Слабые отблески, горевших вдалеке надвратных огней, пробежали по чеканной вязи ножен кинжала, который курун протянул мне.
- Спрячь в одежде. - приказал он, когда до крепости оставалось шагов сто.
Вместе с клинком, предназначенным для тайной казни, он передал мне "Хвост Ящера" - боевой самзир с плоской изогнутой рукоятью. Я пристегнул его на пояс. Кинжал подвесил на левое бедро под полу дроха* (поддоспешный войлочный халат).
Мы въехали в Танурчак поздней ночью. Часовые отдали честь и мы без препятствий добрались до главных конюшен штаба, где оставили лошадей с приказанием подготовить им смену:
- Свежие скакуны понадобятся через пару часов. Сэнгун прибыл ненадолго. - пояснил курун конюхам и мы направились к казармам.
- Спрячь в одежде. - приказал он, когда до крепости оставалось шагов сто.
Вместе с клинком, предназначенным для тайной казни, он передал мне "Хвост Ящера" - боевой самзир с плоской изогнутой рукоятью. Я пристегнул его на пояс. Кинжал подвесил на левое бедро под полу дроха* (поддоспешный войлочный халат).
Мы въехали в Танурчак поздней ночью. Часовые отдали честь и мы без препятствий добрались до главных конюшен штаба, где оставили лошадей с приказанием подготовить им смену:
- Свежие скакуны понадобятся через пару часов. Сэнгун прибыл ненадолго. - пояснил курун конюхам и мы направились к казармам.
Вернуться в крепость, где нам пришлось расстаться с Джокой, было для меня и радостно и тревожно. Я бы расценивал такой поворот судьбы, как шанс, предоставленный мне проведением, воссоединиться с покинутым зуком, если бы имел хоть каплю уверенности, что он все ещё тут. Надежды на это почти не было. На его месте я бы покинул заполоненную врагом крепость сразу же, как понял бы, что остался один.
Подарок для свежеиспеченного сотника висел у меня за плечами, замотанный в красный бархат. Вино нес подручный Рубиона, но лишь до первого цирика* (воин) топчущегося у дверей солдатской столовой среди прочих таких же молодцов, уже принявших на грудь чарку-другую и теперь устроивших себе перекур на свежем воздухе.
- Отнеси это к Бабыргутыму. С ним же гуляете? - курун передал бурдюки с вином солдату.
- Так точно! - ответил рядовой, удивленно уставившись на меня. Ни он, ни его сослуживцы явно не ожидали увидеть столь солидного гостя на их пирушке.
- Передай Бабыругу, дядька Варан приехал поздравить его. Я подойду чуть позже. - сказал я по-свойски, начиная как следует вживаться в роль.
- Так точно! - еще раз рявкнул цирик, враз повеселев в предвкушении угощения.
Оставив их позади, мы пересекли крепостной двор, чтобы заглянуть к форташу. Опять часовые, коридоры, лестницы. Объяснения с тысигуном*(тут аналог адьютанта, помощник начальника крепости) и краткое ожидание в пустой приемной. Лубгур тоже не ждал Варана в гости и поэтому был очень удивлен, но приветлив.
- Что ж ты не предупредил? Я бы принял тебя подобающе! Варан, дружище! Не ожидал, не ожидал... Давненько мы не виделись! Хоть и соседствуем теперь. Как здоровье, крепость? Что твои, небось скучают по настоящей работе, сидючи в казематах? Зачем прибыл? Стяслось чего? - немолодой уже форташ, одетый в свободный халат, накинутый прямо поверх ночной сорочки, хлопал меня по плечу, засыпая вопросами. От него за версту несло луком, пОтом и брагой, будто он только что упражнялся, выпивая и закусывая на ходу.
- Вот, узнал, что твой племяш пошел на повышение. Дай, думаю, загляну, а то и правда, скука смертная...
- И правильно сделал! Садись, выпьем за здоровье нового рукурима. Эх, не та молодежь нынче... вот в наши времена... - Лубгур выставил на стол пару чарок и бутыль. - Ты свой хыныш* (шлем сотника) получил в двадцать? Или нет... В девятнадцать! Вооот... Не хватает нынче толковых парней... Гонора много, а опыта с хер. - он разлил вино и без лишних ритуалов выпил, смачно рыгнув.
- Ну, теперь наберутся... - не зная, толком, что отвечать, сказал я. Мне нужно было как можно скорее направить разговор в другое русло. - ... пока повстанцев гонять будут.
- Куда там? - форташ махнул рукой с опечаленным видом. - Где? Может у вас там еще и бузят, а тут теперь полный люлюбай. Вон, Птерахи, не высидел - решил сам прогуляться к полянинам в гости.
- Кстати да, я тут недавно прорядил немного одну кодлу.
- Ну-ну, и что? Где?- Лубгур подался вперед, неподдельно заинтересовавшись новостями.
- Прямо в крепости. Они сами заглянули на огонек пару дней назад. Ну мы приняли гостей по полной! Живьем взяли только двоих. Зато кайхов. Ыых.. несговорчивые попались. Вот думаю, спросить совета у тебя, как им гонорок-то притушить.
- Та делов-то! К столбу и на пекло. Через пару дней станут помягше. - хрипло забасил форташ, потирая небритую щеку. - Как же они подобраться умудрились? Кто-то из твоих продался?
- С чего бы? - я сделал удивленный вид. - Что бунтари могут предложить людям из тучи?! У меня лучшие кони, вино, снаряжение.
- Так то оно так... - нехотя согласился Лубгур, - Но что-то видишь творится с людьми... мать его... Вон Гадай сменил тырывай... и кто б ожидал? Нам просто повезло, что его же цирики не поддержали своего мугиора.
- Совсем никто? Как же он осмелился? - я выпил половину из налитого форташем, чтобы хоть немного снять напряжение. Я волновался. Сильно. Кажется у меня даже рука дрогнула, когда я нес напиток ко рту.
- Ну как это никто? А ты не слышал? Тут такая заварушка была.
- Я занят был. Так, краем уха.
