ее на части. Подняв голову, я заорал, что было мочи, срывая голос:
    - Ты ответишь за это! ЗА ВСЕ!
    В ушах зазвенело из-за натиска бурлящей во мне крови, распаленной яростью. Я схватил торчащий из жаровни раскаленный добела ковш и отчаянно долбанул им по "рогам", на которых вершилось проклятое действо. Ударил еще раз и еще, разбрызгивая горящий порошок во все стороны, пока стойка не раскололась и не развалилась на части.
   "Ты убьешь себя!" - обеспокоенный Дизай попытался вернуть мне самообладание, и вдруг его голос почему-то сильно изменился  -"Пхе Бачан омак! Харагтун, га хийгдсэн пхе!"*
   Я подумал, что должно быть и правда свихнулся, потому что Дизай говорил голосом Виру. Но тут мимо меня промелькнул синий плащ тэйтару, и я понял, что Виру и правда здесь. Он сорвал свой плащ с плеча и стал сбивать им огонь со стола, где вовсю заполыхали свитки, подожженные искрами, разлетевшимися от ковша. Увидев это, я осознал, что опять сделал глупость. Уничтожить сейчас все это было неправильным - нельзя лишить повстанцев возможности хоть как-то изучить тайны врага. Я бросился Виру на подмогу, но тот велел мне не мешаться, отогнал к стене и вскоре справился самостоятельно - огонь потух, а его плащ не только не загорелся, но даже не испачкался в гари - такие вот у тэйтару, оказывается, непростые плащи. Но теперь в пещере стало совсем  нечем дышать от вони, а дым разъедал глаза. Спотыкаясь через петли жгутов на полу и "сломанные куклы", я кое-как добрался до лестницы и побрел к выходу. Выбрался наконец из задымленного дома и упал на траву. Вскоре и Виру вышел наружу, тяжело дыша и кашляя.
    - Я согласился с Гадаем, когда он сказал, что тебя следует где-нибудь запереть, потому  что знал - все именно этим и кончится! Из-за тебя сгорел штабной архив, машина сломана, теперь еще и это! А главное, ты и себе вредишь! Не понимаю, как ты вообще еще жив! Откуда в тебе столько силы?! - тэйтару бросил плащ на землю, и тот громыхнул железом.
    - Ты взял оружие? Будь осторожен - оно зачаровано. Оно управляло сибцами, заставляя их поднять руку на товарища. - я раскрыл один из мешочков и высыпал немного черного искрящегося на свету порошка на землю. - Хотя, зачем я это говорю? Вы же знаете, что это! Это ведь руша?
    Виру медленно, не понимающе замотал головой. Тогда я продолжил:
    - В крепости стоял фургон, когда мы проникли в нее вместе с Чанкаром. Где он сейчас? Это из него вы взяли клинки и выдали своим? Зачем?
    - Нет. -  тэйтару задумчиво нахмурился. - Ты, верно, говоришь о фургоне, с которым пришел тангар Наргул? Но его не было в крепости, когда мы вошли. Не было и самого Наргула.
    - Значит, они приезжали за этими шепчущими клинками... Забрали и успели покинуть крепость...
    - Тогда, возможно, это его отряд нашли наши разведчики у моста... Как раз, когда ты сбежал сюда. - Виру поднялся с земли. - Я должен поспешить обратно. Надо скорее сообщить Гадаю, чтобы не выдавал своим это оружие, заодно пришлю к тебе целителя.
    - Так вы знали или нет?! - мне почему-то было крайне важно выяснить именно это.
    - Я не могу сейчас объяснить тебе всего, но скажу, что насчет Гадая ты ошибаешься. Он никому не желает зла. Наоборот, отчаянно защищает дорогих ему людей. Но, похоже, и он ошибся...
    - Ты всегда защищаешь его, но разве не видишь - он что-то знает, но скрывает?! Все вертится вокруг этой проклятой руши! - я гневался, потому что Виру не хотел признавать вину сэнгуна. - Ну и к демонам все! И без вас разберусь! - взревел я, пытаясь подняться с земли, но он только печально улыбнулся, проговорив, прежде чем уйти: "Гадай твердит мне тоже самое про тебя. Вы оба ошибаетесь."
    - Руша, руша...  Хрена с два я ошибаюсь... - бубнил я, стаскивая с ног сапоги, чтобы посмотреть, почему мне так больно вставать. Оказалось, портянки и штаны в нескольких местах прожжены, а на коже повздувались волдыри ожогов. Выругался. - Все из-за нее, из-за этой вашей руши!!! Все вертится вокруг нее!
    "Оставайся тут, я пришлю целителя!"- донеслись слова Виру уже из чащи.
    Он ушел, а я остался сидеть, борясь со смертельной усталостью и злостью на себя самого. Мне хотелось вернуться в прошлое и остановить себя, не дать согласиться на сделку с Расланом. А потом подумал и понял, что если бы действительно можно было бы вернуться, то лучше бы сразу на дорогу из Паюгары, спрятаться в придорожных лопухах и пропустить сына старосты вперед, даже не заговаривая с ним и не знакомясь.
    Солнце уже скрылось за горами на западе, а целителя все не было.
    "Кажется, они там очень заняты." - осторожно подал голос Дизай, когда я уже и сам стал серьезно тревожиться.
    - Похоже на то... - согласился я, снова пытаясь встать. Поразительно, но у меня получилось! Я даже смог идти, не смотря на то, что на траве, где я только что сидел, остались темные лужицы крови. - Как думаешь, хватит меня хотя бы на половину пути?
    "Если ты хотя бы зажмешь рану рукой... То, может быть, и до крепости дотянешь." - прошелестел он в ответ.
    - Это ведь из-за тебя, да? - спросил я, через время оглядываясь назад и видя цепочку красных пятен, тянувшуюся за мною следом.
   "Что именно? Ты не мог бы уточнить?"
    - Это из-за твоей киту я все еще жив? Мне кажется, или ты действительно шагаешь в моей тени, поддерживая, чтобы я не свалился?
    "Ну-у-у...  думаю, в этом больше заслуга других..."
    - О чем ты?
    "Сейчас тобой движет ярость и злоба...  например, на Гадая...  Но ты прав, кто другой уже бы помер... А мне бы не хотелось этого. Ты интереснее многих моих предыдущих хозяев... И мне очень любопытно, что будет дальше..."
    - Полагаешь,  сработаемся? - хмыкнул я, но напоминание о Гадае снова вернуло меня в угрюмое состояние.
    До самой крепости я все думал о том, зачем сэнгун скрыл от меня знания о руше и о том, что у гардальцев есть зачарованное оружие, которое способно управлять человеком. Пытался понять, чего же он тогда добивался, допрашивая Хакреша.
 
    Что произошло дальше, вы знаете. Осталось только сказать, что фургон действительно забрал Наргул, чтобы отвезти "шепчущие" мечи в Бурчак. Его отряд покинул Гар-дал, пока мы были на перевали. Но он ушел, не зная, что мост сломан и потому застрял на берегу. Там их и нагнали повстанцы. Был еще один бой, врага разбили, а Наргула взяли в плен и вместе с остальными отправили в Сибу.