Вы могли бы подумать, что у Ярека было много вопросов. Что в голове у него должен был быть целый пожар: Кто он? Откуда? Почему он в лодке приплыл? Кто его убил и специально ли? Как зовут его? И возможно еще сто вопросов после некоторых ответов на предыдущие. Но это не так.
Когда я сидел в той маленькой незнакомой холупке на краю света, потому как дальше нее в моем сознании еще ничего и не было, я успел понять, что мне совершенно не интересно, кем я был раньше. Меня до визга забавляли все эти люди, с которыми я уже успел познакомится. И Золт, и Штен, и Дед этот. Да все они, казались мне такими живыми, такими хорошими. Даже Здоб. И все же, никто из них не был мне близок. Я всей душой чувствовал, как хочется мне, также как Ян, быть кому-то нужным. И я подумал, что у меня обязательно должен быть кто-то, кому нужен я, кто любит меня.
Я хотел узнать лишь одно: есть ли друг у меня? Такой, с которым можно на край света сходить и обратно. Такой, чтобы и в огонь, и в воду вместе, без сожаления. Чтобы радость в сердце вспыхивала, если рядом с друг другом мы. Вот об этом я и спросил у камня.
Камень был на вид простым куском породы. Но стоило мне его коснуться, и тут же я почувствовал какой он теплый, словно живой. Рытвины на нем в своем произвольном узоре казалось были случайными и беспорядочными. Но как только я задал про себя вопрос, они тут же ожили и стали двигаться. Не то, чтобы я испугался, но руки мои дернулись. Тогда Дед свои сверху положил:
- Не бойся, камень ответы ищет.
Старик в узоры всматривался сквозь слегка прикрытые веки. Мне очень хотелось самому суметь прочитать: что же он там в этих узорах видит? Но если камень и давал ведения, то только тому, кому принадлежал - Деду.
Я не знал, долго ли это продлится и чтобы не заскучать стал рассматривать узоры на камне. Все больше он походил на нечто живое: вот ребра, вот вены, а вот глаза, рот, уши. Это не было неприятным или пугающим. Напротив - движение рытвин и разломов было завораживающим.
- Он тут. Он уже недалеко. Ищет тебя. И найдет. - тихо проговорил дед.
- Кто он? - сердце мое застучало так, что даже в ушах зашумело.
- Тот, о ком ты спрашивал.
- Друг? Как я узнаю его? - от волнения у меня даже руки вспотели.
- Это твой второй вопрос?
- Нет, подожди. Дай подумать. - я убрал руки с камня.
Дед тоже выдохнул, и только сейчас я увидел, что лоб у него тоже мокрый, а в глазах такая усталость, словно он сто ночей не спал. Мне стало даже неловко рассчитывать на второй вопрос - а ну как дед не сдюжит? Не хотелось бы стать причиной его кончины.
- Узнаешь. - тихо, но уверенно проговорил дед. - Вы с ним одно целое.
Я кулаком тер губы. " Ух ты! Друг! У меня есть друг!" Мелькнула мысль спросить и про врагов, но я не стал. Старик видел, как я волнуюсь и мучаюсь. Я тер лицо и колени, кусал губы, и снова тер их.
И все же, вопрос наконец сложился.
Я опять протянул руки над камнем, спрашивая взглядом у Деда: "Готов? Можно?"
- Клади - кивнул тот.
"Как мое тело может быть бездушным?"
И снова камень вздрогнул и узоры начали сплетаться в новые, только деду известные ответы. Ждать пришлось дольше прежнего. Я смотрел на старика, переживая, что он вот-вот потеряет сознание. Рубаха на нем взмокла, дыхание стало тяжелым и шумным. Я уже хотел убрать руки - не мучить провидца, но тот сильнее придавил мои ладони к камню. Потом, мне показалось, что дед начал мычать, но, прислушавшись, понял - это камень гудит. Я думал, что он или треснет, или загорится - столько в нем было силы.