- Повезло, что Птерахи, так сказать, всегда излишне предвзято относился к Гадай-куну. Боюсь, если бы под начальство мугиора прислали кого другого, потеряли бы мы крепость. Птерахи быстро разглядел в мугиоре гнилые настрои, взял по тихому пару барласов и одного из Гадаевых курунов, запер их и допросил с пристрастием. Ну, ты знаешь, его методы. - я знал. Меня передернуло. - Ага. Выяснилось, что Гадай ведет со своими нукуримами разговоры об поддержании восстания. Птерахи, как оказалось, был единственный из высших чинов, кого не приглашали на тайные собрания. Тут и началось. Той ночью семерку курунов казнили прямо в постелях. Стыд! Но что поделать? Мы не могли допустить, чтобы они успели поднять солдат... Гадая взяли в колодце. Он, видишь ли, тайком по ночам ходил к Чаше. Конечно, я тоже считаю, что Трома перегнул с запретом, но никогда не стал бы так рисковать и открыто плевать на приказы свыше.
- Каждый сам выбирает свой путь. - риторически заключил я и мы еще раз выпили: форташ новую полную, а я свою оставшуюся половину.
- Что-то ты не пьешь совсем... Заболел что-ли? - обеспокоенно поинтересовался он.
- Не дождетесь! - сказал я, улыбаясь. - Берегу силы. Мне еще рукуриму подарок вручать. А то награжу им кого другого попьяне.
Форташ рассмеялся.
- Ну, как знаешь. - он встал и, дождавшись, когда я тоже поднимусь с кресла, подошел и обнял меня, стискивая в жестких объятиях. - Тогда поторопись, а то без тебя все выпьют. Правильно сделал, что зашел! Не страшно, что ночью. Служба. Понимаю.
Лубгур сам проводил нас до выхода из крыла спльных покоев. Спустился с нами по лестнице и у дверей в приемную залу добавил на прощание:
- Ну, будь здоров! Что-то происходит Варан... да. Держись правильной стороны! - он похлопал меня по спине, даже не подозревая, что Варан уже мертв. Я уходил с тяжелым, липким, отвратительным чувством. С одной стороны, я как бы дал форташу возможность поговорить в последний раз с другом, но с другой... Как он должно быть возненавидит меня, узнав правду. Мне очень захотелось, чтобы не узнал. Никогда. И не по тому, что меня страшит его преследование. Нет. Обида, ненависть, злость отравят его сердце и оно станет еще чернее, чем сейчас.
Пока мы шли обратно к казармам, я поглядывал зырком на окружение. Мне хотелось понять, есть ли тут люди без черных пятен на сердце. Никого. Все черные.
В столовой стоял шум. От запахов съестного сразу заурчало в животе.
- Расступись! - курун расталкивал уже пьяных солдат, шатающихся в проходах меж столами. - Дорогу сэнгуну!
Вояки реагировали, но медленно. Одного курун грубо толкнул в плечо и тот завертевшись волчком, споткнулся и рухнул в миску с салатом. Вопреки моим ожиданиям, это вызвало бурный хохот вместо возмущения. Солдат, скорее всего серьезно ушибся, возможно даже разбил себе нос. Я не видел тут ничего смешного, но молча шел за куруном, продвигаясь к главному столу, отдельно стоящему посреди зала.
- Варан-дур! Какая честь! - один из сидевших за этим столом подскочил, как только увидел нас. Он был еще почти трезв и не забыл оправить форму, схватил, лежащий на краю стола шлем и нахлобучил на бритую голову. - Тыдрух передал нам вино, сказав, что вы будете лично. Я не поверил! Думал, розыгрыш. Но вы тут!
Молодой улыбчивый синеглазый парень, на вид лет двадцати пяти, похоже был тем самым Бабыгуром, которого я должен был осчастливить подарком.
- А ну-ка, иди сюда! - я подошел ближе и снял со спины сверток с мечем. - Владей с гордостью, рукурим! Не посрами звания и чести! - развернув бархат, я извлек совсем новое оружие из ножен. Сабля оказалась простым боевым клинком без лишних украшений. Кроме подвешенной через кольцо на краю изогнутой рукояти золотистого шнура с кисточкой, ничто не выдавало в нем наградной меч. Но я успел оценить его отличную заточку и идеальный баланс, пока ждал приготовлений Бабыгура. Он должен был встать передо мной, согнув левую руку у груди так, чтобы я мог положить на нее саблю и застегнуть у него на поясе ножны.
По его сопению было понятно, что он возбужден и взволнован. Когда я сделал пару шагов назад, Бабыгур очень сосредоточено оглядел лезвие и рукоять, осторожно взялся за него, будто это не меч, а рука девицы, выписал в воздухе восьмерку, демонстрируя гибкость кисти и убрал клинок в ножны.
- Ого! На ножнах оттиск бестанийских мастеров! Он правда сделан там? - парень облизнул пересохшие губы. Я кивнул:
- Заказывал лично для тебя!
Парень восхищенно вздохнул:
- Ну, дядька Варан, даже не знаю... это такая честь для меня. Ты только прибыл? Садись с нами! Хоть не на долго!
- Разве что не на долго. - отозвался я и уселся на предложенное место.
Тут же передо мной появились чистая миска и чарка. Бабыгур сразу налил мне до краев, явно ожидая, что Варан обрадуется такой щедрости. Подвинул ближе ко мне блюдо с горой жаренного мяса и крупно нарезанных овощей. Чтобы соответствоать роли, мне пришлось опрокинуть чарку. Рукурим тут же наполнил ее снова.
- Не налегай. - тихо прошептал мне на ухо курун, переживая, что я напьюсь и не смогу исполнить задуманное.
- Не парься. - так же тихо ответил я ему. - Я знаю, что делаю. - и уже в полный голос обратился к Бабыгуру. - Давай, похвастай, сынок, за какие заслуги звание принимаешь?
Парень криво улыбнулся и несколько стушевался.
- Да какие уж тут заслуги... Сам чтоль не знаешь. Лубгур уже плешь Гыханру проел. Хочет, чтобы я к тридцати куруном стал.
- А ты? - я поддерживал разговор, а сам, прикрыв глаза, занимался поиском Джоки. Пока мы сюда ехали, я нигде его не увидел. В Ранурчаке его тоже нет и это значит, что он или тут где-то шарится, собирая информацию, или подался обратно в бабольские степи.
- Я-то? - парень еще больше поник.- Ты только не обижайся, Варан, но не пойму я, чего вы с дядькой так за звания трясетесь. Какие тут могут быть заслуги? Строевая, вахта, отчеты... И чего ты меня Лубгуру отдал? Может обратно заберешь, а? - он состроил жалостливую мину. - То ли дело, повстанческие жопы щемить! Если и дослужиться до куруна, то лучше уж за дело!
Сидевшие рядом одобрительно закивали.
- За дело говоришь? И не жалко тебе будет собратьев убивать? - ляпнул я, за что тут же получил каблуком по ноге от куруна.