Но все прекратилось разом, как только Дед убрал свои и мои руки от него. Голова его откинулась на подушки. Я вскочил и уже чуть не бросился бежать за Маняшкой.
- Обожди, - еле слышно прошептал дедуля, который казалось, постарел еще больше прежнего.
Я обтер его лицо краем простыни.
- Я ошибся. Все не так. - шептал старик.
- Что? Что не так? - выпалил я от волнения.
- В тебе две души, - он помолчал, - и обе не твои.
Я сел обратно на стул. Мы молчали. Я ждал.
- А жив ты, потому как две силы бьются за тебя.
- Во мне? - опешил я.
- Нет, не в тебе. Силы такие... как бы сказать... огромные, наверно, равные богам. От тебя зависит кто из них главнее будет. А что за души - не спрашивай. Я сам не понимаю. Даже камень Дида* (точно Дида, это не опечатка:)) не может мне этого открыть.
Услышав про богов, я вернулся в реальность, даже улыбнулся про себя. Как-то это было уже слишком. Дед просто перетрудился, потому и почудились ему глупости всякие. Богам помогать - это сказки, а вот две души занимали меня больше. "И обе не мои". Это же ерунда! Кто же тогда думает во мне?
- Чего задумался? - спросил меня Дед.
- Да вот, в толк не возьму: ты говоришь, нет во мне души моей? А как же я тогда думаю? Кто телом моим управляет? - я замолчал, потому что вопросов и так уже много получалось, а я видел, Деду уже совсем тяжело. Он пожал плечами.
- Не все в этой жизни понять можно. Да и не так я мудр, как бают. Я ведь простой ведун: говорю, что вижу. - он к окошку отвернулся. - Глупый я совсем. Много лет прожил, а ничего так и не сделал хорошего.
- Почему ты так говоришь? - удивился я. - Вон скольким людям, наверно, помог. И внучка у тебя хорошая.
- Да не внучка она мне. Живет подле меня, старика, ухаживает. Только время свое на меня, дурака, растрачивает.
Мне показалось у него по щеке слеза пробежала.
- Эй, стрче, ну ты чего? Сам же сказал, не держишь ее. Значит она сама выбрала, тебя любит. Не убивайся ты так.
- Она так дальше за мной ходить будет, мужа себе не найдет.
- Но почему не найдет? А ты в будущее ее посмотри, может там все не так плохо, как ты думаешь?
- Я против воли человека смотреть не могу, камень не скажет. Да и не стал бы, нехорошо это. А она отказывается, чтобы я ей на камне читал. Предлагал уж... и не раз.
- Тем более не кручинься, Дед! Радоваться надо, что она для тебя старается! Вон, сама даже печь на дворе ставит. Говорит, ты огня в доме не терпишь. Все, сопли утри. Скажи лучше: что я тебе за услугу тебе должен?
- Ничего. - он шмыгул и под носом потер.
- Как это ничего? Я тебя чуть в могилу не проводил... Дай, хоть отблагодарить тебя как-то!
- Мне ничего не надо. Ты лучше у Маняшки спроси, чего ей не хватает. Она лучше знает, что в хозяйстве пригодиться может.
- Ну, как скажешь... Будь здоров! Авось, еще свидимся.
Я к двери отошел. А дед мне вдогонку, так, между прочим ляпнул:
- Ага... еще свидимся... землицы мне с горы Дида не забудь прихватить.
Я улыбнулся, жду, что он еще поведает, дверь не открываю.
- Ну ты, - говорит, - все равно ведь туда пойдешь. И правильно! Полянский Пуп - святое место.
- На Полянский Пуп говоришь? Все-таки заглянул в мою судьбу?
- Да так, подсмотрел чуток. - сам сидит, ухмыляется. - Пойдешь-пойдешь. Там, кстати, тоже ведун есть, да получше меня будет. Авикода. Ага. Ты лучше к нему сходи, все вопросу ему и задашь.
- Спасибо за совет! Про землю не забуду - принесу. Ты только дождись, смотри, не помри тут, договорились? Будь здоров! - подмигнул я старику и вышел.