- Сибайские волки им собратья! - отозвался кто-то из-за соседнего стола, а один из сидевших с нами рукуримов других сотен подавился.
- Чего их жалеть?! - удивился Бабыгур. - Да ты верно шутишь? Или проверяешь! Ты же сам бьешь их уже полгода. Лучше нашего знаешь, какие они скоты. Развязали междоусобицу, народ мутят, обозы грабят, крепости жгут! А самое мерзкое, прикрываются именем Матери! Я уверен, это заговор каких-то стариканов, засидевшихся на своих должностях. Не нравится им, что в Верховный совет не их жопы взяли, а... - Бабыгур осекся, потому что курун, имени которого я так и не узнал, громко и демонстративно закашлял. Но уже знакомый голос из-за соседнего стола зычно закончил за парня. - Наракайские! Буа-га-га...
Его приятели поддержали удачную шутку дружеским ржанием.
Бабыгур сам откашлялся, поглядывая по сторонам и на меня. Я состроил рожу как можно более свойскую, мол, говори-говори, не стесняйся - все свои. Парень верно понял мой настрой и продолжил:
- Уж не знаю какие из наракайцев командиры, но думаю, точно не хуже наших. Ты, кстати, не встречался с кем из них? Что скажешь, это ж к лучшему, что с древней родины к нам родичи прибыли? Традиции, корни - это ж хорошо?
Я только в общих чертах понимал, о чем толкует Бабыгур. Но пусть болтает. Чем больше он говорит, тем больше у меня времени, чтобы осмотреть крепость. Но сейчас парень ждал ответа.
- Традиции? Конечно хорошо! - кивнул я и положил себе мяса.
Уже почти сутки я ничего не ел, поэтому воспользовался возможностью подкрепиться. Тем более, я решил, что пока не убежусь, что Джоки тут нет, за Гадая приниматься не стану.
- Вот и я про то. - Бабыгур тоже взялся за смачную ножку. - А говорят в Игле канал роют. Это правда? А еще, слыхали мы от людей из развед отряда, что наракайские мугиоры все кайхи.
- Не налегай! - осадил его курун. - Дай сэнгуну передохнуть. Да, канал роют, есть такое. Кайхи и роют. Наши кайхи. А вот на счет мугиоров враки. Наракайцы вообще кайховства чураются. Их воины ценят силу, искусные фихтовальщики. Насколько мы в курсе, не на одном из прибывших кораблей кайхов нет. Спроси у дяди своего, Лубгура, он наверняка знает.
Своими пояснениями курун спас меня от заминки и, сам не зная о том, дал мне не только новую и полезную для меня информацию, но и еще минуту, которую я потратил на поиски зука. Я уже успел осмотреть весь южный сектор крепости. Сейчас принялся за западный и за мясо.
- А мы слыхали, что Кугиор отправил к нам с послами очень сильного кайха. Советник Лаба-кехран - тоже враки?
- Откуда вы столько знаете? - возмутился курун, искренне удивляясь осведомленности сотника и его товарищей.
Повисло молчание. Конечно, вокруг было шумно. Кругом суетились десятники и рядовые, кому повезло быть приглашенным на вечеринку. Стучали кружки, скрипели лавки. Кто-то резался в кости и пахор-махор.
- Ну понятно.Откуда ж еще?- хмыкнув, закивал курун. - От мугиора.
Я увидел на лицах сотников сожаление и грусть разочарования. Что это? Угрызения совести или печаль по хорошему человеку? Но вроде не похоже, чтобы они чувствовали отвращение к бывшему предводителю.
- Не печальтесь. - поддержал я ребят. - Назначат нового. Может даже наракайца, вот и узнаете, как хотели, из какого теста они сделаны.
Дальше пошли препинания куруна и рукуримов о степенях дозволенности в обсуждениях подчиненных своих начальников. Я слушал в пол уха, потому как наткнулся в своих поисках на знакомый образ. Джока был тут. И не очень далеко от меня. Где-то рядом с конюшнями на уровне третьего или четвертого яруса. Я припомнил, что рядом с конюшнями башни не было, значит это просто высокое здание. Судя по цвету ауры, он спокоен, но сосредоточен. Один. Поблизости никого.
"Что же ты делаешь, Шляпа?" - задумался я, пытаясь придумать, как дать зуку о себе знать.
Тут у стены что-то грохнуло. Многие повскакивали со своих мест.
- Крыса! - вскрикнул басом один из гуляк, уместив в одно слово возмущение, удивление и азарт. Это он запустил в грызуна миской. От миски остались одни щепки, но похоже животное сбежало. Неудачливый охотник тут же был окрещен мазилой, а я кажется нащупал подсказку.
Используя зырк, я нашел перепуганную крысу в дальнем углу столовой между стоек с водяными бочками. Попробовал объединиться с ней. Узор удался и я даже успел удивиться новым ощущениям запахов и цветов, но быстро вернулся обратно, потому что сильно ударился головой об стол.
- Варан-дур, что с тобой? - обеспокоенно кинулся ко мне Бабыгур. - Он болен? Может лекаря?
- Да все в порядке. Шутка. - отбрехался я. - А то вы больно серьезничать стали. Прочь глупые разговоры. А ну наливайте еще!
Курун нахмурившись, подвинулся ко мне поближе и поинтересовался, что за глупые шутки я вздумал шутить. Я отмахнулся от него и принял вино, подняв очередную чарку за здоровье Бабыгура.
- По моему, тебе пора освежиться. - процедил курун, улучив момент между тостами.
- Кстати, да. - согласился я, поднимаясь с лавки. Не знаю, бурчакским ли золотым, которым хвалился Рубион, меня почивали, но пальцы и губы уже онемели. - Я скоро вернусь. Никому не расходится! Дяде Варану надо не надолго отлучится.
С этими словами я заковылял к выходу. На дверях поинтересовался у мужиков, где тут нужник и получив ответ, потопал в указанном направлении. По счастью, отхожее место имело несколько отдельных домиков с закрывающимися дверцами.
Заперся в одном из свободных и воспользовался ам-сун. Разум в миг прояснился и я принялся зырком искать живность в окружении Джоки. Нашел ворону, сидевшую на крыше. Объединился с ней и осмотрелся. Птица нехотя поддалась подчинению. Вот - напротив стойла, где мы оставили лошадей. По моему приказу ворона спорхнула на черепицу конюшен. Мне нужно было это, чтобы понять, что за здание, в котором сидит Джока. Не понятно. Узкое, высокое, притулившееся к западной стене, оно не имело опознавательных знаков. Я направил ворону на перила одного из небольших балкончиков. Заглянул в окно. Внутри темно и нечего не видно. Но кажется, Джока чуть правее. Я заставил ворону перелететь на подоконник соседнего окошка, которое, по счастью было открыто. Прямо под ним и сидел Шляпа и читал какой-то свиток.