Ян с Маняшкой за домом сидели, о чем-то разговаривали. Меня увидали, оба обрадовались.
- О! А мы уж решили, вы там до утра болтать будете. - затараторил Ян. - Чего он тебе там на-про-ви-дел? - нарочито выделив последнее слово, он многозначительно задергал бровями. - Выяснил про прошлое свое?
Я головой покачал:
- Нет, но это не важно.
- Как не важно? - даже Маняшка удивилась.
- Ну ты даешь? О чем же вы там тогда говорили? - Ян, вижу, опять злиться начинает.
Я рожу помилее состроил.
- Я тебе потом все расскажу. Пошли-ка лучше к Никанору. Кстати, ты Маняшечка, не знаешь где у вас тут такой живет?
- Менялка-Никанор штоль? Если энтот, то знаю. Да я дружку твоему уже все обсказала, как его найти.
- Да, - загордился Ян, - мы тут времени даром не теряли. Его, оказывается, тут все знают. Дом его возле Пудовника. Там и вывеска большая, и дом приметный - трудно не заметить. Акромя этого, я знаешь чо узнал? Не догадаешься!
- Не томи, ну!
- Я Маняшке про кузнеца-то рассказал, про гадание... видение, простите, дедово. Она мне объяснила: " Смерть купил - это ж двояко понять можно!" Никакое это не худое предсказание! Напротив! Это значит, мы от худого его отваживаем. Останься он тут - помер бы, а с нами пойдет - жив останется. Выходит, он нам два спасибо сказать должен. Спасаем мы его! Он нам не только руки, но и жизнь своею продает! Во как!
Я и правда обрадовался - хорошая новость. Значит, за кузнеца можно не переживать.
Пока мы с Маняшкой раскланивались, я у нее спросил - чего ей в хозяйстве пригодилось бы. Она сказала, что кирпичей у нее теперь вдоволь, денег не возьмет, а вот если мы ей казан новый купим - это будет само то.
- Значит будем искать казан.
И мы пошли к Никанору. Вот-вот солнце сядет, успеть бы до ночи.
Когда я сидел в той маленькой незнакомой холупке на краю света, потому как дальше нее в моем сознании еще ничего и не было, я успел понять, что мне совершенно не интересно, кем я был раньше. Меня до визга забавляли все эти люди, с которыми я уже успел познакомится. И Золт, и Штен, и Дед этот. Да все они, казались мне такими живыми, такими хорошими. Даже Здоб. И все же, никто из них не был мне близок. Я всей душой чувствовал, как хочется мне, также как Ян, быть кому-то нужным. И я подумал, что у меня обязательно должен быть кто-то, кому нужен я, кто любит меня.
Я хотел узнать лишь одно: есть ли друг у меня? Такой, с которым можно на край света сходить и обратно. Такой, чтобы и в огонь, и в воду вместе, без сожаления. Чтобы радость в сердце вспыхивала, если рядом с друг другом мы. Вот об этом я и спросил у камня.
Камень был на вид простым куском породы. Но стоило мне его коснуться, и тут же я почувствовал какой он теплый, словно живой. Рытвины на нем в своем произвольном узоре казалось были случайными и беспорядочными. Но как только я задал про себя вопрос, они тут же ожили и стали двигаться. Не то, чтобы я испугался, но руки мои дернулись. Тогда Дед свои сверху положил:
- Не бойся, камень ответы ищет.
Старик в узоры всматривался сквозь слегка прикрытые веки. Мне очень хотелось самому суметь прочитать: что же он там в этих узорах видит? Но если камень и давал ведения, то только тому, кому принадлежал - Деду.
Я не знал, долго ли это продлится и чтобы не заскучать стал рассматривать узоры на камне. Все больше он походил на нечто живое: вот ребра, вот вены, а вот глаза, рот, уши. Это не было неприятным или пугающим. Напротив - движение рытвин и разломов было завораживающим.