Парень вздрогнул и я тут же отпустил птицу. Пусть улетает.
Я оторвал от ветоши, которые лежали в нужнике, маленький клочок, выломал из досок щепку. Прокусил палец и обмакивая щепку в кровь, нацарапал на клочке три слова: "За конюшнями. Ярек." Буквы расплывались, но при желании все же можно было прочесть.
Сам выбрался из нужника и пошел к конюшням. Обошел их сзади и стал сбоку в тени, ища глазами открытое окно. Прикинул, смогу ли докинуть камушек. Вполне. Подыскал два подходящих небольших камушков, обернул один из них ветошью, но сначал кинул второй.
Цвиньк - камень стукнулся о стену.
Прицелившись получше, я закинул тот, что с ветошью.
Попал.
Глухой удар о что-то деревянное. Теперь мне оставалось только ждать.
Я отошел назад за конюшню, сосредоточенно слушая тишину. Через время я с трудом различил едва уловимые шаги где-то на брусчатке перед входом в конюшню. Это могли быть конюхи или кто-то из местных. Притулившись спиной к стене я тихо присел. Опять объединился с вороной, наблюдавшей за всем с крыши казарм.
Это Джока. Он, ступая словно кот, крался вдоль стены конюшен.
"Башур! Он не узнает меня? - заволновался я. - И сможет ли понять? Сейчас на мне чары, и я сам не знаю, как понимаю померов, а они меня."
Но у меня выбора не было. Я дождался, когда он выглянет из-за угла и отпустил птицу.
- Не бойся, это я, Ярек. - тихо прошептал я, глядя на пустое место. - Ты меня понимаешь? На мне чары. Чужое лицо и голос, но это я. Покажись. Мы должны поговорить. Коса в опасности, и ему нужна наша помощь.
Сначала я почувствовал прикосновение металла у шеи и только потом, стоило мне моргнуть и я видел Джоку. Он приставил мне к горлу какой-то нож. Скорее всего тот, которым вырезал фигурки.
Я так ему и сказал.
- Этой железкой ты вырезал из дерева пикещика в караван-сарае Курты.
Парень опустил руку и прошептал:
- Рассказывай.
- У меня мало времени. Сейчас важнее, чтобы ты полностью мне доверился. Я должен знать, что ты не сомневаешься во мне. Если хочешь, спроси еще о чем можем знать только мы с тобой.
- О чем была сказка, которую нам рассказала дочь Раслана?
- О непослушании.
- Камень при тебе?
- Да, тигель по прежнему скрыт под хвостом. Показать?
- Не надо. Что нужно делать?
- Жди тут. Скоро я вернусь с человеком. Тебе придется быстро следовать за нами. Он враг. Мы выедем через ворота и направимся на юг. Я буду ехать медленно, как только смогу. Выберу в ущелье удачное место, чтобы дождаться тебя. Сделай так, чтобы я тебя видел. На стенах ущелья дозорные. Как только я спрыгну с коня, отведи от нас глаза: от меня и от моего спутника. Я убью его и раздену. Ты переоденешься в его одежду. Дальше объясню на месте. Все понял?
- Да.
- Сейчас я должен идти, иначе меня хватятся.
Джока кивнул и я поспешил назад в казармы.
- Ну что, не все еще выпили? - спросил я, усаживаясь за стол рукуримов. Двое из сотников играли в кости, а сам Бабыруг стоял в кругу подчиненных, хвастая обновкой. Курун, облегченно вздохнул, радуясь, что можно перестать заговаривать зубы одному из уже основательно подпитых бугаев. Подсев ко мне поближе, он раздраженно буркнул мне в ухо:
- Где тебя носит? Скоро рассвет. Надо действовать. Или ты уже управился?
- Что ты? Без тебя, как я мог? Ходил отлить и проблеваться.
Посидев для приличия еще немного, мы оставили шумное веселье и направились к тюрьме.
Надвигалась самая сложная часть плана Рубиона. Пока шли я все думал, что буду делать, если что-то пойдет не так.
Показали бумагу часовому на входе и беспрепятственно добрались до комнаты главного тюремщика. Из-за двери раздавался внушительный храп. Пришлось громко стучаться, чтобы нас услышали.
- Останься тут, приказал я куруну, входя в кабинет.
Заспанный и недовольный начальник нехотя пригласил меня внутрь. Выглянул в окно, видимо, чтобы убедиться в неурочности моего визита.
- Что случилось? - озадаченно поинтересовался он, протирая глаза.
И тут я вдруг понял, что досыта наелся разговорами. Мне надоело вести себя по-свойски и делать вид будто я понимаю, что у них тут происходит. Вручая мне флягу с сонным вином, Рубион дал мне подсказку-напоминание о моих умениях. В комнате мы были одни. Других выходов из нее нет.
Снова достав бумагу за подписью форташа, я протянул ее тюремщику. Как только он принял ее, я невзначай коснулся его руки, накидывая на него узор сна. Его рука тут же обмякла, а следом и все тело. Он начал заваливаться на бок, а я подхватил его и потащил к кровати, стоящей в глубине комнаты. Постель еще не успела остыть, как ее хозяин был аккуратно уложен обратно. Заботливо подоткнув простынь, я поднял упавший лист и вышел.
- Идем. Где ключи? - бросил я курун, озадаченно лупающего глазами.
- Так быстро? А...
- Он спит. Тихо. Ты знаешь, где искать ключника?
Курун кивнул и поспешил за мной следом.
С ключником вышла заминка. Его не оказалось на месте, но дверь была незаперта. Сходи поищи его, приказал я куруну. Он должен быть где-то в здании. Сам зашел в комнату и сел на единственный стул у пустого стола. У меня появилось время, чтобы подготовить сложный узор управления сознанием. Если он не сработает, потому что у гребанного ключника вдруг окажется макамен или еще какая хрень, я решил, что просто вырублю его. Главное рассчитать силу удара и не переборщить. Но и тут мне повезло. Сухой старик, даже не успел со мной поздороваться. Возможно, но даже толком не разглядел меня, потомоу как в комнате было темно. Я взял его под контроль и велел выдать мне ключ от камеры Гадая. Так же я не забыл уточнить, нет ли других запертых дверей на пути к искомой юдоли и собственно выведать сам путь. Оказалось, что преграды есть и я получил еще два ключа.