- Он тут. Он уже недалеко. Ищет тебя. И найдет. - тихо проговорил дед.
- Кто он? - сердце мое застучало так, что даже в ушах зашумело.
- Тот, о ком ты спрашивал.
- Друг? Как я узнаю его? - от волнения у меня даже руки вспотели.
- Это твой второй вопрос?
- Нет, подожди. Дай подумать. - я убрал руки с камня.
Дед тоже выдохнул, и только сейчас я увидел, что лоб у него тоже мокрый, а в глазах такая усталость, словно он сто ночей не спал. Мне стало даже неловко рассчитывать на второй вопрос - а ну как дед не сдюжит? Не хотелось бы стать причиной его кончины.
- Узнаешь. - тихо, но уверенно проговорил дед. - Вы с ним одно целое.
Я кулаком тер губы. " Ух ты! Друг! У меня есть друг!" Мелькнула мысль спросить и про врагов, но я не стал. Старик видел, как я волнуюсь и мучаюсь. Я тер лицо и колени, кусал губы, и снова тер их.
И все же, вопрос наконец сложился.
Я опять протянул руки над камнем, спрашивая взглядом у Деда: "Готов? Можно?"
- Клади - кивнул тот.
"Как мое тело может быть бездушным?"
И снова камень вздрогнул и узоры начали сплетаться в новые, только деду известные ответы. Ждать пришлось дольше прежнего. Я смотрел на старика, переживая, что он вот-вот потеряет сознание. Рубаха на нем взмокла, дыхание стало тяжелым и шумным. Я уже хотел убрать руки - не мучить провидца, но тот сильнее придавил мои ладони к камню. Потом, мне показалось, что дед начал мычать, но, прислушавшись, понял - это камень гудит. Я думал, что он или треснет, или загорится - столько в нем было силы.
Но все прекратилось разом, как только Дед убрал свои и мои руки от него. Голова его откинулась на подушки. Я вскочил и уже чуть не бросился бежать за Маняшкой.
- Обожди, - еле слышно прошептал дедуля, который казалось, постарел еще больше прежнего.
Я обтер его лицо краем простыни.
- Я ошибся. Все не так. - шептал старик.
- Что? Что не так? - выпалил я от волнения.
- В тебе две души, - он помолчал, - и обе не твои.
Я сел обратно на стул. Мы молчали. Я ждал.
- А жив ты, потому как две силы бьются за тебя.
- Во мне? - опешил я.
- Нет, не в тебе. Силы такие... как бы сказать... огромные, наверно, равные богам. От тебя зависит кто из них главнее будет. А что за души - не спрашивай. Я сам не понимаю. Даже камень Дида* (точно Дида, это не опечатка:)) не может мне этого открыть.
Услышав про богов, я вернулся в реальность, даже улыбнулся про себя. Как-то это было уже слишком. Дед просто перетрудился, потому и почудились ему глупости всякие. Богам помогать - это сказки, а вот две души занимали меня больше. "И обе не мои". Это же ерунда! Кто же тогда думает во мне?
- Чего задумался? - спросил меня Дед.
- Да вот, в толк не возьму: ты говоришь, нет во мне души моей? А как же я тогда думаю? Кто телом моим управляет? - я замолчал, потому что вопросов и так уже много получалось, а я видел, Деду уже совсем тяжело. Он пожал плечами.
- Не все в этой жизни понять можно. Да и не так я мудр, как бают. Я ведь простой ведун: говорю, что вижу. - он к окошку отвернулся. - Глупый я совсем. Много лет прожил, а ничего так и не сделал хорошего.
- Почему ты так говоришь? - удивился я. - Вон скольким людям, наверно, помог. И внучка у тебя хорошая.
- Да не внучка она мне. Живет подле меня, старика, ухаживает. Только время свое на меня, дурака, растрачивает.
Мне показалось у него по щеке слеза пробежала.
- Эй, стрче, ну ты чего? Сам же сказал, не держишь ее. Значит она сама выбрала, тебя любит. Не убивайся ты так.