Старик был усажен на свой стул. Руки - на стол, голова - на руки. Спи.
На удивление, все узоры давались мне сейчас легко. Это радовало, но я не обольщался излишне. Не известно на что еще мне понадобиться потратить силу и хотелось бы, чтобы она не кончилась, как всегда в самый не подходящий момент.
Имея четкое объяснения пути к заключенному мугиору, я без труда нашел лестницу, ведущую вниз, к подземельям.
Курун шел сзади и возбужденно дышал, что сильно меня раздражало. Поэтому я решил оставить его на спуске.
- Будь тут. Если кто-то решит наведаться к мугиору, запри дверь изнутри.
- А если...
- Молись, чтобы не если. - ответил я и шагнул в темный коридор нижнего уровня.
Подарок для свежеиспеченного сотника висел у меня за плечами, замотанный в красный бархат. Вино нес подручный Рубиона, но лишь до первого цирика* (воин) топчущегося у дверей солдатской столовой среди прочих таких же молодцов, уже принявших на грудь чарку-другую и теперь устроивших себе перекур на свежем воздухе.
- Отнеси это к Бабыргутыму. С ним же гуляете? - курун передал бурдюки с вином солдату.
- Так точно! - ответил рядовой, удивленно уставившись на меня. Ни он, ни его сослуживцы явно не ожидали увидеть столь солидного гостя на их пирушке.
- Передай Бабыругу, дядька Варан приехал поздравить его. Я подойду чуть позже. - сказал я по-свойски, начиная как следует вживаться в роль.
- Так точно! - еще раз рявкнул цирик, враз повеселев в предвкушении угощения.
Оставив их позади, мы пересекли крепостной двор, чтобы заглянуть к форташу. Опять часовые, коридоры, лестницы. Объяснения с тысигуном*(тут аналог адьютанта, помощник начальника крепости) и краткое ожидание в пустой приемной. Лубгур тоже не ждал Варана в гости и поэтому был очень удивлен, но приветлив.
- Что ж ты не предупредил? Я бы принял тебя подобающе! Варан, дружище! Не ожидал, не ожидал... Давненько мы не виделись! Хоть и соседствуем теперь. Как здоровье, крепость? Что твои, небось скучают по настоящей работе, сидючи в казематах? Зачем прибыл? Стяслось чего? - немолодой уже форташ, одетый в свободный халат, накинутый прямо поверх ночной сорочки, хлопал меня по плечу, засыпая вопросами. От него за версту несло луком, пОтом и брагой, будто он только что упражнялся, выпивая и закусывая на ходу.
- Вот, узнал, что твой племяш пошел на повышение. Дай, думаю, загляну, а то и правда, скука смертная...
- И правильно сделал! Садись, выпьем за здоровье нового рукурима. Эх, не та молодежь нынче... вот в наши времена... - Лубгур выставил на стол пару чарок и бутыль. - Ты свой хыныш* (шлем сотника) получил в двадцать? Или нет... В девятнадцать! Вооот... Не хватает нынче толковых парней... Гонора много, а опыта с хер. - он разлил вино и без лишних ритуалов выпил, смачно рыгнув.
- Ну, теперь наберутся... - не зная, толком, что отвечать, сказал я. Мне нужно было как можно скорее направить разговор в другое русло. - ... пока повстанцев гонять будут.
- Куда там? - форташ махнул рукой с опечаленным видом. - Где? Может у вас там еще и бузят, а тут теперь полный люлюбай. Вон, Птерахи, не высидел - решил сам прогуляться к полянинам в гости.
- Кстати да, я тут недавно прорядил немного одну кодлу.
- Ну-ну, и что? Где?- Лубгур подался вперед, неподдельно заинтересовавшись новостями.
- Прямо в крепости. Они сами заглянули на огонек пару дней назад. Ну мы приняли гостей по полной! Живьем взяли только двоих. Зато кайхов. Ыых.. несговорчивые попались. Вот думаю, спросить совета у тебя, как им гонорок-то притушить.
- Та делов-то! К столбу и на пекло. Через пару дней станут помягше. - хрипло забасил форташ, потирая небритую щеку. - Как же они подобраться умудрились? Кто-то из твоих продался?
- С чего бы? - я сделал удивленный вид. - Что бунтари могут предложить людям из тучи?! У меня лучшие кони, вино, снаряжение.
- Так то оно так... - нехотя согласился Лубгур, - Но что-то видишь творится с людьми... мать его... Вон Гадай сменил тырывай... и кто б ожидал? Нам просто повезло, что его же цирики не поддержали своего мугиора.
- Совсем никто? Как же он осмелился? - я выпил половину из налитого форташем, чтобы хоть немного снять напряжение. Я волновался. Сильно. Кажется у меня даже рука дрогнула, когда я нес напиток ко рту.
- Ну как это никто? А ты не слышал? Тут такая заварушка была.
- Я занят был. Так, краем уха.
- Повезло, что Птерахи, так сказать, всегда излишне предвзято относился к Гадай-куну. Боюсь, если бы под начальство мугиора прислали кого другого, потеряли бы мы крепость. Птерахи быстро разглядел в мугиоре гнилые настрои, взял по тихому пару барласов и одного из Гадаевых курунов, запер их и допросил с пристрастием. Ну, ты знаешь, его методы. - я знал. Меня передернуло. - Ага. Выяснилось, что Гадай ведет со своими нукуримами разговоры об поддержании восстания. Птерахи, как оказалось, был единственный из высших чинов, кого не приглашали на тайные собрания. Тут и началось. Той ночью семерку курунов казнили прямо в постелях. Стыд! Но что поделать? Мы не могли допустить, чтобы они успели поднять солдат... Гадая взяли в колодце. Он, видишь ли, тайком по ночам ходил к Чаше. Конечно, я тоже считаю, что Трома перегнул с запретом, но никогда не стал бы так рисковать и открыто плевать на приказы свыше.
- Каждый сам выбирает свой путь. - риторически заключил я и мы еще раз выпили: форташ новую полную, а я свою оставшуюся половину.
- Что-то ты не пьешь совсем... Заболел что-ли? - обеспокоенно поинтересовался он.
- Не дождетесь! - сказал я, улыбаясь. - Берегу силы. Мне еще рукуриму подарок вручать. А то награжу им кого другого попьяне.
Форташ рассмеялся.
- Ну, как знаешь. - он встал и, дождавшись, когда я тоже поднимусь с кресла, подошел и обнял меня, стискивая в жестких объятиях. - Тогда поторопись, а то без тебя все выпьют. Правильно сделал, что зашел! Не страшно, что ночью. Служба. Понимаю.
Лубгур сам проводил нас до выхода из крыла спльных покоев. Спустился с нами по лестнице и у дверей в приемную залу добавил на прощание:
- Ну, будь здоров! Что-то происходит Варан... да. Держись правильной стороны! - он похлопал меня по спине, даже не подозревая, что Варан уже мертв. Я уходил с тяжелым, липким, отвратительным чувством. С одной стороны, я как бы дал форташу возможность поговорить в последний раз с другом, но с другой... Как он должно быть возненавидит меня, узнав правду. Мне очень захотелось, чтобы не узнал. Никогда. И не по тому, что меня страшит его преследование. Нет. Обида, ненависть, злость отравят его сердце и оно станет еще чернее, чем сейчас.
Пока мы шли обратно к казармам, я поглядывал зырком на окружение. Мне хотелось понять, есть ли тут люди без черных пятен на сердце. Никого. Все черные.
В столовой стоял шум. От запахов съестного сразу заурчало в животе.
- Расступись! - курун расталкивал уже пьяных солдат, шатающихся в проходах меж столами. - Дорогу сэнгуну!
Вояки реагировали, но медленно. Одного курун грубо толкнул в плечо и тот завертевшись волчком, споткнулся и рухнул в миску с салатом. Вопреки моим ожиданиям, это вызвало бурный хохот вместо возмущения. Солдат, скорее всего серьезно ушибся, возможно даже разбил себе нос. Я не видел тут ничего смешного, но молча шел за куруном, продвигаясь к главному столу, отдельно стоящему посреди зала.
- Варан-дур! Какая честь! - один из сидевших за этим столом подскочил, как только увидел нас. Он был еще почти трезв и не забыл оправить форму, схватил, лежащий на краю стола шлем и нахлобучил на бритую голову. - Тыдрух передал нам вино, сказав, что вы будете лично. Я не поверил! Думал, розыгрыш. Но вы тут!
Молодой улыбчивый синеглазый парень, на вид лет двадцати пяти, похоже был тем самым Бабыгуром, которого я должен был осчастливить подарком.
- А ну-ка, иди сюда! - я подошел ближе и снял со спины сверток с мечем. - Владей с гордостью, рукурим! Не посрами звания и чести! - развернув бархат, я извлек совсем новое оружие из ножен. Сабля оказалась простым боевым клинком без лишних украшений. Кроме подвешенной через кольцо на краю изогнутой рукояти золотистого шнура с кисточкой, ничто не выдавало в нем наградной меч. Но я успел оценить его отличную заточку и идеальный баланс, пока ждал приготовлений Бабыгура. Он должен был встать передо мной, согнув левую руку у груди так, чтобы я мог положить на нее саблю и застегнуть у него на поясе ножны.
По его сопению было понятно, что он возбужден и взволнован. Когда я сделал пару шагов назад, Бабыгур очень сосредоточено оглядел лезвие и рукоять, осторожно взялся за него, будто это не меч, а рука девицы, выписал в воздухе восьмерку, демонстрируя гибкость кисти и убрал клинок в ножны.
- Ого! На ножнах оттиск бестанийских мастеров! Он правда сделан там? - парень облизнул пересохшие губы. Я кивнул:
- Заказывал лично для тебя!
Парень восхищенно вздохнул:
- Ну, дядька Варан, даже не знаю... это такая честь для меня. Ты только прибыл? Садись с нами! Хоть не на долго!
- Разве что не на долго. - отозвался я и уселся на предложенное место.
Тут же передо мной появились чистая миска и чарка. Бабыгур сразу налил мне до краев, явно ожидая, что Варан обрадуется такой щедрости. Подвинул ближе ко мне блюдо с горой жаренного мяса и крупно нарезанных овощей. Чтобы соответствоать роли, мне пришлось опрокинуть чарку. Рукурим тут же наполнил ее снова.
- Не налегай. - тихо прошептал мне на ухо курун, переживая, что я напьюсь и не смогу исполнить задуманное.
- Не парься. - так же тихо ответил я ему. - Я знаю, что делаю. - и уже в полный голос обратился к Бабыгуру. - Давай, похвастай, сынок, за какие заслуги звание принимаешь?
Парень криво улыбнулся и несколько стушевался.
- Да какие уж тут заслуги... Сам чтоль не знаешь. Лубгур уже плешь Гыханру проел. Хочет, чтобы я к тридцати куруном стал.
- А ты? - я поддерживал разговор, а сам, прикрыв глаза, занимался поиском Джоки. Пока мы сюда ехали, я нигде его не увидел. В Ранурчаке его тоже нет и это значит, что он или тут где-то шарится, собирая информацию, или подался обратно в бабольские степи.
- Я-то? - парень еще больше поник.- Ты только не обижайся, Варан, но не пойму я, чего вы с дядькой так за звания трясетесь. Какие тут могут быть заслуги? Строевая, вахта, отчеты... И чего ты меня Лубгуру отдал? Может обратно заберешь, а? - он состроил жалостливую мину. - То ли дело, повстанческие жопы щемить! Если и дослужиться до куруна, то лучше уж за дело!
Сидевшие рядом одобрительно закивали.
- За дело говоришь? И не жалко тебе будет собратьев убивать? - ляпнул я, за что тут же получил каблуком по ноге от куруна.
- Сибайские волки им собратья! - отозвался кто-то из-за соседнего стола, а один из сидевших с нами рукуримов других сотен подавился.
- Чего их жалеть?! - удивился Бабыгур. - Да ты верно шутишь? Или проверяешь! Ты же сам бьешь их уже полгода. Лучше нашего знаешь, какие они скоты. Развязали междоусобицу, народ мутят, обозы грабят, крепости жгут! А самое мерзкое, прикрываются именем Матери! Я уверен, это заговор каких-то стариканов, засидевшихся на своих должностях. Не нравится им, что в Верховный совет не их жопы взяли, а... - Бабыгур осекся, потому что курун, имени которого я так и не узнал, громко и демонстративно закашлял. Но уже знакомый голос из-за соседнего стола зычно закончил за парня. - Наракайские! Буа-га-га...
Его приятели поддержали удачную шутку дружеским ржанием.