- Она так дальше за мной ходить будет, мужа себе не найдет.
- Но почему не найдет? А ты в будущее ее посмотри, может там все не так плохо, как ты думаешь?
- Я против воли человека смотреть не могу, камень не скажет. Да и не стал бы, нехорошо это. А она отказывается, чтобы я ей на камне читал. Предлагал уж... и не раз.
- Тем более не кручинься, Дед! Радоваться надо, что она для тебя старается! Вон, сама даже печь на дворе ставит. Говорит, ты огня в доме не терпишь. Все, сопли утри. Скажи лучше: что я тебе за услугу тебе должен?
- Ничего. - он шмыгул и под носом потер.
- Как это ничего? Я тебя чуть в могилу не проводил... Дай, хоть отблагодарить тебя как-то!
- Мне ничего не надо. Ты лучше у Маняшки спроси, чего ей не хватает. Она лучше знает, что в хозяйстве пригодиться может.
- Ну, как скажешь... Будь здоров! Авось, еще свидимся.
Я к двери отошел. А дед мне вдогонку, так, между прочим ляпнул:
- Ага... еще свидимся... землицы мне с горы Дида не забудь прихватить.
Я улыбнулся, жду, что он еще поведает, дверь не открываю.
- Ну ты, - говорит, - все равно ведь туда пойдешь. И правильно! Полянский Пуп - святое место.
- На Полянский Пуп говоришь? Все-таки заглянул в мою судьбу?
- Да так, подсмотрел чуток. - сам сидит, ухмыляется. - Пойдешь-пойдешь. Там, кстати, тоже ведун есть, да получше меня будет. Авикода. Ага. Ты лучше к нему сходи, все вопросу ему и задашь.
- Спасибо за совет! Про землю не забуду - принесу. Ты только дождись, смотри, не помри тут, договорились? Будь здоров! - подмигнул я старику и вышел.
Ян с Маняшкой за домом сидели, о чем-то разговаривали. Меня увидали, оба обрадовались.
- О! А мы уж решили, вы там до утра болтать будете. - затараторил Ян. - Чего он тебе там на-про-ви-дел? - нарочито выделив последнее слово, он многозначительно задергал бровями. - Выяснил про прошлое свое?
Я головой покачал:
- Нет, но это не важно.
- Как не важно? - даже Маняшка удивилась.
- Ну ты даешь? О чем же вы там тогда говорили? - Ян, вижу, опять злиться начинает.
Я рожу помилее состроил.
- Я тебе потом все расскажу. Пошли-ка лучше к Никанору. Кстати, ты Маняшечка, не знаешь где у вас тут такой живет?
- Менялка-Никанор штоль? Если энтот, то знаю. Да я дружку твоему уже все обсказала, как его найти.
- Да, - загордился Ян, - мы тут времени даром не теряли. Его, оказывается, тут все знают. Дом его возле Пудовника. Там и вывеска большая, и дом приметный - трудно не заметить. Акромя этого, я знаешь чо узнал? Не догадаешься!
- Не томи, ну!
- Я Маняшке про кузнеца-то рассказал, про гадание... видение, простите, дедово. Она мне объяснила: " Смерть купил - это ж двояко понять можно!" Никакое это не худое предсказание! Напротив! Это значит, мы от худого его отваживаем. Останься он тут - помер бы, а с нами пойдет - жив останется. Выходит, он нам два спасибо сказать должен. Спасаем мы его! Он нам не только руки, но и жизнь своею продает! Во как!
Я и правда обрадовался - хорошая новость. Значит, за кузнеца можно не переживать.
Пока мы с Маняшкой раскланивались, я у нее спросил - чего ей в хозяйстве пригодилось бы. Она сказала, что кирпичей у нее теперь вдоволь, денег не возьмет, а вот если мы ей казан новый купим - это будет само то.
- Значит будем искать казан.
И мы пошли к Никанору. Вот-вот солнце сядет, успеть бы до ночи.
Комментариев нет:
Отправить комментарий