Бабыгур сам откашлялся, поглядывая по сторонам и на меня. Я состроил рожу как можно более свойскую, мол, говори-говори, не стесняйся - все свои. Парень верно понял мой настрой и продолжил:
- Уж не знаю какие из наракайцев командиры, но думаю, точно не хуже наших. Ты, кстати, не встречался с кем из них? Что скажешь, это ж к лучшему, что с древней родины к нам родичи прибыли? Традиции, корни - это ж хорошо?
Я только в общих чертах понимал, о чем толкует Бабыгур. Но пусть болтает. Чем больше он говорит, тем больше у меня времени, чтобы осмотреть крепость. Но сейчас парень ждал ответа.
- Традиции? Конечно хорошо! - кивнул я и положил себе мяса.
Уже почти сутки я ничего не ел, поэтому воспользовался возможностью подкрепиться. Тем более, я решил, что пока не убежусь, что Джоки тут нет, за Гадая приниматься не стану.
- Вот и я про то. - Бабыгур тоже взялся за смачную ножку. - А говорят в Игле канал роют. Это правда? А еще, слыхали мы от людей из развед отряда, что наракайские мугиоры все кайхи.
- Не налегай! - осадил его курун. - Дай сэнгуну передохнуть. Да, канал роют, есть такое. Кайхи и роют. Наши кайхи. А вот на счет мугиоров враки. Наракайцы вообще кайховства чураются. Их воины ценят силу, искусные фихтовальщики. Насколько мы в курсе, не на одном из прибывших кораблей кайхов нет. Спроси у дяди своего, Лубгура, он наверняка знает.
Своими пояснениями курун спас меня от заминки и, сам не зная о том, дал мне не только новую и полезную для меня информацию, но и еще минуту, которую я потратил на поиски зука. Я уже успел осмотреть весь южный сектор крепости. Сейчас принялся за западный и за мясо.
- А мы слыхали, что Кугиор отправил к нам с послами очень сильного кайха. Советник Лаба-кехран - тоже враки?
- Откуда вы столько знаете? - возмутился курун, искренне удивляясь осведомленности сотника и его товарищей.
Повисло молчание. Конечно, вокруг было шумно. Кругом суетились десятники и рядовые, кому повезло быть приглашенным на вечеринку. Стучали кружки, скрипели лавки. Кто-то резался в кости и пахор-махор.
- Ну понятно.Откуда ж еще?- хмыкнув, закивал курун. - От мугиора.
Я увидел на лицах сотников сожаление и грусть разочарования. Что это? Угрызения совести или печаль по хорошему человеку? Но вроде не похоже, чтобы они чувствовали отвращение к бывшему предводителю.
- Не печальтесь. - поддержал я ребят. - Назначат нового. Может даже наракайца, вот и узнаете, как хотели, из какого теста они сделаны.
Дальше пошли препинания куруна и рукуримов о степенях дозволенности в обсуждениях подчиненных своих начальников. Я слушал в пол уха, потому как наткнулся в своих поисках на знакомый образ. Джока был тут. И не очень далеко от меня. Где-то рядом с конюшнями на уровне третьего или четвертого яруса. Я припомнил, что рядом с конюшнями башни не было, значит это просто высокое здание. Судя по цвету ауры, он спокоен, но сосредоточен. Один. Поблизости никого.
"Что же ты делаешь, Шляпа?" - задумался я, пытаясь придумать, как дать зуку о себе знать.
Тут у стены что-то грохнуло. Многие повскакивали со своих мест.
- Крыса! - вскрикнул басом один из гуляк, уместив в одно слово возмущение, удивление и азарт. Это он запустил в грызуна миской. От миски остались одни щепки, но похоже животное сбежало. Неудачливый охотник тут же был окрещен мазилой, а я кажется нащупал подсказку.
Используя зырк, я нашел перепуганную крысу в дальнем углу столовой между стоек с водяными бочками. Попробовал объединиться с ней. Узор удался и я даже успел удивиться новым ощущениям запахов и цветов, но быстро вернулся обратно, потому что сильно ударился головой об стол.
- Варан-дур, что с тобой? - обеспокоенно кинулся ко мне Бабыгур. - Он болен? Может лекаря?
- Да все в порядке. Шутка. - отбрехался я. - А то вы больно серьезничать стали. Прочь глупые разговоры. А ну наливайте еще!
Курун нахмурившись, подвинулся ко мне поближе и поинтересовался, что за глупые шутки я вздумал шутить. Я отмахнулся от него и принял вино, подняв очередную чарку за здоровье Бабыгура.
- По моему, тебе пора освежиться. - процедил курун, улучив момент между тостами.
- Кстати, да. - согласился я, поднимаясь с лавки. Не знаю, бурчакским ли золотым, которым хвалился Рубион, меня почивали, но пальцы и губы уже онемели. - Я скоро вернусь. Никому не расходится! Дяде Варану надо не надолго отлучится.
С этими словами я заковылял к выходу. На дверях поинтересовался у мужиков, где тут нужник и получив ответ, потопал в указанном направлении. По счастью, отхожее место имело несколько отдельных домиков с закрывающимися дверцами.
Заперся в одном из свободных и воспользовался ам-сун. Разум в миг прояснился и я принялся зырком искать живность в окружении Джоки. Нашел ворону, сидевшую на крыше. Объединился с ней и осмотрелся. Птица нехотя поддалась подчинению. Вот - напротив стойла, где мы оставили лошадей. По моему приказу ворона спорхнула на черепицу конюшен. Мне нужно было это, чтобы понять, что за здание, в котором сидит Джока. Не понятно. Узкое, высокое, притулившееся к западной стене, оно не имело опознавательных знаков. Я направил ворону на перила одного из небольших балкончиков. Заглянул в окно. Внутри темно и нечего не видно. Но кажется, Джока чуть правее. Я заставил ворону перелететь на подоконник соседнего окошка, которое, по счастью было открыто. Прямо под ним и сидел Шляпа и читал какой-то свиток.
Парень вздрогнул и я тут же отпустил птицу. Пусть улетает.
Я оторвал от ветоши, которые лежали в нужнике, маленький клочок, выломал из досок щепку. Прокусил палец и обмакивая щепку в кровь, нацарапал на клочке три слова: "За конюшнями. Ярек." Буквы расплывались, но при желании все же можно было прочесть.
Сам выбрался из нужника и пошел к конюшням. Обошел их сзади и стал сбоку в тени, ища глазами открытое окно. Прикинул, смогу ли докинуть камушек. Вполне. Подыскал два подходящих небольших камушков, обернул один из них ветошью, но сначал кинул второй.
Цвиньк - камень стукнулся о стену.
Прицелившись получше, я закинул тот, что с ветошью.
Попал.
Глухой удар о что-то деревянное. Теперь мне оставалось только ждать.
Я отошел назад за конюшню, сосредоточенно слушая тишину. Через время я с трудом различил едва уловимые шаги где-то на брусчатке перед входом в конюшню. Это могли быть конюхи или кто-то из местных. Притулившись спиной к стене я тихо присел. Опять объединился с вороной, наблюдавшей за всем с крыши казарм.
Это Джока. Он, ступая словно кот, крался вдоль стены конюшен.
"Башур! Он не узнает меня? - заволновался я. - И сможет ли понять? Сейчас на мне чары, и я сам не знаю, как понимаю померов, а они меня."
Но у меня выбора не было. Я дождался, когда он выглянет из-за угла и отпустил птицу.
- Не бойся, это я, Ярек. - тихо прошептал я, глядя на пустое место. - Ты меня понимаешь? На мне чары. Чужое лицо и голос, но это я. Покажись. Мы должны поговорить. Коса в опасности, и ему нужна наша помощь.
Сначала я почувствовал прикосновение металла у шеи и только потом, стоило мне моргнуть и я видел Джоку. Он приставил мне к горлу какой-то нож. Скорее всего тот, которым вырезал фигурки.
Я так ему и сказал.
- Этой железкой ты вырезал из дерева пикещика в караван-сарае Курты.
Парень опустил руку и прошептал:
- Рассказывай.
- У меня мало времени. Сейчас важнее, чтобы ты полностью мне доверился. Я должен знать, что ты не сомневаешься во мне. Если хочешь, спроси еще о чем можем знать только мы с тобой.
- О чем была сказка, которую нам рассказала дочь Раслана?
- О непослушании.
- Камень при тебе?
- Да, тигель по прежнему скрыт под хвостом. Показать?
- Не надо. Что нужно делать?
- Жди тут. Скоро я вернусь с человеком. Тебе придется быстро следовать за нами. Он враг. Мы выедем через ворота и направимся на юг. Я буду ехать медленно, как только смогу. Выберу в ущелье удачное место, чтобы дождаться тебя. Сделай так, чтобы я тебя видел. На стенах ущелья дозорные. Как только я спрыгну с коня, отведи от нас глаза: от меня и от моего спутника. Я убью его и раздену. Ты переоденешься в его одежду. Дальше объясню на месте. Все понял?
- Да.
- Сейчас я должен идти, иначе меня хватятся.
Джока кивнул и я поспешил назад в казармы.
- Ну что, не все еще выпили? - спросил я, усаживаясь за стол рукуримов. Двое из сотников играли в кости, а сам Бабыруг стоял в кругу подчиненных, хвастая обновкой. Курун, облегченно вздохнул, радуясь, что можно перестать заговаривать зубы одному из уже основательно подпитых бугаев. Подсев ко мне поближе, он раздраженно буркнул мне в ухо:
- Где тебя носит? Скоро рассвет. Надо действовать. Или ты уже управился?
- Что ты? Без тебя, как я мог? Ходил отлить и проблеваться.
Посидев для приличия еще немного, мы оставили шумное веселье и направились к тюрьме.
Надвигалась самая сложная часть плана Рубиона. Пока шли я все думал, что буду делать, если что-то пойдет не так.
Показали бумагу часовому на входе и беспрепятственно добрались до комнаты главного тюремщика. Из-за двери раздавался внушительный храп. Пришлось громко стучаться, чтобы нас услышали.
- Останься тут, приказал я куруну, входя в кабинет.
Заспанный и недовольный начальник нехотя пригласил меня внутрь. Выглянул в окно, видимо, чтобы убедиться в неурочности моего визита.
- Что случилось? - озадаченно поинтересовался он, протирая глаза.
И тут я вдруг понял, что досыта наелся разговорами. Мне надоело вести себя по-свойски и делать вид будто я понимаю, что у них тут происходит. Вручая мне флягу с сонным вином, Рубион дал мне подсказку-напоминание о моих умениях. В комнате мы были одни. Других выходов из нее нет.
Снова достав бумагу за подписью форташа, я протянул ее тюремщику. Как только он принял ее, я невзначай коснулся его руки, накидывая на него узор сна. Его рука тут же обмякла, а следом и все тело. Он начал заваливаться на бок, а я подхватил его и потащил к кровати, стоящей в глубине комнаты. Постель еще не успела остыть, как ее хозяин был аккуратно уложен обратно. Заботливо подоткнув простынь, я поднял упавший лист и вышел.
- Идем. Где ключи? - бросил я курун, озадаченно лупающего глазами.
- Так быстро? А...
- Он спит. Тихо. Ты знаешь, где искать ключника?
Курун кивнул и поспешил за мной следом.
С ключником вышла заминка. Его не оказалось на месте, но дверь была незаперта. Сходи поищи его, приказал я куруну. Он должен быть где-то в здании. Сам зашел в комнату и сел на единственный стул у пустого стола. У меня появилось время, чтобы подготовить сложный узор управления сознанием. Если он не сработает, потому что у гребанного ключника вдруг окажется макамен или еще какая хрень, я решил, что просто вырублю его. Главное рассчитать силу удара и не переборщить. Но и тут мне повезло. Сухой старик, даже не успел со мной поздороваться. Возможно, но даже толком не разглядел меня, потомоу как в комнате было темно. Я взял его под контроль и велел выдать мне ключ от камеры Гадая. Так же я не забыл уточнить, нет ли других запертых дверей на пути к искомой юдоли и собственно выведать сам путь. Оказалось, что преграды есть и я получил еще два ключа.
Старик был усажен на свой стул. Руки - на стол, голова - на руки. Спи.
На удивление, все узоры давались мне сейчас легко. Это радовало, но я не обольщался излишне. Не известно на что еще мне понадобиться потратить силу и хотелось бы, чтобы она не кончилась, как всегда в самый не подходящий момент.
Имея четкое объяснения пути к заключенному мугиору, я без труда нашел лестницу, ведущую вниз, к подземельям.
Курун шел сзади и возбужденно дышал, что сильно меня раздражало. Поэтому я решил оставить его на спуске.
- Будь тут. Если кто-то решит наведаться к мугиору, запри дверь изнутри.
- А если...
- Молись, чтобы не если. - ответил я и шагнул в темный коридор нижнего уровня.
Комментариев нет:
Отправить комментарий